Пятно крови на его стекле

Звонок будильника: резкий, громкий, напористый. Когда-нибудь Эш точно однажды кинет его в стенку, были бы только у него деньги на новый. Тяжёлый подъем с кровати. Голова идёт кругом. Давление в висках ощущается пульсирующей болью, пока взгляд молниеносно, словно в осознании возвращается к окну, словно в ожидании. Но там пусто. Лишь слабый свет утреннего солнца напоминает, что начался очередной, проклятый день. Это раздражает. Эш слишком много думал об этом, чересчур много. А ему не хотелось. Пришлось заставить себя встать с единственного полезного места в этом захудалом доме - кровати. Босые ноги осторожно коснулись холодного, деревянного пола. Пара лишних шагов и вот, Эш уже подошёл к чайнику. Не то, чтобы он хотел есть, скорее, дело привычки.   Эш никогда не пользовался кухней. Весь его привычный бардак располагался в его комнате, включая старый чайник, который безысходно стоял на полу и ждал очередного момента, когда им воспользуются. Кажется, даже этот чайник ощущал ту пыль и грязь, что бесконечно копилась в этом месте. Эш осторожно сел рядом, почувствовав руками холодность своего дома, и нажал на кнопку включения, начиная снова задумываться и вспоминать, смотря в свое отражение, что легонько мелькало на стеклянной поверхности чайника. "Это был сон? Или галлюцинации?". Чайник, впрочем, громко щёлкнул, возвестив о закипании. Рука Эша на уровне инстинктивной привычки потянулась к валявшимся, грязным кружкам рядом - он никогда их не мыл и постоянно пил свое отражение взглядом на той застывшей грязи, что была на дне его любимой кружки: белая кружка, без каких-либо надписей или картинок. Осторожным движением руки Эш взял небольшой, самый дешевый из возможных чайник пакетик, кладя его в кружку. Затем обычный кипяток и вуаля, самый любимый и частый завтрак Эша готов. Справиться с завтраком было быстрой задачей. Вот он, одетый в старые грязные лохматья, которые уже давно вышли из срока годности, хватает сумку, валявшуюся где то недалеко от входной двери в комнату. И тут Эш на мгновение останавливается. Глаза невольно замечают высохшее, старое и небольшое пятно крови около дверного проема. Однажды, когда-то, самый близкий человек Эша впечатал его голову в эту самую, старую, бетонную и жестокую стену, а кровь так и не отмылась. Эш снова потерял счёт времени, уставившись на дверной проем и вспоминая, как много криков и ненависти выдержала эта дверь, пока он за ней прятался. Но это не важно. Эш принудительно мотает свой годовой - отчаянная попытка выбросить любой намек на флешбек из своего сознания. Проигнорировав и дверь, и пятно крови около нее, он выходит в коридор. Тихий, пустой и чистый. Эш никогда не пользовался этим домом после работы в нем чистильщиков. Они отмыли любые следы преступлений как смогли. Эш молча идёт к входной двери, игнорируя и пыль, попадающую в переносицу, и духоту, что витала целым облаком. "Мне нужно просто выйти." - эта мысль была единственной, что связывала его с реальностью происходящего. И вот она - долгожданная входная дверь. Одним лёгким и машинальным движением руки Эш распахивает входную дверь. В глаза сразу ударяет яркий свет утреннего солнца, сразу в ноздри бьёт свежий воздух - но это болезненно. Болезненно чувстовать то, как приятно это ощущается. Эш снова мотает головой - это уже привычка. Ноги ватно начинают идти, глаза замечают других людей. Они живые, настоящие: кто-то болтает по телефону, кто-то едет на работу, кто-то радостно бежит на свое первое занятие. Эшу плевать на людей, по крайней мере, так думает именно он, но почему то каждый чертов день в его голове появляться одна мысль, что не даёт покоя: "а что со мной не так?". Приходится в очередной раз мотать головой. С глубоким вздохом Эш идёт к самому ненавистному месту - школа. Каждый шаг ощущается как тяжёлое давление, каждый вздох сопровождается желанием развернуться и бежать, пока он не иссякнет и не упадет замертво. Но он давно осознал, что сил ему