Червоточная пицца

— Что.. Подарки? ㅤЭллиот нежданно проснулся от возгласа других выживших, доносящегося с нижнего этажа. Он мигом выскочил из своей комнаты, быстро и ловко спустился по ступенькам и узрел такую картину: товарищи открывали подарки у елки, что уже несколько дней стояла, украшенная гирляндой с шариками, у камина. — Ох, Эллиот, а мы думали, когда ты проснешься! Ты долго так дрых, как медведь в спячке, вот, — заметил Билдермен парнишку, стоявшего позади всех. — Доброе утро. Неужели Рождество на дворе? — поинтересовался разносчик пиццы. — Мы и сами не знаем. Но ведь почему-то снег снаружи идет и под елкой подарков куча! — лучезарно улыбнулись Нуб при виде Эллиота, — Значит Рождество! — Я понял. Значит с Рождеством тебя. — Хи-хи, и тебя! — А меня поздравить? — вопросил Шедлетский, выразительно моргая для создания несчастного выражения лица. — Ой, и тебя, Шед, — отмахнулись насмешливым тоном Нуб. — Вы что, ссору начинаете в разгар Рождества? — вмешался Гость 1337, поворачивая голову в сторону двух собеседников. — Ладно тебе, Гость, они просто дурачатся, наверное, — проговорил Эллиот, нагинаясь к елке за подарком. ㅤТам оказался вязаный свитер корралового цвета, с белыми полосками по краям рукавов. Долго его рассматривал разносчик пиццы, поворачивая свитер то так, то сяк, оглядывая по бокам и ворот одежды. На вороте так же красовалась белая полоска. — А кто подарки эти оставил? — спросил Эллиот товарищей. — Утром просто здесь лежали, — отозвался Дусеккар, — а остальные мигом из под елки разобрали. — Странно, что Шанса нет. — Улизнуть успел с флинтлоком игрок бодрый, под елкой он забрал подарок — пистолет свершенно новый. ㅤВ углу сидел 007n7. В глазах его читалось одиночество, настолько яркое, как и его печаль, закравшаяся глубоко в сердце. Никто на него не обращал внимание из-за его ошибки молодости, а именно хакерство и разруха в Роблоксии, да и подарок ему на Рождество вовсе не достался. Он хотел лишь исчезнуть из этого мира, ведь никто с ним так и не обменялся парой словечек, будто его никогда не существовало. Слезы наворачивались на его глаза, ресницы сильно увлажнились, а руки все сильнее обвивали колени, но вдруг Севен услышал незнакомый ему тембр, инородный, трескучий и шуршащий.

Жалкий смертный, тебе так плохо, холодно, голодно. Ты потерянный щенок, что не может найти свою маму. Но твоя мама — это уважение. И, чтобы его сыскать с выживших, придется приложить немало усилий. Но что, если мы предложим тебе свою помощь? Согласен ли ты, Севен?