Кровь на игле - Другая сторона истории

Утро в школе. Класс был полон людей. Кваджик, Окно и Крис только пришли.. Кваджик много что узнал после разговора с Димором. А Крис.. На самом деле не поехал к матери. Он переночевал у Агаты Класс шумел — кто-то хохотал у окна, кто-то бегал с тетрадями, обсуждая контрольную. Всё выглядело обычно, но для троицы этот день начался с тяжёлого молчания. Кваджик вошёл первым. Под глазами тени, взгляд тяжёлый, но уверенный — будто за ночь в нём что-то окончательно перегорело. Окно, наоборот, держался бодро, хотя в его глазах было видно беспокойство. Крис шёл последним. Уставший, но спокойный. Вчерашние крики, слёзы и злость сменились пустотой. Они сели на свои места. — Ну что, — негромко сказал Окно, — живы? Кваджик усмехнулся, не глядя. — Относительно. Крис молча положил голову на парту. Окно взглянул на него внимательнее. — Ты где ночевал-то? Не у матери? Крис поднял глаза, чуть хрипло ответил: — У Агаты. Она не спрашивала лишнего. Просто… молчала рядом. Кваджик кивнул, будто понял без слов. — Повезло тебе. Окно, чтобы разрядить тишину, хлопнул ладонью по столу: — Так, народ, а кто вообще придумал, что жизнь должна быть простой? Мы просто... элитный класс по выживанию среди психов и драм. — И ты в нём главный преподаватель, — буркнул Кваджик, но уголок его губ дрогнул. Смех пробежал по ряду, но быстро стих. В класс вошла Кармелитта — как обычно, аккуратная, холодная, словно ничего не случилось. Она остановилась у двери и скользнула взглядом по Крису, который опустил глаза. — Доброе утро, — произнесла она тихо, но отчётливо. Крис не ответил. Только Кваджик, почти сквозь зубы, процедил: — Ага, доброе... как же. А потом в класс вошла Арлекино. На секунду все разговоры стихли. Она остановилась у доски, открыла журнал, но взгляд её всё же невольно упал на Криса. Он же не смотрел в её сторону вовсе. Урок начался. Арлекино писала на доске формулы, изредка бросая взгляд в сторону троицы — привычная сцена, но с другим настроением. В классе стоял полушум, как будто все чувствовали напряжение, но делали вид, что ничего не происходит. Кваджик, скучающе прищурившись, скрутил очередную бумажку, метко запустив её в затылок парню впереди. — Твою ж... — тот обернулся, но, увидев Кваджика, быстро отвернулся. — Минус один, — хмыкнул Кваджик и откинулся на спинку стула. Окно же тихо черкал в тетрадке. На странице — не конспект, а каракули, какие-то стрелки, рожицы, и между ними — надпись «все норм?» с маленькой стрелкой к Крису. Он подвинул тетрадь чуть ближе. Крис не заметил. Он смотрел в окно, куда-то далеко, будто за стеклом был не школьный двор, а другой мир, где всё спокойно. Мысли блуждали: “Почему всё так рухнуло? Почему все, кому я доверял… врали?” Он не слышал ни шума, ни мелких смешков. Только гулкое биение сердца и приглушённый голос Арлекино. — Крис, повтори, пожалуйста, последнее уравнение. Голос будто выдернул его из сна. Он дёрнулся, обернулся — в классе тишина. Все смотрят на него. — Я… — он замялся, посмотрел на доску, потом на неё. — Не слышал. Простите. Арлекино чуть кивнула. — Тогда слушай внимательнее. Кваджик шепнул: — Ещё немного, и он спит с открытыми глазами. Окно поджал губы. — Пусть хоть отдыхает. После всего… ему можно. Арлекино отвернулась к доске, но рука её чуть дрожала. В класс зашёл учитель, очередной новый ученик.. — Можно придставить мальчика? Арлекино кивнула — Знакомьтесь, это Грабзотов. — И началась привычная делема с представлением ученика.. — Гуд монинг класс. Я Грабзя! Арлекино повернулась к нему — Сядь пожалуйста. Грабзя улыбнулся — Красивая женщина просит присесть.. Хорошо, для вас мне даже не будет жалко на колени стать и сказать спасибо!! Он лениво сел прокинул рюкзак на стол и залипал в телефон Класс тут же оживился — кто-то прыснул от смеха, кто-то шепнул соседу: — Ну всё, приехали… ещё один шутник. Окно хмыкнул, закрывая лицо рукой: — Ещё один дебил в коллекцию. Ему понравится с нами. Кваджик повернулся к Крису: — Ну, держись, теперь точно не заскучаем. Арлекино сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться. — Грабзотов, в этом классе не место подобным шуткам. Телефон убери и запиши тему. Грабзя даже не поднял глаз. — А я, между прочим, через приложение лучше запоминаю. Учёба — это же не про ручки и бумагу, это про интеллект. Класс снова зашептался, кто-то хихикнул. Арлекино скрестила руки: — Тогда, надеюсь, твой интеллект поможет тебе не вылететь после первой же недели. Грабзя наконец взглянул на неё, усмехнулся и, глядя прямо в глаза, сказал: — А вы, я смотрю, строгая. Мне такие нравятся. Тишина. Даже Кваджик не удержался от приглушённого «ё-моё». Арлекино холодно произнесла: — Кваджик, пересади его к себе. Пусть почувствует, что такое строгая реальность. Кваджик расплылся в ухмылке: — С радостью. Добро пожаловать в ад, дружище. Грабзя, не теряя наглости, подмигнул и пересел. — Ад — моё второе имя. Крис лишь тяжело выдохнул, глядя в окно. Ещё один циркач… а я едва держусь сам. Грабзя опрокинул вниманием Криса — О, а это чё за облачный гений? Алё, ты меня слышишь? Или нимой? Кваджик