Безумие в её глазах

Следующие три дня прошли тихо. Клиенты не отпускали сальных шуточек, водители фур не путали мастерскую с придорожной заправкой, и Мира спокойно работала, ожидая скорого аванса. Виталий даже пару раз намекнул, что в этот раз денег будет больше. Вот только насколько больше? Закончив очередную смену, Мира вышла из автобуса в размышлениях о том, крупную ли прибавку в этот раз ей стоит ожидать. Виталий был человеком непостоянным и увертливым, поэтому на его порядочность рассчитывать не приходилось. Но если бы в этот раз он сдержал слово, Мира вполне могла бы изменить мнение. В конце концов, только Виталий согласился принять её в сложный финансовый период, и эта работа была нужна Мире. А она нужна была в мастерской. За крупным супермаркетом Мира свернула направо и побрела по дороге вдоль местного парка. Район, в котором она жила с матерью, считался неблагополучным. Находился он на окраине и состоял из нескольких трехэтажных деревянных домов и пивного магазинчика. Пожалуй, его Мира могла даже назвать местной «достопримечательностью». Магазинчик был настолько популярен, что с каждым из своих соседей девушка познакомилась именно там. Да и, что скрывать, сама она тоже числилась в рядах его «постоянных покупателей». Сегодня возле магазинчика двое бездомных громко спорили о том, кто из них выпил больше палёной водки из уже опустевшей бутылки. Мира не обратила на них ни малейшего внимания: подобные споры происходили здесь ежедневно. Дверь громко скрипнула, и Мира ощутила хорошо узнаваемый запах семечек, пива и перегара. По радио играла новая попсовая песня, а продавщица – девушка Рита, возраста чуть младше Миры, жевала жвачку, строча кому-то сообщение. — Одну пачку «Винстона» и шоколадное печенье, — Мира полезла в рюкзак за картой, дожидаясь, пока продавщица отвлечётся от переписки и пробьёт ей товар. — Че, со смены? Рита неохотно отложила телефон. Её голос был низким, прокуренным, а уровень интеллекта – значительно ниже среднего. Когда-то они вместе с Мирой учились в одной школе и вместе глотали таблетки на заброшенной стройке. Разница была лишь в том, что Рита не получила срок и, насколько Мире было известно, продолжала баловаться дешёвыми психотропными. — Ага, — не имея большого желания общаться, Мира поджала губы. Невдалеке раздался вой сирены: то ли пожарной машины, то ли скорой помощи, а может, и вовсе приехала полиция, чтобы разнять пьяную драку двух бездомных. Рита выложила перед девушкой пачку печенья и сигареты. — Триста одиннадцать. «Винстон» подорожали. Ого… Вначале Мира не обратила внимания на её слова, но затем заметила, как Рита застыла и уставилась в пыльное окошко магазинчика. На улице уже стемнело, и из окошка почти ничего не было видно. Только приглядевшись, Мира заметила разрастающееся светлое пятно. Оно не смахивало на свет фонаря, скорее на… огонь? Пожар? Ничего не сказав, Мира сунула сигареты в карман и выбежала на улицу. Рита только проводила её рассеянным взглядом. В паре сотен метров в темнеющее небо поднимался столб густого чёрного дыма, но даже возле магазинчика Мира отчётливо почувствовала запах гари. Сердце упало. Дым тянулся со стороны её дома. Не раздумывая, девушка бросилась бежать, невольно представляя себе самые страшные сценарии. Сердце бешено колотилось. Её мать была дома совсем одна, и они не разговаривали с самого утра. Что, если… нет, она не могла так думать. Мира отбросила пугающие мысли и сосредоточилась на том, чтобы бежать быстрее. Лёгкие жгло, когда она хватала ртом прохладный ночной воздух. Горели сразу несколько деревянных строений, но дом, в котором жила Мира, оказался в эпицентре пожара. Подойдя ближе, она увидела мигающие огни пожарных машин и обеспокоенную толпу зевак, собравшихся на тротуаре. Мира протолкнулась сквозь толпу и в ужасе уставилась на свой дом. Пожарные уже приступили к работе и протянули шланги. Пламя охватило фасад дома, а из разбитых окон валил чёрный дым. — Мама! — Мира закричала. Её голос был едва узнаваемым, сдавленным и хриплым от паники. — Мама! На ватных ногах она попыталась подбежать к дому, но пожарный схватил её за руку и удержал. — Нельзя! — прикрикнул он, оттолкнув девушку в сторону. Мира пошатнулась. По лицу непроизвольно текли слёзы, пока она смотрела, как её дом и всё, что у неё было, сгорает дотла. Позади послышалась ещё одна сирена – приехала