Святой дракон.

С тех пор как я познакомился с Киино, прошло десять лет. По большому счёту, мало что изменилось. Ну, кроме того, что мы стали намного сильнее, обзавелись кучей знакомых и превратились в живую легенду, особенно среди авантюристов. Киино теперь владеет уже не одним, и не тремя, а целыми пятью заклинаниями пятого уровня. И всё это — благодаря щедрому дару хороших учителей, моей крови и книге, которую Ригрит дала ей. Книга когда-то принадлежала одному из Восьми Королей Жадности, могущественному вампиру. Когда я наконец признался, что всё это время подливал ей свою кровь, она лишь усмехнулась и сказала, что знала это почти с самого начала — она не настолько тупая, просто ждала, когда я созрею для откровенности. На вопрос, почему я молчал, я ответил что-то вроде: «Думал, ты откажешься пить кровь собственного друга». В ответ она рассмеялась и сказала, что следует моему совету не относиться ко всему так серьёзно. Я был бесконечно рад это слышать — она и вправду начала следовать моим советам. Жить и впрямь становится куда приятнее и веселее, когда не паришься по пустякам. Главное — не творить зла намеренно. Чуть не забыл: благодаря той книге она научилась призывать высшую нежить, сравнимую по силе с Рыцарем Смерти. Что до меня, то я подрос незначительно — всего до сорока двух метров. С каждым годом драконы растут всё медленнее; по-настоящему быстро мы растем только в младенчестве, да и то если много есть. Хотя, если только есть и ничего не делать, можно запросто растолстеть. За это время я несколько раз навещал родное логово, оставляя Киино под присмотром двух Рыцарей Смерти, костяного дракона и членов Бездны, которым я уже мог полностью доверять. Дома я задерживался не больше чем на месяц. На вопросы семьи о моих занятиях я отвечал просто: нахожу друзей и становлюсь сильнее. Насчёт опасности я успокоил их — те времена, когда Восемь Королей Жадности бесчинствовали, давно прошли. Они перебили друг друга, а остальных добили прочие лорды-драконы. Пару раз я наведывался в океан, чтобы снова сразиться с водяным драконом, которого я звал «водным червём». Честно говоря, его размеры поражают — все двести девяносто метров! Однажды он так лихо выпрыгнул из воды, что сумел схватить меня. К счастью, моя чешуя оказалась прочнее, и он, не пробив её, сломал себе пару зубов. Каждый раз, когда мы зализывали раны, он рычал, что в следующий раз точно меня прикончит. В итоге мы расставались с новыми шрамами, но я прекрасно понимал: по какой-то причине ни он, ни я не доводили дело до смерти. Можно сказать, мы стали в какой-то степени друзьями, хоть в этом никто и не признается. И вот, в очередной раз возвращаясь к Киино, я увидел, как в меня летит заклинание — синий шар с цепями внутри. Не особо желая проверять его действие на себе, я уклонился. И тут же заметил на земле группу странных людей. Один из них уже натягивал тетиву. Я бы легко увернулся, если бы эта чёртова стрела не оказалась самонаводящейся. Казалось бы, ерунда — всего лишь стрела. Но по какой-то необъяснимой причине, едва она вонзилась мне в плечо, я почувствовал, как магия покидает мои крылья. Дар полёта исчез. Среди нападавших я мельком заметил женщину в платье, напоминающем китайское. «Раз уж они напали так подло, почему бы и мне не устроить им сюрприз?» — промелькнула мысль. Пока я падал с десятикилометровой высоты — именно с такого расстояния эта тварь сумела поразить меня, — я собрал в пасти пламя. В каком-то смысле, я просто плюнул в их сторону. Не один раз, а снова и снова, пока летел вниз. Конечно, я мог бы воспользоваться и святым пламенем, но его подготовка отнимает слишком много времени, а земля приближалась с пугающей скоростью. Десятки огненных залпов обрушились на врагов; пару раз я плюнул и в летающего неподалёку мага с синим посохом. В конце концов, я с грохотом рухнул на землю. Это было чертовски больно. Как оказалось, мои залпы почти ничего не сделали. А учитывая, что оружие в их руках выглядело крайне странно, оно, должно быть, было зачаровано. От моих атак они попросту... запачкались. Женщина в китайской одежде снова начала что-то делать. Становилось ясно: ситуация принимает крайне опасный оборот. Но кое-чего они точно не ожидали. «световой шум» Пока я падал, собирая на себе пыль, грязь и проклятые стрелы, я не отпускал сгусток маны, копившийся в груди. Ударившись о землю, я окончательно понял — улететь не смогу. Но сдаваться? Нет уж. Я сжал огонь в пасти, но не дал ему вырваться привычным пламенем. Вместо этого я переломил его структуру, заставив жар превратиться в свет — не ровный и красивый, а рваный, дикий, словно тысячи яростных искр, смешанных в один ослепляющий поток. Цветовой шум. Хаос, в котором тонет зрение. Чтобы энергия не рассеялась, я взметнул крыльями тучи пыли — на этих частицах свет «застревал», рвался и бил в глаза снова и снова. Я добавил к заряду низкочастотный резонанс — не звук, а давящую вибрацию, ломающую равновесие в самой голове. Снаружи это выглядело как вспышка, но удар шёл сразу по двум чувствам. Я разжал пасть и отпустил заряд коротким, сокрушительным импульсом. Землю дёрнуло. Мир вспыхнул бело-голубым адом, словно кто-то сорвал кусок неба и ударил им по земле. Враги не успели сообразить — вспышка была быстрее мысли. Их крики утонули в оглушительном гуле: они слепли и валились с ног, хватаясь за головы. Никаких огненных волн. Никакого жара. Только свет и грохот, превратившие боевой строй в хаос. А ведь