Try to ascend again

За пределами зала было ещё шумнее, чем внутри. Чем ближе дело шло к вечеру, тем больше народу собиралось в школе. Выбирая между возвращением в тренерскую и ещё одной репетицией с сорванцами, он сомневался, что не хочет выбрать второе. Они, конечно, неплохо капали на мозги, но, в отличие от взрослых, не имели на него никакого влияния. По крайней мере, он сам себя старательно убеждал в этом. На душе начинали скрести кошки. Психанул на ребят так, словно это они сделали что-то не то, хотя по факту подростки просто интересовались новым человеком в коллективе, и это абсолютно нормально. А он вспылил, ещё и загонял бедняг в понедельник без причины. Казалось, совсем недавно Му Цин и сам злился на собственного преподавателя за подобные всплески. Нужно было как-то помягче с ними завтра. Дверь в конуру преподавателей была подозрительно открыта, а оттуда не доносилось ни звука. Не мог же Се Лянь уйти и оставить её распахнутой. Кто попало мог зайти и перевернуть там всё вверх дном, чёрт его знает, кто тут учится. Брюнет не понаслышке знал, что у творческих людей далеко не всегда с головой всё в порядке, обычно как раз таки наоборот. Войдя внутрь, он так ничего и не понял. Се Лянь как-то неестественно согнулся за столом, словно искал там что-то. Ши Цинсюань, вернувшийся, видимо, с занятия, смотрел на него неотрывно и почему-то хмурился. — Чего это вы? — Мы? Это не мы, это Пэй Мин. — Что Пэй Мин? Он снова что-то натворил, и теперь нам разгребать? — преподаватель скривился и шагнул к рабочему месту Се Ляня. Пэй Мин был не совсем преподавателем, скорее заменой, если самих учителей нет. Кажется, он занимал должность заведующего, но, честно сказать, заведовал он только хаосом в этом месте. За столом ничего не было видно, потому что Се Лянь имел привычку носить на работу невероятно длинные накидки из шифона — за ними, словно за тюлем, всё скрывалось. — Не то чтобы, но разгребать придётся. — Что вы загадками говорите, объясните уже! — Му Цин оставил попытки подсмотреть, что там у преподавателя каллиграфии, и сел в кресло, ожидая и поглядывая то на одного друга, то на второго. Обычно у Цинсюаня рот не закрывался, стоило задеть какую-то тему, что его волновала, впрочем, заведующий как раз относился к такой категории. Так что его молчание не предвещало ничего хорошего, и эти загадки скоро довели бы Му Цина до нервного тика. — Выходи уже, горе, — Се Лянь наконец-то высунулся из-под стола, откуда буквально в ту же секунду показалась белёсая макушка. Много времени не потребовалось, чтобы узнать ребёнка. Его воспитанница, девочка из младшей группы. Всё личико в слезах, красное, заплаканное. Она лишь смотрела на него, цепляясь за края вуали каллиграфа. У Му Цина дёрнулись кончики пальцев. Какого хрена? По времени занятие у детей должно было начаться через десять минут, и он собирался проводить малышей в зал, чтобы познакомить с новым преподавателем. Но что-то явно пошло не так. Как минимум то, что этого самого преподавателя не было в учительской, и даже если предположить, что он с детьми, почему один ребёнок оказался тут? — Иди сюда, чего сопли пускаем? — тренер поднялся, подошёл к столу коллеги и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. Цзян Юи всегда была слишком робкой, боялась всех и всего, но на занятиях хорошо себя проявляла: всегда старалась, всё выполняла. Он не помнил, чтобы это дитя плакало хоть раз перед тренировкой. Она была не настолько маленькой, чтобы соскучиться по родителю, который провожал её до школы, а значит, дело было в чём-то другом. Девочка неловко в пару шагов подошла к нему и тут же обхватила за плечи, утыкаясь куда-то в шею. — Не уходите от нас... пожалуйста, мы будем слушаться, только не уходите! Ребёнок сильнее прижимался к нему, пока Му Цин в непонятках смотрел на Се Ляня. Никто из детей не знал, что их перевели к другому тренеру, он хотел сообщить им сам как можно мягче. Похоже, кто-то сделал это раньше, и какая-то часть его души хотела убить этого человека самым изощрённым способом. — Её привели раньше, ну она и сходу встретилась с Пэй Мином, который встречал детей, пока у тебя было занятие. Как видишь, новость ей не очень понравилась, — тихо прошептал шатен, и Му Цину захотелось завыть в голос. Началось. Это было именно то, почему он хотел сделать всё самостоятельно. Вот что бывает, если оторвать детей от тех, к кому они привыкли. Особенно таким блядским образом. Брюнет подхватил девочку на руки и понёс в