Интровертный ангел учащийся на заочке 👼🪽✨

Максим сидел на диване, спиной к стене, и смотрел в пустоту. Взгляд застывал на одной точке, хотя там ничего не было — просто белая, слегка треснувшая штукатурка. Тишина давила так сильно, что казалось, что она может даже раздавить череп. Лапин сидел рядом. Молча. Насвистывал мелодию, которую Максим не мог вспомнить, но которая каким-то образом проникала прямо в мозг и заставляла сердце колотиться сильнее. Каждое движение Лапина заставляло Максима переживать, и отдавалось маленькой, но резкой дрожью. Он краем глаза заметил, как Лапин слегка подвигал рукой — и сразу дернулся, словно его ударило током. Лапин заметил это. — Ммм… — тихо сказал он, насвистывая дальше, — слишком много нервов. Максим ничего не ответил. Он не мог. Не хотел. Лапин наклонил голову, улыбнувшись, но улыбка не несла ни тепла, ни дружбы. Она словно была знаком того, что он видит больше, чем Максим готов признать. Лапин встал. Медленно. Без шума. — Я пойду в другую комнату, — сказал он, не оборачиваясь. Максим остался один. И сразу стало хуже. Он абсолютно не понимал того, что вообще сейчас происходит. На самом деле он был бы даже рад, чтобы Лапин вернулся обратно, потому что так он хотя бы знал, чего конкретно ему бояться. Максим закрыл глаза, пытаясь остановить мысли, которые крутились в голове бешеным хороводом. Но стоило ему расслабиться, как ощущение чужого взгляда вновь пробежало мурашками по коже. Он открыл глаза и огляделся вокруг, ища источник беспокойства, но комната оставалась пустой и тихой. Минуты тянулись бесконечно долго. Каждый звук казался громче обычного, каждый шорох превращался в тревожащий сигнал тревоги. Казалось, будто воздух сгущается, становясь тяжелым и вязким, сдавливая грудь и мешая дышать свободно. Вдруг раздался скрип двери, и сердце Максима замерло. Лапин снова появился на пороге комнаты, держа в руках чашку кофе. Его лицо оставалось спокойным и невозмутимым, но взгляд, скользивший по лицу Максима, выдавал интерес и любопытство. –Ты выглядишь уставшим, — произнес Лапин, присаживаясь напротив Максима. –Может, отдохнешь немного? Максим молчал, стараясь контролировать дыхание и избегать прямого контакта глазами. Он чувствовал себя загнанным зверем, попавшим в ловушку собственного страха. –Знаешь, иногда полезно отпустить контроль, — продолжил Лапин, медленно потягивая горячий напиток. Это помогает освободить разум от ненужных тревог и сомнений. Эти слова прозвучали почти утешающе, но одновременно вызвали чувство раздражения и недоверия. "Серьёзно? Ты действительно говоришь это после вчерашнего? Твою мать, что с тобой вообще не так, сраный кролик!" –Максим не знал, что ему делать, как ему реагировать. Ещё вчера Лапин разрывал его на куски, оставлял за собой руины и пепел, словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки. А теперь сидит перед ним, спокойно пьёт кофе и говорит о контроле над эмоциями? Как такое возможно? Максим ощутил острую потребность встать и убежать отсюда подальше, исчезнуть навсегда из этого места, забыть о существовании Лапина и всего связанного с ним кошмара. Но он не мог этого сделать. Он не знал как ему это сделать. Максим ощущал себя связанным по рукам и ногам этой проклятой системой, проклятым страхом, проклятым... Лапином. Ноги отказывались слушаться, тело словно парализовало страхом. Внутри нарастала паника, грозя перерасти в истерику. Нужно было срочно что-то сделать, сказать, предпринять... Максим открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли где-то между горлом. Он глотнул воздух, пытаясь выровнять дыхание, но с каждым вдохом становилось только хуже. — Ты дрожишь, — спокойно заметил Лапин, не отрывая взгляда. — Опять. Максим опустил глаза. Его пальцы сжались в кулаки — не чтобы ударить, нет, просто чтобы хоть как-то почувствовать, что он ещё жив. Что внутри есть что-то, кроме страха. — Отвали… — выдохнул он хрипло. — Нет, — коротко ответил Лапин. Голос был тихий, но твёрдый. Никаких эмоций. Только холодная констатация. Он наклонился вперёд, поставил чашку на стол и облокотился на колени, будто собирался сказать что-то важное, но передумал. Несколько секунд они просто сидели молча. Воздух между ними звенел от напряжения. – Лапин ты... Ты просто урод... Моральный урод... – все-таки произнёс Максим закрывая руками своё лицо. "Действительно кролик..." Подумал он про себя. Лапин чуть усмехнулся, но не так, как смеются нормальные люди. Без звука, без искры, без признака того, что это хоть как-то его задело. Просто уголки губ дернулись — будто он проверял, работает ли ещё этот мимический жест. — Урод, значит? — спокойно повторил он, глядя на Максима. — А ты уверен, что не про себя сейчас сказал? Максим резко убрал руки от лица. — Что? — голос сорвался. — Ты… ты вообще о чём? — О честности, — ответил Лапин. — Ты называешь меня уродом, потому что тебе проще так. Потому что если я — чудовище, то ты можешь оставаться хорошим. Это удобно. Максим глубоко вздохнул. Его всего распирало от гнева. "В каком месте я - урод? Это разве я над собой издевался в момент сильной беспомощности? Я обещал, что буду рядом и всегда помогу, а потом чуть ли не довёл себя до самоубийства?" Возмущался парень в своей