мгновение назад некоторые смотрели на меня с усмешкой. Не теряя ни секунды, я рванул вперёд. Летать я не мог, но бегать по земле научился ничуть не хуже. И теперь «нежно» приложил каждого из них к грунту. Маг, кстати, рухнул ещё до моего подхода, судорожно хватаясь за голову. Пока они были без сознания, я вырыл яму поглубже, метров шесть, и осторожно снял с них экипировку. Китайское платье и форма этой женщины были и впрямь отменными... Э-э-э, в смысле, магически отменными! Да, что-то странное на меня нашло в последнее время. Когда они очнулись, одни начали вопить о пощаде, другие — рычать, что я за это заплачу. Выбить информацию удалось лишь из одной, самой пугливой. Мне пришлось отсадить её отдельно — остальные так на неё косились, я понял что по возможности они прибьют её за предательство. И то, что она рассказала, повергло меня в лёгкий, если честно, ахуй. Оказывается, Теократия Слейна, узнав обо мне всё, что смогла, возжелала превратить меня в послушного пса. А то самое «китайское платье» — на деле невероятно могущественный артефакт под названием «Падение Замка и Ещё-Чего-то-Там», способный подчинить волю кого угодно. Правда, только одного существа. И тут меня самого захлестнула такая волна ярости, что я едва не принялся крушить всё вокруг. Желание растерзать их, а затем сжечь дотла всю эту ебучую Теократию, было почти физическим. Просто представьте: вы живёте себе спокойно, никого не трогаете, а вам в итогу хотят отнять самое ценное — вашу собственную волю. В конце концов, я сдержался. Выявив тех, кто, по её словам, был потомками шести основателей Теократии, я убил всех остальных нападавших — гнев всё же взял своё. Оставшимся «избранным» я переломал конечности. Ту единственную девчонку я пощадил — она смиренно мне всё рассказала. (Ну, и её прекрасные формы тоже сыграли не последнюю роль, чего уж там.) Причина, по которой я не добил их всех и даже позволил забрать их артефакты, была проста: по словам моей информаторши, если я убью «наследников» и присвою реликвии, Теократия начнёт за мной самую настоящую охоту. И это было лишь одно из шести их священных писаний! За себя я почти не боялся. Но эти твари наверняка попытались бы добраться до Киино. А вот это было бы уже совсем не весело. Я знал это абсолютно точно — в моём прошлом мире это было обычной практикой: стань врагом государства, и под ударом окажется вся твоя семья. Когда я уже собрался улетать, прихватив пару не самых ценных, но интересных предметов в подарок для Киино, пугливая девчонка начала рыдать. Она жаловалась, что её теперь наверняка убьют — куда бы она ни спряталась среди людей, её найдут. Я подождал, пока один из её бывших «товарищей» выпьет красное зелье, забрал у них четыре таких же флакона и саму плаксу — Элиану. Мне пришлось делать крюк, но я отнёс её в сторону от дома, к огромному полю, окружённому горами, и оставил там. Это место было моим детищем. Я выкорчевал все деревья, убрал камни и разогнал опасных зверей на площади в двести пятьдесят квадратных километров. Теперь это была просто огромная, поросшая цветами равнина. Леса остались лишь на склонах гор вдали. У меня зародилась идея. Создать здесь собственную деревню. Возможно, даже целую страну, как когда-то сделал один из лордов-драконов, основавший Драконье королевство. Но моя затея имела ключевое отличие: я хотел построить всё с нуля. Главная идея заключалась в том, чтобы приносить сюда детей-сирот, обладающих талантами и не только человеческих детей но и эльфов и дворфов. Статистика гласила: если оба родителя одарены, то и у ребёнка высок шанс унаследовать этот дар. В противном случае талант появляется лишь у одного из двухсот. Время от времени я буду делать исключения, приглашая ремесленников и учителей, которые смогут их обучить. Я хотел создать место, где главной целью будет не выгода, а развитие. И я сам буду активно участвовать в их воспитании, внимательно следя за тем, чтобы они росли хорошими людьми. Поле находилось всего в двухстах километрах от моего логова. В будущем мои братья и сёстры смогут приглядывать за поселением. И если вы подумали, что я лелею мечту о создании армии талантливых воинов... вы не совсем ошиблись. Но не для завоеваний. Сила нужна для защиты, а не для агрессии. Кроме людей, я планировал привести сюда эльфов, дворфов и прочих гуманоидов. Положив Элиану на землю, я сказал: «Живи здесь, пока я не вернусь. На это может уйти полгода». Она удивилась, но не стала возражать. У неё и правда не было выбора: в людских странах её убьют, а на других территориях вроде земель зверолюдей её просто съедят. Кстати, о зверолюдях. На вкус они отвратительны, хотя, если как следует поджарить, можно терпеть. Эти твари не понимают нормального языка, и я, честно, блядь, не понимаю, какого хрена у этих уродов оказались более продвинутые предметы и навыки кузнечного дела? Конечно, есть исключения. Например, деревня кентавров, с которыми можно было вести вполне адекватный диалог. Но даже их отношение к людям было ужасным — они считали их не более чем скотом. Следует уточнить, что, хоть они и не показывали страха, от меня их бросало в пот, будто они целый день бегали. В конце концов я предупредил их: «Если вы относитесь к более слабой расе как к скоту, то и я буду относиться к вам соответствующим образом». После этих слов они, кажется, были искренне удивлены, но спорить не стали. Я улетел, потеряв последнюю надежду встретить хоть одну адекватную нечеловеческую расу.