Безумие в её глазах

В приёмной больницы витали всё те же запахи хлора и затхлости, желтоватые флуоресцентные лампы отбрасывали свет на протёртые виниловые диваны. Мира обвела взглядом помещение, понимая, что испытывает странное дежавю. Всего несколько дней назад она так же стояла здесь в ожидании врача, только сегодня, к сожалению, была не одна. В очереди на запись к Диане вернулась надменная и бесцеремонная часть личности. По сравнению с её ледяным тоном вредная старушка из регистратуры показалась Мире сущим ангелом. Узнав, что на сегодня талонов к травматологу не осталось, девушка почти обрадовалась, но Диана молча схватила её за руку и повела по коридору мимо скамеек с ожидающими приёма пенсионерами. — Девушки, перерыв там! — противным голосом окликнула их тучная бабулька в больших круглых очках. — Вы на какое время записаны? На двери в кабинет травматолога действительно висел лист А4, на котором крупными буквами значилось: «Перерыв. Не входить». Диана усмехнулась, взявшись за край листа длинными ногтями. — Давай в следующий раз… — пробормотала Мира. Какой бы смелой она себя ни считала, ссориться с пенсионерами в поликлинике до сих пор побаивалась, хотя и знала, что страх этот детский и ничем не обоснованный. — Nun, nein. Диана толкнула дверь и втащила Миру в кабинет, где две женщины в белых халатах мирно распивали чай с розовым зефиром. Их глаза округлились, но затем более возрастная женщина махнула рукой: — Читать в школе не учили?! Перерыв, написано же! Мира съёжилась, собираясь выйти прочь, но хватка Дианы была крепкой. Закрыв дверь в кабинет, она подошла ближе к врачу и чуть наклонилась, чтобы прочесть надпись с бейджа на её полной груди. — Анна… Леонидовна, — протянула Диана всё тем же ледяным тоном. — Рабочие часы у вас с четырнадцати тридцати до семнадцати тридцати, перерывов в графике не значится, особенно когда так много пациентов нуждаются в вашей помощи. Могу ошибаться, но, кажется, так мне сказал Анатолий Борисович. Я встречаюсь с ним через десять минут и могу уточнить эту информацию. По недовольному лицу Анны Леонидовны Мира хорошо поняла, что та побаивалась начальства. Вторая женщина, помоложе, рядом с ней – медсестра – опустила взгляд в стол. — Ни к чему, мы уже закончили, — пробурчала Анна Леонидовна, бросив зефир обратно в коробку. — Даже пять минут покоя не дают… Диана приподняла брови и потянулась в портмоне за двумя красными купюрами. — Уверена, что это компенсирует ваши неудобства, и вы уделите время моей подруге с её острой болью. При виде денег глаза обеих женщин жадно заблестели, но трогать их Анна Леонидовна не стала до тех пор, пока Диана сама не положила их на край стола. — Ну, раз с острой болью… Накрыв купюры чьей-то больничной картой, врач поднялась с кресла и указала Мире на кушетку возле стены. Девушка на мгновение замешкалась, но затем неохотно расстегнула брюки и стянула их, слегка поморщившись, когда ткань задела её перевязанное бедро. Забравшись на кушетку, она нервно взглянула на Диану, которая стояла рядом, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за ней. Обнажаться перед ней Мире с каждым разом становилось всё сложнее, хотя до сих пор в глазах женщины она ни разу не увидела похотливого блеска. Анна Леонидовна натянула перчатки и осторожно размотала бинты, покрывавшие травму Миры. Она осмотрела повреждения, ощупав нежную кожу, и девушка стиснула зубы от внезапной вспышки боли и ещё раз мысленно прокляла шавку Дианы. Пока врач работала, Мира закрыла глаза, пытаясь отгородиться от дискомфорта и тревожного присутствия своей «похитительницы». Она сосредоточилась на глубоких, успокаивающих вдохах, чтобы взять себя в руки и подготовиться к встрече с матерью. Диана рассказала, что её собака укусила Миру, но соврала, будто это произошло, когда они весело играли. Анне Леонидовне это было по большей части безразлично. Мира