Безумие в её глазах

Три прошедшие недели казались настоящим сном. Мира с трудом верила, что всё это происходит с ней наяву: цветы, подарки, свидания и много продолжительного секса, от которого она уже начала уставать. Диана очень старалась ухаживать красиво, хотя вначале делала это в своей манере. После первых походов в оперу, дорогой ресторан и на выставку современного искусства Мира объяснила, что не против свиданий «попроще». Наблюдать за тем, как богатые снобы рассуждают над степенью экспрессивности картины, было для неё совсем не так весело, как с бешеной скоростью гнать на машине Дианы вдоль пустой ночной трассы. И женщина не возражала, несмотря на то что поджимала губы, когда получала уведомления о штрафах. Они вместе ходили в ночные клубы и кино, готовили, смотрели короткие сериалы. Мира даже выпросила приставку и попыталась научить Диану играть в шутеры, но та осталась не в восторге и бросила после первой же попытки. До того момента Мира не слышала от неё такого количества ругательств на немецком. Гораздо больше Диане нравился их ежедневный секс. Поначалу он нравился Мире тоже. Она признавала абсолютное мастерство Дианы в этом занятии, но после нескольких раундов оставалась совершенно вымотанной, настолько, что не могла подняться в свою комнату и засыпала на кровати Дианы в той же позе, в какой получала оргазм. В первые дни утром болели мышцы ног и, почему-то, живота, но со временем тело привыкло. Сложнее было удовлетворить Диану. Периодически Мире казалось, что она занимается сексом не с владелицей строительной компании, а с ненасытным демоном похоти. Она старалась запоминать ласки и движения Дианы, чтобы после повторить их на ней, но выходило крайне неумело, будто отражение в кривом зеркале. Вчера ночью Мира впервые имитировала оргазм. Не потому что ей не нравилось то, что между ними происходило, а потому что она уже не помнила, когда в последний раз по-хорошему высыпалась. В качестве прелюдии Диана выбрала массаж. Очень долгий массаж, в течение которого Мира несколько раз чуть не уснула и заставляла себя подавлять зевоту. В конце концов, когда Диана начала ласкать её языком, Мира переждала минуты две и издала громкий стон. Вышло совершенно неестественно, на миг ей стало очень стыдно за себя. Диана точно всё поняла, но отреагировала спокойно и предложила лечь спать пораньше, на что Мира с радостью согласилась. Этим утром её разбудил приглушённый грохот, доносившийся с первого этажа. Подскочив от неожиданности, Мира села и огляделась по сторонам. Дианы в спальне не было, а место рядом на постели успело остыть. Обычно Мира просыпалась не раньше одиннадцати, но сейчас за окном ещё было темно. Накинув на себя махровый халат, в котором вчера вышла из душа, она спустилась по лестнице. Дверь в постирочную была открыта. Диана стояла в проёме с чашкой кофе в руках и за что-то отчитывала Джемилю. Со стороны это зрелище показалось Мире забавным, но только на первый взгляд. — А с той стороны кто будет проглаживать? — голос Дианы звучал раздраженно. — Die Hände aus dem Arsch sind angeboren, das verstehe ich. Одни фундамент залить нормально не могут, эта утюг удержать не в состоянии! Джемиля, красная как рак, старательно проглаживала рукав белоснежного пиджака. По мнению Миры, он уже выглядел хорошо, но только не для Дианы с её перфекционизмом. — Доброе утро, — нарочно громко произнесла Мира, чтобы отвлечь её от нападок на Джемилю. Диана резко обернулась и натянула милую улыбку: — Как тебе спалось, дорогая? Извини, что разбудили. Подставив щеку под короткий поцелуй, Мира облокотилась о другую сторону проёма и машинально стёрла с щеки блеск для губ Дианы. — Ничего, нормально. К резким переменам в её поведении Мира успела привыкнуть, но в последнее время они начали происходить