Безумие в её глазах

Мира не сводила подозрительного взгляда с лица Дианы. Весь день тревожные мысли не покидали её голову. Ещё днём она спустилась в гостиную, чтобы посмотреть фильм и отвлечься от них, но не поняла, как включить плазму, а затем неожиданно задремала на диване. Но сейчас, стоя перед женщиной, Мира была решительно настроена получить ответы. — Ты позволила себе копаться в моих вещах? — Диана сложила руки на груди. В её глазах девушка заметила страх, неумело замаскированный под возмущение. — Ты первая «позволила себе это»! — с нервным смешком парировала Мира. — Мои сигареты и симка где, напомни? И кому из нас двоих ещё строить обиженную? Диана встряхнула длинными волосами, как делала, когда начинала переживать, и отвернулась к плите. Но девушку это совсем не устроило. Подойдя ближе, она схватила её за плечо и развернула к себе. Несмотря на разницу в росте, руки у Миры были сильнее, из-за чего она даже удивилась тому, что вчера Диана смогла приковать её к кровати. — Я тебе вопрос задала! Что ты, ненормальная, сделала с той девушкой?! Голос Миры почти сорвался на крик. За день она успела перебрать тысячу всевозможных вариантов, каждый последующий из которых был хуже предыдущего. А теперь Диана попыталась уйти от ответа, и это вызвало внутри новую волну негодования. — Успокойся! — отшатнувшись, Диана чуть не сшибла локтем турку с закипающим какао. — Её ты тоже похитила?! Или грохнула и закопала где-то? Но Мира и не думала успокаиваться. Шаг за шагом надвигаясь, она резко толкнула Диану, и та врезалась спиной в холодильник. — Я любила её, ясно тебе? — пробормотала женщина. Прежде Мира ещё не видела на её лице такого выражения: горечи и злобы одновременно. — Любила! Мира застыла, ожидая услышать такой ответ, но поражённая внезапной искренностью Дианы. Повисло молчание. Слышен был только плеск воды в ванной комнате, где Джемиля купала овчарку, и тиканье настенных часов. Медленно Диана сползла по дверце холодильника и села на пол. Её острые плечи слабо задрожали. Тяжело вздохнув, Мира заметила слёзы на её глазах. — Эй… — неуверенно произнесла она и замолкла, не зная, как реагировать. Утешать плачущих людей Мира никогда не умела, поэтому терпеть не могла, когда в школе её подруги расставались со своими парнями.Да и что ей было сказать Диане? За всё время знакомства между ними ни разу не велось душевных бесед, только разговоры на бытовые темы и переругивания. Наиболее подходящей тактикой она избрала молчать и ждать, пока женщина сама успокоится и объяснит причину своего «срыва». И так оно и вышло. Минуты через три Диана поднялась, вытерев слёзы салфеткой. — Мне не в первый раз приходится говорить об этом, но… — голос женщины звучал хрипло и совсем не так уверенно, как обычно. — Но каждый раз это тяжело мне даётся. Девушка с фотографии… Агнес. Она была для меня всем. Мира не перебивала. Поджав губы, она опустилась на высокий стул за стойкой и наблюдала за тем, как Диана возвращается к плите и разливает какао в две кружки. — Когда мы с ней познакомились, в моей жизни был сложный период. Он и сейчас порой сказывается. — Диана ненадолго замолчала, будто мысленно вернувшись в то время, и продолжила: — Я училась в Кёльнском университете на архитектора, но не понимала, хочу ли на деле этим заниматься. Не понимала, кто я и что из себя представляю. В России меня считали недостаточно русской, а в Германии – недостаточно немкой. Мой старший брат попытался выйти из окна и остался прикованным к инвалидной коляске. Отец и мачеха были заняты заботой о нём, для них я на долгое время осталась в тени. И в тот момент в университете я встретила Агнес. Кружка с тихим стуком опустилась на стойку, но Мира не притронулась к ней. Пока Диана говорила, она старалась распознать, правдивыми ли были эти слова. — Мы не сразу сдружились, поначалу терпеть друг друга не могли. Только потом, неожиданно, я почувствовала, что влюбляюсь. Это было странно. До неё меня совсем не интересовали девушки. Но Агнес была особенной, такой нежной и чувствительной ко всему. Её смех, глаза, волосы – всё это завораживало, а её бесподобный талант рисовать… Мы стали сближаться, жить вместе. После окончания университета много путешествовали по Европе. Агнес мечтала написать Эйфелеву башню с натуры, и несколько месяцев мы с ней