Святой дракон.

Сто лет спустя после моего рождения. Я спал в своей пещере, погружённый в благотворный покой, редкий для того, чья жизнь столь насыщенна событиями. Позволить себе такую роскошь — отрешиться от всех забот на несколько дней — я мог, зная, что каждый, кто мне дорог, находится в безопасности и обладает средствами для самозащиты. Пещера, ставшая моим логовом, давно никому не принадлежала; её стены оплавились от моего жара, а пол утопал в грудах оплавленного камня, на котором я и возлёг. — Серрахард! Серрахард! Голос,донёсшийся со входа, вырвал меня из объятий забытья. Это была Киино. Я приоткрыл глаз, тяжёлое веко поднялось, обнажив раскалённый зрачок. —Что произошло? Почему ты кричишь? — мой голос пророкотал, подобно подземному толчку. — Серрахард, это срочно! — Киино влетела в спальню, её обычная сдержанность куда-то испарилась. Вид у неё был потрёпанный, одежда порвана в нескольких местах. — Они снова появились! — Кто появился? О чём ты? —Те же существа! Из другого мира! Мой мозг, ещё секунду назад затуманенный сном, пронзила ледяная ясность. Я резко поднялся, с грохотом сотрясая пещеру, схватил её и вылетел наружу, дав ей возможность ухватиться за мою спину. — Кто тебя тронул? И где мне его найти? — рык мой обещал немедленное и тотальное уничтожение. — Можешь не беспокоиться, кое-как мне удалось его отравить и добить. Но не в этом дело! Их появилось слишком много! — Сколько именно? — я уже мчался над землёй, не отвлекаясь более ни на что. По её виду и тону было ясно — эти пришельцы агрессивны, и их нужно остановить как можно скорее. В глубине души ещё теплилась слабая надежда, что хоть один из них окажется адекватным, но вид Киино эту надежду стремительно хоронил. Найдя ещё пару Игроков, мы немедленно вступили в бой. И каково же было моё изумление, когда оказалось, что и эти ублюдки чертовски сильны. Хуже всего было то, что почти каждый из них обладал как минимум одним предметом, который, по словам Люминиэль, относился к Мировому классу. И, как она утверждала, противостоять им мог лишь тот, кто владел артефактом такого же уровня. Расправившись с двумя Игроками, которые уже успели фактически стереть с лица земли одно из королевств, мы поняли: нам отчаянно нужна помощь самой Люминиэль. Сражаться с этими пришельцами было невероятно сложно. Каждый из них обладал уникальным набором навыков и магии, каждый был виртуозен в своей узкой специализации, и эта их разносторонняя, смертоносная талантливость действовала на нервы хуже, чем скрежет когтей по стеклу. Пролетая над руинами уничтоженного королевства, мы следили, чтобы потоки беженцев беспрепятственно достигали границ Империи Бахарут. Та, в свою очередь, пообещала предоставить им кров и пропитание на время. Взамен они попросили лишь одного — чтобы я гарантировал, что ни один из Игроков не посягнёт на их земли. Внезапно на горизонте появилась фигура. Игрок в облике демона приближался к нам с убийственной самоуверенностью, словно мы были уже его добычей. Однако, едва его взгляд скользнул по моей спине и узнал в ангее Люминиэль, его уверенность мгновенно испарилась. Он резко развернулся и бросился наутек — видимо, наслушался легенд об ангеле. Но я не собирался его отпускать. По его искажённому яростью лицу, по исходящей от него жажде крови я сразу понял — этот не из тех, кого можно оставить в живых. Увы, демон оказался на редкость быстрым, и мне не удавалось его настичь. Тогда Люминиэль стрелой рванула вперёд, обогнала беглеца и, используя одно из своих заклинаний, телепортировала меня прямо перед ним. В тот же миг я ощутил на себе волну усилий от Киино, а из ничего материализовался Дракон Смерти — которого можно было призывать в любой момент и почти в любое место. Демон, опешив от такой наглой атаки, швырнул в нас сноп адского пламени. Я ответил своим огнём, но, даже усиленный баффами, его выстрел оказался мощнее. Пламя прожгло мне морду, и я в ярости ринулся вперёд, ведя Дракона Смерта в таран. Тварь снова попыталась уйти, но на этот раз я сумел вцепиться зубами в его ногу и с силой дёрнул вниз. Я рассчитывал швырнуть его оземь, но его собственная сила оказалась велика — мне удалось лишь немного оттолкнуть его к земле. В ответ он осыпал нас градом заклинаний, продолжая отступать. Я проигнорировал летящие в меня чары, полагаясь на свою живучесть. Тем временем Киино телепортировалась демону за спину. Тот успел обернуться, но не сумел парировать следующее заклинание — мощнейший импульс отбрасывания. Заклинание, которое не наносило урона, но с высокой вероятностью отшвыривало цель. Чем сильнее противник, тем меньше шанс успеха, но на сей раз нам повезло. Демона отбросило прямиком в мою разинутую пасть. Я сомкнул челюсти, зажав его внутри, и начал изрыгать пламя не