видела, как ей не терпелось скорее получить деньги. Наконец, закончив осмотр, врач вернулась за свой стол и продиктовала медсестре названия мазей. Насколько Мира смогла понять, признаков инфекции она не нашла, как и других проблем. Даже зашивать укус не пришлось: Анна Леонидовна сказала, что он вполне заживёт сам. Диана осталась удовлетворена. На выходе бабулька в круглых очках начала что-то бормотать, но Мира не обратила внимания. Сжимая в руке бумажку с названием мази, она уже представляла себя, обнимающей мать. — Вот, возьми, — остановившись в конце коридора, Диана протянула банковскую карту. — После того, как навестишь маму, купи мазь в аптеке на первом этаже. Мира приподняла брови и повертела карту в руке: — На ней твои коррумпированные миллионы? — хмыкнула она, не думая о том, кто может услышать эти слова, но женщина нервно оглянулась по сторонам. — Нет, всего триста тысяч на мелкие расходы. Встретимся на парковке. Длинные волосы Дианы взметнулись и хлестнули её по спине, когда она резко развернулась и направилась к лестнице на встречу с главным врачом. Мира вздохнула. Она была рада наконец избавиться от общества этой женщины, пусть и немного нервничала. На губах расплылась невольная улыбка при мысли о том, как мать обрадуется, увидев её. Мира пересекла несколько длинных коридоров, прежде чем нашла нужную палату. Смутило её то, что та была отдельной, а не общей. Помявшись у двери, Мира вошла. Однако то, что она увидела, заставило сердце болезненно сжаться. В тишине палаты раздавался лишь ровный писк кардиомонитора. А мать, бледная и неподвижная, лежала на больничной койке в окружении мрачных, серых кафельных стен. Медсестра, возившаяся с капельницей, подняла взгляд и тихо спросила: — Вы навестить пришли? Оправившись от начального потрясения, Мира слабо кивнула. Слова дались с трудом: — Свиридова Мирослава, я её дочь… Скажите, она ведь спит? Последняя надежда Миры разбилась в момент, когда медсестра тихо вздохнула. — Из-за сильного повреждения дыхательных путей и множественных ожогов третьей степени нам пришлось ввести пациентку в искусственную кому. Это поможет снизить болевой синдром и стабилизировать жизненные функции. Слёзы навернулись на глаза. Мира медленно подошла к кровати, протянула дрожащую руку и осторожно взяла безвольную ладонь матери, удивляясь тому, какой хрупкой она казалась в её руке. Большую часть тела матери покрывали эластичные бинты, скрывающие тяжелейшие ожоги. — Могу я побыть здесь? — спросила она, стараясь не думать о том, насколько страшно звучало слово «кома». — Поговорить с ней?.. — Конечно. Медсестра забрала планшет с листами бумаги и вышла из палаты, оставляя девушку наедине с пациенткой. Мира смахнула подступившие слёзы, а затем наклонилась и нежно поцеловала бледный лоб матери, вдыхая знакомый аромат её кожи. Даже спустя столько времени, даже в этом стерильном, неприветливом помещении до боли знакомый запах матери успокаивал. Как она могла относиться к её заботе как к должному? Как могла столько лет доводить её до слёз и ни разу не извиниться? Устроившись в кресле рядом с койкой и крепче сжав её руку, Мира посмотрела на родное лицо. Мать выглядела такой умиротворённой, такой безмятежной, даже находясь без сознания. Тихим, прерывистым голосом Мира начала говорить. Даже если мать не могла слышать её слов, девушке было важно сказать ей хоть что-то, поделиться накопившейся болью с единственным родным человеком. — Мама, это я… Я здесь, с тобой. Не знаю, слышишь ли ты, но… Я… я люблю тебя. И не оставлю. — Мира сделала паузу, собираясь с мыслями. Слёзы вновь выступили к глазам, и она сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Прости меня. Прости, что была такой дурой… За всё. Ты нужна мне, даже представить не можешь, как нужна. Я же… я без тебя не справлюсь. Но я буду сильной, ради тебя. И ты будь сильной, не