скорая. Парамедики выбежали с носилками, а Мира, словно в трансе, наблюдала за мелькающими размытыми фигурами. Парамедики суетились, грузили трупы в мешках на носилки и оказывали первую помощь пострадавшим. Озираясь по сторонам, Мира заметила, что двое из них выносят кого-то на носилках, и мир вокруг неё замер. Это была её мать, неподвижно лежащая, закутанная в одеяло. Подбежав к матери, Мира крепко вцепилась в край носилок: — Мама! Мама, пожалуйста! Она не знала, о чем просит, но впервые мысленно обратилась к Богу, в которого не верила много лет. Мать оставалась неподвижной, ее лицо было бледным, а дыхание – прерывистым. Сердце Миры снова сжалось, когда она поняла, что та в критическом состоянии. — Вы дочь? — коротко спросила женщина-парамедик, грузившая носилки в скорую. Мира только кивнула, забираясь в машину. Оставить мать в таком состоянии она не могла. Дом, вещи – всё это казалось ничтожным в сравнении с тем, что единственный её родной человек находился на грани жизни и смерти. Машина тронулась. Прикрыв глаза, Мира отчаянно молилась о том, чтобы мать, которую она столько лет считала слабой и безвольной, оказалась достаточно сильной для того, чтобы дожить до приезда в больницу. — Пожалуйста… Мира прошептала, но её тихая просьба растворилась в тревожном вое сирены.

***

Два бесконечно долгих часа Мира расхаживала по холодному линолеуму в приёмной больницы. По прибытии мать в срочном порядке увезли в отделение интенсивной терапии, но её саму туда не пропустили. Минуты тянулись мучительно медленно, пока она находилась среди других людей, чьи родственники так же пострадали при пожаре. Их мрачные лица и приглушённый шёпот только усиливали тревогу Миры. Над головой мерцали флуоресцентные лампы, отбрасывая болезненный свет на изношенные виниловые диваны и линолеумные полы. Мира не могла усидеть на месте. Мысли метались между наихудшими сценариями и образами горящего дома. Она не знала, выживет ли её мать, сможет ли она когда-нибудь снова взять её за руку или услышать родной голос. Попытавшись отвлечься, Мира подняла взгляд на экран телевизора в углу зала, но новости о пожаре заставили сердце сжаться. Корреспонденты говорили, что возгорание началось в одной из квартир и быстро распространилось на весь этаж, а затем и на соседние дома, прежде чем пожарные смогли его локализовать. Такого масштабного пожара в городе не случалось уже несколько лет, несмотря на то что большинство домов на окраинах были деревянными. Владельца квартиры, с которой началось возгорание, Мира хорошо знала. Он был местным алкоголиком, частенько засыпавшим на лавочке возле подъезда. Такому человеку ничего не стоило бросить окурок мимо пепельницы. Хуже было то, что квартира Миры находилась этажом ниже. Живот скрутило, когда она представила, как близко к огню должна была оказаться её мать в момент начала пожара. Мира невольно представила, как та, запертая в горящем доме, пытается выбраться из удушающего дыма и палящего жара. От этой мысли у Миры кровь застыла в жилах, и она сильно вздрогнула, обхватив себя руками, чтобы успокоиться. Наконец, после, казалось, бесконечного ожидания, из дверей отделения интенсивной терапии вышел врач. Мира бросилась к нему, её сердце бешено колотилось, а взгляд искал на его лице хоть какой-то намёк на хорошие новости. Но выражение лица врача оставалось серьёзным, и надежды Миры начали угасать. — Пожалуйста, скажите, что с моей матерью! — голос предательски дрогнул. — С ней… с ней всё будет в порядке? Могу я её увидеть? — Свиридова? — Врач устало вздохнул и заглянул в бланк, который держал в руке. — Ваша мать сильно надышалась дымом, ожоги третьей степени на руках и спине. Сейчас её состояние стабилизировалось, но следующие сорок восемь часов будут решающими. Пока вы не можете её увидеть. Нам нужно внимательно следить за её состоянием и пока держать в изоляции. Мира слушала слова врача, стараясь дышать ровно. Всего несколько часов назад её жизнь была нормальной, даже серой. А теперь её мать борется за жизнь на больничной койке, а её тело изуродовал пожар, уничтоживший их дом и всё имущество. «Сорок восемь часов будут решающими», – сказал врач. Сорок восемь часов до чего? До выздоровления её матери или до… Нет, Мира не могла даже думать о другом варианте. — Можно мне… можно мне подождать рядом с ней? Даже если я не могу войти в палату, можно мне просто