My little boy

--- ‎ ‎Чонгук сидел за своим рабочим столом в кабинете, разбирая кипу бумаг, которая скопилась за время его недельного отпуска. Пришлось взять внезапные выходные — его омеги, Чимин и Тэхён, подхватили простуду, и альфе пришлось ухаживать за ними. Теперь малыши, к счастью, полностью поправились, и Чонгук мог с головой погрузиться в работу. ‎ ‎Он уже почти разобрал одну из стопок, поставил подпись на очередном документе и отложил его в сторону, как вдруг из гостиной донёсся громкий крик, а следом — прерывистый, горький плач. Сердце альфы сжалось от тревоги. Он мгновенно вскочил с кресла и направился проведать малышей, надеясь, что ничего серьёзного не случилось и это не отнимет много времени. ‎ ‎Войдя в гостиную, Чонгук застыл на пороге, оценивая обстановку. Посреди комнаты, на мягком ковре, сидели его омеги. Чимин, уткнувшись лицом в ладони, громко рыдал, а Тэхён молча обнимал его за плечи, стараясь утешить, но на его лице читалась растерянность. ‎ ‎— Что случилось? — спросил альфа, мягким, но твёрдым тоном. Он подошёл ближе и присел на корточки перед ними. ‎ ‎Услышав голос папочки, Чимин тут же убрал руки с заплаканного лица и, всхлипывая, потянулся к нему, моля о ласке. ‎—Папочка... — простонал он, и едва оказавшись на сильных руках альфы, начал понемногу успокаиваться, прижимаясь к его груди. Чонгук крепче обнял малыша, но его взгляд вопросительно устремился на Тэхёна, а затем снова на Чимина. ‎—Так, я всё ещё жду ответа на свой вопрос, — настаивал Чонгук, чувствуя, что ситуация требует ясности. ‎ ‎— Пап... Папочка, Тэ-Тэ меня обижает... — начал тараторить Чимин, тыча пальчиком в сторону второго омеги и шмыгая носом. Чонгук нахмурил брови, не отводя строгого взгляда от Тэхёна. ‎ ‎Чимин и Тэхён были полными противоположностями по характеру. Чимин — эмоциональный, нетерпеливый, часто капризничал, постоянно жаждал игр, прогулок и безраздельного внимания папочки. Тэхён же был тихим и спокойным, плакал редко и почти никогда никого не обижал. Именно поэтому на лице Чонгука читалось явное недоумение. ‎ ‎— Как именно он тебя обидел, Чими? — решил уточнить альфа. ‎ ‎— Он... Он ме-меня толкнул, я упал и ударился головой... И игрушку мою отобрал... И... И обзывался! — выпалил Чимин, и его голос снова дрогнул. ‎ ‎Чонгук нахмурился ещё сильнее, и его лицо стало суровым. Он нежно погладил Чимина по голове, проверяя, нет ли шишки, а затем повернулся к Тэхёну. ‎—Это правда? ‎ ‎— Папочка, это не... — попытался оправдаться Тэхён, но Чимин тут же перебил его. ‎ ‎— Это правда! У меня теперь бо-бо на голове, и он назвал меня тупым! — специально громко заявил омега и прижался к папочке, пряча лицо в его шее. Тэхён от неожиданности округлил глаза. Он хотел что-то сказать, но альфа его опередил. ‎ ‎— Так, Тэхён, что это за поведение? Разве так можно? Я от тебя такого не ожидал. Живо в угол, и чтобы не вертелся, — строго проговорил Чонгук, указывая рукой на дальний угол комнаты. ‎ ‎Глазки Тэхёна мгновенно наполнились слезами. Он шмыгнул носом, безропотно поднялся на ноги и, опустив голову, побрёл в указанное место. Чимин же, довольный, тихо улыбнулся и снова затрепетал в объятиях папочки. ‎—Он ещё и моего зайчика взял! — добавил он, словно вспомнив о