сдавайся, ладно? Склонив голову, Мира прижалась лбом к руке матери. Она знала, что должна сдержать обещание и быть сильной, но выполнить его казалось слишком сложной задачей, учитывая обстоятельства. Сорок минут девушка провела возле постели матери. Самые разные мысли витали в её голове, включая самые мрачные. Мира совершенно не знала, что ей следует делать. Сбежать из города и бросить мать в коме она не могла, спрятаться в квартире Вани – тоже, но и возвращаться в коттедж Дианы ей не хотелось. Снять большие деньги с её карты без ведома самой женщины просто не получилось бы. Возможно, в городе действовали центры помощи для бездомных, но адреса их Мира не знала. Оставалось только спросить у прохожих на улице. В последний раз поцеловав мать в лоб, Мира поднялась с кресла и выскользнула из палаты. На удивление, там её уже ждали. — Мирослава, добрый день. Необходимо обсудить перевод вашей матери в частную клинику, — сухим тоном произнёс пожилой врач. За его спиной, понурив голову, стояла медсестра. Мира недоумённо нахмурила брови. — Перевод? Какой? — К сожалению, в данной медицинской организации нет возможности оказать пациентке необходимую помощь. Поверьте, нам сложно признавать это, но в целях благополучия вашей матери настоятельно рекомендую перевести её в частную клинику. Условия там лучше, вам предоставят необходимые услуги и препараты. Но, конечно, данное мероприятие не из дешёвых… Мира рассеянно кивала, хотя сильно сомневалась в законности происходящего. — Сколько? — прямо спросила она. Врач вздохнул. — С учётом подключения аппарата ИВЛ и особого питания — пятнадцать тысяч в сутки. Но уверяю вас, клиника действительно сделает всё возможное, чтобы… В дальнейшие его слова девушка не вслушивалась, их заглушил звон, возникший в ушах. Такая сумма и раньше была просто неподъёмной для неё, а теперь, без крыши над головой, вещей и сбережений… — У меня нет этих денег… Разве… Разве вы не обязаны предоставить всё необходимое бесплатно?! Чёрт возьми, моя мать в тяжёлом состоянии после пожара. Она пострадавшая! Вы… — Сожалею, — тем же сухим тоном перебил врач. — Но если вы действительно заинтересованы в том, чтобы ваша мать получила наилучшее лечение, мы вернемся к этой теме через три дня. Протянув визитку частной клиники «Надежда», он удалился. Медсестра не решилась ничего сказать и молча последовала за врачом. Мира осталась стоять посреди больничного коридора, крепко сжимая в руке визитку. В голове всё ещё крутилась озвученная сумма: пятнадцать тысяч в сутки. За одну смену в «АвтоЛидер24» девушка получала ровно две тысячи. И даже если бы получила прибавку, не заработала бы и половины нужной суммы. Это была жестокая шутка, поворот судьбы, из-за которого она в тысячный раз ощутила себя совершенно беспомощной. Бредя по коридору к лестнице, Мира обернулась и подумала о матери, лежащей без сознания и такой уязвимой в этой холодной, стерильной палате, зависящей от аппаратов и милости незнакомцев в белых халатах. Мысль о том, чтобы оставить её там, бросить в самый трудный момент, была невыносима. Но осознание того, что она не может оплатить уход, в котором так отчаянно нуждается её мать, было не менее мучительным. Мира уже потеряла всё, что было для неё важно: дом, вещи, чувство безопасности, и не могла вынести мысли о том, что лишится единственного родного человека. Она должна была найти способ оплатить клинику для матери, даже если для этого потребуется пойти другим, более сложным и опасным путём или, что ещё хуже, попросить о помощи. В кармане всё ещё лежала банковская карта Дианы, триста тысяч рублей на которой предназначались на «мелкие расходы». От несправедливости Мира сцепила зубы. Как же эта богатая снобка не ценила того, что имела! Этих трёхсот тысяч хватило бы, чтобы оплатить около трёх недель пребывания матери в клинике с качественным уходом и необходимыми препаратами. При