Прямой эфир

Кроссовки слетают с ног Харуки с такой скоростью, что один из них отлетает в угол, ударившись о стену с глухим стуком. Щёлкает выключатель и в комнате вспыхивает тусклый свет старой лампочки, отбрасывая длинные тени на стены. Харука проходит на кухню, потягиваясь, кидает сумку под стол – тот самый, что служил ему и письменным, и обеденным, и иногда даже местом для сна, когда Сакура вырубался над учебниками. Есть хочется ужасно – обеденный перерыв между парами, все сорок минут, он сегодня потратил на болтовню с Кирю. Харука замирает в дурацкой позе, вытянувшись и запрокинув руки за голову. Взгляд сам собой падает на старенький ноутбук, лежащий на краю стола. Точно. Разговор с Кирю вспоминается тут же. — Вот блин, — выдыхает Сакура в тишину квартиры. Чешет затылок, чувствуя вновь зашевелившийся внутри интерес. Сегодня на перемене Кирю, устроившись верхом на его парте, как обычно, буквально оккупировал его внимание – только для того, чтобы сорок минут подряд тыкать Харуке в лицо экран телефона, показывая какие-то «стримы». Ну, то есть видео, где в прямых эфирах люди делали разные странные вещи. Иногда и обычные, не странные. Там был стрим, где девушка ела на камеру огромную тарелку лапши – мукбанка, так это назвал, кажется, Кирю? Был тот, где два парня играли в игру, постоянно ругаясь и крича друг на друга – и, ладно, они смешно вопили, когда кто-то из них умирал, и это было весело, хотя сам Сакура никогда не играл в игры. Ещё был стрим, на котором девушка делала себе макияж – на нём Кирю залип надолго, пока Сакура, заскучав, не тыкнул его под ребро – и такой, где парень просто сидел и рассказывал о своей жизни. Люди, оказывается, могут снимать себя в прямом эфире – просто сидеть, есть, петь, болтать. И им за это даже платят! “Монетизация”, — сказал тогда Кирю с таким умным видом, будто сам только что, на глазах у дурачка-Сакуры, изобрёл интернет. Признаться, подглядывать за чужой жизнью, зная, что это происходит прямо сейчас где-то в неизвестном месте, было любопытно. Хотелось поискать ещё что-нибудь интересное – например, Сакуре понравился тот, где девушка… или парень? непонятно было да и пофиг – с короткими волосами играла на маленькой, словно игрушечной гитаре и пела. А если с едой… ну, могут же быть эти вот “мукбанки” с парнями, да? Сейчас, стоя в тишине собственной квартиры, Харука вдруг почувствовал то самое любопытство, которое не позволяло ему всю перемену оторваться от экрана телефона Кирю. А вдруг там… что-то ещё есть интересное? Вдруг… кому-то будет интересен он? Сакура встряхивает головой, отгоняя глупые мысли. Нет, вот это точно фигня. И вообще – сначала ему надо поесть. Расстёгивая на ходу джинсы, Сакура проходит в комнату и быстро переодевается – ну, надевает ту футболку, которая из разряда “на выход” перешла в “домашние”, когда растянулась слишком сильно и пятна крови со спины не оттёрлись при очередной стирке. В микроволновку отправляется остаток вчерашнего ужина – готовые онигири из ближайшего магазинчика, вкусные, несмотря на то, что немного полежали. Сакура устраивается за столом, ставит перед собой тарелку и включает старенький ноутбук. Тот заводится с привычным надсадным гулом – ощущение от этого звука каждый раз такое, словно со стола взлетает кукурузник. Но Харука уже привык. В конце-концов, чего ожидать от старика – он купил его с рук почти за бесценок, когда понял, что на учёбе без него не обойтись. Он грузил все нужные файлы и ссылки, нормально воспроизводил видео, не тупил, даже камера хорошо работала. Перегревался, правда, быстро, поэтому Сакура держал его на небольшой самодельной подставке из палочек от мороженого. Наконец экран медленно загорается стандартными обоями – голубое небо, белые облака, зелёные холмики и ни одной лишней иконки. Сакура открывает браузер и, высунув кончик языка от усердия, медленно, по одному символу, набирает в поисковой строке: «стримы». Гугл тут же услужливо предлагает добавить: «стримы для взрослых». И, ну, он же взрослый, правильно? Чтобы не печатать самому, Сакура просто без раздумий кликает на подсказку, а потом переходит по первой же ссылке – чего уж тут, вряд ли между ними есть какая-то большая разница. Кирю, конечно, называл какой-то сайт, но Сакура его забыл. Да и ниче страшного – сам справится. Не маленький. Сайт с названием, больше похожим на рандомный набор букв, грузится довольно бодро. И оказывается, в общем-то, интуитивно понятным в использовании – Харука подспудно боялся, что не разберётся, как вообще включать видео, психанёт и выключит всё нафиг. Но нет – крупные надписи подсказывают ему пройти регистрацию, прежде чем получить доступ к контенту и, ну, видимо – кнопка “Зарегистрироваться или войти” – это то, что ему нужно, правильно? В поле «никнейм» Сакура сначала вводит собственную фамилию, не запариваясь. — Не подходит, — бормочет он, хмурясь, когда