наружу, а вовнутрь, зажаривая его заживо в собственной пасти. Однако тварь и в агонии сумела нанести ответный удар, пробив мою челюсть и едва не достигнув мозга. Боль была чудовищной, но Люминиэль уже беспрерывно сыпала на меня исцеления и усиления. Демон начал вопить от боли В конце концов, когда от демона осталась лишь поджаристая «хрустящая корочка», и его силы были окончательно подорваны, я совершил последний акт возмездия: поглотил его душу, а затем и тело. Спустившись на землю к своим союзникам, я выплюнул добычу — предметы, что были при нём. В какой-то момент обстановка накалилась настолько, что мне пришлось лично вернуться для защиты деревни. Тем временем Киино и Люминиэль вошли в состав специальной группы охотников, чьей задачей был поиск и уничтожение оставшихся Игроков. В группу, насколько я помнил, входили ассасин, дворф, кентавр, тот самый загадочный дракон, способный дистанционно управлять доспехами, и несколько других опытных бойцов включаю Ригред. Но самым неожиданным пополнением стал человек — тоже из другого мира, но готовый сражаться на нашей стороне. Изначально Киино настаивала, чтобы Люминиэль осталась со мной, но я отказался. Деревню защищал не я один. Мои братья и сёстры, к моей радости, согласились помочь, образовав живую стену из чешуи и когтей вокруг нашего общего детища. Правда, отец, Игнис, был в ярости. То, что я использую драконов для защиты людей — существ, которых он и за насекомых-то не считал, — было для него немыслимым унижением. Но мы были не одиноки. Сами жители деревни, выросшие в условиях строгого отказа от пороков и с детства впитавшие идею о том, что жизнь — это путь развития и добродетели, считали своим долгом защищать свой дом. Те, кого я когда-то принёс сюда детьми, теперь были взрослыми мужчинами и женщинами, сильными духом и телом. Вряд ли они могли бы одолеть Игрока в честном бою, но в крайнем случае были готовы ценой собственных жизней задержать врага — при условии, что тех будет не больше одного. Время от времени я отлучался, чтобы проверить, как поживает Киино и её отряд. И именно в один из таких отъездов, словно поджидая момента, один из Игроков добрался до моей деревни. .... Игнис решил посетить ту самую деревню, чтобы своими глазами увидеть, чему его сын посвятил столько лет. Им двигало искреннее, хоть и тщательно скрываемое, любопытство: что такого нашёл Серрахард в этих жалких существах, что ради них он мобилизовал своих братьев и сестёр? С огромной высоты он окинул взглядом долину. Деревня лежала в окружении гор, на склонах которых, словно живые изваяния, восседали его дети — могучие драконы, стоящие на страже. С сомнением покачав головой, Игнис начал снижаться и приземлился на окраине, стараясь не поднять лишней пыли. К нему тут же подошла его старшая дочь, Эмбер. —Рада видеть вас, отец. Что привело вас сюда? —Просто стало интересно, — буркнул Игнис, его взгляд скользнул по группе людей, вышедших из ворот, чтобы поприветствовать нежданного гостя. Вперёд вышел человек, облачённый в тяжёлые, но искусно сделанные доспехи. За его спиной красовался длинный меч, на клинке которого мерцали сложные руны. На вид ему было лет сорок, и в его осанке читалась спокойная уверенность. — Кто этот человек? — проворчал Игнис. —Здравствуйте, владыка. Меня зовут Каэлен, — голос человека был твёрдым и лишённым подобострастия. — Как я понял, вы — отец Серрахарда? Между ними завязался разговор, в течение которого Игнис с величайшим трудом скрывал своё врождённое презрение к людям. Однако это не помешало ему слушать, и по мере рассказа Каэлена его изумление лишь росло. Он был поражён, услышав, что всего полвека назад на этом месте почти ничего не было. Теперь же перед ним лежала крупная, хорошо обустроенная деревня с прочными каменными домами и добротными стенами. Даже будучи драконом, Игнис прекрасно понимал, что обычные поселения не развиваются так стремительно и не могут похвастаться таким уровнем снаряжения. И, если верить Каэлену, подобные доспехи и оружие были почти у каждой из сотни защитников деревни, и каждый из них в одиночку мог бы противостоять целому отряду рыцарей из других королевств — даже без помощи зачарованных предметов. Но больше всего его поразило другое. В деревне бок о бок жили не только люди, но и представители других рас — эльфы, дворфы, — что шло вразрез со всей его жизненной практикой, где гуманоиды только и делали, что враждовали между собой. В конце концов, Каэлен вежливо пригласил его войти в деревню, указав на здания, чьи крыши были специально укреплены, чтобы выдерживать вес дракона. Игнис уже собирался отказаться с привычным высокомерием, но в этот момент с небес спустилась Пирита, его супруга. — Останься, — мягко произнесла она. — Мне тоже интересно, кем