чаще. Вчера, во время ужина, Диане позвонили с работы и, кажется, сообщили неприятную новость. По щелчку пальцев мягкий голос женщины перешёл в злобный крик. Бросив телефон на пол, она в ярости смахнула тарелку со стола и молча поднялась в кабинет. Ошарашенная Мира ещё минуту просидела в оцепенении с поднятой вилкой. Спустя час в спальне Диана извинилась за свою несдержанность, но то зрелище задавило в зародыше малейший настрой Миры на секс. Это было ещё одной причиной, по которой она решилась на имитацию. Джемиля перевернула пиджак на изнаночную сторону, занесла утюг, но Диана поставила кружку на полку и тут же ощутимо ударила домработницу по руке. — Посмотри на ткань, чучело бесполезное! — прикрикнула она, от чего Мира вздрогнула. — Если испортишь мне этот костюм — не отработаешь его, даже если месяц бесплатно дом вылизывать будешь. Первым порывом Миры было врезать Диане. В шоке она наблюдала за тем, как Джемиля отрегулировала температуру и послушно продолжила гладить. Обострённое чувство справедливости так и подмывало девушку вступиться за неё, что-то сделать. — Ты нормальная вообще? — одёрнув Диану за плечо, Мира заставила её отойти от домработницы. — Не страшно, она всё равно ни черта не понимает. Верно ведь, чучело? Джемиля не ответила, но голова её была низко опущена, будто она старалась скрыть слёзы. Сцепив зубы, Мира толкнула Диану в коридор, вышла сама и захлопнула дверь. Давно она не испытывала такой сильной злости. Больше всего злило то, что выражение лица женщины оставалось надменным и невозмутимым. — Ты что, грёбаная расистка? — прошипела Мира, сложив руки на груди, чтобы не наброситься на Диану с кулаками. — Или сама до мозга костей чистокровная? Какого хрена ты руки распускаешь? Посуда — ещё куда ни шло, но Джемиля тебе не крепостная, она такой же человек. Урезонить женщину оказалось проще, чем успокоиться самой. Мира тяжело дышала и буравила её злым взглядом. — Я не хотела задеть тебя, милая, — спустя несколько секунд молчания произнесла Диана, но это был совершенно не тот ответ, которого Мира ждала. — Мне жаль… — Нельзя так с людьми разговаривать, ясно тебе? — перебила её девушка. — И извиняться нужно не передо мной. Диана хотела что-то сказать, но в кармане её брюк завибрировал телефон с разбитым вчера экраном. — Буквально пару минут, — попросила она. — И мы поговорим, хорошо? Мира резко качнула головой и прошла мимо к лестнице. Она уже высказала всё, что хотела, а для того, чтобы снова выслушивать оправдания Дианы, у неё был не тот настрой. В своей комнате Мира схватила с комода вейп. Неделю назад, после долгого и утомительного для неё разговора с Дианой, они пришли к компромиссу: Мира могла курить только электронные сигареты и только на балконе или вне дома. Тогда она сочла это первым большим шагом на пути к исправлению их отношений, но сейчас испытывала отвращение как к Диане, так и к себе. Как она могла две недели делить постель с неуравновешенной расисткой, считающей себя выше других людей? Мира и раньше сталкивалась с подобными личностями — в школе, в тюрьме, даже на работе — и предпочитала либо выбивать им зубы в драке, либо обходить стороной, но никак не прыгать к ним в кровать. После нескольких затяжек стало легче. Стоя на балконе, Мира услышала, как машина Дианы выехала за ворота. Это была их первая ссора за последние две недели. Как бы ни старалась, девушка не могла заставить себя признать, что они встречаются. Официального предложения вступить в отношения от Дианы она не получала, чему была даже рада. Даже в своих чувствах к ней Мира не до конца разобралась. Диана нравилась ей тем, что могла выйти из любой ситуации, тем, как вкусно готовила, и тем, что готова была исполнить любое её желание. Рядом с ней Мира ощущала себя особенной, принцессой, которую