на экране возникает красный крестик. Имя не подходит тоже – занято. Фантазия на этом, в общем-то, иссякает. Скользнув бессмысленным взглядом по клавиатуре, Сакура с громким “Ага!” переключает язык на латиницу. Но и простое “Sakura” не подходит тоже. — Тц. Да чё вам надо… — бормочет Харука, сердито добавляя в конец слова первую букву имени. И – о чудо! – напротив лаконичного “SakuraH” наконец загорается зелёная галочка. — Ну наконец-то, — ворчит Сакура, всё же дико довольный собой. Аватарку он оставляет пустой – фотки, конечно, можно поискать в диалоге с одногруппниками, но нафига, если он, может, зайдёт сюда один раз и больше не вернётся. Пароль Харука придумывает самый простой: 12345678. Если кто-то взломает – чё они там увидят, историю его глупых видео? Какая потеря. Регистрация проходит мгновенно – старичок-ноут гудит, но всё ещё не подводит – и перед Сакурой открывается страница с десятками превью, слишком мелкими, чтобы рассмотреть подробнее: живые эфиры, миниатюры с обнажёнными торсами, крупными планами лиц, странными взглядами. Сайт предлагает «Присоединиться к эфиру» или «Начать свой стрим». Не, вести сам он ничего не хочет. Харука тут, как в магазине, чисто чтобы посмотреть. А потому он кликает на первое попавшееся видео, устраиваясь на стуле поудобнее. Моргает значок загрузки и через пару секунд на экране появляется смуглый парень, что-то бегло говорящий на языке, похожем на английский. Но… это не английский – в нём Харука периодически что-то понимает, пусть не так часто, как хотелось бы. Надо, наверное, просто выйти, раз ничего не понятно, но Сакура, подперев щёку ладонью, рассматривает парня. Не, ну… красивый вроде. Мышцы крутые. Харука знал, что такие никогда не накачает – не то у него телосложение, да и то, что он жил херово в детстве и не жрал нормально, сказывалось – но его и собственные мышцы устраивали более чем. И ямочка на подбородке у него прикольная. И руками размахивает забавно – как Нирэй, когда что-то объясняет. Скука всё же побеждает – Сакура зевает и выходит с эфира, кликая на следующее видео. И краснеет, стоит колёсику загрузки исчезнуть. На экране просто… кровать. И блондинка в обтягивающем платье, которая лежит на ней – не говорит ничего, как тот иностранец, просто смотрит в камеру и улыбается. Рука её лениво скользит по бедру, в чате мелькают какие-то сообщения на очередном незнакомом Сакуре языке и эмоджи (при чём тут баклажаны? и дождь? странная фигня эти эмоджи, если честно). Щёки медленно наливаются жаром, но не от возбуждения – от неловкости. Девушки Харуку не интересовали. Точнее, интересовали, но не… так. Типа, общаться с ними было норм. Ну, с Котохой например. Представив Котоху вот в таком платье, Сакура передёргивается ощутимо и выходит со стрима. Ну нафиг. Умэмия бы костьми лёг, но не позволил бы ей в чём-то таком на улицу выйти. Сакура, наверное, тоже – ну, по крайней мере, без кого-то рядом. На всякий случай. Хотя парень её, этот Момиджикава, нормальный вроде, ровный. Он её сможет защитить, если чё. Поэтому пусть себе ходит, если хочет. Она так-то кого угодно сама грохнет, если они ей указывать посмеют… Оставшись довольным урегулированным конфликтом, совершенным исключительно в его голове, Сакура кликает на следующее видео, не всматриваясь в миниатюрку. И замирает. На экране отображается худощавый брюнет, раскинувшийся на компьютерном кресле. Взгляд Сакуры быстро выхватывает детали картинки, как кусочки мозаики – острое колено на выгнутой ручке кресла, футболка, зажатая во рту, впалый живот, рука, медленно двигающаяся по члену. Незнакомец смотрит в камеру, словно прямо на него, дышит тяжело, глаза его, тёмные-тёмные, приоткрыты, бросая тень от длинных ресниц на скулы. Кровь приливает к лицу – Сакура сомневается, что он смотрит на всё это дольше нескольких секунд, но тянутся они целой вечностью, пока он не нажимает слегка дрогнувшей рукой на «выйти». Следующий эфир, на который Харука нажимает поспешно, чтобы выжечь с сетчатки глаз картинку с тем парнем, оказывается, чёрт возьми, ещё хуже. На экране высокий, накаченный парень с кудрявыми чёрными волосами – вид его нагоняет некоторые воспоминания, ха, татух только не хватает – раскинувшись на диване, пихает себе в задницу два пальца и трёт ладонью член. И всё это – под громкие стоны и неотрывный взгляд в камеру, полный вызова. — Что за херня?! — вырывается у Сакуры вместе с паром из ушей. Хочется закрыть сайт и спрятать лицо в ладонях. Не то, чтобы он никогда не видел голых мужиков (с одним из них даже спал, ага), но, блин, он вообще-то не этого ожидал, заходя на сайт! Он хотел игры посмотреть! Стрелялки! А эти только из члена могут выстрелить и явно, блять, не тем, чем надо! Ещё хотелось позвонить Кирю и спросить, знал ли он, что там ТАКОЕ, когда посылал Харуку «Поискать что-нибудь вечером, что тебе самому понравится». Но… руки не