Безумие в её глазах

Мира вздрогнула и сжала губы, почувствовав очередное прикосновение пропитанной антисептиком ваты к бедру. Хотя крови на джинсах осталось предостаточно, укус оказался неглубоким. Она и сама вполне могла обработать его, но Диана не стала спрашивать. Её прикосновения были очень бережными, но Мира не могла не морщиться от покалывания антисептика и собственного стыда. Чтобы обработать укус и ссадины на коленях, ей пришлось спустить джинсы до щиколоток. В другое время она никогда бы не согласилась сделать это перед малознакомым человеком, тем более больной извращенкой, но страх после нападения собак всё ещё теплился внутри. Сидя на прохладном бортике джакузи, Мира изо всех сил старалась не смотреть на Диану. Взгляд скользил по красивой ванной комнате: широкому зеркалу, золотистым светильникам и подогреваемой плитке на полу. Над унитазом располагалась сенсорная панель, которая почему-то привлекла её наибольшее внимание. Гадая, для чего предназначалась панель, Мира могла хоть как-то отвлечься. — Я регулярно вожу своих подопечных делать прививки, но показаться врачу лишним не будет, — Диана бросила ещё один окровавленный свёрток ваты в мусорное ведро. Почувствовав легкое, как перышко, касание к бедру выше области раны, Мира нервно отдернула ногу. Больше всего на свете ей хотелось отстраниться, сбежать от этой удушающей нежности, скрывающей извращённый разум Дианы. Но даже теперь, когда с неё сняли наручники, она заставляла себя сидеть на месте, зная, что любое сопротивление только усугубит положение. Когда женщина закончила накладывать повязку, Мира тут же потянулась к своим джинсам, но Диана опередила её. — Эй! — Свитер тоже снимай, — сказала женщина, бросив джинсы в пустую корзину для белья. — Я дам тебе что-нибудь из своей одежды на первое время. А потом съездим и купим… — Обойдусь, — буркнула Мира. — Мне от тебя вообще ничего не нужно. Диана вздохнула с выражением многострадального терпения. Сложив руки на груди, она молча смотрела на то, как Мира вытаскивает джинсы, осматривает их, а после кидает обратно в корзину. Пятна крови на ткани выглядели так, словно полчаса назад она сама кого-то убила. — Я возьму халат, но только потому, что твоя псина всё мне испортила. Стянув свитер через голову, Мира надела лёгкий белый халат, который нашла в шкафчике. Диана мягко улыбнулась. — Schau, у нас будто парная одежда, — убрав аптечку, она протянула руку, но девушка снова увернулась от прикосновения. — Пациентов психушки? — Мира мрачно усмехнулась. — По тебе она, кстати, давно плачет. Диана, однако, сочла шутку неудачной и поджала губы. Взгляд сменился с нежного на куда более серьёзный. Мире вдруг стало неуютно находиться с ней в замкнутом пространстве. Мало ли, что могло прийти в голову сумасшедшему человеку. А Диану девушка воспринимала именно так, ведь до сих пор не могла разобраться в её мотивах. — Мира, пожалуйста, запомни одну вещь: с теми, кто мне дорог, я очень терпелива. Du bist mir lieb. Я вынесу хоть тысячу твоих глупых подколов, оскорблений и прочего. — Говоря это, Диана неспешно подошла к двери и приоткрыла её. — Но не стоит переходить некоторые границы. Ведь в один момент моё терпение закончится, и последствия этого тебе совсем не понравятся. Вот уж чего Мира не терпела, так это угроз в свой адрес. Но тон Дианы был металлически-жестким, а слова – крайне убедительными. И хотя мало что могло по-настоящему испугать Миру, она решила не тратить время на пустой спор и промолчала. По длинному коридору с переливающимися золотыми обоями обе они вошли в столовую. С порога Мира уловила насыщенный аромат свежезаваренного кофе и тёплой маслянистой выпечки, заставивший её желудок заурчать в предвкушении. Длинный полированный стол, за которым вполне могли разместиться десять персон, уже был накрыт. Завтрак напоминал картинку из фильмов, успевшую стать классикой: золотистая яичница-болтунья, поджаренный бекон, пышные вафли, политые сиропом, и свежий фруктовый салат. Диана отодвинула для Миры один из стульев с мягкой обивкой. Девушка едва удержалась от того, чтобы отвергнуть этот «галантный» жест и сесть на другой стул. Подперев подбородок ладонью, она бросила взгляд в широкое окно напротив. Из него открывался вид на участок. Летом, должно быть, там располагался сад с ухоженным газоном и цветами, но сейчас из окна виднелись