не хватит. Да и мотивация слабовата. Перед глазами стали медленно появляться ворота школы. Эш невольно оглядывался по сторонам, замечая других подростков: весёлых, беззаботных, радостных, а затем со спокойным выдохом шел дальше. Его голова ощущалась пустой, тело ватным, дыхание иногда непроизвольно сбивалось. И знакомых холодок беглыми мурашками побежал по спине, сжимая горло. Та самая тревога, от которой он так отчаянно отбивался таблетками прошлой ночью, возвращалась. И внезапно, Эш осознанает. Он останавливается, уставившись в пол, но на самом деле, смотрел он только внутрь своей головы. Ночь. Воспоминание о ночи всплыло так плавно, что он невольно припомнил эти глаза из темноты. Окно, руки, чувства, которые он испытывал - все это только что заставило почувствовать его живее. Эш стоял так, в середине коридора, смотря в пол, пока случайно один из шумных подростков не задел его плечом. И только тогда Эш смог проморгаться и вернуться в реальность с тяжёлым выдохом. Учебный день, был как обычно, ужасающим. Эш молча сидел где то с краю класса, лишь иногда открывая свой телефон, который в его руках был словно кирпич. Эшу не хотелось прикладывать усилия, он только смотрел на время, в надежде, что оно может идти быстрее. Эш продолжал сидеть, мучаться и ничего не делать, а что он может? Поднять ручку - это уже целый прогресс, не говоря уже о том, чтобы воспринимать бубнеж учителей как нечто важное, а не задний шум на просторах его сознания. Эш деградирует. И винит себя за это. Но даже винить себя занимает слишком много сил, а это сейчас, как-то второстепенно. Взгляд Эша обращается к окну, около которого он сидит. Он сложил руки, аккуратно облакатив голову и наблюдал за засохшими, осенними ветками деревьев. Наблюдал за спокойными листьями, которые медленно летали на холодном, жестоком ветре. Это было куда интереснее и проще, чем зубрение параграфов в учебнике. Взгляд его, скользя по оголённым веткам, неспешно пополз вниз по стволу дерева, к самой земле, где у подножья школьного забора клубилась листва. И там, в гуще всего осененнего хаоса, стоял Он. Тот самый. Не двигаясь. Все в той же темной куртке. Его голова была запрокинута вверх, а взгляд, тот самый болотный, бездонный, был прикован к окну класса. Он не искал Эша, он знал, где он сидит. Их взгляды встретились сквозь грязное, школьное стекло. И снова, как и прошлой ночью, в Эше не вспыхнуло ни капли страха. Появилась только та самая, непорочная реальность, что заставила его сердце вырваться из плена вакуума и бить с такой силой, что звон отдалялся где то в его голове. Учебник был забыт. Бубнеж учителя растворился в тишине. Весь мир сузился до двух точек: его взгляда здесь, внутри - и того взгляда там, снаружи. Эш смотрел на него. Смотрел с мольбой. Эш почувствовал себя живым, в голове было лишь одно желание - протянуть руку. Эш хотел подорваться с места, сбежать по школьной лестнице и встретить этого незнакомца. И у Эша никогда не было так много желания и отчаянной мотивации сделать что-то, как сейчас. Желание подпрыгнуть, вскочить, побежать навстречу было так непреодолимо, что глаза Эша это показали. Эта мольба в его взгляде, это попытка сделать хотя бы что-то, чтобы выплеснуть адреналин - все это смешалось в его выражении, полном неуверенности, желания, благодарности.. Эш не осознавал, как теперь живо, растерянно и эмоционально его лицо выглядит. Незнакомец за окном смотрел чутко. Как и в прошлый раз - холодно, отстраненно, но в этот раз он выдал свое сомнение лёгким прищуром глаз. И в конечном итоге, прервал зрительный контакт и пошел прочь: обратно в темный переулок, обратно туда, где никто бы не услышал. Ловушка, на которую Эш обязательно поведется. Что испытал Эш? Самое настоящее отчаяние. Хотелось прямо сейчас все бросить, побежать следом, хотелось до крови из ушей крикнуть и окликнуть этого человека. А в голове была лишь одна мысль, это была просьба: "Остановись. Пожалуйста. Посмотри в мою сторону ещё