двигались, пальцы дрожали. Сакура просто сидел, весь красный, с бегающими по экрану глазами, и думал: «Тут что, все вот такие, ненормальные?». Ну, был же тот парень, который разговаривал на своём языке. И та девушка, которая просто лежала. Может, Сакуре просто не повезло, что ему попались вот эти извращенцы? Наверное, надо потыкать ещё парочку видео, и, может, он найдёт то, что ему найдётся по душе, но наткнуться снова на чью-то жопу на пол-экрана Сакуре не улыбалось. Он итак сидел весь красный, как помидор. И не был он любителем такого контента! Совершенно! Ну, он знал, что есть такая штука, как порно, не совсем уж дремучий был, но никогда сам особо не интересовался просмотром – ни журнальчиками, которые одноклассники в старшей школе друг-другу передавали, ни дисками с кассетами. Если надо было подрочить, тупо чтобы сбросить напряжение, он и сам это мог сделать, без того, чтобы пялиться на незнакомых ему людей, спасибо. Взгляд сам собой падает на кнопку: «Начать стрим». Вспоминаются правила, которые Сакура мельком прочитал при регистрации. Там было написано, что за эфиры платят. За… общение и всё такое. Ну, он, вообще-то, хотел просто посмотреть, но, может, ему подскажут, где можно найти то, что он хочет? В конце-концов, друзья же твердили ему, что просить о помощи – это не плохо и не стыдно. Это нормально. Не то чтобы Сакура был охереть каким говорливым (хотя, вот, теперь благодаря Суо он может послать нахер ещё и на китайском, если тот не напиздел и не сказал ему что-то типа “Я люблю гладить черепах”), но попробовать-то можно? И Сакура включает камеру. Подключает микрофон. Притаскивает подушку – одну из тех, на которых обычно валялся Кирю, когда приходил в гости – устраивается на стуле, подтянув под себя одну ногу. Голая коленка торчит, он же в одной футболке, но и пофиг как-то – коленка это ж не хуй. Эфир начинается. Окошко с большим изображением самого Сакуры его нервировало – он хмурится и увеличивает как можно больше раздел с чатом. Нафиг надо ему на себя смотреть, чё он там не видел. Экран мигает – и в чате всплывает первое уведомление: user1997: О, смотри, кто тут! Привет! Лёгкий румянец возникает на щеках сам собой. Сакура хмурится. Кто вообще смотрит его? Он же только что зарегистрировался. Но он всё равно отвечает, устроив подбородок на подушке. — Привет?... типа. Юзер как-там-тебя, куча цифр. AkArI Чёрно-белые волосы? Серьёзно? Красавчик! AkAri: Крашеные? — Нет, — коротко бросает Харука, стискивая зубы. — Такие с рождения. Не нравится – не смотри. Но вместо обиды в чате посыпалось: AkArI: Это так круто! И глаза ещё, ваааай Ciel: Ты как персонаж из аниме, бля DanDanDan: типа косплеер! красиво! Недоверчивое фырканье само срывается с губ. Харука отводит взгляд, будто не замечая комплиментов. Непонятно, нафига они врут, что это красиво – как будто он не знает, что выглядит стрёмно. Но с этим Сакура уже свыкся – в конце-концов, это его внешность. Он может её ненавидеть, но ему с ней жить. И он не позволит никому диктовать, как ему выглядеть, не позволит перекрашивать себе волосы, как делали родители когда-то, когда он был совсем маленьким. Vabi_Sabi: сколько тебе лет? Ichigo 🍓: А ты откуда? user1007: Ты в универе или уже работаешь? — Бля, чё за допрос? — ворчит Сакура, недоумевающе вскинув брови. Но это позволяет перевести тему, поэтому он отвечает: — Девятнадцать. Почти. Ну, типа, да. Учусь в колледже. Но подрабатываю… в разных местах, где дают работу. В магазине там, пиццу развозил, ну, пока велик не спиздили. Это немного дико – читать сообщения с экрана, не зная, кто стоит за безликими никнеймами и разноцветными аватарками, отвечать на странные вопросы – зачем кому-то знать, сколько ему лет, где он живёт, чё он делает и вообще?... Но он не закрывает эфир. Это странно, немного неловко – всё это внимание, которого он, Харука, не заслуживает, не особо-то он интересный – но чем-то по-своему увлекательно. Люди не кричат на него, не оскорбляют, не требуют чего-то странного. Просто болтают с ним. — Я тут вообще-то первый раз, — бормочет Сакура, запуская ладонь в двухцветные пряди на затылке. — Просто хотел… видео посмотреть. Всякие. Но не нашёл, что мне нужно. Yandere99: а что тебе нужно? скажи, может поможем найти ;) — Ну… — Сакура задумчиво чешет нос, вспоминая, что показывал ему Кирю. — Игрушки какие-нибудь, наверное. AkArI: о, моя тема! мне нравятся вот эти двое ребят: @JoeyMillsXXX и @Jakipz sousou: второй – тот, что с татушками? AkArI: ага! sousou: дааа он красавчик С татушками? Сакура морщит нос. Не, спасибо, хватило. Ну, с другой стороны, если он просто в игры играет – чего такого-то? Не то, чтобы после Эндо Сакура теперь был принципиально против любых людей с татуировками. Хер бы с ними. — О, спасибо, — Сакура склоняется ниже к экрану, пытаясь понять, как скопировать текст. Вроде получается и он закидывает имена куда-то в