лишь пожухлая трава и голые кусты шиповника. Диана заняла место напротив Миры. Даже в простой позе её высокая, стройная фигура выглядела грациозно и уверенно. В своём доме она чувствовала себя сильной, и не осталось ни следа той неловкости и смущения, которые Мира заметила в ней, когда меняла шину в автомастерской. Заметив, что девушка перевела на неё взгляд, Диана улыбнулась. Нежность этой улыбки смягчила острые углы её лица. — Bitte iss. Ты, должно быть, успела проголодаться. Женщина жестом указала на блюда, приглашая свою «гостью» начать завтрак. Мира посмотрела на аппетитное угощение перед собой: от аромата у неё в животе всё сжималось. Но в то же время она не могла не испытывать чувства вины. Как можно было думать о еде, когда её мать находилась в тяжёлом состоянии, а она сама – в плену у психопатки? Мира с трудом сглотнула. Во рту внезапно пересохло. Она нервно облизнула губы и заговорила едва слышным шёпотом: — Слушай, Диана… Я ценю твоё… вот это вот всё. Но сейчас я не голодна. И я не говорила тебе, но моя мама… — голос дрогнул, и Мира сделала паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить. — Моя мама сейчас в больнице. Она пострадала в пожаре, и я не знаю, как она. Жива или… Пойми, я должна быть рядом с ней, а не сидеть здесь, в… в этом месте. Она неопределённо махнула рукой в сторону просторной кухни-столовой, в которой они находились, и слегка поморщилась. Для неё это был не столько дом, сколько позолоченная клетка, тюрьма, замаскированная под рай. Наклонившись вперёд, Мира упёрлась локтями в стол и посмотрела на Диану почти умоляющим взглядом. Попытка вызвать у женщины жалость была чужда и отвратительна ей самой. Но ради матери она должна была испробовать все возможные варианты вырваться отсюда. — Пожалуйста, ты должна понять. Я нужна своей матери. Она всегда была рядом со мной… всю мою жизнь… Я не могу бросить её, тем более сейчас. — На глаза навернулись слёзы, и Мира быстро заморгала, не желая показывать свою слабость. Но голос дрожал от эмоций. — Отпусти меня к маме. Пожалуйста. Я вернусь, обещаю. Просто… просто дай мне возможность увидеть её, подержать её за руку, не знаю… Я сделаю всё, что ты захочешь, просто… просто, пожалуйста, дай мне поехать в больницу… Закончив говорить, Мира затаила дыхание. Она надеялась, что эта жалкая просьба дойдёт до женщины, хотя и понимала, что сказала лишнего, пообещав «сделать всё», что та захочет. В этот момент Мира была готова на всё, лишь бы увидеть мать, узнать о её состоянии хоть что-нибудь. А если получится сбежать, то и выполнять обещание ей не придётся. Диана несколько секунд молчала, а затем потянулась через стол и тонкими пальцами осторожно накрыла руку Миры. Девушка чуть спокойнее вздохнула, заметив в её серых глазах теплоту и понимание. — Мира… Ich bin nicht das Monster, für das du mich hältst. Пока ты выламывала дверь в моём подвале, я звонила в больницу и узнавала о состоянии твоей матери. Мне сказали, что сейчас её состояние стабильно и есть шансы на выздоровление. Глаза Миры расширились. Казалось, кто-то свыше всё же услышал её отчаянные молитвы: мать выжила. На мгновение Мира почувствовала головокружение; давящий страх, который так долго её мучил, внезапно исчез. Диана кивнула и продолжила говорить с лёгкой ободряющей улыбкой: — Да, моя дорогая. Ich gebe dir mein Wort, ты увидишь её сегодня. Тем более, что мне самой нужно в больницу. Aber…— Голос женщины стал твёрже, и Мира испытала беспокойство. — У меня есть одно условие. — Что за условие? Глядя прямо в глаза Дианы, девушка пыталась понять, чего та могла от неё хотеть. И почему-то на ум приходили только извращённые требования, выполнять которые Мире заранее не хотелось. Но спустя секунду напряжённого молчания Диана вновь указала на тарелки с едой и взяла в руки приборы, чтобы порезать золотистую яичницу. — Поешь, Мира. Это всё, о чём я сейчас прошу. Если это и правда было единственным требованием Дианы, то Мира не могла не счесть его глупым. Медленно, нерешительно девушка потянулась к стакану с апельсиновым соком. Её пальцы слегка дрожали, когда она подносила его к губам. Мира сделала глоток, и сладкая жидкость приятно охладила пересохшее горло. Это был маленький шаг, но начало было положено. — Ладно, я поем, — Мира поставила стакан, не сводя с Дианы настороженного взгляда. — Но ты пообещай, что