Святой дракон.

Хаятомото был обычным японским подростком, который бесцельно прожигал свою жизнь за просмотром бесконечных аниме, хентая и чтением манги и ранобэ. Его семья, по меркам обычных людей, была достаточно состоятельной, чтобы позволить ему такую роскошь. В школе над ним периодически издевались, но вместо того, чтобы дать отпор, он лишь утешал себя фантазиями о том, как однажды унизит своих обидчиков. Когда родители наконец купили ему шлем виртуальной реальности, он погрузился в виртуальный мир с головой. Там, где никто не знал его настоящего лица, он легко находил друзей, ходил в подземелья и добивался того, что было недоступно в реальной жизни. Хотя это и не помогло ему стать одним из лучших игроков. За три дня до закрытия игры он по счастливой случайности приобрёл Мировой предмет по смехотворно низкой цене — «Истинную Тьму», способную в определённом радиусе полностью скрыть владельца от любых средств обнаружения на пять минут. Противники не могли ни видеть, ни чувствовать, ни каким-либо образом засечь его, а любые магические методы сканирования оказывались бесполезны. Единственной причиной покупки было желание похвастаться перед друзьями перед самым концом Yggdrasil. Каково же было его удивление, когда после сделанных скриншотов он очнулся в новом мире. В тот момент его счастью не было предела — он чувствовал себя главным героем, готовым наконец воплотить все свои мечты. Найти уединённое поселение, использовать свои силы, чтобы помочь ему процветать, привлечь внимание правителей, продемонстрировав своё превосходство, и завести гарем, в котором обязательно были бы парочка эльфиек, какая-нибудь королева и так далее. Увидев дракона, он сначала проявил осторожность, но, проверив с помощью одного из своих Легендарных предметов характеристики существа, понял, что бояться нечего. Желая проверить, разумен ли дракон, он приблизился, но тот немедленно напал. Хаятомото прикончил его, и в последний момент услышал, как умирающее существо прошептало: «Что... произошло?» Он ещё некоторое время путешествовал по миру, разглядывая его подлинные красоты, и наконец, использовав свиток разведки, обнаружил людей, эльфов, дворфов и драконов, собравшихся в одном месте. Решив, что драконы угрожают людям, он хотел было помочь, но, увидев, что они явно охраняют поселение, не стал нападать сразу. Отчасти это было вызвано и тем, что он почувствовал присутствие могущественной нежити внутри деревни. После того как он попытался приблизиться и поговорил с одной из дракониц, спустя какое-то время появился ещё один дракон. По её словам, хозяином этих мест был её сын. Услышав, как она назвала его «букашкой», он подумал: раз она воспринимает его так, значит, и её сын, скорее всего, такой же высокомерный ублюдок и настоящий диктатор. В конце концов, когда ему надоело слушать её болтовню — дракон поменьше пыталась удержать другого, меньшего дракона, — он воспользовался одним из своих сильнейших заклинаний: «Рассечение реальности». Пусть оно и расходовало уйму маны, но сейчас ему было необходимо продемонстрировать свою силу. Учитывая уровень этих существ и даже присутствие некроманта, он мог быть уверен, что ему ничто не угрожает. Убив дракона, он ожидал увидеть в глазах другой страх, возможно, бессильную ненависть, ожидал, как драконы расступятся перед ним, как перед новым хозяином. А когда появится её сын, тот преклонит перед ним голову — как подобает сильнейшему существу после поражения. Причина тому крылась в нём самом: каждый раз, когда над ним издевались, он молчал и надеялся, что его оставят в покое. А если обижали кого-то рядом, он в мыслях молился, чтобы его проигнорировали. Но вместо ожидаемого он почувствовал, как что-то с огромной скоростью ударило его в грудь. Это был тот самый меньший дракон, чья скорость оказалась пугающе высокой. Его предмет позволял видеть уровень существ, но не показывал конкретные характеристики. Разозлившись, он уже собрался применить заклинание искусственной гравитации, чтобы придавить дракона и наказать его, но, взглянув