My little boy

*** Тэхён остался в квартире один, и день тянулся невыносимо медленно. Целый день сущей скуки! Ни телевизор посмотреть — его отключили в качестве наказания, — ни в телефоне посидеть, а о сладком и думать было нельзя. Запрет действовал целую неделю. А всё из-за чего? Конечно же, из-за его же косяка. Накануне омега резвился с мячиком в коридоре, пока тот не отлетел и не врезался в дорогую вазу. Испугавшись гнева альфы, Тэхён бросился обратно в зал, устроившись перед чёрным экраном телевизора с видом невинной овечки. Когда через минуту в комнату вошел хмурый Чонгук, омега тут же сделал свои фирменные щенячьи глазки, полные наивной невинности. Эх, но на этот раз фокус не сработал. И ноющая боль в заднице, оставшаяся после вчерашнего наказания, была тому красноречивым напоминанием. Тэхён тогда обиделся, затаив в душе лёгкую досаду, но Чонгук и не думал извиняться, холодно заметив, что тот всё заслужил. От скуки омега бродил по комнатам, словно тень. Желание съесть чего-нибудь сладкого стало почти физическим — щекочущим и навязчивым. И тут он вспомнил, что всего пару дней назад альфа как раз принёс из магазина целый пакет с конфетами, но тут же его куда-то припрятал. Мысль вспыхнула, как искра. Тэхён быстро вскочил с дивана и ринулся на кухню, с азартом начав обыскивать шкафы, начиная с нижних полок. Он перерыл всё, но даже спустя полчаса поисков заветная добыча не обнаружилась. Руки уже безнадёжно опустились, как вдруг его взгляд упал на один-единственный верхний шкафчик, до которого было сложно дотянуться. Но разве его это когда-либо останавливало? Подтащив стул, он забрался на него и, открыв дверцу, увидел в самом дальнем углу то, что искал, — блестящие фантики. От радости он чуть не захлопал в ладоши. Потянувшись за конфетами, он успел схватить пригоршню, но, встав на цыпочки, потерял равновесие. Стул с грохотом закачался и упал на пол, а вместе с ним и Тэхён. Приземлившись на бедро, омега скорчился от резкой боли. Однако, разжав ладонь и увидев в ней смятые, но целые конфеты, он не удержался от улыбки. Быстро справившись с парой молочно-ореховых батончиков, он задумался о фантиках. Не найдя ничего лучше, он просто бросил их в мусорное ведро. Счастливый и довольный собой, омега пошёл играть, получив своё. *** Спустя пару часов щёлкнул замок, и в квартиру вошел уставший после долгого рабочего дня Чонгук. Он не успел даже снять пальто и обувь, как на него уже бежал, подпрыгивая, сияющий Тэхён. — Папочка! Альфа не мог не улыбнуться этой искренней радости. Он поймал омегу на руки, крепко обнял и принялся целовать его разгорячённые щёки. – Привет, зайчик. Как твой день прошёл? — спросил он, опуская Тэхёна на пол и наконец разуваясь. Тэхён с ходу запустился в оживлённый рассказ о том, как играл в игрушки, читал книжки, и, конечно, не преминул пожаловаться на то, как ему было скучно без телевизора. Омега ходил за Чонгуком по пятам, словно маленький хвостик, пока тот переодевался. Его босые ноги шлёпали по полу, вызывая строгий взгляд Чона, на что Тэхён лишь отворачивался, демонстрируя нежелание надевать носки. — Почему ты так легко одет? Не замёрз, зайчик? — с заботой в голосе спросил альфа, касаясь его открытых рук и бёдер, чтобы проверить, не холодно ли ему. На Тэхёне была лишь тонкая розовая майка и короткие шортики, украшенные сердечками. Омега отрицательно покачал головой, и Чонгук, успокоившись, направился на кухню готовить ужин, а Тэхён отправился дорисовывать свой рисунок. *** За ужином Тэхён сидел за столом с отсутствующим видом. Перед ним стояла тарелка с ароматным супом, но аппетита не было ни капли. Он лениво ковырял ложкой в тарелке, подперев голову рукой. — Тэ, почему не ешь? — мягко спросил Чонгук. — Не хочу, — буркнул омега и отодвинул от себя тарелку, повернувшись к окну, за которым медленно падал снег, укутывая город в белое одеяло. Чонгук прищурился. Он уже заметил, что пакет с конфетами был вскрыт, и у него не было сомнений, кто это сделал. Но он решил действовать иначе. — Зайчик, а что ты сегодня кушал? — спокойно, без намёка на упрёк, поинтересовался он. Тэхён встрепенулся и начал лихорадочно вспоминать. — Эмм… С утра я ел кашу. Потом в обед — пюре с салатом, а… а потом яблоко. Он умолк, избегая встречи с глазами альфы. Чонгук изогнул бровь. — Тэхён, я уже месяца два не покупал яблок. Омега застыл, медленно поднимая на него виноватый взгляд. «Блин. Точно». Он уже открыл рот, чтобы попытаться выкрутиться, но Чонгук был непреклонен. — Либо ты сейчас же говоришь мне правду, либо продолжаешь врать, и я накажу тебя в два раза сильнее, — сказал он твёрдо, наблюдая, как глаза Тэхёна метаются по комнате в поисках спасения. — Я ел… Я конфетки ел! — выпалил омега, видя, что отступать некуда. — Но там было совсем чуть-чуть, правда-правда! — Тебе кто-нибудь разрешал их брать? — голос альфы стал холоднее. — Нет… — прошептал Тэхён, опуская