Сепарация

      Когда прозвучало усталое, натянутое, но всё же не лишённое радости «Вот мы и дома!», Саске не был разочарован тому, что придётся ютиться в маленькой комнатке вместе с братом. Не был напуган такому внезапному переезду от родителей. На самом деле, он был счастлив.       Раскладывать вещи было некуда, так что они побросали коробки и чемоданы в углу и развалились на единственном предмете (если так можно выразиться) мебели — матрасе, занимающем бóльшую часть комнаты. Пицца, которую они захватили навынос, казалась самой вкусной на свете. Наверное, потому что он делил её с братом, и никем больше. И не было никаких недовольных взглядов, неприятных диалогов за ужином и непосильных требований. Были только они вдвоём, и от этого в душе что-то оттаивало.       — Итачи? — зовёт Саске, когда они, отыскав среди своих вещей одеяло и подушки, легли спать. Оба не могли уснуть, сказывалась насыщенность дня и новое место. — Почему мама с папой… такие?       Дома почему-то такие вопросы задавать было страшно, словно в любой момент прямо из тени мог выскочить разочарованный отец. Или мать, которая начала бы оправдывать все неверные поступки так, что виноватым оказывались он с братом..       — Такие?       — Ну… — он не знает как объяснить то, что чувствовал всю жизнь. — Разочарованные? Не знаю. Как будто они могли бы любить нас сильнее, но выбрали постоянно требовать чего-то невозможного.       — Они нас любят, поэтому и требуют столько, — голос Итачи, вопреки словам, отдаёт горечью. — Только не понимают, что делают только хуже. И себе, и нам.       Саске, скрутившийся в комочек у него под боком, поднимает голову, в полутьме вглядываясь ему в лицо. Итачи ерошит ему волосы, и все тяжёлые мысли уходят на задний план.       — Они выбрали друг друга, пусть друг с другом и разбираются. — ладонь лишь на секунду задерживается на щеке, опускаясь на спину. Итачи заглядывает ему в глаза, в зрачках отражается свет уличных фонарей. — А я выбрал тебя. И всегда буду выбирать тебя.       — А я тебя. — Саске, чувствуя, как смущение одолевает его и на лицо уже наползает краска, укладывается обратно, тычась носом в тёплый бок.       — Спи, котёнок. У нас завтра много дел.       Он быстро засыпает, сосредоточившись на движениях ладони на спине: Итачи гладит его, о чём-то задумавшись.

***

      Итачи работает. Много, не щадя себя, перебивается подработками, цепляется за любую возможность. Не стремится, чтобы его заметили, хочет лишь гарантировать брату счастливое, комфортное детство, ради которого и забрал его от родителей.       Итачи учится. Умудряется, выбившись из сил, на перерывах, в любую свободную секунду, делать задания на учёбу. И остаётся одним из лучших на потоке. Знали бы родители — ткнули Саске, принёсшего домой оценку «выше среднего» и ссадину на колене, чтобы хотя бы попытался стать таким же как брат. Но Итачи не хочет для него такой жизни. Он хочет, чтобы Саске был нормальным ребёнком, не взвалившим на себя ответственность раньше времени; чтобы он заводил друзей, расшибал коленки и локти, отвлекался от учёбы и был счастливым.       Итачи мог быть счастлив, только если счастлив Саске.       Поэтому, возвращаясь домой, он старается не показывать всю свою усталость. Готовит им ужин, помогает Саске с уроками, слушает, как прошёл его день. Саске всё равно всё замечает. Со временем начинает делать домашку со своим новым другом, Наруто, а однажды Итачи возвращается домой к накрытому столу.       — Мама Наруто научила, — опережая вопрос, говорит Саске, довольно улыбаясь. — Знаешь, я мог бы… Ну… Взять часть забот на себя, мне же не сложно. Хотя бы с едой! Я быстро учусь, ничего не сжёг… Посуду, там, мыть или вещи стирать. Ты же так устаёшь, а я не делаю ничего!       У Итачи щемит в груди. Почему-то ему кажется, что он не справился со своей главной задачей.       — Я совсем не заметил, как ты вырос. — Саске в его объятиях застывает лишь на миг, и крепко обнимает в ответ. — Прости. Не получается из меня хороший старший брат.       — Ты за что извиняешься? — он смешно хмурится, отстраняется, чтобы на секунду взглянуть брату в глаза, и снова прижимается щекой к груди. Его голос смягчается, а хватка усиливается. — Ты самый лучший на свете, правда-правда. Просто я хочу тебе помогать. Чтобы и из меня получился хороший младший брат.       — Договор. — Итачи гладит его по голове, но не так, как обычно. Ласково, как шерстку кота, зарываясь пальцами в волосы. — Так что у нас на ужин?