резко вжал его в спинку стула — Не трогай его, и седи спокойно. Тебе тут не хиханьки хаханьки!. Класс мгновенно замолк — будто воздух в комнате стал тяжелее. Грабзя сначала усмехнулся, но, заметив взгляд Кваджика, нервно сглотнул. — Э… ладно-ладно, без обид, я ж просто шучу… — пробормотал он, поправляя воротник. Крис даже не обернулся. Он всё так же смотрел в окно, будто происходящее не касалось его вовсе. Только пальцы слегка дрожали. Окно, стараясь разрядить обстановку, тихо шепнул: — Кваджик, отпусти, а то он сейчас обмочится от страха, и потом нам всю парту провоняет. Кваджик нехотя оттолкнул Грабзю. — Ещё хоть слово скажешь про кого-то из нас — зубы собирать будешь, ясно? Грабзя кивнул, пытаясь сохранить остатки самоуважения, но голос дрожал: — Да понял я… у вас тут, я смотрю, свои порядки... Арлекино, наблюдавшая всё это из-за стола, тяжело выдохнула. — Ещё одно слово, Грабзотов, и я лично отправлю тебя на пересдачу по поведению. Она бросила короткий взгляд на Криса — тот не двигался. «Он всё ещё на грани…» — подумала она, сжав мел в руке. После урока тройка сидела в буфете и что то обсуждала — М-да.. у Криса фляга тичёт. Мне кажется что пахнет тем что было после смерти Алисы. Он просто закроется в себе и будет тараторить одну фразу в паническом трипе с взглядом будто увидел ад наяву. Окно буркнул — Кваджик, мне кажется ты перегибаешь Кваджик откусил кусок пирожка и сказал — Мм, а ничё что мы его пол года не могли откачать от этого состояния? Ты хочешь снова видеть как он шатается на кравати рыдает и панически говорит "Это всё моя вина" Окно нахмурился, перестал ковыряться вилкой в макаронах. — Да я помню… — тихо сказал он. — Только, может, не будем сразу паниковать? Сейчас он вроде держится… хоть и бледный весь, как лист. Кваджик фыркнул: — Он держится, потому что ещё не осознал всё до конца. Вот как дойдёт — тогда и начнётся. Я знаю этот взгляд. В этот момент в буфет вошёл Крис. Он шёл медленно, взгляд устремлён в пол. На его лице не было ни злости, ни печали — просто пустота. Он подошёл к столу, молча сел напротив них и уставился в стакан с компотом. — Эй, бро… — осторожно начал Окно. — Всё нормально? Крис поднял глаза. — Нормально?.. — повторил он с какой-то странной усмешкой. — Это слово звучит как издевка. Кваджик уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Крис перебил: — Вы знали бы, как мерзко жить с мыслью, что всё твоё прошлое — это ложь. Что те, кому ты верил, просто играли роли... Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. — Может, я правда схожу с ума, как вы думаете. Но хотя бы теперь я знаю, почему. Кваджик и Окно переглянулись. Впервые за долгое время — им не нашлось, что ответить. Кваджик всё же ответил — Крис, я в той же ловушке что и ты.. Пойми.. Мы с тобой.. Как бы это грубо и больно не звучало.. Братья, и чувствуем друг друга. Но сидеть и игнорить собственную мать это не дело.. А она ведь переживает.. Крис всполыхнул — ДА СРАТЬ МНЕ НА ЭТО ХОТЕЛОСЬ!!!... — Он тут же успокоился — Простите... Кваджик усталой жесткой улыбкой сжал плечо Криса: — Я знаю, что тебе похуй. Я понимаю. Но слушай — если ты сейчас закроешься и уедешь в себя, это не решит ни хрена. Мама так же в ахуе, как и ты. Она не идеал, но она твоя опора. Давай хоть попробуем по-человечески — не игнорить, не орать, а поговорить. Вместе. Крис зажмурился, в глазах вспыхнули слезы, он хотел что-то сказать, но слов не мог найти. Наконец выдохнул, хрипло: — Я не знаю, как быть с ней рядом… Боюсь, что каждый её взгляд — ложь. Окно, который до этого держался в тени, внезапно мягко вмешался: — Мы не просим твою любовь. Нам всем сейчас нужно, чтобы ты был жив. Чтобы ты не сломался. Пусть будет сложно — но не делай это один. Крис посмотрел сначала на Окна, потом на Кваджика. Тот взгляд был влажным, но твёрдым — как будто брат подаёт руку через пропасть. Он глубоко вздохнул, сел ровнее: — Ладно. Пойдемте. Но я не обещаю, что не сорвусь. Кваджик кивнул: — И не надо обещаний. Просто пойдем. Вместе. Они поднялись со стола. В буфете мелькнула привычная суета, но для троицы мир сейчас сжался до прохода между столами — туда, где лежат правда и её последствия. — Я позвоню Агате, — сказал Окно, доставая телефон. — Пусть знает, что мы идём. Лучше пусть будет подготовлена. Крис на миг остановился у выхода, бросил взгляд через плечо на класс — на Кармелитту, на Арлекино, на привычные парты. Что-то внутри сжалось, но он сделал шаг. — Если хочешь, — пробормотал он почти самому себе, — потом мы разберёмся с Тэвином и с тем, кто хотел меня сломать. Но не сегодня. Сегодня — мать. Кваджик хлопнул его по спине так, будто хотел передать силу: — Сегодня — мать. Завтра — всё остальное. Они вышли на холодный коридор, и шаги их отдавались эхом — тяжёлые, но ровные. Арлекино тут же вышла — Можно я с Крисом поговорю? Кваджик кивнул и похлопав по спине Криса сказал — Давай, мы тя в классе ждём. Арлекино начала разговор — Крис.. Я понимаю что ты чувствуешь, но мне просто не хочется что бы ты стал овощем как тогда.. Ты даже есть не мог.. Ты даже не улыбался.. На тебе была только одна гримаса, это