desire

      как правило, трезвым аарон к нему никогда не подходит. он либо под пылью, либо под бухлом, либо ещё под невесть чем. если бы кевин был трезв, ему бы даже было стыдно за то, как нагло он пользуется этими послаблениями, но в нём тоже по меньшей мере бутылки три водки.       вот вам и оправдание безумству: у них обоих в этот момент отключаются головы.       аарон, не стесняясь, шаловливыми пальцами лезет под его рубашку прямо посреди танцпола. ледяное касание обжигает кожу, остро контрастируя с жаром разгоряченного тела. кевин вздрагивает, но не отстраняется. напротив, ищет в этих холодных ладонях спасения, и глухой стон застревает у него в горле. его собственная рука, тяжелая и непослушная, опускается миньярду на пояс и, цепляясь за ремень, притягивает ближе.       — не боишься, что нас могут увидеть? — сипит кевин аарону на ухо, наклоняясь и едва сдерживая глупое, почти невыносимое желание прикусить мочку.       — да похуй.       кевин плечами жмёт, ему-то что. его ладони скользят выше, по ребрам, к соску, и аарона выгибает всем телом. в голове у него гудит, он вот-вот распадётся на атомы.       — ты под чем? — как бы невзначай спрашивает дэй, выдыхая в губы аарона. от его ответа сейчас зависит многое. — соображать можешь?       аарон издаёт хриплый, рваный смешок. зрачки его расширены до черноты, почти поглотившие радужку. пиздец, — проносится в голове у кевина, — точно под чем-то, сейчас ведь напиздит.       — я не принимал ничего, — отвечает, — и могу. всё, допрос окончен? мы трахаться будем или нет?       у кевина мурашки бегут по коже. грубый, прямой вопрос мгновенно смахивает всю хмельную пелену. он чуть ли не вгрызается в чужую шею, наконец-то давая волю желанию, и отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться с миньярдом взглядом.       — не под наркотой, но, если хочешь, я могу тебе отсосать.       аарон замирает. на его лице отражается помесь удивления и интереса. одной рукой он цепляется в кевина, снова притягивая так близко, что их лбы почти таранят друг друга. что ж, целуется он неплохо, это кевину придётся признать.       — в подсобку, — аарон коротко кивает, начиная пробиваться сквозь толпу. кевин едва поспевает за ним, но успевает заметить, как миньярд, пожав плечами, стаскивает у роланда стакан со льдом.       аарон втягивает его в тёмное помещение и опускается на колени, почти не ощущая дискомфорта. адреналин заглушает всё. пальцы его находят пряжку ремня кевина, и с глухим щелчком она поддаётся.       — кажется, должно было быть наоборот?       ледяное прикосновение заставляет кевина вздрогнуть. он запрокидывает голову, с глухим стуком ударяясь затылком о шершавую бетонную стену. всё его внимание отвоёвывает аарон, опустившийся перед ним на колени и, чёрт возьми, кубик льда у него во рту.       холод сковывает кевина, когда аарон, стянув с него штаны, насаживается на член, не выпуская льда изо рта. кевин впивается пальцами в его волосы, не понимая — оттолкнуть или толкнуться в жар его горла. адский контраст почти сводит с ума.       — блядство…       его бедра начинают двигаться навстречу, задавая ритм. кевин больше не замечает ничего, кроме проклятущего миньярда. когда аарон отстраняется, чтобы перевести дыхание, его губы блестят от смеси талой воды и слюны. он медленно, почти демонстративно, проводит по ним тыльной стороной ладони, не сводя с кевина вызывающего взгляда.       — можешь кончить мне на лицо, — подначивает миньярд, и кевин замирает, потрясенный таким откровенным предложением.       движения кевина становятся почти яростными, когда аарон возвращается к тому, от чего отвлёкся. мысль о том, чтобы оставить след на этом самодовольном лице, вызывает у кевина новую волну возбуждения. тело напрягается, приближаясь к кульминации, подпитываемое этим шокирующим, отвратительным и невыносимо соблазнительным предложением.       с коротким стоном кевин изливается ему на кожу. аарон моргает, приходя в себя, и уголок его рта, не запачканный спермой, подёргивается в бесстыжей ухмылке.