Try to ascend again

Говорят, что нет ничего хуже, чем стать зрителем там, где ты когда-то сиял. По его скромному, сложившемуся за последние пару лет, мнению, есть чувство более ранящее душу. Без сомнения, в тебе что-то ломается и больше никогда не имеет свойства перестать болеть, оно напоминает о себе в каждом чужом движении невыносимым чувством опустошения. Но одно дело — посмотреть, гордо развернуться и уйти домой, сесть за компьютер и приняться за работу «офисного планктона», утопая в будничности жизни, а совсем другое, когда так и не нашёл в себе силы уйти навсегда, не смог заглушить музыку в ушах и ритм в теле. И громкий детский смех отдаётся по комнате вместо привычного счёта. Тогда-то и начинаешь понимать: есть что-то намного хуже, чем просто смотреть. В спешке и с шипением на губах парень залетает в преподавательскую, сразу же скидывая намокшее от сентябрьского дождя пальто. Волосы, что он так и не успел завязать перед выходом, беспорядочно мокрыми локонами струились по плечам и спине, неприятно касаясь тела через атласную рубашку. Дёрнул же чёрт надеть именно это укороченное нечто, зная, что на улице дождь. Черти бы эту погоду побрали. – Ты от начальства? – Тихий голос из другого угла тренерской нарушил этот невнятный поток мата и возмущений на всё, что неровно лежит. – Се Лянь, мать твою, напугал, – Му Цин устало выдохнул, падая в кресло. – В точку. Нашли какого-то нового тренера для младших, а я, блять, им программу не доделал до конца, придётся обсуждать с новым «коллегой». А ты что сидишь? Окно? – У меня сегодня частники, кажется, аж к пяти первый, так что я ваша группа поддержки. – Поддержи меня и скажи: новенький уже приходил? Теоретически у них тренировка через два часа. – Приходил, и я был очень удивлён его появлению тут. Му Цин знал эту улыбку друга, и она никогда не сулила ничего хорошего, для него по крайней мере точно. Се Лянь всегда и всё обо всех знал. Каким образом, не понимал никто, но ему, казалось, было известно даже то, с кем спит завуч, каждую поименно, потому что если в одной комнате появлялись Ши Цинсюань и Се Лянь – тренерская превращалась в сплетник о завуче и о том, как он всех достал в этой комнате, с кем он спит и почему всегда достает именно их. – Знакомый? – Потирая точку меж бровей, брюнет выудил из сумки чешки и тут же принялся менять тяжёлые ботинки на них. Тренировка уже началась, а он опаздывал, и чёрт знает, что группа уже успела начудить в зале, пока его не было. – Да, параллельная группа в университете. Вы так и не познакомились, хотя я часто звал тебя, но... – У меня были вечные занятия, да, я помню. Что ж, надеюсь, он был из адекватной части тех отстающих в развитии, если у них такие были вообще. – Ну, как профессионал он точно хорош, но я практически уверен в том, что поладить вам будет трудновато, – шатен неловко улыбнулся и лёг на стол, сложив локти. – Тебя твои уже заждались, всю школу на уши поставили. – Я уже догадался, – Му Цин впихнул телефон в карман брюк и вылетел из кабинета, чуть не выдирая дверь с петель. Танцевальный зал находился в соседнем коридоре от учительской, но там была хороша звукоизоляция, из-за чего особо никому это не мешало. На удивление, из-за двери не слышалось даже приглушённого шума, что означало только, что детки либо пришли с бодуна, либо они что-то натворили. И, зайдя в зал, он убедился, что первый вывод – верный. – А чего вы опаздываете, сяньшэн? – Рот закрыл. – И вам доброе утро, учитель Му, – Ван Чжоу тихо усмехнулась, тут же вручая подзатыльник подруге. Поспорили, что ли, на его сегодняшнее настроение. – Ага, а теперь все поубирали свои дудки и поднялись по линиям, – Му Цин лениво прошёлся по залу, включая колонки, и остановился по центру, спиной к зеркалам. – Детки, я всё понимаю, понедельник. Все дела, выходные, пьянки, блядки. Так что решайте, как вы себя чувствуете: мы занимаемся в полную силу и расходимся по домам пораньше, или потанцуем ваши ТикТоки, но до конца занятия? Му Цин был тем самым преподавателем, что