гримаса ужаса и боли.. Зная какой вред это принесло тебе.. я не хочу это повторить.. Крис молчал.. но потом сказал — Почему ты не сказала мне этого раньше?.. К чему были все эти скрывания?.. А?.. Арлекино тяжело вздохнула и села на край подоконника, глядя не на него, а в окно — будто слова выцарапывались изнутри: — Потому что я знала, чем это закончится. Я видела, что ты пережил после Алисы… после того подвала. Если бы ты тогда узнал, кто он тебе — ты бы не выдержал. Ты бы возненавидел не только его, но и себя. Она перевела взгляд на Криса — глаза усталые, красные, но честные: — Я думала, что спасаю тебя. Что ложь хоть немного тянет время… чтобы ты стал сильнее, чтобы когда правда всё-таки вылезет — ты мог стоять на ногах, а не падать в ту же яму. Крис отвернулся, кулаки дрожали: — Ты не спасала меня… ты просто боялась. Боялась, что я не выдержу. Боялась, что потеряешь контроль… Он поднял глаза, голос сорвался: — А теперь что? Думаешь, стало легче? Думаешь, я теперь благодарен за то, что жил в красивой лжи?! Арлекино встала, подошла ближе, но не коснулась его: — Нет, я не думаю, что тебе легче. Я просто… не могла смотреть, как мой сын превращается в сломанного мальчика, которому страшно дышать. Я выбрала тишину, потому что не знала, как сказать тебе, что твой отец — чудовище, которое разрушило сотни судеб. Пауза. Только дыхание — тяжёлое, короткое. Крис тихо, почти шепотом: — Ты не поняла… я бы выдержал. Если бы ты просто была рядом и сказала правду. Не как зауч, не как сильная женщина… а как мама. Арлекино опустила глаза, плечи задрожали. — Прости меня… я забыла, что тебе не нужен был контроль. Тебе нужна была честность. Крис шагнул ближе. Не обнимал — просто стоял рядом. — Теперь поздно что-то чинить. Но… я всё равно останусь твоим сыном. Просто… дай мне время, ладно? Она кивнула — слёзы блеснули, и впервые за долгое время в её лице не было маски. Только усталость и тихое: — Сколько нужно — столько дам. Главное, не уходи больше в темноту. Крис выдохнул и пошёл к двери. На пороге остановился, не оглядываясь: — Не уйду. Но и не забуду. Крис шёл в класс и посмотрел на Арлекино — И мам.. Я ценил даже твой контроль.. но ложь была лишней.. Он вошёл в класс, Кваджик тут же подошёл к нему — Ну как, поговорил?... Крис опустил взгляд, будто обдумывая каждое слово, и кивнул. — Поговорил… — произнёс он тихо, без эмоций, но в голосе чувствовалась усталость. Кваджик внимательно вгляделся в него, словно пытаясь понять, не сорвётся ли тот снова. — Ну и?.. полегчало хоть немного? Крис усмехнулся — горько, почти безжизненно: — Не знаю. Наверное, да. Или просто привык. Он прошёл к своему месту, опустил рюкзак на парту и сел. Окно шепнул Кваджику: — Слушай, он выглядит как будто выжил из ада… Кваджик тихо ответил: — Так и есть. Только этот ад — у него внутри. Пока они переговаривались, Крис тихо достал из тетради помятый листок и уставился в него. Там были неровные строчки — то ли недописанное письмо, то ли попытка объяснить себе всё, что произошло. Он долго смотрел, а потом аккуратно скомкал бумагу и убрал в карман. Кваджик сел рядом, не дав ни единого вопроса. — Знаешь, брат… ты не обязан быть железным. Просто будь. Мы рядом. Крис впервые за весь день поднял глаза — усталые, но живые. — Спасибо… просто не оставляйте меня одного, ладно? Окно усмехнулся, хлопнув его по плечу: — Мы что, звери какие? Только попробуй сбежать — я тебя сам из подвала вытащу, понял? Все трое засмеялись тихо, сдержанно, но это был настоящий смех — не нервный, не натянутый. Тот самый, по которому они скучали. Крис отдышался и сказал — А знаете.. теперь у меня появилась идея.. Ква, ты же говорил с Димором? Может о Тэвине какую инфу нарыл? Кваджик хмыкнул, откинувшись на спинку стула: — Ну да, немного. Не то чтобы полноценно, но кое-что есть. Окно, лениво ковыряясь в тетради, поднял взгляд: — Слушай, если ты планируешь идти на контакт с этим… Тэвином, будь осторожен. Он не просто мудак — он умеет ставить людей в ловушки. Крис сжал кулаки, взгляд стал тверже: — Я знаю. Я не собираюсь налетать слепо. Просто хочу понять, чем он дышит, какие у него слабые места. Кваджик кивнул, скрестив руки на груди: — Слабые места есть у всех. И у Тэвина тоже. Но тут важно — мы должны действовать как команда, а не как три идиота, которые в панике бегают по городу. Окно слегка ухмыльнулся: — Я бы сказал, что это у нас получается. Мы уже пережили куда больше, чем Тэвин может придумать. Крис немного расслабился, выдохнул: — Хорошо… Тогда первый шаг — собрать инфу. И не спеша. Кваджик кивнул, на лице появилась привычная ухмылка: — Значит, начинается новый уровень. И знаешь что? Мне это нравится. Окно положил голову на стол: — Главное, чтобы при этом никто не умер от смеха или истерики, окей? Крис усмехнулся, впервые за долгое время по-настоящему: — Согласен. Мы теперь вдвоём с Ква и Окном против всего этого… «чудовища». Их перервала Кармелитта — Крис, можно поговорить? Они переглянулись Крис ответил — Окей..? Кармелитта подошла ближе, выглядела немного взволнованной — пальцы нервно теребили край рукава, а взгляд метался между