заметки. Поищет потом. — Посмотрю. AkArI: ну, надеюсь, тебе тоже понравится. хехе :з user1997: а ещё что-нибудь тебе нравится? — Ну, мукбанки прикольные… или как их там, — Сакура непроизвольно поглаживает подушку по пушистому боку, вспоминая, что хотел есть – и, блин, вон еда, стынет рядом, но с набитым ртом болтать неохота, а он ещё не всё узнал. — Ну, где едят на камеру. Ciel: ну тут ты сайтом чутка ошибся ха ха. это тебе на ютуб. Точно, ютуб! Вот как Кирю называл тот сайт. Сакура кивает оживлённо, узнавая знакомое слово. — Ага, точно. Ну, вот, а так я просто хотел поискать, чё мне вообще нравится. Я так-то нечасто что-то смотрю. Чат снова мелькает сообщениями – кто-то ещё скидывает парочку незнакомых Сакуре никнеймов и он честно записывает их, кто-то кидает название канала на ютубе и говорит, что ему нравятся вот эти мукбанги. А, вот как правильно произносится это слово. Он перекидывается ещё парочкой фраз о видео – его пытаются выспросить, какие именно игрушки ему нравятся, но Сакура толком и сам не понимает, поэтому ответы его звучат немного спутанно и по-дурацки, что, кажется, только веселит собравшихся в чате. DanDanDan: Попей водички, малыш, у тебя в горле пересохло. Покосившись на стакан с водой, стоящий рядом с тарелкой, Сакура понимает, что в глотке и правда сухо и голос, наверное, сел. Не привык он так много пиздеть. Сакура тянется к стакану, делает пару быстрых глотков. Вода была тёплой, но это не имело значения. — Угу, спасиб, — кивает он, отставляя стакан в сторону. — Но я, бля, не малыш. DanDanDan: 😳😳😳 Dan Dan Dan: ну хорошо, милашка ciel: АААА МЯГКИЙ ГОЛОСOК AkArI: +50 монет за “мяу” Выпучив глаза, Сакура смотрит на всплывшее окошко с уведомлением. — Ты чё, серьёзно? — Харука смотрит на экран так, будто может увидеть за ним живого человека – очень странного, судя по всему. — За “мяу”? Издеваешься? Нафига? Но курсор уже мигает над кнопкой подтверждения доната. И сумма – пусть и символическая – высвечивается в углу: $0.50. Ну… это странно, но ничего особенного? Сакура цыкает и, бросив на камеру сердитый взгляд, давит из себя неуклюжее, короткое: — Мяу. Чат взрывается десятком сообщений: Сакура выхватывает только несколько из них, и этого достаточно, чтобы покраснеть. AkArI: ОМГ Я УМРУ ciel: окей гугл как записать это на бумеранг Yandere99: Ты теперь мой котик, Сакура. Не спорь. — Нифига я не котик, — возмущается Сакура, вспыхивая ушами. — И тем более не чей-то. Я, блин, свой! DanDanDan: сошлись как-то яндэре и цундэрэ… AkArI: 😆😆😆 user1997:: +100 монет, если расскажешь, как прошёл твой день Сакура замирает, вглядываясь в очередной баннер. Это типа… доллар, получается? Сколько там в йенах?... Ну, не то, чтобы прям много, но всё равно… Он вздыхает, потирает лоб. — Ладно. День… нормальный. Был на парах, препод один опять доебался – сказал, что я “не проявляю инициативу”. А я блин не виноват, что тупой и ниче не понимаю. Как проявлять эту вашу инициативу, тупые вопросы задавать для галочки? Я уж лучше сам разобраться попытаюсь, — Сакура хмуро перебирает пальцами по боку плюшевой игрушки и криво дёргает уголком губ на несколько “Да ладно, не тупой ты” и “Учёба – это всегда тяжело, главное стараться”. — Я так-то пытаюсь, и английский этот учу, и всё такое, — конечно, тут была его, Харуки, вина – в школе он не учился совершенно, потому что в окружении одноклассников и учителей, которые его ненавидели, это было невозможно, хрен знает, как он вообще умудрился в колледж поступить, да ещё и в этом городе, который оказался таким… приятным. — Потом был перерыв, вот, одногруппник рассказал про эти стримы, показал парочку. И я подумал, ну, посмотрю. Вот. Ещё поесть хотел и не успел. Отстойно. Ghoul: нескромный вопрос но… любимая поза? Сакура моргает непонимающе. — Любимая поза типа… для сна? — бормочет он, почесав в затылке. — На боку, наверн? Как все нормальные люди. Почему чат снова взрывается смеющимися смайликами, он так и не понимает. Новая вспышка в углу экрана заставляет Сакуру склониться чуть ниже. Но вместо уже привычного глупого задания Сакура видит “Приватный эфир. Приглашение от пользователя: “TJ”. — Так, а чё это значит… — Сакура морщит нос. Две кнопки – “принять” и “отклонить”. — Приватный эфир. AkArI: это значит, что тебя хотят от нас забрать :( не идиии :( DanDanDan: ну, кто-то хочет “поболтать” с тобой один на один — И нафига мне это надо? — Сакура всё ещё не до конца понимает концепт. Он же вроде тут разговаривает – чего не так? DanDanDan: ну там чет поинтереснее обычно происходит. я чутка завидую, если честно Интереснее? Любопытство вспыхивает внутри. Сакура тянет задумчивое “хммм”. — Ну… ладно, тогда я пойду посмотрю, — кивает он. И, больше не сомневаясь, нажимает на зелёную кнопку «принять». И вдруг вместо текста его встречает колёсико загрузки и голос. — Привет, — хрипло звучит в динамиках. Картинка прогружается