отлично понимал своих учеников. Конечно, с младшей и средней группой у него были свои отношения, там ребятки ещё не дослужились до его благословения «бездельничать», в то время как старшая, которую он вёл последние четыре года, уже стали ему не просто какими-то детьми, а чуть ли, не побоявшись этого слова, – друзьями. Так что им он часто давал похалтурить, если время и ситуация это позволяли. А так как сейчас было начало года, он без зазрения совести спокойно сам отдыхал с ними перед тяжёлыми и очень выматывающими тренировками со средней и младшей группой, которые до сегодняшнего дня так же вёл он или его же ученики в свободное время. – Я так не хочу домой, так что я тут даже с мелкими побуду, – парниша с первой линии лениво шагал то в одну сторону, то в другую, повторяя последнее выученное ими движение. – Кстати, об этом. Теперь вам не нужно будет оставаться с малышами, у них появился свой тренер, так что я теперь занимаюсь только вами, – Му Цин растянул ухмылку, разглядывая удивление на лице учеников. – То есть как? А может, ну как-то без этого нового тренера? – Ян Мэй в два шага подошла к нему, заглядывая в телефон, а после — на преподавателя. – Вы теперь наш заложник? – Вот именно. А ну, бегом на место. Чего смотришь, тут нет для тебя ничего интересного. Из колонок зазвучало привычное слуху «On the floor! - removeface, xoni». Большинство ребят тут же улыбнулись, зная, что если играла эта песня, значит, тренировка обещала быть приятной, не очень лёгкой, но оставляющей после себя приятные ощущения и лёгкое головокружение. Иногда Му Цин любил экспериментировать, объединяя разные стили, при этом получалась хорошая разминка, разогревающая все группы мышц, и уже дальше все успевали за темпом. – А почему мы по-прежнему танцуем в чешках? У нас же сегодня не классика. – Потому что я не хочу, чтобы вы повыворачивали ноги раньше времени. Доучим связку и перейдём на кроссовки. Об этом мы чуть позже поговорим, а теперь поехали. Пока вы тут втыкали, разогрелись, или мне всё с вами делать? – Мы справились. – Ну, золото, а не детки. Поехали, раз, два... – На носках развернувшись спиной к ребятам, брюнет начал повторять связку движений, что они обычно используют как разминку. Сначала руки. Они резко взлетают на первом счёте — пока что плавно, но энергично — и сразу переходят в мельницу. – Не машите руками, вы не пропеллер, спина и плечи работают. Ну что за хрень! Медленное, контролируемое падение рук, когда они вращаются вниз и вперёд. Не расслабляйтесь, вы - жвачка. Ли Юй, ты что, селёдка в банке? Меньше думай о правильности, больше слушай музыку. Не останавливаемся, поехали бёдра, пять, шесть... – Юноша отошёл от зеркала, подходя к девушке, параллельно наблюдая за всеми остальными. Му Цин встал к ученице спиной, медленнее показывая движение, чтобы та ещё раз повторила его. – Не зацикливайся на том, чтобы правильно поднять, расслабь их. Сломаешь, если будешь так напряжена, но не забывай про «вакуум». Ноги пружинят, не прямые как палки, вы не в балетной студии. Способная, но очень зажатая ученица постоянно перенапрягает все мышцы в желании правильно сделать движение. Сколько бы они не занимались, ей удавалось разгрузиться лишь к середине, казалось, тогда только она включала слух, а до этого лишь сухо повторяла движения. – Ты словно машинка на автомате. Прыжок, шаг, колени, поворот, мах, поворот, присели. Живее, живее! Чего у вас движения мёртвые? А ну, представили, что после тренировки всех ждёт банка пива. Подростки хором рассмеялись, но двигаться стали энергичнее. Возможно, многие поставили бы под сомнение такой подход к тренировкам, но Му Цину было всё равно, кто и что ему скажет. Со своей группой у него было особое взаимопонимание, и тут каждый знал, ради чего он танцует. Так что объяснять им это не приходилось долгими и занудными лекциями, хватало шуток, чтобы те собрались. Если детки были не готовы танцевать, они прямо об этом говорили, и он находил альтернативу, как разбавить эту общую усталость, чтобы и