главном. ‎ ‎— Тэхён, верни Чимину то, что ты взял, — без возражений приказал Чонгук. ‎ ‎Тэхён, стоя в углу, лишь сильнее прижал к груди плюшевого зайчика и замотал головой, слёзы уже текли по его щекам. ‎—Это мой зайчик... — прошептал он, и голос его дрогнул. ‎ ‎Чонгук молча наблюдал за этой сценой, и в его душе зашевелилось сомнение. В конце концов, Тэхён, подавляя рыдания, медленно подошёл и протянул игрушку Чимину. Но едва зайчик оказался в руках у омеги, Тэхён громко, навзрыд заплакал и бросился обратно в угол. ‎ ‎Поведение омеги встревожило альфу. Тэхён плакал редко — только когда ему было очень больно или страшно, но сейчас в его рыданиях слышалась настоящая обида и отчаяние. Чонгук аккуратно посадил Чимина на ковёр и сам подошёл к плачущему малышу. ‎ ‎Тэхён стоял, прижавшись лбом к стене, и всё его тело содрогалось от рыданий. Он вздрогнул, почувствовав, как большая тёплая рука легла на его голову, а следом — нежный поцелуй в лоб. ‎—Что случилось, Тэхён? Расскажи мне всё честно, — тихо спросил Чонгук. ‎ ‎— Я... Зайчик... Он мой, а Чимин отобрал его у меня... И... И когда я попросил вернуть, он меня толкнул, я упал... Потом я взял зайчика обратно, а Чимин начал реветь и драться... Я отошёл, а он сам упал... — проговорил Тэ, заикаясь и всхлипывая, но тут же прижался к груди альфы, ища защиты и утешения. ‎ ‎Чонгук слушал его очень внимательно, и по мере рассказа его лицо становилось всё серьёзнее. Он погладил Тэхёна по спинке, взял его за руку и мягко повёл к дивану. ‎ ‎Чимин, наблюдая, как папочка уводит Тэхёна из угла и усаживает на диван, смотрел на них в полном недоумении. Чонгук, устроив Тэхёна, подошёл к Чимину и снова присел перед ним на корточки, глядя ему прямо в глаза. ‎ ‎— Чимин, ты знаешь, что я больше всего не люблю? — спокойно, но твёрдо спросил альфа. ‎ ‎— Эмм... помидоры? — неуверенно предположил Чимин, не понимая, к чему клонит папочка. ‎ ‎— Я не про еду. А про то, что я не люблю, когда вы это делаете. ‎ ‎Чимин задумался, опустив глазки, и тихо прошептал: ‎—Когда мы деремся. ‎ ‎— А ещё? ‎—Когда врем... — ещё тише ответил омега, уже догадываясь, куда ведёт этот разговор. ‎ ‎— Чимин, я в первый и последний раз у тебя спрашиваю: почему ты наврал мне? Ты же сам упал, а ещё и игрушку у Тэ отобрал. Разве так можно? — голос Чонгука стал строгим и холодным. ‎ ‎Чимин потупился, его щёки залились румянцем стыда. Он что-то бормотал себе под нос, но в итоге выдохнул: ‎—Я не врал... ‎ ‎— Чимин, в гостиной стоит камера. Или мы сейчас все вместе пойдём и посмотрим, что там произошло на самом деле, и если окажется, что Тэхён не врал, то тебе влетит по самое не могу. Но если ты сам признаешься, я могу быть более снисходителен. ‎ ‎Услышав про камеру, Чимин побледнел. Слёзы снова выступили на его глазах. Видя, какой суровый у папочки взгляд, он понял, что отступать некуда. ‎—Не надо видео... Я... Я сам упал, и Тэ не толкал... — признался он, разрыдавшись. ‎ ‎— Зачем ты тогда наврал? ‎—Я хотел поиграть с зайчиком, но Тэ не давал. У него есть своя игрушка, а у меня нет... И я тоже захотел... — сквозь слёзы объяснил омега. ‎ ‎Чонгук глубоко вздохнул, встал и, мягко, но решительно взяв Чимина за локоть, поднял и его. ‎—Чимин, ты прекрасно знаешь, как