наконец – старичок старается изо всех сил – и Сакура невольно краснеет. На экране видно только торс парня, сидящего, кажется, на футоне – и почему он, блин, полуголый?! Широкая грудь, рельефный пресс, резинка спортивных штанов. Лица не видно, но… то, что видно, Сакуре нравится. Парень молчит – явно разглядывает его, и Харука, не в силах отвести глаза, рассматривает его в ответ. — И че сиськами светишь, а не лицо показываешь? — наконец разорвав тишину, ворчливо бросает Сакура. Парень смеётся – и смех у него тоже красивый, низкий такой, бархатистый. Тёплый, вот. Без обидной насмешки, как иногда бывает. — Сохраняю инкогнито, — бросается парень незнакомым Харуке словом. — Тебе бы тоже следовало, Сакура Х. Сакура – это имя? — Фамилия, — машинально отвечает Сакура. И тут же краснеет – ну блин, ему же говорили быть осторожнее в интернете. — Красиво, — мягко отвечает парень. — Тебе идёт. Имя как имя. Сакура цыкает, показывая клычки. — Ну, а тебя как называть? — взгляд падает на глупую аватарку черепашки и безликое TJ. — Черепахой? — Камээ? — тянет задумчиво незнакомец, и в голосе его звучит улыбка. — Подойдёт. Если тоже хочешь прозвище… ммм… могу звать тебя Отелло. Как доску… для игры. — Че за доска? — Сакура хмурится, сжимая в руках подушку. Звучит… не очень. Как оскорбление какое-то. — Нет уж, давай по фамилии. — Ну, как скааажешь, Сакурааа… Протяжный, ленивый темп речи Камэ немного подбешивает, но то, как он тянет его имя, почему-то продирает мурашками по загривку. — Ты говорил, у тебя еда остывает? — напоминает Камэ, слегка сдвигаясь ближе к камере. — Ешь спокойно. Я тоже люблю поесть. Кивнув, Сакура довольно тянется к тарелке и ставит её перед собой. Онигири и правда давно остыли, но всё ещё вкусные. Вставать и подогревать их откровенно лень. Откусывая большой кусок, Сакура мычит довольно и жмурится. — А ты случайно не снимаешь эти… мукбанги? — интересуется он слегка невнятно из-за риса с тунцом во рту. — Мукбаанги? — переспрашивает Камэ и смеётся. — Нет. Я слишком быстро всё съедаю. Наверное, это было бы неинтересно, — Сакура отвечает невнятным “хмф”, пережёвывая онигири, и он продолжает. — Какое у тебя любимое блюдо? — Омурайсу, — тут же отвечает Сакура. — Одна моя знакомая готовит его вкуснее всех. — А ты сам? Умеешь готовить? — спрашивает Камэ и, когда Сакура мотает головой, издаёт мягкий фырк. — Странно. По тебе кажется, что ты умеешь буквально всё. — Ну, некогда было учиться, — пожимает плечами Харука. Видимо, лицо его слегка мрачнеет, потому что Камэ тут же переводит тему. — А я якисобу люблю. Чем больше – чем лучше. И рамунэ. — Рамунэ? — переспрашивает Сакура, заталкивая в рот последний кусок онигири. — А фто это? — Это… такая газировка, — объясняет Камэ, поворачиваясь слегка в сторону – словно хочет что-то найти. Тянется слегка вперёд и в бок – Сакура, внимательно глядящий в экран, успевает заметить размах широких плеч и скользнувшие по шее длинные пряди тёмных волос. — Вот, — усаживаясь ровно, Камэ подносит ближе к камере небольшую стеклянную бутылку странной формы, уже пустую. В горлышке у нее болтается маленький шарик. — Я их ужасно люблю. Там бывают разные вкусы, и… в общем, очень советую попробовать. — Угу, я попробую, — кивает Сакура – и правда становится любопытно. — Если что, моя любимая – виноградная. Но и остальные классные. Дынная например… или клубничная. Или с сакурой, хах. Уголок губ дёргается сам собой – Камэ очень вдохновленно рассказывает о любимом напитке. Кажется, он реально любит поесть. — А есть места, куда ты ходишь поесть эту свою якисобу? — любопытно спрашивает Сакура. Парень явно японец, акцента у него нет. Конечно, шанс, что они не на разных концах страны, ничтожно мал, но ему просто интересно. — Я вот омурайсу часто ем у своей знакомой в кафе. — Ееесть одно место, — тянет Камэ. — Маленькая забегаловка у железнодорожного моста. Её держит один старик, я часто играю с ним и его друзьями в сёги в бане. — В бане? Ты что, сам старик? — фыркает Сакура насмешливо. Ничуть не обидевшись, кажется, парень посмеивается. — Старики много знают. Много умеют. Глупо не прислушиваться к их мудрости, — пожимает плечами он. — Так вот, этот старик учился у шефа из самого Токио. И готовит он с любовью, огрооомные порции, — Камэ молчит пару секунд, а потом – судя по голосу – улыбается. — Мне почему-то кажется, что тебе бы там понравилось тоже. Может быть… я бы хотел тебя туда отвести, знаешь. — Да я и сам могу себя везде отвести! — фыркает Сакура, но уши его краснеют. Непонятно, отчего – вроде говорит этот парень вполне обычные вещи, но что-то в его голосе есть… не до конца ясное. Камэ вновь мягко смеётся. — Ну, есть что-то особенное в том, чтобы приводить людей в места, которые тебе нравятся. Он вздыхает – его грудная клетка мягко поднимается и опускается. Сакура снова, как идиот, залипает взглядом на литых мышцах. — Каким