голову. — Иди в комнату. Живо. Тэхён закрыл рот, безропотно встал и, сгорбившись, поплёкся в спальню. *** В спальне Тэхён сидел на краю кровати, сгорбленный и несчастный, нервно теребя пальцы. Тем временем из ванной доносились какие-то шуршащие звуки. Через несколько минут в комнату вошёл Чонгук, держа в руках большую резиновую кружку Эсмарха. Глаза Тэхёна округлились от ужаса. Он замотал головой и начал отползать к изголовью кровати, подальше от альфы. — Нет! Я не буду! Не надо! — отчаянно закричал он, инстинктивно сжимая ноги. Чонгук же спокойно подвесил кружку на специальный гвоздик над кроватью. Затем его взгляд упал на омегу. Твёрдой рукой он схватил Тэхёна за щиколотку и легко притянул к себе. Омега начал вырываться, кричать и отбиваться, пока альфа одним ловким движением стаскивал с него шортики вместе с трусиками. — Я не буду! Прекрати! Тэхён не унимался. Когда Чонгук на секунду отвернулся, чтобы отбросить одежду, омега перевернулся на спину и отчаянно запинал его ногами. Чонгук поймал одну из его пяток и строго, без злобы, посмотрел ему в глаза. — Лежи смирно. Раз не понимаешь, почему нельзя есть столько сладкого, я сейчас тебе это объясню. — Чонг…! — начал Тэхён, но не успел он договорить, как по его губам прилетел лёгкий, но увесистый шлепок и последовал строгий взгляд. Одно из первых правил в их отношениях гласило: дома папочку по полному имени не называют. Пока омега замирал в замешательстве, Чонгук быстрым и точным движением перевернул его на левый бок и подогнул его ноги к животу. Взяв заранее смазанный наконечник шланга, он без лишней суеты аккуратно ввёл его в розовое, сжавшееся от страха отверстие. Тэхён замер, затаив дыхание, с ужасом ожидая продолжения — последний раз клизму ему делали только в глубоком детстве. Чонгук открыл краник, и в кишечник омеги хлынула прохладная вода. Тэхён почувствовал, как внутри всё растягивается и пощипывает. Он с новой силой заворочался, но тут же получил предупредительный шлепок по голой попке. — Лежи смирно. Чем тише будешь, тем быстрее всё закончится. Тэхён затих, стараясь сдержаться. Но уже через минуту появились сильные, мучительные позывы, и он начал тихо хныкать. Чонгук, заметив это, принялся нежно поглаживать его слегка округлившийся от жидкости животик. Ещё через две минуты тихий хнык перерос в горький плач и мольбы. — Больно! Я в туалет хочу! Очень-очень! Альфа поднял голову, убедился, что вода в кружке закончилась, и извлёк шланг. Но вместо того чтобы отпустить его, он тут же ввёл в анус омеги пробку, не давая жидкости выйти. Тэхён лежал в слезах. Живот сводило от боли, и потребность опорожниться становилась невыносимой. Чонгук бережно поднял его на руки и начал медленно ходить с ним по комнате, продолжая гладить его напряжённый животик. Когда спазмы стали регулярными, а слёзы хлынули с новой силой, альфа уложил его в манеж, мягко зафиксировав запястья над головой. Затем он взял подгузник и начал одевать его на ничего не понимающего Тэхёна. — За… Зачем? Я же в туалет хочу! — всхлипывая, лепетал омега. — Ну так сейчас и сходишь. Хорошие мальчики делают это вот так, — спокойным, почти отстранённым тоном ответил Чонгук. Он извлёк пробку и застегнул последнюю липучку на подгузнике. Отойдя на шаг, он начал наблюдать. Тэхён громко плакал и извивался, но ремни на запястьях и лодыжках сильно ограничивали его движения. — Бо… Больно, папочка! Ай! Новый, мощный позыв пронзил его, и он понял, что больше не в силах терпеть. Тэхён изогнулся так, как только позволяли ремни, запрокинул голову и издал душераздирающий вопль. Его ножки задрожали, и подгузник начал стремительно наполняться тёплой коричневой жидкостью, принося мучительное облегчение. Когда спустя несколько минут судороги прекратились и из него вышло всё, что могло, Тэхён разрыдался горько и безутешно, чувствуя себя униженным и разбитым. Чонгук тут же подошёл, расстегнул ремни и взял его на руки, прижимая к своей груди и тихонько покачивая. — Всё, всё уже позади, тш-ш-ш. Ты молодец, мой хороший. Всё кончилось, — шептал он, целуя его мокрые от слёз виски. Он отнёс Тэхёна в ванную, где тщательно и нежно отмыл его, смывая все следы наказания. Затем закутал его в мягкое пушистое полотенце, продолжая осыпать поцелуями его щёки и нос. Одев омегу в чистую, уютную пижаму, он снова взял его на руки — теперь Тэхён лишь изредка всхлипывал, уткнувшись носом в его шею. На кухне Чонгук вручил ему коробочку с его любимым йогуртом. Устроившись с ним в обнимку на диване в зале, альфа включил мультфильмы. — Я наказываю тебя не из-за злости, зайчик. Только по делу. Чтобы ты понял и запомнил. Не надо на меня обижаться, — тихо и ласково сказал Чонгук, целуя его в макушку. А Тэхён, пригретый и накормленный, уже почти всё забыл. Он смотрел на экран телевизора, который так хотел посмотреть весь этот бесконечно долгий день, чувствуя себя в безопасности в крепких объятиях своего альфы.