я не люблю, когда лгут. И ты знаешь, где лежит ремень. Принеси его. ‎ ‎Услышав это, Чимин совсем раскис и зарыдал ещё громче. Он не мог выносить, когда папочка наказывал, ведь делал он это редко, но всегда — строго и по заслугам. Омега, почти ничего не видя от слёз, поплёлся в спальню, открыл шкаф и дрожащей рукой взял папочкин ремень. Тэхен тем временем смотрел за этим всем и ему стало жалко Чими, может он и поступил не правильно, но можно же и без ремням. ‎ ‎— Папочка... Не надо ругать Чими, он ведь не хотел... — тихо, испуганно проговорил Тэхён, наблюдая, как Чимин возвращается с ремнём в руках. ‎ ‎Но Чонгук, не реагируя на заступничество, молча взял ремень и сел на диван, положив его рядом. Он похлопал себя по колену. ‎—Ложись. ‎ ‎Чимин, почти ослепший от слёз, послушно лёг поперёк колен альфы, вцепившись пальцами в край пледа, свисавшего с дивана. ‎ ‎— Считай вслух, котёнок. ‎ ‎Первый удар ремня был не сильным, но достаточно ощутимым, чтобы вызвать жгучую боль. Раздался громкий вскрик, а затем — ещё более горький плач. – Од..Один. Тэхён, наблюдая за этим, не мог сдержать слёз. Он знал, что врать — плохо, но не мог спокойно смотреть, как страдает его друг. Он подошёл ближе, наклонился и начал нежно целовать Чимина в лоб и щёки, как это обычно делал папочка, когда они плакали. ‎ ‎У Чимина уже не оставалось сил, его мягкое место горело огнём, а это был лишь пятый удар. Нежные поцелуи Тэхёна были ласковыми и аккуратными. Чимин судорожно вздохнул и ухватился за руку Тэ, пытаясь отвлечься от новой волны боли. ‎ ‎Когда десятый, последний удар был нанесён, Чонгук отложил ремень в сторону. Кожа Чимина пылала ярким румянцем и слегка подрагивала. Подняв взгляд, альфа увидел трогательную картину: Тэхён, стоя на коленях рядом, продолжал целовать заплаканные щёки и носик Чимина, нежно поглаживая его по голове и что-то тихо шепча ему на ушко. ‎ ‎На губах Чонгука появилась лёгкая, счастливая улыбка. Он бережно взял Чимина под мышки, прижал к своей груди и встал вместе с ним, начиная мягко покачивать, успокаивая и поглаживая его по спинке. Сначала всхлипывания и плач не стихали, но постепенно Чимин утих, прижимаясь к своему папочке. Тэхён не отрывал от них влажных глаз и тоже потянул ручки, просясь на ручки. ‎ ‎Чонгук не смог отказать и взял на руки второго омегу, умудряясь удержать их обоих, прижимая к себе своих самых дорогих малышей. ‎ ‎— Вы мои хорошие, — тихо проговорил он, целуя их по очереди в макушки. — Я надеюсь, это станет для вас уроком, и больше такого не повторится. ‎ ‎— Я больше так не буду... Прости, пожалуйста... — чуть слышно прошептал Чимин, обвивая ручками шею Тэхёна и получая в ответ такие же нежные объятия. ‎ ‎Чонгук снова поцеловал обоих в щёки и продолжил: ‎—Мы обязательно сходим в магазин и купим тебе любую игрушку, какую ты захочешь, Чимин. Но только если ты дашь честное слово, что больше так поступать не будешь. ‎ ‎— Обещаю... — сказал Чимин и обнял уже папочку за шею. Тэхён улыбнулся своей лучистой улыбкой и тоже прижался к ним. ‎ ‎Вскоре они всей семьёй сходили в магазин, и Чимин выбрал себе мягкого плюшевого котёнка. Конечно, мелкие ссоры между омегами ещё случались, но врать папочке после того урока больше не решался никто. ‎ ‎