прожили в Париже. — Что было дальше? — спокойнее и тише спросила Мира. Отчего-то ей казалось, что в этой «сказочной» истории любви кроется какой-то подвох. Диана опустила взгляд. — Четыре года назад на вечеринке в честь нашей помолвки мы с Агнес поссорились. Обе выпили, я села за руль. Мы продолжили ссориться в машине, и тогда Агнес потребовала остановиться прямо посреди дороги. Она вышла из машины и… Всё произошло так быстро… Я была зла, не заметила, что позади ехала другая машина. Водитель… он даже не остановился и скрылся после всего. Врачи сказали, что Агнес погибла сразу. Мира давно уже разучилась сочувствовать людям, но не разучилась распознавать их боль. Все её подозрения насчёт причастности Дианы к гибели бывшей девушки исчезли. Смерть Агнес была несчастным случаем, пусть Диана и винила в ней себя. В искренности рассказа женщины, её боли и слёз Мира ни на секунду не усомнилась. Да и не могли люди так убедительно лгать, тем более о таком. — Так думаешь, что я твой «второй шанс» или что-то в этом роде? — спросила она, постукивая пальцами по кружке. Звучало подобное жутковато. — Если ты реально считаешь, что я – это она, то тебе не отношения нужны, а психиатр. Смахнув слёзы, Диана покачала головой. На её губах появилась вымученная улыбка. — Нет, Мира. Вы разные. Как бы мне ни хотелось, я не могу увидеть в тебе её. Агнес была… она дарила свет каждому, была талантливой, нежной. Очень нежной. А ты другая. Хотя порой, когда смотрю на тебя со стороны, мне кажется, будто она всё ещё рядом. И именно поэтому я не отпущу тебя. Никогда. Последние её слова совсем не понравились Мире, но ссориться с Дианой, когда ту и так переполняли эмоции, определённо было не лучшей идеей. — Знаешь, наверное, мне нужно осмыслить это, — девушка встала и с тяжёлым сердцем подошла к дверному проёму. — Одной. Уже на лестнице Мира остановилась. Рассказ Дианы был не самым худшим из того, что она ожидала услышать. Возможно, только возможно, она действительно была не такой ужасной психопаткой, какой Мира сочла её в начале. Больше было похоже, что Диана так и не смирилась с болью утраты и ошибочно посчитала, что таким образом сможет излечиться от этой самой боли. Заставляя себя передвигать ноги, она поднялась в спальню и обессиленно рухнула на кровать, но ещё много часов не могла уснуть. Из головы не выходила фотография Дианы с Агнес и то, как трагическая случайность оборвала жизнь этой девушки.

***

Утром Мира не удержалась и, увидев, что красная «Камри» выехала за территорию коттеджа, сунула в рот оставшуюся сигарету. Она стояла босиком на открытом балконе, но, как ни странно, совершенно не боялась заболеть. С самого детства простуда и грипп обходили её стороной. Стойкостью организма Мира точно пошла не в мать. Той достаточно было дуновения слабого ветерка, чтобы слечь в постель с высокой температурой. Благо, на работе воспитателем в детском саду руководство ценило её и лояльно относилось к больничным. Подкурившись, Мира выдохнула облако дыма в прохладный утренний воздух. Бессонница успела стать её постоянной спутницей. Вчера ночью девушка снова ворочалась, взвешивая аргументы «за» и «против» того, чтобы оставаться в доме Дианы. И, к несчастью, «за» оказалось больше. Как минимум потому, что Мира так и не смогла найти способ оплатить клинику матери без помощи женщины. Даже если та использовала её в качестве замены умершей «подружки», Мира не могла отрицать, что условия жизни в коттедже превосходили все её ожидания. Вкусная еда, красивая комната, горячая вода, тратить которую можно было сколько угодно: в прошлом Мира бы продала душу кому угодно только за это. Весомые аргументы «против» в первую очередь заключались в ограниченности действий. Мира привыкла к свободе и научилась как никто ценить её. А теперь не могла выйти даже на крыльцо дома, не опасаясь нападения собак и излишнего внимания охранников. Та же Джемиля покидала дом в любое угодное время суток и уезжала на выходные в город, а ведь она была простой уборщицей, в то время как Мира, по словам Дианы, была не «пленницей», а «важной гостьей». Девушка хмыкнула. Конечно, ведь именно так ведут себя с важными гостями: запирают в подвале, удаляют из телефона SIM-карту и не оставляют ни малейшей возможности повидаться с друзьями и знакомыми. Стыдно было перед