сдержишь своё слово и отвезёшь меня к матери в больницу. Когда женщина кивнула, Мира наконец смогла со спокойной совестью приступить к завтраку. Её рука на миг неуверенно зависла над яичницей, но пустой желудок вновь дал о себе знать. Подцепив вилкой кусочек, девушка поднесла его ко рту. Пока она жевала, насыщенный сливочный вкус яиц приятно ощущался на языке. Было довольно вкусно, но Мира почти не замечала этого и старалась расправиться с едой как можно скорее, ведь, к счастью, сейчас только завтрак отделял её от встречи с матерью. Отодвинув свою тарелку, Диана обернулась в сторону кухни и обратилась к домработнице: — Джемиля, кофе. Мира машинально перевела взгляд и только в этот момент заметила в доме присутствие ещё одного человека. Худенькая смуглая девушка узбекской национальности просеменила к столу с кофейником в руках. Передвигалась она настолько тихо, что Мира перестала удивляться тому, что не сразу заметила её. Одета Джемиля была в скромное серое платье по самые щиколотки, а голову покрывал платок нежного розового цвета. Её руки слегка дрожали, когда она разливала дымящийся кофе по изящным фарфоровым чашкам. Пара капель упала на стол, и Диана поморщилась. — Аккуратнее! Dummes Mädchen… Мире совсем не понравился надменный тон, которым женщина говорила с домработницей. Тем более что немецкого языка она не знала, но по выражению лица Дианы поняла, что та как-то обозвала Джемилю. И всё же, несмотря на острое желание вмешаться, Мира не стала этого делать и вернулась к еде. Потерять возможность увидеть мать из-за такой мелочи она не могла. Следовало вести себя осторожнее, чем обычно, и усыпить бдительность Дианы мнимой «покорностью». Опустив глаза, Джемиля так же тихо удалилась, а Мира потянулась к пышным вафлям и фруктовому салату. Она ела машинально, не ощущая вкуса, но заставляя себя откусывать ещё и ещё, пока не съела больше, чем могла себе представить. Диана пила кофе и пристально наблюдала за девушкой, но ничего не говорила, просто смотрела на Миру своими пронзительными серыми глазами, оценивая каждое её движение. Наконец Мира отложила вилку. Желудок был полон, а нервы напряжены в ожидании. — Ну, я всё. Можем ехать.

***

Сидя на диванчике в прихожей, Мира до последнего не могла поверить, что Диана сдержит своё слово. После завтрака женщина ушла собираться. Времени, потраченного ею на макияж, укладку и выбор наряда, казалось, хватило бы, чтобы трижды доехать с одного конца города до другого. Мира же схватила из шкафа первые попавшиеся брюки и блузку. Те оказались тесноваты в бедрах и плечах, но ей было всё равно. Только раз Мира взглянула на себя в огромном зеркале в прихожей. Хотя мужчины находили её довольно симпатичной, девушку никогда особо не волновала собственная внешность. Последние десять лет она стригла свои волнистые каштановые волосы до плеч: с длинными волосами ей было неудобно. Бледное, вытянутое лицо с несколькими едва видневшимися на лбу морщинами не нравилось Мире, как и её фигура: худощавая, лишённая женственных изгибов и выраженных форм. До знакомства с Дианой она считала себя очень высокой по сравнению с другими девушками. Но эти брюки Мире пришлось подвернуть у щиколоток. Женщина была выше неё сантиметров на десять, а на каблуках – на все пятнадцать. Вместе они прошли по коридору в полутёмный гараж, где не было ничего, кроме красной «Камри». Мира даже удивилась, не увидев никаких инструментов, запасных шин, канистр с маслом и прочего, чем обычно запасаются владельцы авто. Диана в классическом чёрном костюме и длинном пальто села на водительское сиденье, а Мира ещё немного помялась в гараже. То, что женщина согласилась отвезти её, немного усложнило ситуацию, но выбирать не приходилось. В салоне царил идеальный порядок, воздух был наполнен цветочными духами Дианы, от которых Миру уже начинало воротить. Она с трудом переносила яркие ароматы, помимо хвои и мяты. — Долго нам ехать? — пристегнувшись, спросила Мира. — Часа полтора. Диана пожала плечами. Одним нажатием на пульт она открыла проезд, и в глаза ударил дневной свет. Мира с тяжёлым вздохом откинулась на сиденье. — Блеск! Ты могла бы ещё два часа краситься, часы посещения в больнице ведь не ограничены. — Beruhige dich, мы всё успеем. Отвернувшись к окну, Мира смотрела на двор, по которому беспрепятственно расхаживали псы. Они резвились, играя