холят и лелеют. Только усталость во время секса и такие моменты, как этот, всё портили. Если бы мать до сих пор не пребывала в коме в клинике, Мира бы уже собирала свои вещи. По крайней мере, так она думала, пока одевалась и спускалась в гараж. Несколько дней назад Диана без повода отвезла её в автосалон и попросила выбрать машину, которая ей нравится. Без задней мысли Мира указала на единственную в автосалоне чёрную «BMW» пятой серии, которую менеджер натирал до блеска мягкой тряпкой. В тот же вечер машина стояла в гараже, а сама Мира — в неудобной позе в спальне. Водительских прав у неё не было, но водила она хорошо и пока не натыкалась на проверки ГАИ. Диана пообещала, что позднее займётся подготовкой прав. Периодически она упоминала о своих связях в городе, и Миру это не беспокоило, даже наоборот: в ситуации с водительскими правами они пришлись бы как нельзя кстати. Усаживаясь на водительское сиденье, Мира в который раз окинула салон восхищённым взглядом. Раньше она считала, что ни за что не продастся, пока не познала, насколько приятно иметь свой собственный дорогой автомобиль, новый телефон и украшения, при этом не убиваясь на работе. В этой новой жизни всё вокруг будто стало «бесплатным». Впервые Мира могла себе позволить зайти в торговый центр и выбрать любую понравившуюся вещь, не глядя на её цену и не дожидаясь распродажи. Всего трёх недель ей хватило, чтобы убедить себя в том, что ради этого чувства стоит перетерпеть пару часов вечернего секса. Мира даже начала задумываться: не поэтому ли жены богачей закрывают глаза на измены и абьюз со стороны своих мужей? Не поэтому ли мать так долго терпела побои отца? Борьба ценностей, которых Мира придерживалась сколько себя помнила, и желания жить хорошо велась внутри неё каждый чёртов день. Она металась между своими сомнениями, вспышками симпатии и отвращения к Диане и переживаниями о состоянии матери. Самые разные, противоречивые мысли постоянно витали в голове, заставляя Миру буквально разрываться между ними. В один момент ей хотелось сбежать, убраться подальше от коттеджа Дианы и этого города, а в другой — раствориться в её нежных объятиях и полном спокойствии за своё финансовое благополучие. Охранник открыл ворота. Мира надавила педаль газа и выехала с территории коттеджа. Сегодня она планировала навестить мать в клинике, и никакие ссоры или навязчивые мысли не должны были помешать. В конце концов, только ради матери — единственного родного человека — Мира изначально согласилась жить с Дианой. Не следовало забывать об этом. Добавив громкости радио, она глубоко вздохнула, стараясь очистить разум от неприятных мыслей. Тем более, следовало подумать о том, какие пирожные купить медсёстрам клиники в благодарность за их работу.

***

Вечером, устроившись на диване в гостиной, Мира увлеклась детективным сериалом: двое полицейских расследовали убийство, замаскированное под несчастный случай на дороге. На коленях стояло холодное ведёрко клубничного мороженого. Засмотревшись, Мира не сразу заметила, как несколько растаявших капель упали на диван. — Бля… Прикусив губу, она прикрыла пятно пледом и повернула голову в сторону двери. — Настолько не рада меня видеть? — Диана вошла в гостиную в неожиданно хорошем настроении. Ворот её лёгкой чёрной шубы покрывали подтаявшие снежинки. Неделю назад выпал первый снег, и с тех пор шёл каждый день. — Ты поздно, — со вздохом отозвалась Мира. Сериал прервался на рекламу чипсов с довольно навязчивой мелодией. Диана редко задерживалась на работе, но когда это происходило, она возвращалась с потрепанной укладкой и в прекрасном настроении. В прошлый раз Мира невольно подумала, что у женщины есть любовник, но как-то быстро отбросила эту мысль. Да и они были вместе недостаточно долго, чтобы она начала