в его глаза — и в глаза всех приближающихся драконов, — не увидел и тени страха. Лишь такую всепоглощающую ненависть, что она едва ли не давила на него физически. Все драконы, ещё недавно спокойно лежавшие на вершинах гор и казавшиеся даже весёлыми, разом превратились в диких зверей. В их глазах читалось лишь одно желание. УБИТЬ Он тут же решил отлететь подальше, чтобы использовать взрывные заклинания и стереть их с лица земли. Но едва он двинулся с места, на него обрушились десятки залпов, которые, казалось, не кончатся никогда. Он мгновенно создал магический щит от магических атак. Он был уверен в своём превосходстве — щит девятого уровня не должны были пробить столь слабые существа. Когда чёрный дым от взрывов рассеялся, он неожиданно увидел перед собой несколько разинутых пастей. Маг воспользовался телепортацией, оказавшись подальше от них, и применил массовый взрыв, который, словно десятки салютов, разорвался рядом с несколькими драконами, подлетевшими слишком близко. Взрывы были настолько сильны, что ударная волна докатилась даже до деревни, откуда вышел некромант. В этот момент маг начал нервничать — после взрывов на драконах были лишь небольшие ожоги, хотя, судя по их уровню, они должны были быть разорваны на куски. Неожиданно он почувствовал, как что-то с огромной силой врезалось ему в спину и на полной скорости понесло к земле. Он попытался остановиться и использовал заклинание искусственной гравитации в радиусе вокруг себя, вынудив дракона притянуться к эпицентру. Он уже хотел применить другое заклинание, чтобы разорвать его пополам, но обнаружил, что в него летят несколько огненных залпов. Созданный им щит едва выдержал удар, но тут же разлетелся вдребезги под натиском огромных челюстей, появившихся с другой стороны и сдавивших мага в стальных тисках. Тут он наконец понял, почему физические атаки оказывали на него такое влияние, и осознал, что некромант всё это время держался на определённом расстоянии. «Этот ублюдок наложил на меня дебаффы!» — мелькнула догадка. Он попытался телепортироваться к нему, но заклинание не сработало. Хаято попытался воспользоваться другим заклинанием, но в этот момент остальные драконы обрушили на него новые залпы. Он оказался в ловушке — в пасти одного дракона, который тоже начал изрыгать пламя. Получая колоссальный урон от этой слаженной атаки, он запаниковал и, наконец, сообразив, что все эти драконы связаны со стихией огня, начал применять ледяные заклинания. Ледяными шипами он разорвал челюсть дракона, который сжимал его, вырвался из огненного кольца и призвал заклинание восьмого уровня — «Снежный шторм». Но вместо безобидных снежинок с неба посыпались миллионы острых ледяных осколков. Тучи сгустились, мелкие шипы впивались в чешую драконов, однако те, словно не замечая боли, стали направлять пламя друг на друга. Каким-то образом огонь не обжигал их, а лишь задерживался на телах, образуя раскалённый щит. Внезапно драконы, как по команде, окружили его и начали синхронные залпы. Хаято едва успел применить цепную драконью молнию, которая должна была перескакивать между целями, но в тот же миг заметил, что самый крупный из драконов уже летит прямо на него. В отчаянии он использовал заклинание призыва, вызвав ледяного дракона, который по уровню превосходил нападавших на двадцать единиц. Каково же было его потрясение, когда призванный защитник разлетелся на куски от одного сокрушительного удара. В этот момент до него начало доходить — здесь что-то не так. Эти драконы были слишком сильны и быстры для своего уровня. Опамятовавшись, он успел увернуться от очередной смыкающейся пасти, но следующий удар лапы с такой силой швырнул его на землю, что он врезался в склон холма. Не успел он подняться, как увидел десятки огненных залпов, летящих в него со всех сторон. Хаято активировал все защитные заклинания, которые помнил, и потянулся к поясу с зельями — ему срочно нужно было восстановить ману и здоровье. Но в этот момент сзади его схватила нежить — физически настолько мощная, что смогла