Шёпот дождя между нами

      Дождь крупными каплями барабанил по стеклу, пока десятилетний Чонгук смотрел на затянутое тучами небо. Мальчик кутался в пушистый плед, наблюдая за растущими ручейками на дорогах. Он ждал каждый сезон дождей, ведь именно в это время можно было услышать свою родственную душу. Того, кто создан специально для тебя; кто однажды встретится на твоём пути и больше никогда тебя не оставит.       Для маленького Чонгука пока ещё было непонятным, почему все так озабочены тем, чтобы отыскать свою половинку. Скорее, ему было просто любопытно, кто же там его ждёт. Может, это милая и красивая девочка со звонким смехом, или же мальчик: такой же, как и он. Мама говорила, что момент, когда вы впервые услышите друг друга сквозь шум дождя, — самый волнующий и запоминающийся. Она часто рассказывала, как впервые услышала своего родного человека, отца Чонгука. При этом на её красивом лице всегда была заметна мечтательная улыбка. Наверное, именно поэтому Чонгук ждал её. Или его. Чтобы почувствовать то трепетное волнение, которое описывала его мама. Но вот ему уже десять лет, а во время дождя была по-прежнему тишина.       В основном люди слышали голос, а при особенно сильной связи и сердцебиение предназначенного тебе человека. Оставалось загадкой, как такие люди находили друг друга, но судьба в определённый момент сталкивала их. И никто не знал этого секрета, того самого алгоритма, следуя которому, ты найдёшь того, кто тебе предначертан. Это просто происходило в момент, который никто не ждал. Родственные души встречались в аэропорту, нечаянно задевая друг друга плечом. В уютных кафе, куда они зашли, чтобы выпить холодный кофе. В парке, на прогулке со своими питомцами. Везде. И столько радости всегда было в глазах нашедших свою родственную душу. С первых секунд образовывалась крепкая связь, которую ничто в мире не способно было разрушить. Хватало всего одного взгляда, чтобы понять: перед тобой тот самый человек, которого ты слышал сквозь шум дождя.       Только вот никто не рассказывал, что делать, когда ты не слышишь ничего. Просто стук дождевых капель о крышу. И ни голоса, ни сердцебиения. Чонгук снова попытался вслушаться, попытался отыскать внутри себя хотя бы отголоски другого человека, но там опять было одно сплошное ничего. Нельзя было сказать, что это сильно расстраивало мальчика. Просто многие его одноклассники уже слышали голоса, а он — ещё нет. И это было странно. Чем он хуже? Он подошёл к зеркалу, рассматривая себя со всех сторон: вьющиеся тёмные волосы забавно торчали во все стороны, слегка крупный нос немного выделялся на мальчишеском лице и по-детски круглые щёки. Чонгук ещё не мог сказать, красив он или нет. Для него это было сейчас неважным. Просто ему хотелось услышать хотя бы один звук от своего соулмейта. Разве он многого просит?       — Чонгук-и, — в комнату заглянула красивая женщина, держа в руках махровое полотенце. — Пора идти в душ и спать.       — Да, мамочка.       Мальчик послушно слез с широкого подоконника и ленивым шагом направился к матери.       — Чего такой грустный? Снова пытался услышать?       — И ничего не услышал.       Сора грустно улыбнулась. Ей было жаль своего маленького птенчика, который каждый раз отчаянно пытался расслышать чей-нибудь голос.       — Это не происходит тогда, когда мы этого ждём и хотим. Просто твоё время ещё не пришло. Ты услышишь его или её. Я обещаю.       — Многие мои друзья уже услышали своих соулмейтов. Я тоже хочу.       — Ты обязательно найдёшь его. Просто немного потерпи.       Чонгуку не хотелось ждать. Хотелось, как и всем, с замиранием сердца рассказывать, что он теперь не одинок, что теперь тоже чувствует свою родственную душу. Мальчик стоял под тёплыми струями воды, всё ещё обдумывая, как это произойдёт. А главное — когда. И лёжа в своей кровати Чонгук мысленно просил у дождя подарить ему хотя бы один крошечный звук, всего лишь одно биение сердца. Чтобы знать, что когда-нибудь они встретятся. Большего ему и не нужно. Мерный стук капель убаюкивал, под одеялом было тепло и уютно, и Чонгук почувствовал, как постепенно засыпает. Что ж… Сегодня дождь снова ничего ему не принёс.       

