Пятно крови на его стекле

Потолок плыл. Размытые тени колыхались по комнате в такт тяжёлому стуку в висках. Ещё одна таблетка, а затем ещё. Белые зерна растворялись под языком горьковатой пылью. Они должны были обещать покой, но приносили за собой только тяжелую, ватную пустоту. Мир расплывался, уходя в своеобразную дымку, но возвращался болезненными и резкими толчками. И в один из таких моментов, когда взгляд самопроизвольно скользнул к окну, в черном, самом оскверненом стекле этого захудалого подобию дома месту, появилось лицо. Не силуэт, не тень, а лицо. Бледное, словно вырезанное из лунного света. И глаза. Две крупицы обсолютно бездонной, болотной по цвету тьмы, такие пристальные, не моргающие. Они смотрели не в глаза, они смотрели в самую душу. Они видели все: и пустые банки дешёвых энергетиков на тумбочке, и дрожь в пальцах, и самую желаемую, но такую далёкую от наступления смерть. И, это казалось самой обычной вещью. Самое странное было не то, что в окно в такой поздний час кто-то смотрел. Самое странное это то, что в омуте этих глаз не было ни страха, ни удивления. А в собственной голове зародилось лишь одно чувство: "наконец-то". "Интересно, а он настоящий? Или это окончательный передоз?" - мысли в голове крутились буйным вихрем, напоминая о белой пелене, что отделяла зрение и внешний мир на два разных фокуса. Таблетки поймали его в липкую паутину полусна, и теперь он не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд. Незнакомец не двигался, а просто смотрел. И это выражение было физическим - будто ледяная рука коснулась горла и с пылкой, холодной страстью стала не забирать последнюю надежду на воздух, а лишь слегка сжимать, напоминая о себе. Нет, он был настоящий. Его взгляд говорил о холодном инересе. Словно ледяная игла, которая прошла через самые грязные пороки сознания. И странно, то, что не было страшно - было интересно и... тихо. Когда оцепенение стало медленно спадать и собственный мозг очередным сильным толчком напомнил, что пора вернуться в самую настоящую реальность - зрение стало фокусироваться, выхватывая детали как яркий фонарь в темном, густом лесу. Смуглая, но такая бледная в лунной ночи кожа была натянута на острые скулы. Темные волосы: такие грязные и влажные от ночной прохлады обрамляли лицо, тяжёлыми кудрявыми локанами падая на лоб. Высокий рост, широкие плечи, скрытые тканью темной, старой кожаной куртки. Этот человек стоял неподвижно, как статуя, и в этой недвижимости была дикая, звериная мощь. Но его губы: бледные, тонкие, были сжаты не в усмешку, а в сосредоточенную, почти отрешенную складку. Его глаза не просто смотрели - они изучали. И в этом изучении, казалось, была своя, извращённая нежность. Тишина продолжалась, и она была такой громкой, что тело самостоятельно решилось на действие. Он и сам не понял, как его ноги, ватные и не послушные, коснулись холодного, пыльного пола. Его не тянуло убежать, его не тянуло спрятаться. Его тянуло ближе. Казалось, что даже не он сам, а тот самый взгляд, словно тугой поводок вокруг шеи, за который так усердно тянут. Это лишало силы воли, но давало ощущение цели. Шаг. Ещё шаг. Стекло было практически вплотную, а за ним был другой мир: та холодная, темная, осенняя пора, от которой хочется спрятаться и забиться в угол, укрывшись теплым, давящим на тело, одеялом. Медленно, почти ритуально, он поднял руку.  Теплая, тонка и живая ладонь встретилась с холодностью безжизненного стекла, оставляя за собой мутный, теплый отпечаток. Он прижал ее к стеклу, прямо напротив тех самых глаз, словно стирая последнюю грань между своим миром и тем, что ждало его снаружи.. Что-то по истине живое шевельнулось в темноте тех болотных глаз. Удивление, страх, осознание?  Незнакомец, застывший в своей неподвижнобсти, видел и анализировал любое малейшее движение. Он ожидал многого. Ожидал, что подросток убежит в ужасе, закричит, спрячется под одеяло. Это была привычная, скучная реакция. Часть ритуала, которая всегда предшествовала... но это.. ..Это было по-настоящему чем-то иным. Когда мальчик поднял руку и прижал ее к стеклу, внутри убийцы что-то щелкнуло. Какая то ржавая, старая и забытая деталь его организма сдвинулась с места. В глазах убийцы это был не просто жест - это был поистине сильный акт доверия. Приглашение. Исповедь без единого слова. На секунду его дыхание замерло. Этот испуганный, жалкий щенок вместо того, чтобы бежать, поистине тянулся к нему. И в этом жесте была некая, оглушительная чистота. Она обожгла его сильнее, чем ненависть. Импульс пришел раньше мысли. Фактически против его воли - его собственная, запятнанная страхом и кровью ладонь, с максимальной аккуратностью коснулась стекла. Она поднялась аккуратно и медленно, словно движимая не им самим. Их руки раздели теперь лишь хрупкие несколько миллиметров стекла. Но это было неважно - было ощущение, что они прикасались к самой сути друг друга. Внутренним мирам, которые существует далеко за пределами реальности. Впервые за долгое годы, в душе незнакомца зародилось нечто иное. Нет, не предвкушение привычного конца, а нечто пугающее. Непонятное. "Проблема" - беззвучно щелкнуло в сознании. И, поймав себя на этой мысли, он понял, что не хочет решать ее привычным способом.