спортом ты занимаешься? — спрашивает он напрямую, подпирая кулаком челюсть. Его интерес, конечно, имеет отдалённое сходство с чисто спортивным, и всё же – Сакура всегда при знакомстве с кем-то думает в первую очередь, каково будет с этим человеком драться. Глупая привычка, въевшаяся с годами. — Хмм? — судя по голосу, Камэ слегка удивлён этому вопросу, но он всё же отвечает. — Споорт… Не моё, нет. Хотя в зал иногда хожу, с другом. Но я люблю ходить пешком. В горы люблю выбираться. А ты? — Мне нравится драться, — отвечает Сакура без раздумий. — В драке всё просто. Удар – ответный удар. Хотя, помнится, Умэмия говорил как-то, что драка, блин, это целый разговор. Правда, “поговорить” с кем-то ему ещё не удавалось. Даже интересно было, каково это. Что там шепчут кулаки. Пока они только синяки оставляли. — Я в своё время тоже много дрался, — согласно гудит Камэ. — Но сейчаас… не до этого немного, знаешь. — Да уж куда лучше, чем хотелось бы, — ворчит Сакура. Хотя ему ни капельки не жаль, что он выбрался из своей деревни, где ему приходилось буквально выбивать себе право на существование. — Что это, кстати, за игрушка? — Камэ вдруг коротко стучит пальцем по экрану, но Харука, в общем-то, и без этого всё понимает. Он слегка отстраняется от стола, открывая вид на подушку, которую прижимал к себе. — Это? Одногруппник оставил. Он на ней валяется, когда заваливается в гости. Камэ снова посмеивается. — Она забавная. Очень усталая. На тебя похожа. Страааанно – вроде поел, и силы должны быть. — Это ты странный, — защищаясь, ворчит Сакура. — А ты красивый, — парирует Камэ, и Сакура от этого простого комплимента заливается краской. — Фигню не неси, — ворчит он в сторону, отводя глаза. — Но я серьёзно, — настаивает Камэ. — И эти твои клычки… очаровательные. Сакура вскидывается было, чтобы огрызнуться, но не успевает – потому что в этот момент Камэ чуть приподнимает камеру и все слова вылетают из головы. Теперь на экране видно его шею и подбородок, красивый изгиб челюсти и вьющиеся пряди волос позади – тёмные, почти чёрные. Лица все ещё не видно до конца, но даже то, что видно, Сакуре нравится до безумия. О себе он давно понял, что ему нравятся вот такие парни. Желательно, выше него – и, судя по всему, так и есть – с тёмными волосами. Чтобы с ними можно было подраться на тренировке, а потом – обниматься. После Эндо он добавил в не шибко большой список ещё и “характер не как у гондона”. И этот парень, Камэ, был охренеть как в его вкусе – ну, судя только по тому, что Харука видел. И, конечно, они просто незнакомцы в сети. Просто болтают. Никакой дурацкой романтики. Кажется. Потому что Камэ вдруг склоняется ниже. — Приблизься к камере, — чуть хрипло просит он. — Хочу посмотреть твои клыки. Не раздумывая, Сакура бесцеремонно засовывает указательный палец в рот, оттягивает щёку и склоняется к экрану. Сам смотрит на клыки в битом пикселями окошке – ну да, вроде длинные, забавно, никогда не замечал – пробегается по ним языком. — У меня короткие, Са-ку-ра… Мне так… нравятся твои. Палец мокрый от слюны, когда Сакура вытаскивает его изо рта и быстро вытирает о футболку. Он щёлкает зубами. — Это потому что мясо есть надо, а не сраные овощи, — заявляет Харука авторитетно, не спеша отстраняться от камеры. И снова слышит мягкий смешок. Голос Камэ ему нравится. И смеётся он тоже хорошо – без злобы. Камера у него всё ещё недостаточно низко, чтобы рассмотреть его зубы – ну, раз у них тут спонтанный осмотр, блин, у стоматолога – видно только красивый подбородок и широкий разлёт ключиц. А ещё то, как его грудь вздрагивает, а живот втягивается, когда Сакура приподнимает верхнюю губу и снова задумчиво касается языком клыков. И правда – острые. Ну, кусаться он умеет. — Расскажи что-нибудь, — вдруг просит Камэ. Он поправляет камеру, приближая её. Теперь видно только нижнюю часть его лица, плечи, которые едва влезают в экран (хренов шкаф) и чётко очерченные ключицы. Камэ шуршит одеждой, наверное, устраиваясь поудобнее. — Что угодно? — хмурится Сакура. Странная просьба. — Нууу… — тянет Камэ. — Например, какой фильм ты смотрел последним? — Фильм. Хм, — Сакура задумчиво чешет нос ещё слегка влажным пальцем, припоминая. — Наверное, тот, на который мы ходили с однокурсниками. Тебе прям сюжет рассказывать? Со стороны Камэ слышится только согласное мычание. Сакура разваливается на стуле поудобнее. — Ну, только это мультик, не фильм, — поправляется он, закидывая локоть на стол. — Там про девчонку-неудачницу. Она притягивает к себе всякую фигню, как магнит, кароче, очень похоже на меня. Только она блондинка. А я не… ну ты понял, — Камэ выдыхает что-то отдалённо похожее на согласие и Сакура продолжает, вспоминая сюжет. — И ещё там был чёрный кот… типа, талисман удачи… Перескакивая с одной ветки сюжета на другую, Сакура начинает пересказывать Камэ мультфильм. Камэ только кивает едва заметно, не