мысли о том, чтобы просить помощи у психопатки, похитившей её, Миру корежило. Но какой у неё был выбор? От этого зависела жизнь матери, и она поклялась самой себе пойти на всё, чтобы спасти её. С тяжёлым сердцем и злобой в груди девушка вышла из больницы. Начинало темнеть, но она быстро разглядела на парковке красную машину Дианы. Подходя ближе, Мира глубоко вздохнула и постаралась подготовиться к предстоящему разговору. Конечно, она знала, что Диана не упустит возможности выставить какие-нибудь извращённые условия, требования и ожидания, но решила не соглашаться на них необдуманно и парировать собственными условиями. Женщина разблокировала двери, и Мира скользнула на пассажирское сиденье, повернувшись к ней с решительным выражением в глазах. — Ладно, я останусь и буду жить с тобой, если ты так этого хочешь, — выпалила Мира, не дав Диане даже возможности раскрыть рот. — Но у меня есть условия. Моя мать в коме и нуждается в уходе в частной клинике, которая стоит пятнадцать тысяч в сутки. Ты обеспечишь ей его. Это самое главное моё требование. И второе… никакого секса между нами. Ты не будешь приставать, пытаться целовать меня, трогать и всё в таком духе… Слегка удивлённая этими словами, Диана какое-то время молча обдумывала их, а затем медленно кивнула. — Пятнадцать тысяч долларов или евро? — спросила она, и в голосе проскользнула лёгкая неуверенность. — Рублей, — качнув головой, уточнила Мира. Напряжение Дианы вмиг как рукой сняло, и она даже улыбнулась, словно речь шла о копейках. — Хорошо, я тебя услышала, Мира. А теперь пристегнись. Заедем в торговый центр тебе за одеждой и продуктами на ужин. Я планирую приготовить стейки из лосося, ты не возражаешь? Мира не имела ничего против рыбы. Да и еда сейчас волновала её меньше всего. Пристегнув ремень безопасности, она отвернулась к окну и прикрыла глаза. Отчего-то Мира верила в то, что Диана сдержит слово и не оставит её мать без ухода в клинике, а это было единственным, что имело хоть какое-то значение.

***

Ужин получился поистине великолепным. Несмотря на своё противоречивое отношение к Диане, Мира готова была признать это. Приготовленные ею стейки таяли во рту, а такого нежного соуса, идеально сочетающегося с рыбой, девушка не пробовала даже во время своих крайне редких визитов в рестораны. Пока Диана готовила, Джемиля занималась сервировкой стола, а Мира разбирала купленные для неё вещи. Ходить с Дианой по магазинам оказалось тем ещё проклятием, но всё раздражение от этой поездки испарилось после первого же кусочка стейка с дорогим белым вином. Мира довольно быстро проглотила свою порцию и поднялась в комнату на третьем этаже, которая теперь стала её спальней. Широкая двуспальная кровать, плазма, гардеробная и туалетный столик с подсветкой – всё было выполнено в светлых и золотистых тонах и напоминало Мире убранство в номерах заграничных отелей, в которых ей ещё не доводилось жить. Будь в спальне собственная ванная комната, а в подвале дома бассейн, она решила бы, что попала в дорогой пансионат. В шкафчике в ванной комнате Мира нашла множество самых разных баночек и тюбиков с шампунями, масками, бальзамами, гелями и дорогими уходовыми средствами, о существовании которых раньше не знала. Если Диана ежедневно пользовалась всем этим, то Мира наконец смогла понять, почему она так долго собиралась. Но сама девушка воспользовалась только шампунем и гелем для душа с ароматом лаванды. Достаточно было того, что напор горячей воды сильно отличался от того, под которым ей приходилось мыться дома. Вытираясь белоснежным махровым полотенцем, Мира подумала о том, что никогда ещё не чувствовала себя настолько чистой. Распаренная кожа покраснела и размягчилась, а волосы приятно пахли незнакомым ароматом. После долгого дня ужасно хотелось спать, но в комнате громоздились неразобранные до конца пакеты с новой одеждой, бельём, обувью