ревновать Диану. — На меня свалилась целая куча документации. В середине декабря приостанавливаем работу… — Угу, — Мира откинулась головой на диванную подушку. Слушать о работе Дианы ей было настолько же «интересно», насколько смотреть рекламу. Чаще она просто абстрагировалась и витала в собственных мыслях, но в этот раз не смогла проигнорировать её слова. В вечерних новостях на местном канале, на который Мира переключилась, говорили о строительстве на месте пожарища. За очень короткий срок бригада расчистила землю, на кадрах в новостях уже был вырыт котлован. — Твои бригады без перерывов и выходных работают? Усмехнувшись, Диана сняла шубу и почти любовно погладила влажный натуральный мех. — Разве что в моих мечтах. В голове Миры что-то не сходилось. — Но разве для начала строительства не нужно получить разрешение, подтверждение и кучу каких-то бумаг? — Она нахмурилась и перевела взгляд с репортажа на Диану. — Это же дофига времени занимает. Я как-то хотела убрать стену между кухней и залом… Замолчав, Мира решила не продолжать муторную историю о своём опыте столкновения с бюрократией. Закончилась она тем, что стену пришлось оставить, ведь они с матерью так и не дождались ответа от эксперта, который должен был оценить, является ли стена несущей. А у Дианы буквально за пару дней на руках оказался весь пакет необходимых документов, как будто… Разве она могла заранее знать о пожаре? — Ты выглядишь очень мило, когда пытаешься думать, — протянула Диана, нагнувшись над диваном. Её губы коснулись макушки девушки. — Но не стоит забивать этим голову. В конце концов, это моя работа. Лучше реши, куда хочешь съездить на Рождество. Может быть, горнолыжный курорт? Мне очень понравилось в Вербье. — Нарочно хочешь отвлечь меня? — спросила Мира серьёзным тоном и убрала в сторону ведёрко мороженого. Рождество она никогда не отмечала, и оно волновало её значительно меньше, чем собственный дом. — Есть что скрывать? На лице Дианы зажглась хитрая улыбка. Виляя стройными бёдрами, она медленно подошла и присела на колени Миры. Та только закатила глаза. — Конечно, мой милый детектив. Ты и не представляешь, сколько я от тебя скрываю. На самом деле я манипуляторша и хладнокровная убийца… — Голос женщины превратился в томный шёпот. — Как насчёт приковать меня к кровати наручниками и допросить? Будешь пристрастна – обещаю сознаться во всех грязных махинациях и убийствах, в которых я повинна. Когда её зубы сомкнулись на мочке уха, Мира сбросила Диану со своих коленей и отвернулась. — Да ну тебя! Я же серьёзно. Ты их подкупила, да? Так и знала. Вечно богачам закон не писан! Хотя она и перестала злиться после поездки в клинику, желания заниматься сексом не было никакого. Мира прищурилась и чуть наклонила голову. Теперь и в её глазах блестели хитрые огоньки. — И, кстати, я до сих пор в тебе разочарована. Устраиваясь на диване, Диана поправила плед и недовольно поджала губы, когда заметила пятна от мороженого на обивке. — Неужели? А я уже знаю, как могу загладить свою вину… Диана начала расстегивать пуговицы на блузке, но Мира тут же остановила её, схватив за тонкое запястье. — Нет, я не об этом, — пробормотала она, лихорадочно соображая, как избежать очередного продолжительного и выматывающего контакта. На ум пришла неочевидная, но забавная идея. — Сколько языков ты знаешь? — Помимо трёх очевидных? — Диана разочарованно вздохнула. — Говорю на французском и китайском на уровне школьника. Мира улыбнулась. — Отлично, значит, легко справишься с моим заданием. Услышав, что именно она задумала, Диана сначала рассмеялась, а затем долго отнекивалась, и только спустя десять минут уговоров согласилась. Вместе они вышли из гостиной. Мира незаметно включила запись видео на телефоне и шла чуть позади. — Это действительно