Ваней. Он-то согласился приютить её в своей квартире после пожара, а девушка так и не дошла. Волновался ли он? Возможно. Мира не могла сказать наверняка. Ваня был непостоянным человеком, хоть и добрым. Мира считала таковыми большинство молодых парней. С работой тоже получалось некрасиво. Как-никак Виталий принял Миру в автомастерскую в тяжёлый для них с матерью период, и за это она чувствовала, что обязана ему. На то, что Диана позволит ей вернуться на работу, Мира даже не надеялась. Женщина восприняла бы это как личное оскорбление. Похоже, она слишком сильно нуждалась в контроле над Мирой, чтобы разрешить иметь собственный доход. Но пока Диана оплачивала клинику, девушка понимала, что должна подчиниться правилам её игры. И всё же никто не запрещал жульничать в играх. Сигареты стали первым протестом Миры, хоть и скрытым. Представляя, как Диана взбесится, если узнает о курении в своём доме, девушка получала от никотина двойное удовольствие. Вторым протестом должен был стать звонок Ване. Мира решила сообщить ему хотя бы то, что жива и временно не сможет работать. Да и поговорить с кем-то, кроме Дианы и врачей, было бы приятно. Не обращая внимания на перевязанное бедро, Мира вприпрыжку спустилась на первый этаж. Джемиля как раз занималась приготовлением блинчиков для неё. — Привет, дай телефон, мне позвонить нужно, — Мира резко остановилась и едва не врезалась в неё. Джемиля испуганно вздрогнула и всплеснула руками. — Телефон нет. Приказ Диана Гер… — Да, да, Германовна не узнает, — перебила Мира, стянув с тарелки один из готовых румяных блинов. — Ну ты ж и так знаешь. Давай его сюда. Таких мягких и сладких блинов не умела печь даже мать. У неё они всегда получались хрустящими, как вафли. Но всё наслаждение от еды омрачили слова Джемили. — Телефон нет, — повторила она. — Брат забрал. Говорит, с мужчинами звонить запрет мне. Мира поджала губы. Ей стало даже жаль Джемилю, но собственные дела волновали больше. — Ну, мне-то никто не запрещал, попроси для меня телефон. — Нельзя. Так, ничего и не добившись, Мире пришлось уйти. Перед этим она своровала из тарелки ещё пару блинов. По всему дому были развешаны плазмы, но ни одну из них девушка не смогла включить. А кроме них из подобной техники Мира могла назвать разве что сенсорную панель над унитазами. Дважды она обыскала спальню Дианы, однако ничего нового не нашла. Должен же был быть у неё компьютер или планшет для работы… Оторвавшись от поисков в гардеробной, Мира оглянулась в сторону запертого кабинета Дианы. Возле каждой из дверей висел датчик, такой же, как в подвале. Мира могла бы выломать и эту дверь, но в таком случае по-тихому связаться с Ваней уже не вышло бы. В фильмах про заложников Мира часто видела, как те перебирались из одной комнаты в другую при помощи окон. Не медля ни секунды, она открыла окно в спальне Дианы и поморщилась от порыва холодного ветра. Упасть со второго этажа было не так уж страшно, конечно, если не сбегутся собаки или охранники. Но пока никого не было видно. Расстояние до соседнего окна – кабинета, не превышало пары метров. К тому же оно оказалось приоткрыто. Просунув руку, Мира вполне могла бы открыть его полностью и пролезть. Девушка осторожно выбралась из окна и протянула ногу на соседний отлив. В этот момент она готова была забрать назад свои слова о «высоком росте и длинных ногах», но отступать было поздно. Перехватившись руками, она подтянулась и на миг зависла между двумя наружными откосами. Внизу вдруг раздался громкий лай. От неожиданности Мира вздрогнула. Вспотевшие от волнения ладони едва не сорвались. Медленно и осторожно повернув голову, она заметила на земле щенка. Тот вопил и подпрыгивал, будто старался схватить её зубами. — Чёртовы шавки… Мира пробурчала себе под нос. Следовало поторопиться, ведь на лай мог среагировать охранник. А девушке совсем не хотелось, чтобы кто-то застал её в таком уязвимом положении. Объясняться с охранниками было бы более стыдно, чем с самой Дианой. Задержав дыхание от напряжения, Мира смогла перехватиться руками за оконную раму кабинета и переставить ногу. Дело оставалось за малым. Не обращая внимания на завывание щенка, Мира проворно сунула руку внутрь и открыла окно. Уже в кабинете Дианы, довольно потирая руки, она показала щенку неприличный жест. Об обратном пути