***

      Итачи живёт в бешеном ритме и зачастую бывает дома только для того, чтобы поспать. Саске ходит в школу, дружит с одноклассниками, хорошо учится и не приносит никаких проблем. Помогает с простыми бытовыми делами, делает успехи в готовке. И улыбается. Для Итачи это самое важное, главный показатель, что он всё делает правильно и его старания не напрасны.       Он слушает разговоры старших коллег о детях. В ком-то слышит своего отца, к кому-то действительно прислушивается, даже спрашивает пару советов. Он, конечно, воспитывает брата, как может, да и Саске сам по себе не трудный ребёнок, наоборот — нежный и послушный. Такого хочется защищать от всего мира и хранить под прозрачным куполом, время от времени сдувая пылинки. Так он понимает самое тяжёлое — что, воспитывая Саске, сам привязался к нему ещё сильнее. И когда придёт момент сепарироваться, а он точно придёт, больнее всего будет именно Итачи. Он уже не видел жизни без брата: они всегда были вместе, с самого его рождения. И когда он решил уехать от родителей, даже не рассматривал вариант, в котором Саске оставался с ними.       Несомненно, это эгоистично. Итачи всегда был честен и прямолинеен, поэтому признаться себе, что Саске входит в список потребностей на одном уровне с воздухом и пищей, было не трудно. Труднее было разобраться, что с этим делать. А времени на обдумывание такой проблемы не было совсем, может, жалкие минуты перед сном. И даже их он тратит, полностью отдавая себя брату: слушает его счастливое щебетание или, если день был трудный, гладит по спине, стараясь подобрать правильные подбадривающие слова.       Решение проблемы приходит само: его замечают. Карьерный рост настигает его даже быстрее, чем взросление Саске. Его пятнадцатый день рождения они празднуют в новой квартире, с покупкой которой безвозмездно помог начальник Итачи. Квартира просторная, со светлой комнатой для Саске и небольшой для Итачи.       — Я не могу уснуть… без тебя. — жалуется Саске, забираясь к нему под одеяло. Он держится целых пять дней, не высыпается и чувствует себя так, будто у него отняли что-то важное.       — Только сегодня, ладно? — сонно просит Итачи, обнимая его поперёк груди. Чувствуя тепло брата и его дыхание в волосах, он засыпает за какие-то секунды.

***

      Саске кажется, будто от него оторвали кусок, а затем пришили гниющими нитками, оставив за собой уродливый шов, и теперь этот кусок кровоточит и не заживает. Они всего-то переехали в новую квартиру, у него всего-то снова появилось личное пространство. Вот только тянуло его к Итачи, к чужому-родному запаху, теплу, особенным объятиям, всему тому, что было у них в той маленькой комнатке совсем недавно.       Справиться с потрясением от переезда ему снова помогает Наруто. В первый раз — став его другом в новой школе; во второй — признавшись в чувствах, более трепетных, чем дружеские. Саске цепляется за эту любовь и отдаёт всего себя, лишь бы не думать о том, что он больше не может засыпать в руках брата каждую ночь.       Наруто любит его искренне, всем сердцем. Иначе он не может, и Саске это знает. Его родители принимают их с удивительной лёгкостью, от которой иррационально колет в груди. Сложно было представить масштабы скандала, если бы кто-то из семьи Саске узнал, что он встречается с парнем.       А они поддержали. И помогали ему как родному, даже помогли найти подработку, чтобы не приходилось тратить деньги и без того загруженного делами и проблемами Итачи. Наруто работал вместе с ним, за компанию, чтобы проводить больше времени вместе. Шутил про рабочие свидания, на первые полученные деньги сводил Саске в кафе.       Жизнь продолжалась, была яркой и нескучной, полной новых открытий и разочарований. Только странная рана на душе, этот оторванный незаживающий кусок, тревожил его по ночам. В районе груди, там, где обычно покоилась в особенном объятии ладонь Итачи. Спать без неё было сложно, будто его сердце больше не было защищено и в любую ночь оно просто исчезнет, оставив вместо себя дополнительную зияющую рану.