необходимо? — остановившись возле дверей кухни, тихо спросила Диана. — Какая же глупость… — Ага, если не хочешь, чтобы сегодня я ночевала в своей комнате. Иди уже! Мира легонько подтолкнула женщину вперёд, а сама осталась наблюдать за тем, как та неуверенно подошла к своей домработнице. Несмотря на поздний час, Джемиля старательно намывала плиту. При виде Дианы она вздрогнула и пожелала доброго вечера. — Kechir meni. Men xato qildim va o'zimni kibrli itdek tutdim, — с запинкой произнесла Диана. Было хорошо видно, что на узбекском она не говорила ни разу до этого момента. Мира сама составила слова и прогнала через переводчик, а Диане осталось только запомнить их и повторить: — Buni qayta takrorlamayman. Eng yaxshi ish beruvchi bo'lishga va'da beraman. Джемиля выглядела растерянной, но кивнула, сжимая в руке губку. — Rahmat. — Доброй ночи, — Диана развернулась и, кусая губы, вышла из кухни. Мира встретила её с широкой улыбкой: — Ну вот, несложно же было? — Was für ein Horror, я выглядела как идиотка… Нервно отбросив назад прядь волос, женщина поднялась по лестнице. Мира шла рядом, не скрывая довольной улыбки. — Нет, как идиотка ты выглядела утром, когда унижала её. — Лучше бы я просто подняла ей зарплату. — Ты и так это сделаешь. Диана не стала возражать. В спальне она сразу направилась в душ, а Мира плюхнулась на кровать. Этот жёсткий ортопедический матрас нравился ей больше того, что лежал в её комнате. Засыпать на нём было приятнее, а возможно, она просто привыкла, ведь спала здесь чаще. — Кажется, у меня стокгольмский синдром, — Диана вышла из душа в одних чёрных кружевных стрингах и остановилась перед кроватью, сложив руки на поясе. — Ты издеваешься надо мной, а я только больше влюбляюсь в тебя. Мира восхищенно засмотрелась на её тело. Какими бы ни были их взаимоотношения, ей льстило, что в таком виде Диану видела только она. Вся нежность и красота этой женщины принадлежала ей одной. Если бы не раздражающая надменность, Мира бы ценила это ещё больше. — Я всё жду, когда у тебя закончится терпение, — девушка подмигнула и откинула одеяло, позволяя Диане лечь. — Не стоит. Мне бы этого правда не хотелось. Подобные предупреждения Мира обычно пропускала мимо ушей. Она не боялась Дианы. Что та могла сделать? Забрать машину? Самым неприятным, пожалуй, стало бы то, если бы она отказалась платить за клинику. Ничего другого Мира не боялась. В физической силе она явно выигрывала. — Почему? Мне же интересно, — положив голову на плечо Дианы, Мира поморщилась и спустилась ниже – на её грудь. Плечи у женщины были слишком уж острыми, почти костлявыми. — Что ты можешь сделать? — Убью тебя медленно и мучительно, — с тихим вздохом Диана снова поцеловала её в макушку. Мира мысленно послала её к черту после этих слов. Ага, конечно, так она и позволит чему-то такому произойти. Она уже закрыла глаза, готовясь засыпать, когда Диана спросила: — Зачем тебе видео? Всё-таки она заметила. Мира неловко поёрзала на простыне. — Чтобы показывать каждый раз, когда будешь вести себя как стерва. Минуту они молча лежали в темноте, наслаждаясь спокойствием этого момента, а затем Мира приподнялась и сама поцеловала Диану. — Ты нравишься мне такой. Больше она ничего не говорила. Этого и не требовалось. Мира смотрела в туманно-серые глаза, которые с каждым мгновением казались ей всё красивее. Диана нравилась ей такой, какой была лишь с ней: простой, чуть неуверенной в себе и до безумия нежной. Она готова была пойти на то, что считала для себя унизительным ради её прощения, и для Миры это значило очень много. Гораздо больше, чем она могла выразить. Засыпая на груди женщины, что стала для неё чем-то вроде противоречивого подарка судьбы, Мира не могла больше сопротивляться своим чувствам. Она влюблялась. Медленно, но глубоко.