и другими вещами. Диана сама выбрала большую часть из них и в примерочной наряжала её, будто куклу. Теперь, убирая в гардеробную коробки с туфлями на каблуке, Мира понимала, что они зря потратили так много денег, ведь носить большую часть из этих вещей она не собиралась. Слишком уж разными были их с Дианой представления о красоте и стиле. Услышав тихий стук в дверь, Мира невольно вздрогнула и сильнее ухватилась за полотенце. Только оно скрывало её обнажённое, ещё влажное после душа тело. — Могу помочь? — любезно предложила Диана и поджала губы при виде беспорядка в комнате, которая совсем недавно буквально сияла от чистоты. — Oh, nein… Мира с лёгкой усмешкой проследила за тем, как женщина схватила с полки гардеробной стопку неряшливо брошенных новых джинс и принялась складывать их, подобно консультанту в магазине. — Да ладно, мне так удобнее их брать… Но Диана продолжала наводить порядок там, где, по мнению девушки, он не требовался, и делала это с завидным рвением. Как успела заметить Мира, у неё был пунктик на чистоту и аккуратность. — Как себя чувствуешь? — между делом поинтересовалась Диана, сложив одну ровную стопку обратно на полку. Мире не хотелось отвечать на такой бессмысленный вопрос, но она понимала, что, раз женщина шла на уступки, то и ей самой следовало поступать так же. — Нормально. Это был самый вежливый и краткий вариант ответа, на который Мира сейчас была способна. Её абсолютно не волновало то, как прошёл день Дианы или её встреча с главным врачом больницы, а та не стала настаивать и рассказывать что-то о себе, чему Мира в данный момент была благодарна. Глаза начали слипаться. Девушка зевнула и села на кровать, почувствовав, как мягкий матрас прогнулся под её весом. — Поздно уже, я завтра сама всё разберу. Вежливо намекнув на то, что хочет остаться одна, Мира перевела взгляд на Диану. Та улыбнулась, но улыбка вышла загадочной и игривой, как если бы она пыталась флиртовать. — Как скажешь… — Диана подошла ближе и потянулась в карман пиджака. Мира едва ли смотрела на неё: за последние часы она уже устала от этой женщины. Но в следующий миг послышался тихий лязг. Девушка не успела среагировать, когда Диана схватила её за запястье и нацепила на него один из металлических браслетов. — Какого… — Мира попыталась оттолкнуть женщину, только разница в скорости их реакций была очевидна. Диана увернулась от пинка и повалила Миру спиной на кровать, а сама откинулась назад, оседлав её бёдра. — Слезь с меня нахрен! — Спокойно, — мягким тоном ответила Диана. Ловкими движениями она протянула цепочку через изголовье кровати и закрепила второй браслет на запястье девушки. — Я не причиню тебе вреда. Мира извивалась и сопротивлялась, но чем больше боролась, тем сильнее уставала. Запястья начинали болеть от давления наручников, дыхание становилось прерывистым и резким, когда она пыталась вырваться из хватки Дианы. Женщина наблюдала за этими безуспешными попытками, выражение её лица было нечитаемым. Она ничего не говорила, просто терпеливо ждала, пока Мира вымотается, зная, что это лишь вопрос времени. Спустя две минуты борьбы Мира обмякла под Дианой. Грудь тяжело вздымалась с каждым вздохом. Она подняла взгляд на женщину, и в глазах вспыхнули гнев и растерянность. — Какого хрена ты делаешь? Мы же договорились: никакого секса и другой хуйни. Отпусти меня. Отпусти, пока я тебе не врезала! Я серьёзно. Это уже не смешно. Диана неспешно сняла с плеч пиджак и бросила в сторону. На ней был только красный кружевной лиф, подчеркивающий аккуратную грудь. Подобная картина, без сомнений, впечатлила бы любого мужчину, но только не Миру. Наклонившись, Диана стянула полотенце с тела девушки, и та ещё раз дернулась в безуспешной попытке вырваться. — О, насчёт этого… — протянула Диана голосом, похожим на мурчание кошки. Мира почти ощущала её дыхание на своей шее. — Я солгала.