друг с другом, лежали на траве и громко лаяли. Всего девушка насчитала около двадцати собак разных, но крупных пород и их щенков. Даже самых маленьких из них она не считала «милыми». Охранник открыл ворота, и машина выехала на дорогу. Как и ожидала увидеть Мира, вокруг был только лес и заброшенное поле. Раньше, вероятно, здесь располагалась совсем маленькая деревня, но теперь остался только один дом. Снаружи этот трехэтажный коттедж, огражденный высоким кованым забором, был ещё больше, чем Мире показалось внутри. Диана включила музыку: лёгкую, ненавязчивую, но лирическую. Пару раз Мира даже услышала в песнях слова о любви и нахмурилась. — Не любишь иностранные треки? — поинтересовалась женщина. — Не люблю сопли. Мне больше метал по душе. Потянувшись к сенсорному экрану, Мира начала бесцельно переключать каналы радио, пока не наткнулась на подходящую ей по вкусу песню. — Oh Gott… — Диана раздражённо закатила глаза. — Ты же немка, должна любить Rammstein, — Мира усмехнулась, добавив громкость. Отчего-то бесить Диану в этот момент казалось ей забавным. По крайней мере, это единственное доступное развлечение отвлекало её от более сложных размышлений. — С чего вдруг? На этом обсуждение музыки закончилось. Радио затихло, когда они выехали на участок дороги, где не было никакой связи. От скуки Мира потянулась в карман куртки и только сейчас обратила внимание на то, что они были пусты. — Где мои вещи? — спросила она, резко повернувшись к женщине. Внутри вспыхнуло возмущение. — Телефон, деньги, сигареты… — Всё в рюкзаке, в твоей комнате, — невозмутимо ответила Диана. Её сосредоточенный взгляд был направлен на дорогу. — Сигареты я выбросила, не переношу этой вони. Прости, но тебе придётся бросить курить. — С хера ли?! Мне вот твои духи не нравятся, давай я их тоже выброшу? — Мои духи – «Chanel». А от твоих дешёвых сигарет, прости, исходит аромат гниющих ботинок. Выругавшись себе под нос, Мира сжала зубы. Слишком уж много Диана о себе возомнила, если решила, что может так бесцеремонно распоряжаться её вещами. В голове снова пронеслась мысль о том, чтобы пойти в полицию и рассказать им о похищении. Поначалу девушка хотела тихо скрыться в квартире Вани, но теперь мысль о том, чтобы усложнить Диане жизнь, казалась всё привлекательнее. Немного успокоившись, Мира постаралась подумать о матери и их скорой встрече. Полчаса пути уже прошло. Оставался всего час. С другой стороны, откуда Диана могла знать о состоянии её матери? И о том, что та вообще лежит в больнице? От мысли о том, что женщина собирала информацию о ней перед похищением, по спине пробежали мурашки. Мира медленно повернула голову. — Могу спросить… — Конечно, — Диана отвлеклась от дороги, её глаза просияли. — Что хочешь знать? — Зачем тебе в больницу? — Моя компания занимается строительством нового крыла – перинатального центра. Нужно обсудить некоторые детали с главным врачом. Ich hoffe, es wird nicht lange dauern… Мира медленно кивнула, усваивая новую информацию. Ещё в автомастерской, когда Диана сказала, что у неё своя компания, девушка представила себе салон красоты или магазин одежды. Оба этих варианта больше подходили под амплуа такой женщины, как Диана. — Так у тебя своя строительная компания? — уточнила она, замечая, что машин на дороге стало значительно больше. Они приближались к городу. Диана кивнула. — Раньше это была дочерняя организация компании моего отца. Основал её он, но со временем передал дела мне. Also я строю в России, а он в Европе. Отчего-то Мира нисколько не удивилась, узнав, что семья Дианы богата. Этим объяснялись её надменность и высокомерие в отношении простых людей. — Странно, что при таком богатстве ты ездишь на «Камри», — заметила Мира, надеясь этим задеть Диану, но та только рассмеялась. — О, Мира, я достаточно прожила в России. Не по этим дорогам на люксовых авто кататься. Мой «Урус» ждёт меня в Москве. — У тебя «Ламборгини» есть? — не выдержав, выпалила Мира. Восхищение на секунду перевесило всё её презрение к Диане. Только потом она невольно покраснела, понимая, что повела себя глупо. — Да. Как-нибудь дам тебе поездить, если захочешь. Сердце подпрыгнуло от какого-то детского восторга, когда Диана сказала, что даст прокатиться на машине, даже увидеть которую Мира и не мечтала. Но эти эмоции быстро изменились, стоило ей напомнить себе, где и с