Новая эра.

Центральный атриум Министерства магии, некогда символ мощи и стабильности, теперь выглядел как бледная тень себя прежнего. Охранные тролли все ещё патрулировали входы, авроры в синих мантиях все ещё проверяли прибывающих посетителей, но что-то фундаментально изменилось в атмосфере. В воздухе витало ощущение неуверенности, даже обречённости. Гарри Поттер, остановившись у фонтана, наблюдал за происходящим с растущим беспокойством. Количество посетителей Министерства сократилось вдвое за последний месяц. Люди предпочитали решать свои проблемы другими способами, обращаться к альтернативным источникам власти. К Новому Ордену. — Ситуация хуже, чем мы думали, — сказала Гермиона, подходя к нему с папкой отчётов. — Последний опрос общественного мнения показывает, что доверие к Министерству упало до исторического минимума. Только двадцать четыре процента опрошенных считают, что мы действуем в интересах магического сообщества. Гарри покачал головой: — А Малфой и Роумнс? — Шестьдесят восемь процентов одобрения, — горько ответила Гермиона. — Это больше, чем у Фаджа в лучшие годы. Больше, чем у Кингсли после победы над Волдемортом. Она открыла папку, показывая графики и таблицы: — Люди видят в них спасителей. Тех, кто “освободил истинную магию”. Тех, кто “вернул волшебникам их подлинную силу”. После ритуала в Стоунхендже популярность Нового Ордена растёт в геометрической прогрессии. Гарри провёл рукой по волосам, и Гермиона заметила, что в его тёмной шевелюре появилось больше седины, чем было месяц назад: — Мы не можем соревноваться с тем, что они предлагают, Гермиона. Это как пытаться убедить детей выбрать овощи вместо сладостей. Малфой и Роумнс предлагают людям силу, свободу от ограничений, возможность стать чем-то большим. А мы говорим о стабильности, о контроле, о необходимости ограничений. — Но ты же знаешь, чем заканчиваются истории о безграничной силе, — тихо сказала Гермиона. — Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, куда ведёт путь искушения властью. Гарри кивнул, но в его глазах читалось сомнение: — Знаю. Но… иногда я задумываюсь, что если они действительно правы? Что если эти древние ограничения на самом деле были навязаны нам не для нашей защиты, а для контроля над нами? Что если вся история магии, которую мы знаем, — это просто удобная легенда, созданная теми, кто хотел сохранить власть? Гермиона выглядела потрясённой: — Ты не можешь серьёзно рассматривать их версию! Гарри, то, что они сделали, — это безрассудное вмешательство в саму ткань реальности. Мы до сих пор не знаем всех последствий! — А кто знает? — тихо спросил он. — Я вижу только хаос вокруг. Людей, которые одновременно напуганы и воодушевлены. Министерство, которое издаёт директивы, но не может их обеспечить. И Новый Орден, который каждый день выглядит всё более организованным, всё более структурированным, всё более… легитимным. В этот момент к ним подошёл молодой аврор с встревоженным лицом: — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, вас срочно вызывает Министр. Экстренное совещание в зале Визенгамота. Они переглянулись и поспешили к лифтам. В зале Визенгамота, с его амфитеатром из тёмного дерева и возвышающейся судейской трибуной, собрались все ключевые фигуры Министерства. Кингсли Шеклболт стоял в центре, его обычно спокойное лицо выражало глубокую тревогу. Когда Гарри и Гермиона вошли и заняли свои места, Министр начал: — Благодарю всех за оперативность. Ситуация критическая. Только что мы получили информацию от наших агентов в Международной конфедерации магов. Представители пяти крупнейших европейских магических сообществ — Франции, Германии, Италии, России и Скандинавии — выступили с совместным заявлением. Он сделал паузу, словно собираясь с духом: — Они официально признали Новый Орден легитимной политической силой и призвали к переговорам между нами и представителями Малфоя для формирования “коалиционного правительства”. По залу прокатился шёпот шока и возмущения. — Это предательство! — воскликнул Перси Уизли, теперь занимавший пост главы Департамента международного магического сотрудничества. — Как они могут признавать террористическую организацию? — Они больше не считают их террористами, — горько ответил Кингсли. — После событий в Стоунхендже Новый Орден активно расширял свою международную деятельность. Они предлагали помощь в адаптации к “новой магической реальности”, делились знаниями, поставляли стабилизирующие зелья. В глазах международного сообщества они стали… решением проблемы, которую сами же и создали. — Классическая тактика, — пробормотал Гарри. — Создай кризис, а потом предложи способ его разрешения. — Именно, — кивнул Кингсли. — И это сработало. Особенно с учётом того, что многие зарубежные волшебники, как и наши, испытали усиление магических способностей и восприняли это как подарок, а не как угрозу. Он развернул перед собой пергамент с официальным заявлением: — Конфедерация даёт нам срок в две недели для начала переговоров. Если мы откажемся, они угрожают экономическими санкциями, прекращением сотрудничества в области безопасности и фактически дипломатической изоляцией. — Они не могут этого сделать! — воскликнул кто-то из задних рядов. — Это нарушение всех международных договоров! — Могут, — устало ответил Кингсли. — Новая магическая реальность изменила баланс сил. Многие древние договоры базировались на определённых магических принципах, которые теперь… изменились. В глазах международного права наша позиция уязвима. — Что нам делать? — спросила пожилая ведьма из Департамента магических происшествий и катастроф. Кингсли обвёл взглядом собравшихся: — У нас есть три варианта. Первый: отвергнуть ультиматум и подготовиться к международной изоляции. Второй: принять условия и начать переговоры с Новым Орденом о разделе власти. Третий… — он сделал паузу, — третий вариант — это добровольно уйти в отставку и позволить сформировать новое правительство без нашего участия. В зале воцарилась тяжёлая тишина. Каждый из вариантов был по-своему неприемлем, но реальность требовала выбора. — Я предлагаю голосование, — сказал Кингсли. — Решение такого масштаба не может приниматься одним человеком, даже Министром. Дебаты продолжались несколько часов. Мнения разделились, эмоции накалились. Но к вечеру стало ясно, что большинство склоняется ко второму варианту — начать переговоры, попытаться сохранить хотя бы часть влияния, не допустить полного триумфа Нового Ордена. Когда окончательное решение было принято, и измученные члены Визенгамота начали расходиться, Гарри задержался возле Кингсли: — Ты уверен, что это правильное решение? Министр выглядел постаревшим на десять лет: — Я уверен только в том, что идеальных решений не осталось, Гарри. Мы можем только выбирать между разными степенями компромисса. Гарри кивнул, понимая горькую истину в этих словах: — Что ж, тогда нам нужно подготовиться к переговорам. И быть готовыми к тому, что Малфой и Роумнс придут не для компромисса, а для принятия нашей капитуляции.