удержать его на несколько критических секунд. Защитные барьеры рухнули ещё до того, как огненные снаряды достигли цели, из за некроманта который использовал своё заклинание. Множество залпов сошлось в одной точке, вызвав чудовищный взрыв, который стёр холм, где он стоял, с лица земли. Драконы кружили над расплавленными остатками холма, вглядываясь в клубы дыма и пыли в поисках цели. Когда один из них наконец заметил мага, самый крупный дракон ринулся вниз и с силой вбил его лапой в землю. Но через мгновение почувствовал, как его конечность приподнимается. Маг стоял на ногах, сыпя оскорблениями. Дракон резко развернулся и сокрушительным ударом хвоста отправил противника в полёт. Тот пробил десятки деревьев и врезался в скалу. Не теряя времени, дракон выпустил в его сторону свой мощнейший залп, расплавивший всё вокруг мага. Когда драконы вновь начали приближаться, обрушивая на него очередные залпы, внезапно всё погрузилось во тьму. Они перестали видеть, слышать и понимать, что происходит. Раненый дракон, стараясь не терять много крови, улегся на землю и увидел вдалеке чёрный сгусток, появившийся вокруг его собратьев. Он был похож на пятно в самой ткани пространства, словно поглощающее весь свет. Внутри этой тьмы драконы чувствовали, как теряют конечности, а один из них лишился головы и рухнул вниз. Воспользовавшись моментом, маг, ненавидящий их сильнее всего на свете, принялся методично уничтожать драконов. Выпитое зелье восстановило его ману, и он вновь применил «Рассечение реальности». Но к его удивлению, самый крупный дракон смотрел прямо на него и продолжал приближаться. В панике маг попытался телепортироваться, забыв, что пространство заблокировано. В этот момент к деревне примчался Серрахард. Его взору открылась ужасающая картина: тело его мёртвой матери, беспомощные жители деревни, лежащие без сознания под защитным куполом, и истекающий кровью брат. А вдалеке, на месте знакомого холма, зияло чёрное пятно, пожирающее свет и из которого упала его сестра которую он назвал Пинки но без головы. Доли секунды потребовались Серрахарду, чтобы осознать произошедшее. Волна невероятной ярости и ненависти к тому, кто посмел ранить его семью, вырвалась из его глотки рёвом, не похожим ни на один другой. В этот же миг действие Мирового предмета мага закончилось. Чёрное пятно исчезло, обнажив израненных драконов. Самый крупный из них находился в критическом состоянии — его кишки буквально свисали наружу, — но даже это не остановило его яростные атаки. Рёв Серрахарда был настолько устрашающим и громким, что земля вокруг задрожала, словно тысяча тварей из преисподней закричали в унисон. Услышав этот звук, маг испытал настоящий ужас. Он увидел дракона, чьё тело полностью скрывала аура жажды крови, а в глазах пылала такая ярость, что разглядеть их было невозможно даже с его enhanced зрением. Если уровень остальных драконов не превышал 50, а самого крупного — 60, то этот новый дракон был за 80. Неожиданно все драконы вокруг стали стремительно разлетаться в стороны, и маг почувствовал прикосновение сзади. Это была нежить, наконец сумевшая наложить на него мощнейший дебафф, после чего тут же телепортировалась прочь. Новый дракон рванул к нему с такой скоростью, что маг едва успел создать барьер от физических атак. Но барьер рассыпался в пыль, словно стекло. Он тут же применил «Рассечение реальности» — заклинание, которое должно было разрубить противника пополам или, по крайней мере, нанести смертельную рану. Однако, столкнувшись с телом дракона, заклинание бесследно рассеялось, как и защитные чары, наложенные на Серрахарда ангелом. Те самые чары, что должны были оберегать его от любого вреда. От столкновения с мордой дракона маг почувствовал, как с хрустом ломаются его рёбра. Дракон резко разжал пасть, и в тот миг, когда зубы ещё сжимали тело мага, в его глотке вспыхнула сфера взрывного заклинания. Маг отчаянно пытался наложить на себя защитные чары и силой магии разжать челюсти, как делал это раньше. Он попробовал создать ледяные шипы, но