Счастливого Хэллоуина

«Каждая ловушка — отражение прошлого… Все вместе — испытание настоящего»

Motionless In White — «Voices»

31 октября 2025 года 11:59 PM       Звуки стонов наполняли комнату. Гирлянды отбрасывали красивый оранжевый свет на кожу, а пламя свечей потрескивало и танцевало в полумраке, придавая атмосфере интимности. Тыквы, хаотично расставленные на полу, улыбались и подмигивали. В воздухе витал приятный запах корицы и ванили. Мягкий ковер ласкал кожу. Уверенные руки бродили по телам. Губы оставляли влажные следы. Волосы щекотали чувствительные места. Жар охватил всех четверых.       Юнги закатил глаза и откинул голову, когда Тэхён толкнулся на него, загоняя член еще глубже, пока сам отсасывал Чонгуку. Чонгук тяжело дышал, широко расставив ноги, чтобы дать Тэхёну больше пространства, пока сам дрожал и постанывал верхом на Чимине. Он придерживал Чонгука под бедрами, размеренно и медленно скользил у него внутри, но Юнги видел, как глаза Чимина блестят и светятся в оранжевом свете. Он оставлял белые следы на коже бедер Чонгука, член погружался в него и выскальзывал наружу. Завораживающее зрелище. Капли пота стекали по широкой груди Чонгука, бежали по волоскам к паху, встречаясь с губами Тэхёна. Эстетичная картинка. Тэхён сжимался на Юнги и вибрировал глоткой, от чего Чонгук лишь сильнее хватал его за волосы, натягивая на свой член. Юнги хотелось прикоснуться. Потрогать каждого, провести руками по груди Чонгука, поцеловать Чимина, отсосать Тэхёну. Но он мог только смотреть, продолжая натягивать чужие бедра до самого корня, и Тэхён порой сбивался с ритма отсоса, помогая себе рукой.       Чимин толкнулся в Чонгука резче, глубже. Чонгук широко раскрыл рот и бесстыдно застонал, схватился за шею Тэхёна, пытаясь притянуть его к себе, чтобы поцеловать. Юнги сместился, чтобы дать Тэхёну возможность приподняться чуть выше. Они с Чонгуком целовались мокро и громко, едва сталкиваясь губами от жестких толчков с обеих сторон. Юнги слегка склонился вперед, прихватив Чимина за шею. Он открыл глаза и внимательно посмотрел на Юнги.       — Хочешь вместе? — спросил Чимин, дерзко закусив нижнюю губу, особенно грубо толкнувшись в Чонгука, и все движение прокатилось от него к Тэхёну, а следом и к Юнги. Он стиснул зубы, зашипел и кивнул. Ударил Тэхёна по ягодице, чтобы тот отстранился. Чимин снял с себя Чонгука, и тот обиженно захныкал, когда остался без члена в заднице. Чимин поставил его на четвереньки, рядом с Тэхёном, оказавшись теперь близко к Юнги. Наконец, поцеловал его, когда снова погрузился в Чонгука, а вместе с ним Юнги в Тэхёна. Они двигались почти синхронно: Чимин чуть быстрее, его движения были короткими, но быстрыми и точными; Юнги же — продолжительными и плавными. Чонгук любил резкое и частое давление на простату, буквально взрываясь чувствительным оргазмом; Тэхён предпочитал его оттягивать. Но, когда он сжался на Юнги, стискивая внутренними стенками член, обдавая жаром и легкой болью, Юнги взял Чимина за плечо. Тот ускорился, прихватив Чонгука за волосы, оттягивая ему голову назад. Чонгук закрыл глаза и раскрыл рот, и Чимин запустил внутрь палец. Чонгук сомкнул губы.       — Вот так, детка. Соси мой палец так же, как сосешь член.       Чонгук громко обсасывал палец Чимина, и это было пиздец горячо. Юнги застонал и уткнулся лбом Тэхёну в плечо, вцепившись ему в бедро до синяков. Тот лишь подался навстречу с хриплым рыком, сжимаясь на нем снова.       — Ты такой красивый, когда вот так стоишь на коленях, детка, — услышал Юнги от Чимина. Бросил взгляд на Чонгука и увидел, как тот дрочит.       — Блять, у тебя такая узкая задница. Ты заставишь меня кончить.       Тэхён поднял голову и повернулся к Чимину, прорычав:       — Кончи, Чимина-а, кончи для нас.       Юнги почувствовал, как изливается в презерватив, почувствовал, как дрожит под ним Тэхён от собственного оргазма, видел, как сперма Чонгука заливает ковер, наблюдал, как Чимина трясет, пока он спускает в задницу Чонгука. Это было охуенно. Быть вместе вот так. Делить любовь на четверых. Знать, что каждый из них готов отдать многим больше другим, чем получить сам.       Юнги хмыкнул, когда Чимин повалился на Чонгука, и они рассмеялись, потому что Чонгук, несмотря на послеоргазменную лень, умудрился откатиться в сторону от пятна на ковре, которое сам же и оставил. Тэхён завалился на живот рядом с ними.       Юнги сдул мокрую челку со лба и поднял голову. Зеркало, что Чонгук купил пару недель назад, отражало всех четверых. Они были такими красивыми вместе. Такие разные, но в полной гармонии рядом друг с другом. Смеялись, обнимались и лениво ласкались после секса, дурачась, как и всегда.       