desire

      всё началось настолько банально, насколько это возможно, за исключением того, что вместо тупого спортсмена в дополнение к её статусу чирлидерши, у кейтлин внезапно появилась девушка. впрочем, учитывая стервозный характер, эта девушка давала фору любому парню.       рейнольдс не любит нежностей и обходит все стереотипы о богатых суках, словно готовилась к этому всю жизнь. она не целуется, а высасывает душу; не ластится, а вгрызается в плоть. кейтлин привыкла к её грубости, и, честно говоря, в какой-то момент ей это даже начало нравиться. никто ещё не доставлял ей удовольствия с таким упорством.       эллисон ведёт какую-то личную борьбу, украшая её тело засосами. у кейт сносит последние остатки здравомыслия, когда она выгибается под чужие пальцы в школьной раздевалке. боязнь, что их запросто могут застать в такой компрометирующей позе, нехило кейтлин заводит. до появления эллисон она даже не знала, что ей такое может нравиться.       — я бы в тебе растворилась, если бы могла, — выдыхает эллисон, стягивая с кейтлин форменную юбку.       её губы обжигают кожу на бедре кейт, а затем язык пробегает по ткани нижнего белья. кейтлин от неожиданности бьётся головой о стену, пытаясь удержаться в реальности, которая упорно ускользает у неё из-под ног. отчётливый скрип двери в дальнем конце раздевалки заставляет её вздрогнуть, но эллисон только сильнее вжимается в неё.       — бога ради, элли, нас же могут увидеть, — кейтлин правда старается не смотреть на неё, когда произносит эту фразу, но и в этой битве проигрывает.       эллисон отодвигает кромку её белья в сторону, пальцами пробегаясь по разгорячённой влажной плоти.       — молодость всё простит, золотая, когда ещё творить безумства как не в пубертат, а?       если бы кейтлин была чуть более смелой, она бы уже во всё горло кричала, а так лишь зажимает в зубах ткань блузки. только бы не сорваться. с эллисон адекватно не бывает, с ней все сходят с ума. стыд и возбуждение сплетаются в тугой узел где-то под ребрами, пронзая грудную клетку насквозь.       на мгновение кейтлин думает, что увидеть эллисон рейнольдс на коленях дано не каждому, и от этого её ведёт ещё сильнее.       эллисон под чужим взором медленно клитор её обводит, выбивая пронзительный стон. гордится, сучка, собой просто невъебически. да только кейтлин всё равно видит нетерпение в глазах напротив. эллисон ведь и сама едва-едва держится, не сложно догадаться. кейтлин ладонью зарывается в её волосы, надеясь, что эллисон поймёт всё без слов.       — желание королевы для меня закон, — мурлычет рейнольдс, смакуя каждое слово, прежде чем бесцеремонно ворваться пальцами в её сокровенное лоно, а затем, с вызывающей наглостью, прильнуть лицом к половым губам.       они обе балансируют на грани, где все правила исчезают. бёдра кейтлин непроизвольно дёргаются в такт безудержному ритму, который задала рейнольдс. эллисон, в общем-то, подтверждает слухи о том, что всех сносит ураганным вихрем. кейтлин жмурится, отгоняя прочь философские размышления. позже.       — давай, золотая, — эллисон ладонь вторую кладёт ей на талию, бесстыдно облизывая губы от чужой смазки. — можно.       тело кейтлин прошибает судорога, когда пальцы чужие находят нужный ритм, безжалостный и точный. весь мир исчезает в белой вспышке. она падает в неё, не задумываясь, и утаскивает рейнольдс следом за собой.