является наш сын для этих людей. Игнис, нехотя фыркнув, согласился. Он поднялся в воздух и бережно приземлился на одной из укреплённых крыш. К его величайшему удивлению, жители отреагировали на это с поразительным спокойствием: кто-то бросил любопытный взгляд, кто-то просто кивнул в знак приветствия, а иные, судя по обрывкам их разговоров, уже узнали в нём отца Серрахарда. Когда небольшая группа жителей деревни собралась у подножия утеса, где возлегал Игнис, старый дракон задал им свой вопрос. Голос его гремел, подобно подземному толчку, заставляя дрогнуть листву на ближайших деревьях. — Кем является для вас Серрахард? Он ожидал услышать в ответ подобострастные титулы — «владыка», «повелитель», «хозяин». Его мудрость, отточенная веками, позволяла бы ему уловить малейшую фальшь в их голосах, разглядеть скрытую обиду или страх перед его сыном. Но ответ, который он получил, поверг его в молчаливое изумление. Оказалось, что для почти всех, кто оказался в деревне ребёнком, Серрахард был не правителем, а чем-то гораздо большим — почти что родителем. Тем, кто не просто спас их от гибели, но и заботился, воспитывал, терпеливо выслушивал детские просьбы и катал на своей могучей спине. Для них он стал настоящей семьёй. Он был тем, кто неизменно присутствовал на их свадьбах и провожал в последний путь их близких, давал мудрые советы, оберегал от дурных влияний, учил скромности и благодарности. И даже повзрослев, они знали — всегда могут рассчитывать на его поддержку. Игнис, слушая их, вспомнил, каким Серрахард был в детстве — как самоотверженно он опекал своих братьев и сестёр, что по драконьим меркам казалось невероятной странностью. И теперь, оглядываясь назад, он понимал: сын поступал с этими людьми точно так же, как когда-то со своим выводком. Он помогал им становиться сильнее, и сам, вопреки логике, лишь наращивал свою мощь. Раньше Игнис и представить не мог, что почти все его младшие дети, вдохновлённые примером брата, станут настолько сильными, что будут на две головы превосходить сородичей своего возраста. Даже его внуки, чьи отцы воспитывали их, глядя на Серрахарда, уже сейчас выделялись среди сверстников. И сейчас, пусть он и не изменил своего мнения о человеческой расе в целом, но для этих конкретных людей, выпестованных его сыном, он был готов сделать исключение. Пока он размышлял об этом, к окраине деревни стал приближаться незнакомец в изысканной, расшитой серебряными рунами мантии. В его руках был посох из тёмного, почти чёрного дерева, увенчанный матовым сфером, внутри которого медленно переливались, словно туманные звёзды, частицы застывшего света. Но едва незнакомец сделал несколько шагов по тропе, его бесшумно преградила путь Эмбер. Её медная чешуя отливала в лучах заходящего солнца, а взгляд был твёрдым и не допускающим возражений. — Надо же, ты заговорила. А я-то думал, мне придётся тебя устранить, как всех остальных драконов. Вы обычно любите нападать без вопросов, — произнес незнакомец, и в его голосе слышалась легкая, почти насмешливая усталость. — Прости, но кто бы ты ни был, чужакам вход закрыт, — Эмбер говорила с подчеркнутой осторожностью, уже догадываясь, что перед ней не простой маг, а Пришелец. Каждый мускул в ее теле был напряжен, но она сдерживалась, не желая провоцировать его первая. — Ах, не волнуйся, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Просто позови своего вождя, короля или того, кто у вас здесь главный. — Зачем тебе это? — голос Эмбер дрогнул от плохо скрываемой тревоги. — Видишь ли, я просто ищу место, которым мог бы управлять. И эта деревня... отлично подходит. — Его губы растянулись в тонкой улыбке. — И, кстати, можешь не волноваться. Если вы будете меня слушаться, я буду хорошо о вас заботиться. В этих словах было столько гордыни и высокомерия, что Эмбер едва сдержала рык. В этот момент рядом с ней бесшумно возникла ее мать, Пирита. Обладая острым слухом, она услышала разговор издалека и теперь смотрела на мага взглядом, полным такой холодной ярости, что, казалось, одного этого было бы достаточно, чтобы разорвать его на части. Игнис, до этого момента погруженный в беседу с жителями, в одно мгновение замер, уловив звук тревоги. Он обернулся — и его кровь буквально вскипела. Крылья распахнулись сами собой, а выражение его морды исказилось чистейшим, неконтролируемым безумием. Жажда крови, желание убить, исходившее от него, было настолько сокрушительным, что некоторые из стоявших рядом людей беззвучно рухнули на землю, потеряв сознание. А как иначе можно было отреагировать, если ты видишь, как голова твоей супруги, Пириты, с безжизненным стуком падает на землю, отдельно от тела? Мир для Игниса в тот миг сузился до одной точки — до фигуры незнакомца и отрубленной головы его драконицы.