Прощание по-английски

      Стоял ноябрь, когда французские путешественники добрались до Йорка. Это был довольно большой город, но гораздо меньше, чем Лондон. Севернее Йорка начиналась условная граница с Шотландией, так что получалось, что тётка Аннабэль – миссис Диана Смитфилд – жила практически рядом с шотландцами. Анну это обстоятельство не смущало, ибо она знала, что в данный момент на границе было тихо и не случалось никаких происшествий. Зато служанка маркизы Катрин всё время тряслась от страха, в сотый раз спрашивая свою госпожу, так ли дики эти мужчины в юбках, как говорят люди. Сначала Анна успокаивала её, но видя, что это бесполезно, снова и снова молча слушала причитания своей горничной.             В такие моменты маркиза глядела в окно. Ни разу за всё время их пребывания в Англии не было ни одного солнечного дня, редко встречались дни, когда не шёл дождь. Лишь одно привлекало внимание девушки – отары овец на серых холмах. Анна забавлялась тем, что представляла эти холмы зелёными, с разноцветными цветами. Так незаметно их экипаж добирался до конечной цели своего путешествия.             В середине ноября забрызганный грязью экипаж подъехал к воротам внушительного каменного дома, почти небольшого замка. Он возвышался на холме и представлял собой довольно живописное зрелище. Здание было из желтоватого камня и, хотя было уже очень старым, имело ухоженный вид. Сам замок имел квадратную форму, и на каждом углу было по небольшой круглой башенке. Так выглядел Рок-стоун, дом Дианы Смитфилд.             Из домика привратника вышел пожилой слуга и направился к карете. На нём была дорогая ливрея с гербом.       - What do you wish? - спросил он. Аннабэль сначала растерялась, как терялась всегда, услышав английскую речь. И только, когда привратник повторил вопрос, она поняла, что он спрашивает: «Что вам угодно?».             - I want to see misses Smithfield. She waits for me. I am her French niece Annabelle Loisy. - Сказала Анна с сильным французским акцентом.            Видимо, слуга был предупреждён, ибо без лишних вопросов пропустил экипаж. Карета проехала через ворота и покатила по красивой подъездной аллее. Через несколько минут она остановилась у входа в замок. Из парадных дверей вышел слуга надменного вида и открыл дверцу кареты, подавая Анне руку. Он сказал что-то на подобие «Добро пожаловать!» и жестом пригласил прибывших в дом.             Дворецкий провёл их через тёмную прихожую и, оставив гостей в небольшой гостиной, удалился.             - Неужели у этих англичан всё такое мрачное? - спросил Макс.             - Нет, Максимилиан, просто замки, в которых они живут, очень старые, а раньше всё строили подобным образом. Даже у нас во Франции они такие же тёмные, - ответила Анна.             - Ну не скажите, мадемуазель. В нашей милой Франции всё намного лучше, чем в этой холодной Англии!             - А вы одевайтесь потеплее! - услышали у себя за спиной молодые люди.       Обернувшись, как по команде, они увидели в дверях невысокую женщину лет сорока, сорока пяти, с тонкими чертами лица и достаточно стройной фигурой. Гости уставились на неё, гадая, кто же это перед ними. Дама сама пришла им на помощь.             - Аннабэль, что же ты стоишь? Подойди и обними свою тётушку!             Анна была поражена. Неужели эта женщина и есть тётя Диана? Но ведь она старше мамы на целых девять лет! Но стоять и молчать было бы верхом невоспитанности, и девушка обняла родственницу. По её взгляду маркиза поняла, что тётка её тоже не узнала, но умело вышла из положения. Разжав объятья, дама сказала:             - А ну-ка, покрутись, Аннабэль. Я внимательно на тебя посмотрю.             Анне вдруг стало ужасно стыдно. Ведь её внешний вид оставлял желать лучшего: платье в пыли, башмаки в грязи, волосы не уложены. Теперь понятно, почему её сразу не узнали. Но, тем не менее, девушка послушно выполнила просьбу. Тётка задумалась. Чтобы нарушить затянувшееся молчание, Анна сказала:             - Мадам Смитфилд, у меня есть для вас письмо от моей матери, - и девушка протянула даме конверт. Та взяла его, повертела в руках и, не раскрывая, сказала:             - Во-первых, никаких мадам; называй меня тётя Диана. Во-вторых, я хотела бы, чтобы мы общались по-английски. Ты знаешь английский язык?             - Немного, - призналась девушка.             - Это плохо, - сказала Диана, но тут же добавила: - Ну, ничего, здесь быстро выучишь. А теперь я покажу тебе и твоим спутникам ваши комнаты. Ведь вы, вероятно, устали с дороги?             Все поблагодарили миссис Смитфилд и отправились в свои будущие покои. Сама же миссис Диана, расквартировав гостей и дав прислуге последние указания, отправилась к себе и принялась размышлять. Да, свою племянницу она представляла несколько иначе... Анна, в общем-то, довольно милая девушка, но ей чего-то не хватает. Чего же? Возможно, шарма. Ну, что же, шарм – дело наживное. Здесь, конечно, придётся поработать, но результаты будут стоить вложенных в них трудов. Тут хозяйка дома заметила, что до сих пор держит в руках конверт. Так что же пишет сестра?             