заклинание даже не успело сформироваться — оно рассыпалось в прах от исходящего от дракона жара, что в принципе было невозможно, если бы пламя было обычным. Взрыв грохнул прямо в пасти Серрахарда, отшвырнув мага на сотни метров. Урон был чудовищным. Запас здоровья упал ниже 50%. Истерзанный болью от ожогов и переломов, маг разрыдался, судорожно пытаясь достать зелье. Но на него снова обрушился град залпов. В панике он заслонялся руками, снова и снова пытаясь создать защитные барьеры. Когда огненный шквал стих, он увидел Серрахарда. Взрыв действительно нанёс дракону урон — его пасть была разорвана, язык неестественно вывалился, но именно это зрелище сделало его в десятки раз страшнее. Глаза, теперь видимые сквозь дым и кровь, смотрели на мага с такой ненавистью, что у того похолодела душа. Маг активировал заклинание полёта, на ходу меняя кольца и ожерелья на артефакты, увеличивающие скорость. Он рванул прочь, пытаясь улететь как можно дальше. Но следующий залп Серрахарда настиг его с такой силой, что маг врезался в ближайшую гору. Последовавший взрыв расплавил скалу, а раскалённые обломки разлетелись во все стороны. Несмотря ни на что, маг выжил. Дрожащими руками он пытался выпить зелье лечения, но от паники половина жидкости пролилась мимо рта. Едва он поднялся в воздух, как перед ним внезапно возник костяной дракон. Столкновение было мощным — нежить разлетелась на куски, но этого хватило, чтобы замедлить мага. И тут же второй залп Серрахарда отбросил его в небо, а затем третий и четвёртый. Запас здоровья упал ниже 30%. «Если бы не этот чёртов некромант, я бы уже восстановился! Почему всё так сложилось? Откуда вообще берутся эти ебучие драконы?» — лихорадочно думал он, пытаясь придумать план спасения. В отчаянии он проклинал себя за то, что потратил бо́льшую часть расходников перед самым концом игры. Внезапно адская боль пронзила его ноги. Обернувшись, он увидел, что дракон с уже зажившей челюстью откусил ему обе конечности. С криком маг выпил всё оставшееся зелье и, используя заклинание искусственной гравитации, чтобы удержать дракона на расстоянии, рванул вверх с безумной скоростью. Серрахард, потративший бо́льшую часть маны на залпы, просто полетел за ним, время от времени уворачиваясь от редких заклинаний, которые маг швырял в него. Прошло несколько часов, а дракон всё не отставал от мага, неотрывно следя за ним горящим взглядом. — Да когда же ты, блять, устанешь, чёртова тварь?! — выкрикивал маг, осушая последнее зелье восстановления маны. Он всё ещё надеялся, что дракон в конце концов выдохнется, и берег остатки маны для кратковременных ускорений — лишь бы не дать чудовищу сократить дистанцию. 10 часов спустя — Почему я здесь оказался? Как получилось, что всё пошло не так? Разве не я должен быть сильнейшим? Почему во всех историях главные герои такие могущественные? — он говорил это вслух, рыдая от безысходности и стресса, который сжигал его изнутри. Ещё через несколько десятков часов — Как долго я уже от него улетаю? И почему он не отводит взгляд? — к этому моменту он оказался в эпицентре чудовищной грозы. Молнии били рядом, ветер выл, заливая дождём тело, но дракон, казалось, не чувствовал усталости. Время от времени из грозовых туч доносился его оглушительный рёв — тот самый, что парализовал страхом в первый раз. И каждый раз, слыша его, маг сжимался от ужаса, понимая, что стал добычей в бесконечной, безжалостной погоне. 2 дня спустя — Мама, я хочу домой. Я не хочу умирать. Спасите, пожалуйста, хоть кто-нибудь. Пожалуйста, верните меня домой, — бормотал Хаято, глядя на бескрайний океан под собой, в котором он видел последний шанс на спасение. Используя заклинание, он нырнул в воду и начал погружаться всё глубже. Его последний план был прост: заманить дракона под воду и использовать заклинание девятого уровня «Морозная Песнь Нереи», наносящее повышенный урон существам со слабостью к холоду, но при этом его можно было использовать только под водой, и именно из-за этих ограничений оно стоило невероятно мало маны для заклинания