Крисом и его друзьями. — Наедине, — добавила она, кивая в сторону выхода из класса. Окно скривился, шепнув Кваджику: — Что-то мне это не нравится… Кваджик кивнул: — Ага. Обычно, когда девчонка говорит "наедине", это либо признание, либо конец света. Крис сдержанно вздохнул и пошёл за Кармелиттой. Они вышли в пустой коридор, где гул голосов из класса сразу стих. Кармелитта остановилась у окна, глядя наружу. — Я слышала… про Тэвина. И про то, что случилось. Крис насторожился: — От кого? — От Арлекино, — призналась она. — Я просто хочу, чтобы ты знал… Тэвин не так прост, как кажется. Он... появлялся у нас дома. Разговаривал с моим отцом. И не просто как знакомый. Крис нахмурился: — Что?.. Кармелитта опустила глаза: — Он знал многое. Слишком многое. Про школу, про вас, про Арлекино. Такое чувство, будто он всё время наблюдает… И я боюсь, Крис. Он сделал шаг ближе, уже без раздражения, а с тревогой: — Ты уверена?.. Она кивнула, дрожащим голосом: — Он сказал, что скоро "всё начнёт повторяться". Я не знаю, что это значит, но... тебе лучше быть начеку. Крис молчал, переваривая услышанное. Внутри всё зашевелилось — злость, тревога и что-то, похожее на предчувствие. — Ладно, — тихо сказал он. — Спасибо, Кармелитта. Только никому ни слова. Даже Кваджику. Кармелитта кивнула и ушла, оставив его одного в коридоре. Крис стоял неподвижно, потом тихо прошептал: — «Начнёт повторяться»?.. Что за хрень ты задумал, Тэвин?.. Внезапно у Криса начинается паничиская атака... Голова кружит... Сердце мутит, а дышать невозможно.. И что то внутри Криса начинает говорить — Не просыпайся.. Ты и так на грани... Копать дальше.. Это копать могилу себе! ПРЕКРАТИ КОПАТЬ В НИКУДА! Это не имеет смысла... Замкнись.. Молчи.. Прекрати.. заткнись! Крис вцепился пальцами в подоконник — ногти впились в старую краску. Воздух будто стал густым, как сироп, а сердце билось неровно — рывками, как сломанный метроном. Он осел на пол, сползая по стене, глаза расширены, дыхание хриплое. Мир вокруг дрожал, будто через стекло. Голос внутри стал громче, гулкий, будто изнутри черепа: — Ты не должен был знать! — Они хотят, чтобы ты понял, но ты не понимаешь... — Каждый раз одно и то же... Ты снова всё повторяешь, Крис! Он зажал уши руками. — Заткнись... — прохрипел. — Заткнись, заткнись, заткнись… — Поздно. — Ты уже просыпаешься. В голове мелькнуло что-то — обрывки образов: коридор в крови, детские крики, маска с трещиной, и чья-то рука — родная, но чужая. — Ты не должен был вспоминать... Крис резко вскрикнул и ударил кулаком в стену. — ХВАТИТ! И вдруг всё стихло. Тишина была оглушающей. Только тяжёлое дыхание и звон в ушах. Дверь из конца коридора распахнулась — вбежали Кваджик и Окно. — Крис?! Ты чё творишь, брат?! — Кваджик подбежал, подхватывая его под руки. — Он весь бледный, — заметил Окно. — Эй, дыши! Крис смотрел на них, пустым, дрожащим взглядом. — Он... внутри... говорил... — Кто? — Кваджик встревоженно сжал его плечо. Крис глотнул воздух, будто впервые за долгое время, и тихо прошептал: — Я… сам с собой разговаривал. Только это был не я. Кваджик опустился на парту — Чё бля? И как часто у тебя это происходит?.. Криса словно глушануло.. Писк в ушах усилился, всё словно побелело — Это было.. в первый раз когда Алису убили.. там же это и пошло.. а сейчас оно.. снова пытается меня.. взять?... Окно задумался — Может дурку? Крис резко поднял взгляд — в его глазах был страх, перемешанный с злостью: — НЕ ДУРКУ! — голос сорвался. — Я не псих, просто... я не понимаю, что со мной!.. Он схватился за голову, будто хотел вырвать оттуда этот нарастающий звон. Кваджик нахмурился, но остался рядом: — Эй... эй, тихо, брат, — положил руку ему на плечо. — Всё, дыши. Я с тобой. Крис дышал, тяжело, будто после забега. Глаза дрожали, потом медленно закрылись. — Оно… не просто в голове… Оно будто знает, когда я начинаю вспоминать. Стоит только коснуться того дня, и оно возвращается… Окно тихо протянул: — Ты уверен, что это не просто флешбек?.. Крис глянул на него, и губы дрогнули: — Если бы это было просто флешбеком… оно бы не говорило со мной. Оно бы не называло меня по имени. Кваджик встал, мрачно, уткнув руки в карманы: — Тогда это уже не просто "оно". Это кто-то. Или что-то. Он повернулся к Окну: — Ладно, дурку вычёркиваем. Дурка не поможет, если это не галлюцинации, а память, понимаешь? Окно кивнул неуверенно: — То есть, ты хочешь сказать, что оно… живёт в нём? — Не знаю, — ответил Кваджик. — Но я чувствую, что это не конец. Крис сидел молча, глядя в стол. Пальцы дрожали. — Я просто хочу понять, кто говорит… если не я. Кваджик задумался — Мда.. раньше я думал что ты не ебанутый.. хотя ладно.. У всех такое бывает.. может это твоё внутреннее "Я"? Крис вспрыснул — Угу, которое говорит что бы я поскорее заткнул уши, мозг, глаза и рот! АХУЕННО! Окно прыснул со смеху, но тут же замолк, увидев выражение Криса. Крис был бледен, глаза красные, руки дрожали. Кваджик выдохнул, потёр виски: — Окей, всё, я понял, без шуток. Он сел напротив, смотря прямо в глаза Крису: — Слушай… если это реально внутренний голос, значит, он не просто