коридор, к раздевалке: мало ли сколько таких же сейчас там сидело и боялось выйти. — Дитёнок, я никуда не ухожу от вас, всё хорошо, — осторожно поглаживая девочку по волосам, успокаивал он её. — Ты испугалась нового учителя? Или вы ещё не виделись? Девочка отлипла от его шеи, и парень бережно вытер маленькое лицо от слёз, прежде чем она начала говорить. — Учитель сказал, что вы теперь не будете с нами заниматься, а сяньшэн Пэй сказал, что это из-за того, что мы вас не слушались. Но мы будем, честно-честно, только не уходите! — Тише, тише, мы сейчас со всем разберемся. Вы совсем ничего плохого не сделали, маленькие паникёры. Пэй Мина хотелось придушить, а заодно и новенького — просто потому, что тот попал под раздачу и на своём первом же занятии упустил ребёнка в истерике. Неужели у этого идиота ни капли понимания, что детей нельзя оставлять одних? Голова шла кругом от того, что могло бы случиться, если бы она не побежала сразу в учительскую. — А почему тогда у нас будет другой учитель? Я не хочу ни с кем, кроме вас, заниматься. Возвращайтесь к нам, — она всё сильнее цеплялась за рубашку и отпускать не собиралась. — Сейчас мы придём к твоим друзьям, и я всё вам расскажу. Сегодня я буду с вами. — Осторожно погладив девочку по растрёпанным волосам, Му Цин улыбнулся кончиками губ, и малышка улыбнулась в ответ. В зале уже было шумно, а значит, раздевалки пусты. Видимо, собралась уже практически вся группа. Первым делом он запустил девочку внутрь, чтобы та смогла выпить воды. Надо было очень быстро её успокоить, потому что дети этого возраста слишком быстро перенимают чужое настроение. Не хватало ещё, чтобы запустилось домино из слёз и соплей. Им бы всем психолога в эту шарагу, причем не только детям — взрослым он был куда нужнее. — Я подожду тебя здесь, если кто-то там остался, скажи, чтобы они тоже скорее выходили. Это будет определённо очень долгий вечер. Самый долгий за последние месяцы. Спустя пару минут девочка вышла, её светлые волосы уже были заправлены в пучок. И всё же он невероятно любил младшую группу. Пусть они и были немного бешеными, но очень порядочными, всегда следовали правилам, даже больше, чем он сам. Проверив раздевалку самостоятельно, Му Цин закрыл дверь и с ребёнком за руку отправился в маленький зал, где обычно проходили тренировки у младших. Внутри, как и ожидалось, уже собралась вся детская орава. Преподаватель кончиками пальцев подтолкнул девочку к остальным, а сам устремил взгляд к учительскому столику, куда обычно скидывал всякие списки, заявки, телефон — в общем, всё, что могло бы помешать вести тренировку. Там уже стоял новый учитель, заполняя какие-то бумаги. «Какие, блядь, бумажки? Ты придурок?» — улыбка скривилась в мину, и брюнет тут же бесшумно шагнул в его сторону. — Пропустим приветствие. Вы в своем уме? Шатен выпрямился и обернулся к нему с очень непонимающим взглядом. — Я вас впервые вижу. Вы родитель? — Я нынешний преподаватель танцев. Сейчас речь не об этом. Я ещё раз повторю, Фэн Синь, вы сдурели? — Му Цин практически шипел. Недовольства было столько, что он бы уже кричал на весь зал, не будь тут младших. — Вы первый день тут и уже потеряли ребёнка, который пришёл ко мне в слезах! Что за халатность? Фэн Синь выгнул брови и в немом шоке лишь смотрел в светло-карие глаза, наполненные раздражением. Таких знакомств у него ещё не бывало. Бледное лицо, словно вот-вот должно было залиться краской от злости, но оставалось всё таким же белым, и каждое движение, каждая эмоция выглядели изящно. Завораживающе. Се Лянь уже говорил о том, что этот юноша тоже учился с ними, просто на параллели, и единственное, что Фэн Синь знал о них, — что они были невыносимыми, высокомерными зазнайками с просто невероятными умениями. Они, казалось, приходили в университет рано утром и уходили поздней ночью, постоянно тренируясь. То, что человек оттуда находился сейчас перед ним, было удивительно, если бы он не узнал в нём уже знакомого танцора с большой сцены. Скандал, что гремел вокруг Сюаньчжэня, казалось, слышал весь интернет. И вот он стоит перед ним. Перед лицом начали щёлкать пальцами, и он наконец-то обратил внимание на слова. — Она отпросилась выйти, как только я её увидел. Откуда мне было знать, где она? — Издеваетесь? А то, что её не было чёрт знает сколько времени, вас не ебёт? Если бы она расшиблась? Боги, кого пускают к детям! Мало того, что не заметил, что дитя на грани истерики, так ещё и забыл о ней! — Му Цин взмахивал руками