прерывая его, но – Харука замечает – дышит он всё тяжелее. И звуки с его стороны экрана доносятся… подозрительно знакомые. Но если это то, что Сакура думает… это было бы странно, да? — Ты… всё ок? — прервавшись на полуслове, настороженно спрашивает Харука, склонившись ниже к экрану. — Ага… — выдыхает Камэ хрипло и как-то тяжело. — Продолжай… — слышится очередной странный звук, Камэ слегка дёргается – и на экране становится видно, как он прикусывает нижнюю губу. И правда – нет клыков. А губы – пиздец какие красивые. Дрожь трогает кончики пальцев. — Так что там – ммм… – с тем котом?... Тихое хлюпанье разносится оглушительно громко, и Харука вдруг осознаёт чётко – Камэ, сидя там, по ту сторону, сейчас дрочит. На… кажется, на его голос? На него? Сердце громко вздрагивает раз, второй, а потом с силой колотится в грудной клетке. Уши моментально покрываются красным. Харука замолкает, глядя в экран огромными глазами. Чёрт, всё же на этом сайте все извращенцы. И… он, получается, тоже? Потому что мысль о том, что этот красивый парень делает хрен знает где, по ту сторону экрана, почему-то не отвращает Сакуру, хотя, блин, наверное, должна. Он охереть как смущён – да. Сейчас сгорит со стыда – определённо. Но закрыть ноутбук к чертям ему не хочется. Харука не знает, что на него влияет – то, что Камэ, кажется, абсолютно в его вкусе, то, что эта атмосфера полу анонимности заставляет меньше оглядываться на реальный мир. Они далеко друг от друга, точно никогда не увидятся вживую. Так и… пусть это будет просто странным новым опытом? В конце-концов, у Харуки давно никого не было. — Опусти камеру ниже, — просит Сакура внезапно севшим голосом. Звуки по ту сторону экрана затихают. Камэ медлит несколько мучительно-долгих секунд, прежде чем тихо чертыхнуться, потянуться к камере и опустить её ниже. И Сакура видит его член. Он большой. Ну типа.. большой, не то, что Сакуре сильно есть с чем сравнивать – дурная память истерично подкидывает картинки с недавних стримов и нет, спасибо, это то, что Сакура хотел бы забыть. Толстый, тёмный, багровый на кончике. Всё ещё охренеть какой идеальный. Блин, а можно этот парень уже хоть чем-то его разочарует? Сакура облизывает губы, когда большой палец Камэ оттягивает кожицу, обнажая головку, и широкая ладонь вновь начинает медленно двигаться вверх-вниз. — Ты… продолжишь… ммм… говорить? — хрипло шепчет Камэ. От того, как низко звучит его голос, как звенит в нём желание, Харука чувствует, что и сам начинает возбуждаться. Он ёрзает на стуле, вжимает подушку в живот, но это нихрена не помогает. Конечно же – перед ним, буквально в паре сантиметров от его лица – плевать, что на картинке – дрочит парень, который офигеть как в его вкусе. — Я бы с лёгкостью взял у тебя в рот, — выдыхает Харука, не отрывая взгляда от экрана. Камэ булькает смехом – и на этот раз в нём звенит добрая насмешка – но ладонь его заметно вздрагивает. — Сомневаюсь, Сакураа… Хотя рот у тебя красивый… Я бы не отказался на это… ммм… посмотреть. Хмурая упрямая морщинка прорезается на лбу. Харука вовсе не бахвалится – не то, чтобы у него был какой-то супер-большой опыт с парнями, но у бывшего был примерно похожий размер. Которым он, правда, трахал всех, а не только Сакуру, поэтому они и разбежались, но тем не менее. Сакура стискивает зубы, выдыхает резко через нос. Он делает паузу, будто собирается с мыслями, но на самом деле просто пытается не задохнуться от собственного стыда и желания. Щёки уже пылают, уши горят так, будто их обдало пламенем. И он начинает говорить. Камэ ведь сам просил его, верно? — Я бы… блять… — Сакура сглатывает, голос срывается на хрипотцу. Он сжимает подушку так, что костяшки пальцев белеют, но не отпускает. Глаза прикованы к экрану, к тому, как Камэ размеренно двигает кулаком по члену. — Сначала… ну, сначала я бы облизал его. Всю длину. От основания до самой головки. Языком… медленно. Чтобы было мокро… и тепло… — он запинается, сглатывает ещё раз вязкую слюну. В горле першит. — Потом опустился бы ниже. Провёл бы языком по коже и всосал в рот яйца… по очереди. Камэ выдыхает глухо и хрипло, так, будто его ударили в живот. Его кулак сжимается на члене, и Сакура видит, как мышцы его живота напрягаются, а бедра слегка подрагивают. — А потом… — Сакура хмуро сводит брови, воюя сам с собой, чтобы не отвести взгляд – чёрта с два он проиграет! – но продолжает, — Я бы обхватил головку губами. Плотно, так, чтобы ты почувствовал давление и захотел сам толкнуться глубже. И я бы… я бы начал двигаться. Медленно. Вверх-вниз. Сначала только головку… потом всё глубже… — голос Сакуры становится ещё ниже и тише, почти шёпотом. Камэ жадно подаётся ближе – так, словно боится упустить хоть слово, хоть звук. — Вот тут… — Харука поднимает одну руку и проводит пальцем по своей щеке, чуть ниже скулы. — Я бы уткнул твою головку вот сюда. В щеку. И было бы