голове, но не посмел открыть рта. – Ну вот, – тихо произнёс Лапин, будто угадав ход его мыслей. – Опять замолчал. Ты всегда молчишь, когда нужно сказать хоть что-то стоящее. Максим сжал челюсть. –Замолчи. – Не могу, — спокойно ответил Лапин. – Если я замолчу, тебе придётся слушать себя. А ты ведь не хочешь этого, правда? Максим отвернулся, глядя куда-то в пол. Он чувствовал, как под кожей всё дрожит — не тело, а что-то глубже, словно сама реальность внутри него трескается. В висках гудело. Воздух становился всё тяжелее. — Я ненавижу тебя, — выдохнул он, едва слышно. — Нет, — сказал Лапин, вставая. Его голос звучал почти ласково. — Ты ненавидишь себя. Просто проецируешь. Это удобно. И безопасно. Максим резко поднялся. — Хватит нести эту психологическую чушь! — крик сорвался с губ неожиданно громко. — Ты вообще не понимаешь, через что я прошёл! – Ну как же? Я знаю, что у тебя сдохла мать – Удивлённо произнёс Лапин, словно его это действительно задело. Максим побледнел. Неужели он снова будет об этом говорить? Неужели он снова будет напоминать Максиму о том дне? Парень ощутил как в нём сплотились гнев и боль, но совсем не заметил, что внезапно повалил Лапина на диван и навис сверху. – Заткнись – Прорычал ему в лицо парень. Кролик удивлённо присвистнул с восхищением смотря в злые глаза за нависшей на них чёлкой. – Неужели ты и такое можешь? – Замолчи, Ушастик... – Твёрдо сказал Максим, назвав имя которое он дал Лапину. Лапин вздрогнул и медленно улыбнулся – Как твой хозяин, я приказываю тебе заткнуться. Система не заставила себя должно ждать. [Режим молчания помощника активирован. Уровень вашего влияния - 1, некоторые функции временно ограничены. Субъекту Ушастику запрещено: унижать, оскорблять, приказывать] Максим тяжело дышал, чувствуя, как тело постепенно расслабляется, но разум всё ещё был на грани. Лапин лежал под ним на диване, глаза широко раскрыты, но не сопротивлялся. Казалось, что даже кролик удивлён такой смелостью. — Хм… — тихо пробормотал Лапин, слегка улыбаясь. — Вот это… неожиданно. Максим сжал кулаки на диване, опираясь на плечи Лапина, стараясь удержать себя от дрожи. Сердце колотилось так, что казалось, его слышит вся комната. — Ты… Ты понял? — выдохнул Максим, глядя прямо в глаза Лапина. — Я… я могу противостоять… — Противостоять… — повторил Лапин, словно пробуя слово на вкус. — О, ты меня удивляешь. Максим сжал зубы. Внутри что-то рвалось — паника, злость, страх, но одновременно возникло странное облегчение: наконец-то он смог что-то сказать, что-то сделать. — И больше… не напоминай мне… о ней… — прорычал он. Лапин слегка кивнул. Его улыбка была спокойной, почти уважительной. – Конечно, как прикажете хозяин... Не хотелось бы мне получить от вас наказание – проурчал Лапин, заставляя Максима скривиться в отвращении. Максим дернулся, пытаясь отстраниться, но рука Лапина, как будто невесомая, едва касалась его запястья, удерживая на месте. Сердце стучало бешено, а в голове ревела буря противоречивых мыслей — злость, страх, облегчение, недоверие. — Ты уверен, что выдержишь дальше? — тихо спросил Лапин, не убирая взгляд с Максима. — Или тебе проще снова спрятаться в себе? Максим сжал зубы, чувствуя, как готов уже сейчас сдаться, отпустить, замолчать, и в то же время какая-то часть внутри тихо шептала: не сдавайся, не отпускай контроль. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Внутри всё дрожало, будто сам воздух был натянут, как струна. — Тсс… — Лапин наклонился ближе, тонко насмешливо улыбаясь. — Не торопись. Дыши. Контролируй. Это твоя игра. Максим глубоко вздохнул, а потом медленно выдохнул. Сердце немного успокоилось, но напряжение не исчезло. Он понимал, что это только первый шаг — первый акт противостояния, и его до ужаса бесило, что ему помогает это сделать тот, кому он противостоит. Максим был очень зол. Он ощущал, что на самом деле никакого контроля у него нет. Лапин этого и не скрывал, только до ужаса странно и жутко смотрел на него своими красными глазищами, в которых виднелся омерзительный блеск удовольствия от происходящего. Ему было весело. Ему это нравилось. Максиму же хотелось блевать. Система даже не сигнализировала о его внутреннем состоянии, заставляя самого себя защищать от существа непонятного происхождения, которое по идее должно его защищать, а не мучать. Он даже не заметил, как из его карих глаз покатились слезы. Одна из капель упала на губы Лапина, и тот не упустил возможности её попробовать на вкус. Максим резко отпрянул, как будто на него внезапно обрушилась новая волна паники. Его сердце бешено колотилось, легкие жгли от недостатка воздуха, а ладони вспотели. – Твою мать, какого хрена!? Воскликнул он, отскакивая в противоположный угол дивана. Лапин внезапно очень громко расхохотался, хватаясь за свой живот. – В чем дело, хозяин, разве не ты нас поставил в такое положение? Мне показалось, что ты этого и хотел. Максим не знал, что ему вообще делать в такой ситуации. Он впервые сталкивался с таким дерьмом. Какой нормальный человек будет с таким выражением лица, слизывать чужие слезы с губ? Это очень странно. Но что более странно, так это то, что у Максима горели уши. Парень решил ничего с этим не делать. Он просто встал и убежал в ванную.