практически при каждом слове, а после сложил их на груди, вновь сжимая предплечья. На них точно останутся синяки. — А где всё это время были вы, хочу спросить? Кажется, вы должны были встретить детей. Провести в зал, чтобы ничего подобного не произошло. Получается, это ваша ответственность, — шатен уже не говорил спокойно. Он больше не смотрел на то, как брюнет перед ним, казалось, вот-вот начнёт трястись. Когда речь заходила об обвинениях в том, чего он и в помине не делал, молчать — последнее, что Фэн Синь собирался делать, пусть перед ним стоит хоть директор этой школы. — Во-первых, не скидывай на меня свою вину, у тебя сбежал ребёнок и прибежал в учительскую, а во-вторых — у меня было занятие. То, что вы запустили их в зал раньше времени, — не моё решение. Тупицы. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты», но пусть. Если это я безответственный и не должен быть рядом с детьми, кто вообще пустил тебя к детям? По-моему, после того, что случилось на сцене, тебе самому бы психику полечить. Радуйся, что тебя вообще в эту школу взяли. Глаза Му Цина сузились, затылок покрыло холодным потом. Определенно, человек перед ним просто пытался задеть, но только ли его поведение стало основанием для этих слов? Ведь любой преподаватель взбесился бы, любой же? Или этот недалёкий знал его? Знал всё то, что Му Цин так старательно скрывал, игнорировал и не позволял никому даже заикнуться об этом? — Не сомневайся, ты отлично знаешь, о чём я говорю. Видимо, они правильно решили, что тут нужен более адекватный препод, потому что давать заниматься с детьми тому, кто искалечил партнёра, — просто опасно. Подумай, сколько тебе осталось тут преподавать. Если я замечу хоть один намёк на то, что дети пострадали от твоих рук, это будет куда серьезнее, чем слёзы девочки. Шатен захлопнул журнал и, кинув взгляд в чужие глаза, шагнул вперед, привлекая внимание группы. Му Цина начало мутить, тошнота подступала всё ближе, слюна сделалась вязкой и сладкой, пальцы были ледяными и практически не ощущались, в горле стоял ком, а голова кружилась. Казалось, его прямо сейчас вывернет наружу, но сдвинуться с места было невозможно. В ушах звенело, и одновременно стало так тихо, словно все замолкли и смотрели лишь ему в спину. Он ведь ничерта не знает. Просто слепо верит всему тому, что наговорили ещё тогда. Почему тогда его так трясёт, почему в глазах мутнеет? Мог ли он уйти прямо сейчас, просто развернуться, написать по собственному и уехать куда-то? Уехать и доказать, что он прав? Ну нет. Пусть лучше его будет выворачивать каждый раз, когда эта тупая физиономия появится в поле зрения, чем подтвердить все сказанные слова в один момент. Му Цин вдохнул поглубже и обернулся на прямых ногах. Все дети тут же перестали слушать то, что им там рассказывали, и как один потянулись к нему поближе. — Вы правда будете ставить красивые номера шисюнам и шидзе? Му Цин, всё ещё еле контролируя своё тело, мягко улыбнулся без намёка на негативные эмоции. Он присел на корточки, позволяя детям обступить его со всех сторон. Взгляд шатена он тоже ощущал, но не обращал на него внимания. — Да, и вам однажды поставлю, когда выпускаться будете, — брюнет потянулся к одной девочке, поправляя пучок, который вот-вот должен был распасться, а после позвал их жестом подойти ближе и прошептал на самом деле достаточно громко: — Как вам ваш новый сяньшэн? Дети быстро начали переглядываться. Весёлые от заявления, что у них тоже будет красивый выпуск, они светились от счастья и совсем позабыли о том, что хотели грустить. — Хороший, но вы же будете к нам приходить? — Буду, куда ж я вас дену. У нас будут совместные репетиции, и мы будем заниматься вместе с вашими шисюнами. Дети весело улыбались и хлопали в ладоши. — Так что слушайте нового преподавателя, выучите танец, и мы с вами увидимся в одном зале, хорошо? — Малыши закивали и тут же поразбегались по линиям. Му Цин встал и поднял взгляд на шатена, который, похоже, залип на одну точку. Фэн Синь, наблюдая эту картину, почувствовал, что что-то в душе скребёт. Неважно, была это показательная сцена или реальная, но малыши любили этого человека. Детская любовь очень хорошо отличает плохих людей от тех, к кому они действительно чувствуют привязанность. Он пару секунд пытался подобрать слова, наблюдая, как брюнет включил музыку для разминки. — Му Цин, — позвал он, подходя к столику. — Завтра утром я покажу, что за хореография. Она почти доработана, просто прогнать