Это было уже второе письмо от Натали за последние несколько месяцев. Раньше сёстры писали друг другу один-два раза в год, но так было не всегда. Сначала, когда Диана только переехала в Англию, девушки писали письма чаще, чем раз в месяц. Но потом Натали вышла замуж, у неё появилась куча забот, и стало как-то не до писем. Да и сама Диана с каждым днём стала всё меньше и меньше думать о Франции. В её голове всё прочнее утверждалась мысль, что теперь она англичанка. По крайней мере, чтобы она ощущала себя  таковой, очень хотел Энтони.             Энтони… Боже, как же давно это было. Диана опять ощутила себя семнадцатилетней девушкой приехавшей на ежегодный бал в Бове. Тогда к устроительнице бала проездом из Лондона в Париж заехал молодой англичанин Энтони Смитфилд, граф Рокстон. Сейчас миссис Ди (так её называл супруг) уже не понимала, что она нашла в этом высоком, светловолосом и светлоглазом человеке, но тогда она влюбилась в него с первого взгляда. Да и он также обратил на неё внимание. Граф тогда сказал ей, что дела требуют его обязательного присутствия в Париже, но если она будет ждать его, то на обратном пути он к ней заедет. Диана пообещала ждать.       Энтони тоже сдержал своё слово. Но когда он приехал в их поместье и попытался поговорить с отцом девушки об их с ней судьбе, старый барон запротестовал. Он не то, чтобы совсем не переносил англичан, но не любил настолько, чтобы выдать за одного из них свою дочь. Пришлось графу Рокстону уехать ни с чем. Однако он не забыл прекрасную француженку и вскоре написал ей письмо с предложением бежать. Как ни странно, Диана согласилась и через несколько дней влюблённые уже пересекали Ла-Манш. Отец тут же отрёкся от покрывшей себя позором дочери и решительно порвал с ней все связи. Мать же и младшая сестра оказались не такими категоричными и втайне от барона вели с Дианой переписку. Так продолжалось несколько лет, но потом случилось несчастье: сначала умер отец, а вскоре после него и мать. На бедняжку Натали столько всего навалилось, что она просто не могла писать сестре письма. Но потом она вышла замуж, и переписка возобновилась.             Диана не часто приезжала во Францию. Последний раз она была там, когда её племяннице Аннабэль исполнилось двенадцать лет. Миссис Смитфилд приехала бы и ещё, но тут неожиданно заболел муж, промучился несколько лет и умер, так и не став отцом. Диана долго горевала о нём, но потом боль притупилась, и её начала терзать другая мысль – теперь она одна, совсем одна, и даже ребёнка у неё нет, которому полагалось оставить всё семейное богатство. Но теперь к ней приехала её молодая племянница, и в душе графиня Рокстон радовалась, что теперь у неё есть компания. Правда, надолго ли?             Чтобы это узнать, следовало прочесть письмо. И Диана развернула послание. Оно было намного объёмнее, чем предыдущее сестринское письмо, даже не письмо, скорее записка. Тогда Натали просила приютить на несколько недель её дочку. Теперь же сестра более подробно описывала ситуацию. Оказывается, тут был замешан крупный скандал – вот это уже интересно. Значит, дражайшая племянница отказалась выходить замуж за знатного шевалье только потому, что тот не любил её? Довольно глупо, если учитывать, что последний молод и хорош собой. Но ладно, пусть это будет на девичьей совести. А отец сначала собственноручно расторг помолвку, однако потом передумал? Что ж, шурин себе не изменяет, такой же непоследовательный. И теперь сестра просит, чтобы несчастная девочка погостила некоторое время у неё, Дианы, чтобы сменить обстановку, дабы эта перемена благотворно сказалась на её тяжёлом душевном состоянии.            Ну что же! Племянница получит настолько новую обстановку, что не захочет возвращаться в старую, уж Диана об этом позаботится. Но это чуть позже, а сейчас нужно заняться самой Аннабэль. Во-первых, нанять ей гувернантку, которая научит её английскому языку, как следует. Конечно, графиня и сама бы могла обучать племянницу, но у неё не было никаких педагогических способностей, и она прекрасно это знала. Во-вторых, надо изучить гардероб Аннабэль, ибо тётка была в том уверенна, что платья девушки нельзя носить в приличном обществе. И это было вполне справедливо, так как мода английская отличалась от моды французской. И, в-третьих, нужно обязательно узнать, насколько Аннабэль знает этикет и хорошие манеры, ведь Брианон – это ещё большая провинция, чем Дарлингтон, и тут есть над чем поработать.             Иными словами, миссис Диана Смитфилд была безумно рада, ибо теперь перед нею открывалось огромное поле деятельности. Деятельная по своей природе, графиня Рокстон скучала в глуши. Теперь же у неё появился повод наведаться в Дарлингтон, повидаться со многими своими знакомыми и, возможно даже, быть приглашенной к кому-нибудь погостить. О том, как воспримет её замыслы племянница, Диана не задумывалась, так как была уверенна, что девушка, узнав её мысли, придёт в полный восторг. Графиня не знала, что Анна совсем не приучена к светскому обществу и что больше всего желает побыть наедине с собой. Диана строила грандиозные планы, и никто не смел ей в этом мешать.