тренировка зря не прошла, и никто не вышел отсюда как хладный труп. – Каждая клеточка должна ощутить это растяжение, когда вы отдаётесь в танец. Не забывайте, что мы не держим ни одну часть тела без движения, за ногами не смотри, они никуда не убегут, перед вами зеркало, смотрите в него, для ошибок у вас есть я. – Песня заканчивалась, и ребята уже стояли вымокшие, с лёгкой отдышкой. – Закончили. А теперь знаете, что я вспомнил? – Только не говорите о чём-то, чего мы точно не хотим слышать. – Я скажу обязательно, если что-то такое будет намечаться, а теперь серьёзно. Вы, большинство из вас, уже в выпускных классах, так что я хочу знать, кто из вас поступает на эстрадное или хореографию. Когда-то этот день должен был настать, и он должен был быть к этому готов. Это первый его выпускной класс, и хотелось бы помочь деткам поступить туда, где с ними не поступили бы так, как однажды поступили с ним. Ребята замешкались, начали перешёптываться, но в итоге большая часть группы подняла руки. Из шестнадцати человек десять шло на это направление, и у Му Цина задёргался глаз, сразу представляя, сколько индивидуальных занятий ему нужно будет ставить в неделю, чтобы отзаниматься с каждым. – Тогда так. Все, кто не поступает, вы занимаетесь в том же темпе, что и обычно. Те, кто решили стать суицидниками, до завтра все кинули мне на почту своё расписание, будем обсуждать дни ваших адских каторг. Индивидуальные я поставлю каждому под него, но учтите: если не явитесь на них без причины – будете искать себе другого преподавателя. Подростки активно закивали, прекрасно осознавая то, что в их городке найти хорошего преподавателя по танцам – не так уж и просто. – А ещё нам с вами надо будет больше групповых занятий. Я посмотрю по расписанию у себя и у вас, а там посмотрим. – А мы на выходных тоже будем заниматься? – Группой наверняка нет, может, только перед отчётником или концертами. А вот индивидуальные да, вполне возможно, кому как повезёт. Ещё вопросы? Две девочки тут же обернулись друг на друга и сделали шаг ближе к преподавателю. – А что за новый тренер у малышей? Тот о ком вы говорили. Вы вы видели его? – Такой красавчик, – Юан Ли тихо усмехнулась, закрывая рот ладонью, а после начала махать ею, словно в панике. – Не красивее вас, конечно, но очень хорош. – Спасибо за уточнение, но свои фантазии оставь при себе. И вообще, на кой чёрт вам это знать? – Ну, нам просто интересно, раньше-то мы с вами им вели тренировки, а тут новый. Может, мы волнуемся о детях, вдруг он будет плохо вести им. – Не придумывайте, он тренер, а значит, такой же учитель, как и я. – Ну нет, сяньшэн, таких, как вы, больше нет. Я бы с другим не пошёл заниматься, – Чэн Сюань широко улыбаясь, приобнимал Лу Юаня, подталкивая его ближе в толпу к преподавателю. – Ты и со мной хуёво занимаешься, представляю, что было бы с другими преподами. – Они бы его с курилки не достали бы, – Сунь Цин толкнула парня, помогая наконец-то Юаню выпутаться из крепкой хватки, из-за чего он благодарно ей кивнул, наконец-то выдыхая. – Курильщики малолетние! Так, не забиваем голову бредом и становимся на низкий старт повторять джаст денс. Уже неделю с ним бьёмся и никак не доставим. Бегом, бегом! Ребята, почуяв смену настроения, тут же встали на свои места, приготовившись вступить к моменту, как начнётся песня. Сам же Му Цин, включив композицию, опёрся о стекло и устремил взгляд на группу. В голове была полная каша. Начиная с того, что теперь у него и вправду появится больше свободных часов на старшую группу, и не нужно будет забирать минуты у детей, а можно будет спокойно тренировать их к поступлению и к выступлениям. Буквально через месяц у них должен был пройти конкурс на городском уровне, а там и на областном, так что было бы неплохо подготовить номер и начинать бы уже сейчас. Брать Леди Гагу он бы не стал, учитывая, сколько людей уже поставили под её песни танцы. Это так, в кабинете, для разогрева, а там нужно было взять что-то новое или давно забытое, но всеми любимое