раз." Разочарование Эша было настолько неконтролируемо для него самого, что слова учителя в классе прервал резкий стук в окно. Эш отчаянно ударил кулаком по стеклу. Удар был вообще не сильный, едва слышный. Ничего страшного не произошло со стеклом, ничего не случилось. Но через этот лёгкий удар по стеклу вылилось все, что копилось: пусть и жалко, но внутренний мир Эша на грани своих возможностей выплеснул всю внутреннюю силу, которую можно было вложить в один отчаянный, уставший удар. Весь оставшийся урок он просидел, уткнувшись лбом в холодную парту. В ушах стоял оглушительный звон, заглушающий голос учителя. Он не думал ни о чем, кроме того взгляда. Он прокручивал его в голове снова и снова, как заевшую пластинку, пытаясь извлечь из него скрытый смысл, приказ или обещание. Каждый раз, когда воспоминание доходило до момента, когда незнакомец отвернулся, в груди у Эша снова сжималось то самое ледяное кольцо отчаяния. Эш ждал окончания занятий в этот день сильнее, чем за всю свою короткую жизнь. И как только прозвенел сигнал, оповещающий об окончании занятий - Эш пулей вскочил. Он потратил все свои силы, накопленные годами, пока выбегал из класса и просто летел по лестнице вниз, едва держа баланс. Эш даже не помнит, как уже забегал в этот самый темный переулок, куда свернул незнакомец. Эш отчаянно вбежал в переулок и... Никого. Пустота, впитывающая звук его прерывистого дыхания. Как же он разочаровался. В панике он осматривал это место, но все, что тут было - это лишь темнота и жалкие, мусорные контейнеры, источавшие тяжёлый, кислый запах. Под этот смрад Эш отчаянно, устало бьёт себя ладонью по макушке, а затем сжимает волосы и болезненно тянет их, пока в голове не прорезается одна, единственная, ядовитая мысль: «Мне нужно было бежать тогда. Уже поздно. Я опоздал.» Он так затуманил себе разум болью, что заметил сверток лишь тогда, когда носок его кроссовка почти задел его. Небольшой, тщательно свернутый бумажный треугольник, лежащий прямо на земле, будто ждал его. Сердце Эша пропустило удар. Он присел на корточки, его пальцы, дрожащие от страха и напряжения, потянулись к находке. Разворачивать бумажку казалось священнодействием. И внутри... Эш замер. На нем лежала самая обычная шоколадная конфета в ярком фантике, аккуратно приклеенная скотчем к основанию бумаги. Это было настолько нелепо и неожиданно, что в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с чем-то вроде щемящей, детской надежды. Конфета? Он осторожно отлепил её, и взгляд упал на единственную фразу, выведенную внизу ровным, бездушным почерком черной ручкой: «Я вижу тебя.» Эш, смотря на это все, испытал долю облегчения. Его не бросили, о нем не забыли. Он осторожно и аккуратно сложил бумагу в несколько частей и максимально чисто, как мог, положил ее в карман своих штанов, словно боясь, что однажды она упадет и потеряется. Теперь взгляд Эша заострился на конфете. И пусть Эш испытал детский восторг, но он аккуратно развернул упаковку, медленными и довольно точными движениями разломав конфету на две части. Этому он научился ещё с детства: врачи и родители, часто пользуясь его десткой невинностью, клали в конфеты всякие препараты. И Эш обнаружил что тут.. пусто? Он даже глазам своим сначала не смог поверить. Он понюхал конфету, осторожно и тщательно ее расколупал - ничего. Самая обычная, шоколадная конфета. Эш легонько и осторожно позволил своим губам почувствовать сладкий шоколад. На мгновение, он расслабился, пока пытался снова распробовать этот вкус невинности. Эш, несмотря на то, что последние несколько лет не прикасался к сладкому - не перестал его любить. Интересно, а незнакомец знает об этом? Оставшийся день Эш провел то ли в осознании, то ли в своих фантазиях. Впрочем, очередной серый, цикличный круг в его жизни наконец-то чем то разбавился и положив голову на подушку, Эш впервые не взялся за таблетки от тревожности, а томно и осторожно закрыл глаза. Наконец-то уснув, словно сытый, довольный ребенок.