посидеть снаружи? Пожалуйста? — Мира сделала глубокий, прерывистый вдох. Ей нужно было быть рядом с матерью, чувствовать связь с ней, пусть даже через закрытую дверь. Врач на мгновение замялся, а затем покачал головой. — Простите, нет, таковы правила… Он хотел сказать что-то ещё, но множество других родственников пострадавших тоже хотели знать о состоянии своих родных. Мире пришлось отойти и опуститься на диван. Тело онемело, а глаза безучастно смотрели в стену перед собой. Впервые за долгое время она находилась в такой растерянности, но старалась убедить себя в том, что мать в надёжных руках – под присмотром врачей. И всё же, Мира не знала, куда податься ей самой. Родственников и друзей в городе у неё не было, только дом и работа. А теперь не стало и дома. Голова шла кругом. Мира достала из кармана куртки телефон. Процент зарядки оказался катастрофически низким. Дрожащими пальцами девушка нашла в контактах номер Вани. Насколько она знала, парень был одинок и снимал однокомнатную квартиру где-то недалеко от центра. Ваня ответил после длинной череды гудков. Голос его прозвучал хрипло и сонно: — Ты время видела? — Слушай… — Мира запнулась, с трудом собирая мысли в кучу. — Мой дом сгорел, а мама… она в больнице. Могу переночевать у тебя? Всего пару часов, потом уйду. Прости… не знала, кому ещё можно позвонить. Судя по короткому молчанию, Ваня не сразу понял её. — Ты серьёзно? В каком смысле «сгорел»? Реально что ли? Мира вздохнула. — Да, потом расскажу. — Ты сама-то как? Приезжай, конечно, — Ваня взбодрился. — Сейчас скину адрес. Коротко поблагодарив его, девушка прочла сообщение. Пешком от больницы до дома Вани можно было дойти всего за пятнадцать минут, поэтому Мира не стала вызывать такси. Прохладный воздух наполнил лёгкие и показался даже приятным и освежающим. Холодный душ был тем, чего ей сейчас определённо не хватало. Шаг за шагом Мира старалась отдалиться от кошмара, который оставила позади. По мере приближения к центру города она видела, как в окнах баров и ресторанов мерцают огни, а на улицы доносятся звуки музыки и смеха. Это разительно отличалось от зловещей тишины, царившей в больнице, и Мира почувствовала укол тоски по той простой жизни, которая больше не принадлежала ей. За одним из баров Мира свернула в тёмные дворы девятиэтажек и ускорила шаг. Оставалось пройти меньше двухсот метров. — Девушка, извините, у вас сигарет нет? Обернувшись, Мира увидела у одного из фонарных столбов мужчину. Он не был похож на маргинала, скорее на обычного офисного сотрудника. Таких она не боялась, поэтому остановилась и потянулась в карман за пачкой «Винстона». — Вот. Мира протянула незнакомому мужчине сигарету, и тот кивнул в знак благодарности. — Спасибо. Выглядите уставшей, всё у вас в порядке? Только в этот момент Мира поняла, что, вероятно, действительно выглядит ужасно: одежда в беспорядке, волосы спутаны, а глаза, скорее всего, красные и опухшие от слёз. Трудно было поверить, что этот незнакомец мог почувствовать её боль, но что-то в его добрых карих глазах заставило девушку довериться ему. — День был трудным, — пробормотала она, не вдаваясь в детали, и подошла ближе. Мужчина потянулся в карман кожаной куртки, должно быть, за зажигалкой. Но в следующее мгновение Мира почувствовала ужасное жжение в глазах и носу. Закашлявшись, она начала судорожно протирать глаза. Мужские руки схватили её за горло, не давая даже вскрикнуть. Мира отбивалась, но попытки были тщетными. Тряпка, пропитанная неизвестной жидкостью, прижалась к её лицу. Сознание Миры помутилось, жжение в глазах и носу усилилось. Она попыталась закричать, позвать на помощь, но мужчина сжал её горло ещё сильнее, лишив возможности издать хоть звук. Мира отчаянно вцепилась в его руки, пытаясь оторвать их от своей шеи, но хватка на её горле становилась только крепче. Девушка попыталась вспомнить приемы самообороны, которым научилась в прошлом, но была слишком напугана и дезориентирована, чтобы сосредоточиться. Мира почувствовала, как мир вокруг закружился. Конечности стали тяжелыми и слабыми, и она поняла, что теряет сознание. Тело Миры обмякло. Она рухнула на землю, а мужчина всё ещё сжимал её безвольное тело. Последнее, что она услышала, прежде чем всё погрузилось во тьму, – звук его шагов и отдалённый вой сирены, который теперь вызывал у неё скорее страх и отчаяние, чем надежду на спасение.