орёт. Он чего-то хочет. Может, он связан с тем, что ты не хочешь вспоминать?.. Крис резко ударил кулаком по столу: — А я и не хочу вспоминать, понял?! Все в буфете замолкли. — Я… — он опустил голову. — Я просто устал. Постоянно кто-то орёт в голове, все вокруг лгут, и я уже сам не понимаю — кто я, нахрен… Окно тихо сказал: — Крис… может, это не "кто-то внутри", а "что-то снаружи"? Ну, типа… остаток того, что было тогда. Может, та хрень, что случилась после Алисы, оставила след?.. Кваджик посмотрел на него, затем на Криса. — …А ведь звучит не так уж и бредово. Крис поднял взгляд, в глазах усталость и слабая искра надежды: — Вы хотите сказать… что это не я с ума схожу… а что-то влезло в меня тогда?.. Кваджик пожал плечами: — Не знаю. Но если это правда — мы это выясним. Он встал, допил свой компот и буркнул: — Только, если честно, я не хочу потом тебя по потолку собирать, понял? Крис впервые за долгое время хрипло усмехнулся: — Если я и взлечу, то только вместе с вами. Крис подумал.. — Слышь.. а может.. это.. можно проработать с кем то?.. Есть ли у нас в классе люди.. которые могут мне с этим помочь?... Окно пожал плечами, глядя в сторону: — Ну, если ты имеешь в виду психолога — то только школьный. Но она вечно занята тем, что советует не стрессовать и пить чай с мятой. Кваджик подпер щёку рукой: — Хотя… не всё так плохо. Есть ведь Агата. Она не просто учитель — она же проходила курсы психологии и даже помогала ученикам с травмами. Говорила, что «людей, потерявших себя, надо возвращать по кускам». Крис задумался, глядя в пустой стакан: — Агата… да, она всегда была спокойной. Даже когда все орут, она — как будто вне всего этого. Окно тихо добавил: — Только учти, Крис, если пойдёшь к ней — будь готов, что она всё вытащит наружу. Она не из тех, кто жалеет. Крис глубоко вдохнул и сказал: — Может, это и нужно… Я больше не хочу бегать. Если оно во мне, я должен понять — что это и почему вернулось. Кваджик похлопал его по плечу: — Тогда после уроков идём к Агате. Не один — а вместе. Если уж кто-то полезет тебе в голову, то хотя бы при нас. Окно усмехнулся: — Отлично, коллективный сеанс экзорцизма школьного уровня. Чего уж там. Они пришли к ней в кабинет — О, троица ненаглядная, чё уже стряслось? Или вы хотите исправить оценки по немецкому, как например Окно, ДА, ОКНО? Окно тут же спохватился, всплеснув руками: — Эээ… Так это… чисто совпадение! Я вообще за моральной поддержкой пришёл! Кваджик закатил глаза: — Да-да, моральная поддержка с контрольной на трояк. Агата усмехнулась, облокотившись на стол: — Ну ладно, Окно, живи пока. Так что у вас на этот раз? Выглядите как будто либо духа вызвали, либо кого-то похоронили. Крис стоял чуть позади, явно нервничая. Он выдохнул и шагнул вперёд: — У меня… начались приступы. Панические. И не просто. Слышал голос. Как будто… что-то внутри меня говорит. Он провёл рукой по лицу. — Это не похоже на обычную тревогу. Это будто кто-то чужой говорит в моей голове. Агата перестала улыбаться. — Голос? Хм. — Она подошла ближе, положила ладонь на край стола. — И давно это началось? Крис тихо ответил: — Вчера. Но раньше… было такое, когда умерла Алиса. Тогда я просто думал, что схожу с ума. Агата кивнула, задумчиво глядя на него. — Это может быть отголосок травмы. Твоё подсознание защищается, создаёт "второй голос", чтобы вытолкнуть боль. Но если он говорит не то, что ты чувствуешь, значит, он уже отделился. Кваджик нахмурился: — Так, подожди, ты хочешь сказать, что он разговаривает сам с собой, но это уже не он?.. Агата: — Не совсем. Это его страх, вина или боль — но ставшая отдельной. Иногда с этим можно поговорить. Окно растерялся: — Поговорить? Ты хочешь, чтобы он побеседовал с голосом в своей башке? Агата: — Не буквально. Я могу попробовать технику «всплывающих воспоминаний». Это не гипноз, но поможет понять, откуда пошёл этот голос. Крис сглотнул: — Если это поможет — я согласен. Агата села напротив Криса — Значит так.. Начнём с того что это будет больно.. ОЧЕНЬ.. Такая практика часто доводит людей до паники.. И часто это пограничное состояние между фантазией и реальностью. Так что сейчас мы с тобой будем тебя щюпать.. Точнее твой мозг.. Крис выдохнул — Окей.. и чё делать?... Агата поправила волосы и хмуро посмотрела на него: — Сначала просто дыши. Ровно. Не бойся того, что почувствуешь. Даже если тебе покажется, что всё это кошмар — это всего лишь твоя память, не реальность. Она достала из ящика маленькую свечу, зажгла её и поставила между собой и Крисом. — Смотри на огонь. Он будет точкой, вокруг которой ты держишь внимание. Если начнёт мутнеть — скажи. Если захочешь остановиться — тоже скажи. Крис кивнул, его дыхание стало чуть тяжелее. Огонь колебался. Агата мягко продолжила: — Теперь. Представь место, где тебе было по-настоящему страшно. Неважно, когда. Просто пусть оно придёт. Крис нахмурился, веки дрогнули. — Тёмный подвал... цепи на стенах... Алиса... — он сглотнул. — Её крик. Агата тихо: — Хорошо. Не отворачивайся. Не помогай себе. Просто смотри, что делает этот страх. Огонь будто дрогнул — пламя вытянулось в тонкую линию. Воздух в