старое. Об этом стоило бы подумать, но явно не прямо сейчас. Ближайшие пару дней он будет занят десятком личных выступлений ребят, ведь каждому определённо понадобится соло, а ещё отчётник в декабре, дуо, каждому сольник, чтобы все побывали под светом софитов лично, к тому же общее выступление сначала на всех шестнадцать, а потом и на десятку. А что будет делать этот новенький, если они уже с младшенькими поставили номер, его нужно только доработать. Возможно, старшим всё же можно дать на внутренний конкурс Гагу, чтобы больше времени уделить соло? Или поставить дуэт. Новый тренер, точно. Сегодня будет педсовет, где они точно должны будут познакомиться. По факту корпоратив, и он по-прежнему ничего о нём не знал. Наверное, придётся взять такси до дома, вымыть голову после дождя и вернуться сюда на знакомство? Что, если этот новый окажется тем самым придурком, что будет орать на маленьких детей? Нет, сам Му Цин, конечно, с ними не нянчился, и голос тоже повышал, потому что детишки баловались слишком часто, что сулило свёрнутой шеей, но есть же просто злые зануды, которые по поводу и без повода детей унижают. Песня подошла к концу, и брюнет, пару раз моргнув, пришёл в себя. – Ну что? Вы весь танец молчали... – Юан Ли с отдышкой и кривой улыбкой подошла к нему. – Мы хорошо станцевали? – Что? – Му Цин скривился, качая головой из стороны в сторону. – Нет, это было не хорошо. Это было пиздец как ужасно. Что это такое? Мы не прогоняли его всего три дня, а вы уже забыли о том, что я тут как болванчик вам втирал? Ли Юй, что за ноги? Мне прицепить тебе пружинки от джамперов? Юан Ли, когда ты перестанешь крутиться на всех? Они и так за тобой повторяют, поэтому крутятся все. Чэн Сюань, в следующий раз встану рядом с тобой и буду смотреть только на тебя. Халтура ты малолетняя, не дорос, чтобы на репетициях ни черта не делать. Дальше всё одна и та же ошибка, считайте музыку, а не свои пальцы на руках. Я в следующий раз поставлю вам танец под МСИ, чтоб ни у кого не было желания расслабить задницу. Отвратительное движение в первом такте! – Вы же сами его поставили... – Не мог я такой хуйни поставить, – Му Цин встал к зеркалу, и остаток репетиции они из раза в раз повторяли одни и те же связки. От песни к концу тошнило уже всех, и та тренировка, что должна была пойти спокойно, превратилась в одну из тех, которые ребята ненавидели больше всех остальных. В такие дни Му Цин был недоволен всеми и каждым, постоянно с приподнятыми бровями глядя то на одного, то на второго. – Всем до завтра. От кого не увижу расписания, можете на индивидуальные не рассчитывать. Хорошо поработали, – Му Цин вышел сразу же, как только закончил говорить. – Не стоило нам его донимать, – Юан Ли беспокойно кивнула подруге, расчитывая на поддежку, но та пожала плечами. – Не знаю как вы, а я так думаю, что у него сегодня просто хуёвый день. Вдруг ему часы из-за нас урезали, мол, мы хреново танцуем? – Всё возможно. Я слышала, начальство не очень его жалует. Но если да, то я хочу ещё больше взглянуть на того, кем заменили нашего сяньшэна. – Завтра предлагаю прийти пораньше и разузнать, что это там за хер явился. А ещё, мы с Минджу слышали, что скоро будет какой-то серьёзный конкурс, и нам бы тоже в нём поучаствовать. Так что давайте облегчим задание Му Цину и выберем сами композицию, чтобы ну помочь, – Лу Юань листал плейлист, иногда сохраняя треки, чтобы скинуть их в общую группу. – А ещё, давайте попросим дополнительное время, чтобы доучить танец и уже перейти к новому, сколько с этим мучаемся? – Не знаю как ты, но я и это запомнить не могу, – Цзинь Мэнь тихо вмешалась в разговор, отвлекая всех на себя. – А ты чаще тренировки прогуливай. – Причем тут это, он же только вам помогает. Не круто, что у него есть любимчики, а на остальных он чихал. – Завали, просто мы ходим и пашем, а ты?  – Чэн Сюань скривился и, махнув ребятам, кивнул на выход. Компания из пяти человек сразу же развернулась и ушла вслед за преподавателем. Остальные же только смотрели им в след.