надо. У нас скоро конкурс, в этот раз я туда малышей поведу, дальше они твои, — Му Цин договорил и было хотел уходить, но заметил, что парень хочет что-то сказать, поэтому на секунду остановился, приподнимая брови. Но Фэн Синь только кивнул и опустил взгляд. — До свидания, — сухо кинул брюнет и помахал детям, прежде чем вышел из зала, глядя на часы. На сегодня занятия уже закончились, так как график всё ещё был плавающий, а оставаться до корпоратива он не собирался. Поэтому было принято решение посмотреть почту вдруг кто-то из ребят скинул расписание, заполнить пару страниц журнала, и можно было идти домой. В горле всё ещё стоял ком, голова гудела, а силы сами по себе почему-то пропали вместе со злостью, осталось только опустошение. Му Цин зашёл в кабинет и сел за свой стол. В кабинете пусто, ни души, поэтому брюнет, не стесняясь, положил голову на стол, глядя на календарь, что красовался на стене. Там были отмечены все важные даты на этот месяц, и он мысленно считал, сколько их убавилось после того, как детей у него забрали. Подростков готовить нужно было серьёзнее, поэтому не так много — всего-то пара-тройка дней, на которые он поставит индивидуальные занятия. Все мысли он специально крутил вокруг работы, лишь бы не задумываться ни о чём другом, ни о тех словах, что били по сердцу тяжелым молотом. Злополучное выступление. Конец его истории, которую порезали тем самым стеклом. — Смотрю, ты не в духе, — Се Лянь зашёл, как всегда, безумно тихо и незаметно оказался рядом. Он сел поблизости, протягивая ему стаканчик с кофе. — Спасибо, — юноша поднялся, отпивая горячий напиток. Язык обожгло, и Му Цин скривился. — У меня сегодня неудачный денёк. То-то я думаю, а ты рядом везде, теперь понятно почему. Се Лянь склонил голову в скептическом жесте и улыбнулся, понимая всю иронию. Он тут же сочувственно вздохнул. — Что там та девочка? — Да нормально, успокоил. Зато твой этот знакомый — тот ещё подонок и ублюдок, — шипел Му Цин и опять опустил голову на столешницу. — Высказал мне за прошлые заслуги. — Фэн Синь? — Се Лянь слегка удивился. — Он обычно... ну, ругается, но так чтобы поверить... Я не думаю... — Да в том-то и дело, что не думаешь, потому что он уже это всё мне высказал, — брюнет глянул на часы. — Я даже видеть его не хочу, начнёт тут болтать. — Все здесь знают, что это была не твоя вина, а подстава, — Се Лянь вздохнул и коснулся кончиками пальцев его руки. — Я точно знаю, что этого ты бы не сделал. — Святой ты мой, — брюнет посмеялся, и отчего-то на душе стало чуть теплее. Мнение Се Ляня практически всегда было прозрачным как вода, и оттого-то было приятно: друг точно ему верит. А что касалось всяких идиотов... Какая разница вообще? — Насчёт Фэн Синя я почти уверен, что это недоразумение. Не бери в голову слишком, — шатен мягко улыбнулся и ушел к своему столу, забирая бумажки. Напоследок он ему кивнул и вышел. В глубине души Му Цину, может, и хотелось бы поверить в его слова. Сделать вид, что ему совсем не мерзко от этого пятна на его жизни, которое пахло кровью и враньём, и уж тем более не хочется доказать, что это неправда, ложь, предательство. Но ему не поверили тогда и не поверят сейчас, никто и никогда. Возможно, только один Се Лянь ему и поверил — просто потому, что это был Се Лянь. Му Цин открыл ноутбук, ожидая загрузки. Он даже подумал включить музыку, но голова и так гудела, так что, мысленно обрадовавшись тому, что этот аппарат всё ещё жив после дождя, он тут же заглянул на почту. Там висели графики от семи из десяти человек. Хоть кто-то в этом мире реально слушает его. Следующий час он заполнял календарь, выставляя индивидуальные занятия каждому, и заодно добавил побольше общих тренировок. В общем, график вышел легче, чем он ожидал, пусть даже позже добавятся ещё трое, это не слишком ухудшало ситуацию. Брюнет пока не стал скидывать графики ребятам, только общие занятия и расписание. Так загрузившись этим, он совсем не заметил, как в комнате появился ещё один человек, поэтому, наконец-то оторвавшись от ноута, слегка вздрогнул. Возле него раньше был стол, который никому не принадлежал, а теперь, видимо, его оприходовал новый тренер. Ему понадобилось всего десять секунд, чтобы взять пальто и молча уйти. В тот же момент было принято решение разговаривать с этим человеком только при необходимости и никогда больше. Фэн Синь так и остался стоять возле стола, тупо глядя в захлопнутую дверь. В воздухе висело вылетевшее из уст тихое «да блядь».