девятого уровня. Сменив несколько предметов на те, что уменьшали затраты маны, он убедился, что дракон действительно последовал за ним. Но в тот момент, когда Хаято начал готовить заклинание, дракон вырвался из воды и взмыл в небо. «Давай, тварь, только посмей подойти! Я заморожу тебя к чёртовой матери, тупая сучья ящерица!» — пронеслось у него в голове. Теперь он решил перемещаться только по воде, пока дракон не отстанет или пока его мана не восстановится. Одно из его колец позволяло ему свободно находиться под водой. Погружаясь на огромную глубину в надежде скрыться, он вдруг увидел нечто, от чего угасла последняя надежда на спасение. Перед ним возник огромный подводный дракон, напоминающий китайского, чьи размеры были настолько колоссальны, что Хаято даже не видел его границ. Он не мог вымолвить ни слова, но вдруг дракон заговорил: — Я не знаю, что ты сделал, но мой соперник испытывает к тебе такую жажду крови... В этот момент в Хаято снова вспыхнула крупица надежды при слове «соперник», но она так же быстро погасла, когда он услышал продолжение: — ...Но мне действительно на это плевать. В любом случае, если ты его враг, значит, ты и мой враг. Когда подводный дракон начал раскрывать пасть, маг отчаянно активировал своё заклинание. Но в тот же миг чудовищное давление, вырвавшееся из глотки дракона, вышвырнуло образовавшийся вокруг мага лёд из океана. Заклинание, работавшее только в воде, рассеялось, оказавшись на поверхности. Давление было настолько сильным, что кости Хаято снова начали ломаться. Глядя на тающие обломки льда, сверкающие под лучами солнца, и осознавая высоту, на которой он оказался, он подумал: «Я всегда был неудачником...» Последние минуты жизни Хаято были наполнены невыразимыми муками. Его тело, укреплённое магией, сопротивлялось смерти, продлевая агонию. Дракон не просто убивал его — он уничтожал его постепенно, с методичной жестокостью. Вцепляясь челюстями, как крокодил, он с хрустом дробил кости, вырывал куски плоти, а Хаято кричал, пока у него хватало воздуха. Его крики смешивались с рёвом волн и яростью стихии. — Агкаааа останааагкгкгкгаа.— Кричал Хаято снова и снова. И каждый раз его крики перебивались от боли испытываемый из-за того что его живали. Испытывая адскую боль, страх и полное бессилие, он метнулся в сторону, но дракон снова поймал его, швырнул в воздух, поймал на лету — и так снова и снова, не давая потерять сознание или упасть в воду. Этот кошмар длился не меньше десяти минут. Десять вечных минут, за которые Хато успел возненавидеть собственную живучесть. Наконец, искалеченное тело рухнуло в воду. Руки, на которых были зачарованные кольца, превратились в кровавые обрывки. Он захлёбывался, пытался двигать культями, но лишь медленнее шёл ко дну. И тогда дракон, вместо того чтобы просто добить его, выпустил в воду сгусток пламени. Огонь, кипящий в морской пучине, обжёг остатки кожи и мышц. Хаято дёргался в немой судороге, его голосовые связки были разорваны, и он мог лишь беззвучно биться в предсмертных конвульсиях. Всё это время дракон парил в нескольких метрах над водой, не сводя с него горящего взгляда. И только когда наступила наконец смерть, он забрал своё — проглотил изуродованные останки. Серрахард, уже развернувшийся для полёта, услышал тяжёлый всплеск. Из воды медленно поднялась гигантская голова, увенчанная рогами, похожими на коралловые спирали. Это был Абидон, Владыка Бездненных Течений — древний морской дракон, чьё имя на языке глубин означало «Тот, чей шёпот рождает шторма». — Слушай, дружок, — пророкотал Абидон, и его голос звучал как грохот подводного обвала. — Когда закончишь, загляни. Поговорить надо. Ты уж слишком давно не появлялся. Взгляд Серрахарда выдавал нетерпение, спешку, ярость, что ещё не остыли. Абидон заметил это и слегка склонил голову. — Ладно, не буду задерживать, — заключил морской исполин и так же плавно, без всплеска, ушёл в пучину. Серрахард взмыл в небо, оставив за спиной лишь тёмные воды и тишину, в которой оставались лишь отголоски недавней расправы.