Юнги улыбнулся и уже собирался присоединиться к остальным, как вдруг заметил, что их движения в зеркале отличаются от реальности. Казалось бы, все то же самое, но словно с отставанием на пару кадров, как в замедленной съёмке или при техническом сбое. Он всмотрелся внимательнее, склонил голову набок, но отражение осталось на месте и сделало то же самое лишь спустя несколько секунд.       Парни валялись кучей, поэтому было трудно отличить, где чьи ноги или руки, но в зеркале они все равно двигались куда медленнее. Юнги огляделся по сторонам. Только сейчас он понял, что комната отражается в зеркале под другим углом. То, что было справа, сейчас располагалось слева. И наоборот. Он поднял левую руку, но в отражении увидел правую.       — Юнги, ты куда? На кухню? Принесешь и нам чего-нибудь? Я так есть хочу, — сказал Чонгук, продолжая смеяться. Но Юнги его почти не слышал. Он подошел к зеркалу и всмотрелся в свое отражение снова. Оно двигалось медленнее, чем он сам, прямо противоположно другой стороне. Юнги увидел часы, что висели у них на стене. Они шли назад, а не вперед. Уже первое ноября, Юнги точно это знал, но время словно убегало, возвращаясь в начало, и сейчас на часах еще не было двенадцати ночи.       Юнги обернулся к парням, чтобы попросить их тоже подойти ближе. Но те его не слушали, смеялись и дурачились, а их голоса с каждым разом становились все более приглушенными, будто через толщу воды. Они двигались ещё медленнее, почти остановились, и Юнги зажмурился, чтобы прогнать видение. Похоже, он чересчур много выпил, и устал, и еще не отошел после секса. Но, когда он открыл глаза, парни застыли совсем. Чимин протянул руку, чтобы коснуться лица Чонгука, но так и не сделал этого. Тэхён поднял ногу в воздух, по-видимому, разминая мышцы, но не опустил ее обратно. Чонгук что-то говорил, и его рот застыл в искаженной гримасе, как при неудачной остановке кадра, когда резко ставишь фильм на паузу.       Юнги осторожно двинулся вперед, не веря своим глазам. Хотел прикоснуться к ним, чтобы убедиться, что спит или бредит. Как вдруг за спиной он услышал глухой стук и едва заметный крик. Резко обернувшись к зеркалу, он увидел себя, только одетого иначе — в черной кожаной куртке и темных джинсах. Он стоял в какой-то странной комнате, смутно напоминающей комнату смеха. Только вот зеркала в ней отражали не смешные позы, а их самих — Чимина, Чонгука, Тэхёна, Юнги, — но не в их доме перед зеркалом, а в каких-то других незнакомых Юнги местах: в темной комнате, в ярком зале на вечеринке, в старом доме. Он сам колотил по внутренней поверхности кулаками за стеклом, как будто хотел выбраться наружу, но зеркало не поддавалось. Юнги почувствовал боль, посмотрел на свои руки и увидел на них кровь, хотя ран не было. По ту сторону на стекле оставались красные разводы от ударов отражения Юнги. Стекло пошло трещинами, и Юнги завороженно прикоснулся к ним. Он ожидал, что зеркало разобьется, но этого не случилось. Поверхность оставалась гладкой и целой.       — Это все нереально! — кричало отражение по ту сторону зеркала. Юнги обернулся и не увидел парней на полу. Лишь пустой ковер и тыквы вокруг, что смотрели на него своими пустыми глазами. Страх заколотился болью в голове. Свет начал мерцать, а свечи гаснуть. Становилось темно и холодно.       — Это нереально! — продолжало кричать отражение, и Юнги почувствовал такую усталость, будто не спал несколько дней. Веки смыкались, в голове пустело, ноги подкосились, и Юнги осел на колени. Он так устал. Почему он устал? Что случилось? Почему вокруг стало темно? И почему он в комнате один?       Голос продолжал звучать все тише и дальше, и Юнги уже не понимал, его ли это голос или же того, кто за стеклом. Страх отступил, осталась лишь пустота, что постепенно смыкалась вокруг него. Вскоре комната исчезла в темноте, были только он и странное зеркало, которое вибрировало и тряслось от чужих ударов.       Юнги бросил на него последний взгляд и за мутной пеленой увидел не себя, а черную дымку. — Каждый год мы украшаем дом и ждем, пока ночь Самайна придёт снова, — услышал он далекое эхо перед тем, как окончательно погрузиться в небытие. «Лишь тот, кто не ищет других, найдёт себя» «Не ищи себя среди тех, кого любишь. Ищи среди отражений, где исчез» «Всё, что казалось любовью, стало петлёй. Всё, что выглядело как возвращение, стало отражением. И всё, что осталось, — комната, где сходятся пути»