кабинете сгустился. Крис побледнел: — Там… он стоит… тот голос… Агата напряжённо спросила: — Опиши. — Он… похож на меня. Только… лицо искажено, будто треснуло стекло. И глаза… белые. Говорит, что я — его ошибка. Что если я дальше полезу — то сам исчезну. Агата сжала кулак: — Это проекция вины. Он держится на том, что ты не простил себя за то, что случилось с Алисой. Крис едва выдохнул: — Но он говорит… будто знает больше, чем я... будто он — часть чего-то... Пламя свечи стало фиолетовым, и тень позади Криса слегка шевельнулась. Агата резко встала: — Крис... не смотри назад. Просто скажи — что он делает сейчас? Голос внутри Криса пробурлился.. — Злаебучие психологи.. ТЫ ЧЁ, ЭКСТРАСЕНСА ВЫЗВАЛ? Тебе это не поможет. ТЕБЕ ПОМОЖЕТ ТОЛЬКО ХОЛОДНАЯ МОГИЛЬНАЯ ЗЕМЛЯ! А этот огонь.. В нём ты и сгоришь! Я говорил не копать?.. А ТЫ ЧТО? ОПЯТЬ ЛЕЗЕШЬ КУДА НЕ ПРОСЯТ! КУСОК ТУПОГО ИДИОТА! Агата резко ударила ладонью по столу — пламя дрогнуло, но не погасло. — Тихо! — её голос стал твёрдым, почти металлическим. — Здесь ты не хозяин. Она повернулась к Крису, который уже трясся, сжимая виски. — Смотри на меня, Крис! Не на огонь, не на голос — на меня! Это не он говорит, это ты позволил ему говорить. Он питается твоим страхом! Голос зашипел изнутри: — Питаюсь? Ха… я и есть он! Его лицо, его боль, его вина. Без меня он — пустая оболочка! Агата выдохнула сквозь зубы: — Значит, паразит. Ничего нового. Она подошла ближе, села напротив Криса и схватила его за руки. — Крис, повторяй за мной: Это не мой голос. Это мой страх. И я ему не принадлежу. Крис задыхался, но попытался сказать: — Э-это... не... мой... голос... Голос завыл, как будто внутри черепа кто-то ломал кости: — Замолчи! Он всё равно вернётся к нам! Мы — одно! Мы — то, что ты спрятал под полом своего мозга, когда Алиса умерла! Агата, удерживая его взгляд, сказала тихо, но твёрдо: — Не смей говорить о ней. Ты не заслужил даже имени. Свеча погасла сама собой. Комната погрузилась в сумерки. Крис упал на колени, сжимая голову: — Он... он сказал, что знает, кто убил Алису... но не я... Кваджик чуть не упал со стула — Я до этого думал что сиансы это бред собачий... А погодать сможете?... Агата медленно перевела взгляд на Кваджика. В её глазах мелькнуло что-то между усталостью и насмешкой. — Погодать? — протянула она, подперев подбородок рукой. — Ну если хочешь, я тебе скажу: ты или умрёшь молодым, или будешь жить вечно. Всё зависит от того, когда перестанешь лезть не в своё дело. Кваджик криво усмехнулся: — Нуу, значит жить вечно — мой вариант. Окно хмыкнул сзади: — Да-да, пока сам себя не докопаешь лопатой. Агата поднялась из-за стола, прошла мимо них, остановилась у Криса — тот всё ещё дышал тяжело, глаза красные, словно после сна без снов. — Всё, — сказала она тихо. — На сегодня хватит. Он и так был слишком близко. — К чему? — спросил Кваджик, уже без насмешки. — К тому, что подменяет человека изнутри, — ответила она, глядя в пол. — Если бы вы пришли позже, возможно, разговаривали бы уже не с Крисом. Крис поднял голову, глухо спросил: — Значит… он был реален? Агата кивнула. — Реален настолько, насколько реальна твоя боль. Просто теперь она обрела голос. В комнате воцарилась тишина, только часы на стене мирно тикали. — Так а что это в итоге? Просто прошлое Криса или демон? И вы не похожи на человека который проходил курсы по психологии.. Агата слегка усмехнулась, будто ожидала этот выпад. Она медленно достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, хотя курить в школе было нельзя — но никто из присутствующих даже не подумал возразить. — Демон, — произнесла она, выпуская дым. — Это слишком простое слово. И слишком удобное, чтобы объяснить то, чего не понимаешь. Она посмотрела на Криса: — А вот “прошлое” — ближе к истине. Только не прошлое, которое можно вспомнить, а то, которое прячут. Вытесняют. В нём нет логики, нет хронологии, только крики, боль и страх. Иногда оно оживает, если человек долго делает вид, что всё под контролем. Кваджик нахмурился: — То есть это типа… его мозг сам с собой воюет? — Именно, — кивнула Агата. — Только вот у некоторых мозг — не просто орган, а целый лабиринт. И если в нём поселилось что-то вроде “голоса” — значит, он уже стал жильцом, а не гостем. Крис опустил глаза, руки дрожали. — Но… вы же не психолог, да? Откуда вы всё это знаете? Агата усмехнулась и затушила сигарету прямо в металлической кружке. — Я была когда-то кем-то похожим. Пока однажды не услышала свой голос. Только мой не разговаривал — он пел. — Пел?.. Всмысле?.. И вообще.. если у вас было тоже что и у Криса.. то.. по какой причине? Тоже кто то умер? Или хуже? — Кваджик сказав это вспомнил свою подругу, та была местной гадалкой на картах, она не была фанатиком.. а просто как хобби.. Агата отвела взгляд, на мгновение в кабинете повисла тяжёлая, почти электрическая тишина. Она вяло постучала пальцем по столу — тук... тук... тук... — будто отбивая ритм, который слышала только она. — Не совсем, — наконец сказала она, тихо, но холодно. — У меня никто не умер. Хотя… наверное, это было бы проще. Она подняла глаза на Кваджика. — Иногда “голос” приходит не из-за утраты, а потому что ты слишком долго смотришь в бездну, — она ухмыльнулась, но в её взгляде не было и капли иронии. — Я занималась с детьми, такими же как Крис. Они видели то, чего взрослые не должны видеть. После одной практики… один мальчик не вернулся. А я осталась с его песней в голове. С тех пор она иногда звучит — когда кто-то вроде Криса открывает дверь, в которую лучше не стучать. Крис побледнел. — То есть… вы хотите сказать, это может передаваться?.. как будто зараза?.. Агата пожала плечами. — Не зараза. Эхо. Просто ты задел струну, которая когда-то звучала во мне. Теперь она откликается. Кваджик прищурился. — И что, вы типа… тоже “слышите” его? Этого, что внутри Криса? Агата медленно улыбнулась, но глаза её оставались пустыми: — Уже слышу. И если вы хотите знать правду… он не один. Там кто-то ещё шевелится. Крис улыбнулся.. и спросил более откровенно — А что за песенка была?... Агата на мгновение замерла, словно слово “песенка” задело что-то в ней, что она обычно прячет. Потом медленно присела обратно за стол. — Песенка… — начала тихо, словно боялась, что её услышат не только Крис и Кваджик, но и само пространство вокруг. — Это не просто мелодия. Она… странная. Старое, глубокое эхо, которое появляется тогда, когда кто-то сталкивается с тем, чего не может понять. Она вздохнула и добавила: — Когда я была моложе, мы с другими детьми из моей группы экспериментировали с памятью. Мы пытались вызвать образы того, что люди пытались забыть. Там был мальчик, который… не выдержал. Его страх остался в комнате. И тогда впервые я услышала “песню”. Кваджик нахмурился: — То есть… это реально звук? Или больше чувство? Агата слегка улыбнулась: — Сложно объяснить. Это как будто одновременно и звук, и образ, и эмоция. Она шепчет тебе, что ты делал неправильно, что мир страшнее, чем кажется, и что… ты не один в своей боли. Крис нахмурился, поглаживая подбородок: — То есть… это не простая мелодия, это как предупреждение? — В каком-то смысле, — кивнула Агата. — Или тест. Проверка того, насколько ты выдержишь, прежде чем… потеряешь себя. Кваджик задумался.. — Зиппа будет в ахуе если узнает что у Криса есть "ОНО" Агата улыбнулась — Зиппа? Кваджик потёр затылок — Да так, знакомая моя.. Она чё то тоже что и вы.. только она больше по гаданиям на картах... Агата тихо усмехнулась, будто представляла себе эту Зиппу. — Гадания на картах… — протянула она, поднимая бровь. — Это хорошая защита. Карты дают структуру хаосу. Понимаешь, Кваджик, даже если “ОНО” поселилось внутри, у человека есть способы держать его на поводке. У кого-то карты, у кого-то музыка, у кого-то… железо или книги. Кваджик кивнул: — Ага… Значит, Зиппа просто умеет с ним договариваться, а Крису… надо пережить, пока сам не поймёт, как. — Именно, — подтвердила Агата. — Но предупреждаю: чем сильнее он сопротивляется или пытается игнорировать, тем громче оно кричит. Крис, сидя рядом, сжался в кресле, словно к нему одновременно тянулись и страх, и любопытство. — А это “ОНО” может… навредить кому-то ещё? — спросил он тихо. Агата посмотрела на него прямым взглядом: — Нет. Только себе. Но если не справишься, ты перестанешь быть собой. И тогда никто тебя не узнает. Кваджик фыркнул: — Отлично… Так, значит, у нас снова классика: один внутри, а остальные просто наблюдают. Окно добавил с ухмылкой: — Да уж, Крис, тебе повезло — у тебя есть фан-клуб наблюдателей! Кваджик заткнул Окна — СТОП!.. Тогда всё связывается... Тэвин.. Он говорил что мы такие же как он... получается... УХ бля.. Крис, тебе жопа.. Ты либо станешь как Тэвин, либо умрёшь... Окно хотел подколоть, но увидел, как у Крисa дергаются руки, и молчание вместо шутки ударило сильнее любого словца. Агата встала, подошла к окну и заглянула всем в глаза — твёрдо и спокойно, так, что воздух в кабинете будто застывал. — Стоп, — сказала она. — Никаких «либо… либо». Это дегенеративный сценарий страха. У вас двоих голова сейчас варит на максимум, и от этого рождаются самые худшие версии действительности. Крис посмотрел на неё, кожа была бледна, голос — тонок: — Так что это тогда? Я что — обречён? Агата сделала шаг к нему и положила ладонь на стол — не драматично, а деловито: — Нет. Ты не обречён. Но у нас есть три задачи, и мы начнём с первой прямо сейчас: стабилизация. Пока ты не научишься держать границы — никакие «разоблачения» не помогут, потому что голос будет вырывать у тебя опору. Кваджик нервно зашевелился, но слушал. — Что за три задачи? — спросил он. Агата перечислила не спеша, как человек, который знает цену каждому слову: — 1) Немедленная стабилизация — дыхание, якоря, безопасное слово, контроль приступов. — 2) Сбор информации — кто он такой, когда появляется, какие триггеры, что говорил Тэвин. Над этим работают вы — разведка. — 3) Поход к людям, которые умеют «держать» такие вещи — Зиппа, и те, кто работал с моей группой. Может быть, это терапия, может — ритуал. Но сначала — тело и граница. Окно, почёсывая затылок, сделал дурацкую улыбку, но в голосе звучала решимость: — Значит, сначала — дыхалка, потом шпионаж, потом… «колдуньи» и