кем она находится. Снисходительное обещание женщины вдруг стало Мире противным. Она не была содержанкой и не собиралась продаваться за машину, какой бы дорогой та ни была. — Нет, — помрачнев, сказала девушка. — Не хочу. И знаешь, прекращай уже, это бесит. Удивленная такой резкой сменой её настроения, Диана едва не пропустила поворот и спешно вывернула руль. — Wovon redest du? Мира хмыкнула и сложила руки на груди. — Ты же в курсе, что я и на русском тебя не особо понимаю? Раздражает уже. Говори нормально, или я просто не буду отвечать. Проследив за реакцией Дианы, девушка заметила, как та сначала хотела возразить, но не стала. Вероятно, эти слова всё же смогли задеть её за живое. Мира могла представить себе, как нелегко приходилось Диане в школе с такой манерой речи. Детям в то время хватало малейшего отклонения от «нормы», чтобы травить кого-то до самого выпускного. Саму Миру после переезда в небольшой городок в шестом классе пытались затравить за «детский» рюкзак с котятами, но она сумела постоять за себя, и после нескольких драк задиры отстали. Въехав на территорию больницы, Диана без проблем припарковала машину и заглушила двигатель. Как ни странно, парковка пустовала, и Мира начала волноваться, что часы посещения больных прошли. Отстегнув ремень безопасности, она дёрнула за ручку, но та не поддалась. — Ну? Может поторопимся? Однако Диана не спешила разблокировать двери: — Конечно, но сперва обсудим несколько важных моментов, — теперь она старательно подбирала слова, стараясь не переходить с одного языка на другой. — Первым делом мы зайдём к травматологу, чтобы он осмотрел твоё бедро. Если никаких проблем не возникнет, сможешь пойти к матери. Через час я буду ждать тебя у машины. И если не появишься, начну беспокоиться. А когда беспокоюсь, принимаю меры. Каждое новое слово женщины нравилось Мире всё меньше. Нахмурив брови, она с вызовом вскинула подбородок, чтобы показать, что не поддастся страху из-за пустяковых угроз. — И какие же «меры»? — Мира, я знаю, где живёт Ваня. Знаю, какими способами он и его отец обманывают клиентов в той грязной мастерской. Поверь, подмена моторного масла – самый невинный из их трюков. Я вполне могу дать наводку соответствующим органам или, что ещё лучше, сделать это от твоего имени. Диана говорила уверенно и спокойно, будто злодей из фильма, раскрывающий свой «гениальный» план. Но от этого невольного сравнения Мире стало больше жутко, чем смешно. Тихо вздохнув, женщина продолжила: — А если тебе в голову вдруг придёт мысль самой обратиться в полицию и рассказать историю о «похищении» – учти, что штучка, которую я тебе вколола, пока ты так сладко спала, ещё циркулирует в твоей крови и будет выявлена при первом же тесте. Вряд ли тебе нужны новые проблемы с наркотиками и полицией. А ещё, к слову, месяц назад я ездила на охоту в компании нескольких знакомых из мэрии и начальника местного УМВД. И да, буду честна с тобой: какое-то время я спала с ним. Пока не встретила тебя, моя дорогая. От того, как непринуждённо Диана рассказывала о своих связях, Мира на секунду испытала странное ощущение удушья. Действительно ли женщина была близка с влиятельными фигурами города или выдумала это для устрашения – сложно было разобрать. Давно забытое со времён заключения чувство вспыхнуло с новой силой: беспомощность, незначительность в сравнении с теми, кто находился на вершине иерархии. Только в тюрьме эта самая иерархия была негласной, а здесь – подкреплённой званиями и должностями. Но даже несмотря на это, в груди Миры загорелись злоба и гнев. Как смела Диана угрожать ей и единственным людям, которых она ценила? Как смела она манипулировать ими в этой извращённой игре в контроль? Ногти до боли впились в кожу, когда Мира сжала руки в кулаки, но не успела ничего сказать. Раздался щелчок, и Диана вышла из машины, прихватив с собой ключи. Выдохнув, девушка заставила себя умерить гнев, что всегда нелегко ей давалось. Мысленно она убедила себя, что у неё ещё будет время на то, чтобы дать отпор Диане, а сейчас стоило сосредоточиться на том, чтобы успеть навестить мать. И, если получится, уехать с ней подальше из этого города. От одного неуравновешенного психопата им уже однажды удалось сбежать, значит, удастся и сейчас. Мира громко хлопнула дверью машины и, не глядя на Диану, взбежала по ступеням на крыльцо больницы.