мокро… мягко, наверное. Камэ резко втягивает воздух. Его ладонь замирает на секунду – будто он боится, что если двинется, то кончит прямо сейчас. Но потом кулак снова начинает двигаться – медленно, с нажимом, словно он пытается сдержать сам себя. — А потом… — Сакура облизывает пересохшие губы. — Я бы взял в горло. До самого основания. Уткнулся бы носом в твой пах… почувствовал бы запах… твой, блять… и не отпускал бы. Дышал бы носом, глотал бы… и сжимал горло… чтобы ты почувствовал… чтобы застонал… Голос слегка подрагивает, но, честно, сейчас Харуке абсолютно насрать. Он не просто описывает это Камэ – он почти чувствует это. В его воображении – горячая плоть в глотке, вкус солоноватой смазки и кожи, запах Камэ, его стоны в ушах, его пальцы в волосах… И член в его собственных трусах пульсирует так сильно, что почти больно. — Я бы… не отпускал… пока ты не кончил бы мне в горло… — немеющими губами продолжает Сакура, почти не узнавая собственный голос. — И потом… показал бы тебе чистый язык… вот так. Харука подаётся ещё ближе к монитору, широко раскрывая рот. Слюна блестит на языке, стекает по уголку губ. В глазах почти не видно радужки, лишь огромные, тёмные от желания зрачки и тонкие ободки, жёлтый и серый. И Камэ не выдерживает. Его кулак резко ускоряется. Мышцы его напрягаются, он выгибается – и кончает. Сперма брызжет на кулак, на живот, стон из его груди вырывается глухой и отчаянный. А Сакура смотрит, не моргая. Всё ещё с открытым ртом – и всё ещё возбуждённый до предела. Мысль в голове проскальзывает чертовски глупая и наивная. Этот рассказ… хотелось бы, чтобы он был обещанием. А потом Камэ тяжело выдыхает. Отстраняется от камеры, наклоняется ниже, открывая чуть больше нижнюю часть лица. Сакура отстранённо замечает несколько деталей – родинка у крыла носа, красивые полные губы, ямочка на щеке, которая становится заметнее, когда Камэ растягивает губы и засовывает в рот длинные пальцы по самые костяшки. — А я бы хотел кончить тебе на лицо, — выдыхает он сипло. — И слизать все. Вот так. Это уже слишком – напряжение взрывается внутри, словно перекаченный гелием воздушный шарик. Сакура взвивается и молниеносно захлопывает ноутбук. Сердце истерично колотится в груди, стоит так, что почти больно, и, отбросив на пол подушку, Харука запускает ладонь в трусы и в пару движений доводит себя до оргазма, бесконечным повтором, заезженной гифкой крутя в голове картинку красивых губ, обхвативших костяшки мокрых от спермы пальцев. — Что за херня… — шепчет он, задыхаясь. А потом обессиленно падает лицом в стол, вслушиваясь в оглушительную тишину квартиры. Что, черт возьми, это было? Что он… только что… с незнакомым парнем? Пусть и охренеть каким красивым парнем… Чёрт, чёрт, чёрт. Раздраженный стон сам собой срывается с губ – Сакура бьётся о столешницу лбом раз, второй, третий, но легкая боль совсем не прочищает мозги. Зато наверняка прочистит холодный душ – всё равно в трусах липко и ладонь грязная. Харука поднимается на ноги, мельком смотрит на время на телефоне и присвистывает. В общем чате он провел, наверное, около часа, а с Камэ… почти два часа? Как быстро пробежало время. Ему давно пора бы спать. А не думать о… всяком! Всяких! После холодного душа совесть требует вернуться к Камэ и объясниться за побег. Убегать Сакура не привык (он с достоинством объясняет сам себе, что то, что было до этого – не побег, а тактическое отступление), поэтому он открывает ноутбук. Тот, на удивление, не вырубился – даже сразу приветственно моргает открытым сайтом. Но… их встреча прервалась. Эфир закончился. Камэ давно нет и найти его никак нельзя – анонимность, черти её драли. Зато, увидев единичку в разделе уведомлений и кликнув на объявление от системы, Сакура краснеет ярче помидора. Короткое письмо гласит, что он заработал за этот день сто два доллара. В йенах это… Сакура считает на пальцах и тихо присвистывает. Это шестнадцать смен в магазине. Полмесяца, считай. И охренеть как много – разносчиком пиццы, что ему уже не светит, учитывая спизженный велик. И это за часа полтора, максимум два, пустой болтовни и… ну, чего они там ещё делали с Камэ. Блин, Сакура, конечно, не планировал ничем таким заниматься – это ж пиздец! – и, к тому же, не так уж сильно ему нужны были деньги, подработок (легальных!) на жизнь хватало, но… так странно. Кто-то готов платить за то, чтобы смотреть, как другие люди дрочат? Извращенцы. Просто найдите себе кого-нибудь. Сакура напоминает себе безжалостно, что он-то тоже извращенец, раз наговорил всякого и сам потом кончил от одних лишь воспоминаний о том, как Камэ облизывал свои невозможно длинные пальцы. Но карту привязывает и деньги выводит. Не зря ж это всё было. И, ложась спать, напоминает себе расспросить Кирю поподробнее, что это, блин, за сайт такой… Но в голове крутится не это. Тот голос, который так красиво тянул его имя. «Сакурааа…».