прочее. Окей. Агата кивнула, повернулась к Криса: — Садись прямо. Руки на стол. Смотри мне в глаза. Сейчас мы отработаем твой первый якорь. Ты будешь повторять фразу — короткую, твёрдую. Что-то вроде: «Я — Крис. Это не я. Я держу границу.» Повтори за мной. Крис дрогнул, но выдавил из себя: — Я — Крис. Это не я. Я держу границу. Кваджик и Окно зашумели поддержкой, тихо повторяя вместе с ним. Агата добавила: — Если начнётся приступ — вы делаете три глубоких вдоха носом, медленный выдох ртом. Считаем до четырёх. Пальцем щёлкаем по крышке ручки — это «физический» переключатель. И фиксируем слово безопасности — «Сталь». Ты говоришь «Сталь», и мы сразу действуем. Понял? Крис кивнул, голос ломался, но слово выдалось отчётливо: — Сталь. После трёх циклов дыхания и нескольких повторов фразы напряжение слегка упало — не ушло, но стало менее режущим. Крис сел ровнее. Агата продолжила, спокойно, как учитель математики, который объясняет сложную формулу: — Завтра мы начнём собирать факты: Ква, ты пришёл к Димору — посмотри папку. Найдёте там всё: связи Тэвина, упоминания, контакты. Окно — проследи, кто из тех, кто был с Тэвином, сейчас на свободе; поспрашивай в «своих» каналах. Я проверю свою сеть — Зиппа, люди из группы памяти, и постараюсь достать записи той практики. Кваджик вскинул подбородок: — Ладно. Я рискну залезть в папку. Если что — подброшу её тебе на стол, Димор. Агата сурово: — Без героических убийств папок, понял? Всё аккуратно — фотографии, даты, имена. Окно фыркнул: — Я и так буду мониторить. И да — если кто-то начнёт указывать, что мы «параноики» — снова «Сталь» и три вдоха. Крис тихо улыбнулся — щербато, но искренне: — Спасибо. Я не хочу быть Тэвином. Я не хочу умирать в нём. Агата глянула на него серьёзно, но с мягким подтекстом: — Тогда действуй. Маленькими шагами. Сегодня — якорь и практика. Завтра — папки и свидетели. И да — никому не говорите лишнего. Чем меньше шума, тем больше контроля. Кваджик хмыкнул: — Значит, план есть. И мы — не сможем не выпить чашку чёрного кофе перед ночью охоты? Окно криво улыбнулся: — Если ты будешь в деле — я буду держать свет. Агата встала и погладила ладонью край стола: — Хорошо. На сегодня хватит. Попрактикуйте «Сталь» три раза перед уроком. И — будьте внимательны. Крис поднялся, глубоко вдохнул по новой и, впервые за долгое время, почувствовал, что не один на этом краю. — Ладно. Поехали. После уроков Крис шёл домой и его встретила Кармелитта — Привет, может я могу тебя провести? Крис слегка удивился, но кивнул: — Привет… Да, спасибо. Они пошли вдоль тихих улиц, шаги их почти сливались с вечерним шумом города. Кармелитта шла рядом, не спеша, будто считывала настроение Криса. — Ты сегодня выглядишь… уставшим, — тихо сказала она. — После того, что случилось… понимаю, что тебе тяжело. Крис скользнул взглядом на неё: — Да… Ты же знала, что это всё раскроется? Кармелитта кивнула, спокойно: — Я знала. И думала, что подготовка поможет тебе не рухнуть. Но, кажется, этого мало. — Мало… — выдохнул Крис, опуская глаза. — Иногда мне кажется, что это… оно внутри меня, — он сделал паузу, будто боялся даже сказать это вслух, — и я не могу контролировать себя. Кармелитта слегка прикоснулась к его плечу: — Тогда нужно учиться. Не одному, а с теми, кто понимает. С Агатой, с Зиппой… С нами. Крис замолчал, переваривая слова. Тишина между ними была не пустой, а полной напряжения и доверия. — Спасибо, — наконец сказал он. — Я… не хочу быть Тэвином. Кармелитта слегка улыбнулась: — И не будешь. Мы поможем. Они дошли до дома Криса, и он остановился у ворот. — Ну… спасибо за сопровождение, — сказал он, немного неловко. — До завтра. — До завтра, — тихо ответила она, и, прежде чем разойтись, бросила взгляд, полный понимания и мягкой решимости. Крис вошёл в дом Арлекино встретила его обьятиями — Ты наконец вернулся.. Ты как вообще? Может чаю?.. Крис промолчал — Меня не было тут два дня.. и.. я думаю, чай не помешает.. Арлекино пошла на кухню — Кстате.. Агата мне уже говорила о твоих "Приступах" Будь аккуратнее с этим, ладно?... Крис кивнул, всё ещё немного напряжённый. — Я буду… пытаться. — Его голос был тихим, почти шепотом, будто боялся, что это «ОНО» услышит. Арлекино вернулась с чайником, поставила кружку перед ним и села рядом. — Слушай, — сказала она мягко, — я понимаю, что тебе тяжело. И я не могу всё исправить за тебя. Но знаю одно: ты не один. Есть те, кто поможет тебе, кто будет рядом. И я… я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь рассчитывать на меня. Крис слегка улыбнулся, пальцы машинально заиграли с кружкой. — Спасибо… — тихо сказал он. — Я… хочу справиться. Арлекино кивнула: — Тогда делаем маленькие шаги. Сегодня — чай, отдых и «Сталь». Завтра — практика с Агатой. Ты помнишь якорь? Крис вздохнул и повторил про себя, словно проверяя, что всё ещё в голове: — «Я — Крис. Это не я. Я держу границу. Сталь.» Он почувствовал, как немного отпускает напряжение — не полностью, но достаточно, чтобы впервые за два дня вдохнуть спокойно. Арлекино улыбнулась, ободряюще поглаживая его руку: — Вот так. Маленький шаг. И всё будет легче.