Мира старалась не думать и сосредоточиться на поисках компьютера. Кабинет был оформлен в том же стиле, что и весь остальной дом, разве что мебели стояло меньше. На стеллажах в идеальном порядке были расставлены одинаковые белые папки с номерами, а на рабочем столе лежал только ноутбук. Недолго думая, Мира раскрыла его, но столкнулась с ещё одним препятствием – паролем. Сорок минут она потратила, перебирая всевозможные комбинации чисел: от самых случайных до тех, что приходили в голову с учётом личности Дианы. Ни день рождения женщины, ни год смерти Агнес, ни прочие, возможно, памятные для неё даты не подошли. Несколько раз Мира в ярости била пальцами по экрану. Такой глупой девушка давно себя не чувствовала. Как она могла заранее не подумать о пароле! Но даже так Мира понимала, что всё равно попыталась бы забраться в кабинет. Запертые двери с детства сами манили её к себе. Откинувшись головой на спинку удобного кожаного кресла, Мира понимала, что ей не оставалось ничего, кроме как смириться с неудачей и поискать другой способ связаться с Ваней. В коридоре послышались шаги. И явно не Джемили. На высоких каблуках в доме ходила только Диана. Судорожно озираясь, Мира бросила взгляд на распахнутое окно. Времени лезть обратно уже не было. В момент, когда Диана вошла, приложив карту к датчику, Мира успела захлопнуть ноутбук и залезть под стол. Со стороны это выглядело по-детски, но ничего лучше она не придумала. К счастью, женщина говорила с кем-то по телефону. — Я хорошо понимаю это, — ответила она собеседнику и подошла к одному из стеллажей. Длинные пальцы начали перебирать абсолютно одинаковые белые папки. — Да. Мне пришлось уволить одного из бригадиров, но замена ему уже найдена. Нет необходимости откладывать дату начала… Не вслушиваясь в обрывистые фразы, Мира выглянула из-под стола. Диана была занята поисками папки. — Я передам бумаги секретарю, он отправит вам факс. Как можно тише девушка вылезла и на цыпочках проскользнула за спиной Дианы. До порога оставалось каких-то полтора метра. — В таком случае свяжусь с вами вечером, обсудим детали по Гвардейской. Всего доброго. Selbstgefälliger Bastard! Мира навострила уши. Их с матерью сгоревший дом находился на Гвардейской улице. Застыв на месте, она не сразу поняла, что Диана завершила звонок и повернулась с папкой в руках. — Привет, — девушка решила действовать на опережение, сделав вид, будто только вошла. — Неплохой кабинет ты себе отгрохала. Мания величия? Диана приподняла брови и осмотрелась. — Здравствуй, любовь моя. Не слышала, как ты вошла. — Я всегда тихо хожу, ты просто не замечала. Мира заметила сомнения на лице женщины и уверенно прошла вперёд, осматривая кабинет, будто в первый раз. Диана убрала папку в сумку. По мнению Миры, сегодня женщина выглядела как настоящая стерва: яркий макияж с алой помадой, завитые локоны и ярко-красный брючный костюм. К ней вернулись привычные спокойствие и уверенность. — Джемиля сказала, ты не знаешь, как включить плазму. Попрошу об этом Сергея. Не скучать же тебе весь день. — Диана сделала несколько шагов и обняла Миру сзади. От такого тесного контакта с ней девушке захотелось отпрыгнуть в сторону. В ноздри забился аромат ненавистных цветочных духов. Хуже стало, когда Диана поцеловала её в щеку и оставила на коже отпечаток помады. — Вечером я была излишне эмоциональна, прости за это. Обещаю, сегодняшняя ночь станет для тебя незабываемой. Мира с трудом дождалась момента, когда женщина сама отстранится, и вместе с ней вышла из кабинета. Упоминание Дианой Гвардейской улицы зацепило её так же сильно, как и обещание «незабываемой ночи». Со вторым было проще. Конечно, имелась в виду спальня. — И, пожалуйста, постарайся больше не расстраивать меня, — приторным тоном попросила Диана, когда они спускались по лестнице. — От тебя за милю куревом несёт. — Я не брошу только потому, что ты так хочешь, — сквозь зубы процедила Мира и ускорила шаг. Через минуту, стоя в фойе, она услышала звук пощёчины и всхлип. Джемиле досталось. Практически ни за что. От несправедливости Мира стукнула кулаком по стене. Похоже, «поставка» сигарет прекратится после первого же раза. Диана молча прошла мимо по коридору в сторону выхода в гараж. Стирая с щеки отпечаток её помады, Мира не удержалась от тихого ругательства: — Сука.