***

      Детская площадка у дома была мокрой и грязной. Дождь прекратился только к утру. Чонгук сидел на более-менее чистой лавочке в ожидании своего лучшего друга, который, к слову, ещё тоже ничего не слышал от своей второй половинки. Тэхён ждал этого гораздо больше него. Он с нетерпением ждал каждый дождливый день, потому что верил, что в один прекрасный момент это произойдёт.       Мальчик пинал носком кроссовка одинокий камешек, когда услышал громкий крик.       — Чонгук-ааааа! — Тэхён бежал к нему со всех ног, чуть ли не падая. — Чонгук!       Ким остановился рядом, громко дыша и переводя дыхание.       — Я услышал, — губы растянулись в широкой квадратной улыбке, а во взгляде читалась неподдельная радость. — Я услышал своего соулмейта.       Ну вот. И Тэхён теперь не один. Чонгук был искренне рад за друга, но укол обиды всё-таки ощутимо отдался в сердце.       — Кто это? — Чонгуку и правда было интересно.       — Это парень, — Тэхён продолжал мечтательно улыбаться. — И я думаю, он старше нас, потому что я услышал, как он играл на пианино и что-то тихо бормотал. Голос у него ниже. И мне так не терпится его увидеть.       — Нам только десять. Не думаю, что ты его быстро встретишь.       — Злюка, — но друг ни капли не обиделся, потому что понимал, что Чон прав. — Ну а ты? Было что-нибудь?       — Ничего. Как и всегда.       Тэхён сочувствующе улыбнулся, присаживаясь рядом. Ему было жаль Чонгука. В глубине души он надеялся, что тот тоже кого-нибудь услышит.       — Рассказал родителям?       — Да, сегодня утром сказал маме. Она очень обрадовалась.       — Тэхён-а, — неуверенно начал Чонгук.       — Ммм?       — А как это? Что ты почувствовал в этот момент?       Мальчик задумался, прикрывая глаза. Ощущения были слишком свежи, и всё ещё чувствовалось то тепло, которое затопило его в первые секунды.       — Волшебно, — Ким улыбался, по-прежнему не открывая глаз. — Стало так уютно-уютно, будто мама обняла. Только, не знаю, как сказать, больше. Сначала я услышал стук сердца: ровный и размеренный, а потом — красивую мелодию. Моя половинка очень талантливая.       — Интересно, а что он услышал в ответ?       — Не знаю, — мальчик пожал плечами. — Я ничего не говорил, был слишком удивлён и ошарашен. Возможно, он услышал моё сердцебиение.       Чонгук долго размышлял над словами Тэхёна. Они весь день провели вместе, расходясь ближе к вечеру, потому что небо снова затягивало свинцовыми тучами. Обещали дождь. Чонгук с интересом слушал о том, как его лучший друг отзывался о пока ещё незнакомом ему человеке. Как он тепло улыбался, представляя их встречу. И его почему-то совершенно не расстроило то, что его родственной душой оказался парень. Тэхён сказал, что он даже рад, потому что от девчонок одни проблемы. Чонгук отчасти его понимал, девочки в их классе были слишком громкими, визгливыми дурочками. А эти вечные непонятные игры. Нет, девочку Чон тоже, скорее всего, не хотел. С мальчиком можно и в приставку поиграть, и пойти в поход, и он не будет ныть, что болят ноги и хочется пить. Да. Он твёрдо решил, что мальчик-соулмейт — это самое лучшее, что может с ним случиться. Но и девочке он всё-таки будет рад. Не всегда же они такие противные. Его мама вот совсем не такая. Она добрая и ласковая, всегда знает, что сказать, чтобы Чонгук чувствовал себя лучше. А как вкусно она готовит! Он часто видел, как его папа нежно смотрит на маму, как оставляет каждый день мимолётный поцелуй на щеке перед уходом на работу. Пожалуй, если его жизнь с девочкой будет такой, то он не против. Да, точно не против.       За окном зашелестели листья, и послышался тихий стук первых дождливых капель о крышу. И снова внутри тишина. Ничего похожего на присутствие ещё одного человека в сознании. Но Чонгук старался не расстраиваться. Когда-нибудь он почувствует, точно почувствует. А пока будет терпеливо ждать, когда судьба решит подарить ему то чувство окрылённости от встречи со своим человеком. Да, некоторым везло больше и они уже знали, кто их ждёт там, по ту сторону дождя, а некоторым — немного меньше. Папа рассказывал, что бывали люди, которые оказались без пары в этом мире. Просто их родственная душа умирала ещё до того, как стать кем-то услышанной. Чонгук не хотел даже об этом думать. От одной мысли, что он может никогда не услышать своего соулмейта, становилось холодно. И лучше он не будет о таком думать. Лучше будет представлять, как его ждёт где-то там какой-нибудь мальчик или какая-нибудь девочка. Да, так гораздо приятнее и теплее. Просто его родственная душа не готова быть услышанной. Может, она стесняется. Какие только глупости не лезут в голову. Чонгуку пора отпустить ситуацию. Пора жить свою жизнь, сосредоточиться на учёбе, потому что мама постоянно говорит, что образование в наше время очень важно. И он будет прилежно учиться, будет весело проводить время с друзьями, и уж точно не будет больше убиваться каждый дождливый день, когда снова ничего не услышит. Когда-то это всё равно произойдёт, когда-то и он с замиранием сердца будет вслушиваться в первые робкие звуки чужого голоса или сердцебиения. Ведь будет же?       

***

      В просторном спортивном зале было душно и жарко. Середина июля в этом году убивала своей температурой всё живое, и начавшийся сезон дождей не делал ситуацию лучше. Влажность только усиливала и без того слишком затяжную жару, и все уже, мягко говоря, устали. Хотелось хоть какой-нибудь прохлады, чтобы вдохнуть полной грудью свежий воздух. Но, к сожалению, мучиться всем придётся ещё довольно продолжительное время.       — Резче, Чонгук! — крикнул тренер наносящему хаотичные удары по груше мальчику.       Чонгуку одиннадцать. Он отличник в своём классе, усердно изучает математику и, в целом, примерный ребёнок. Недавно изъявил желание записаться на секцию по боксу, поэтому сейчас и находится в зале со своей возрастной группой. Нерастраченную энергию девать было некуда, поэтому родители с радостью согласились на предложение сына заняться этим видом спорта. Мальчику нравилось, что после занятий его голова абсолютно пуста, и никакие другие мысли не занимали его уставший разум. Потому что его родственная душа так и не дала о себе знать. Целый год полнейшего ничего, целый год горького разочарования. Чонгук сначала очень злился, даже плакал ночами в подушку, пока никто не видел. Потом долго думал, почему же так происходит и за что судьба так поступает с ним. Но ответ никак не хотел находиться. Он на какое-то время замкнулся в себе, общаясь только с Тэхёном, потому что его рассказы о Юнги, тот услышал его имя в один дождливый день, помогали переживать собственную неудачу. Чонгук искренне радовался за друга, который с каждым днём расцветал всё больше, ведь он знал, что придёт время, и они с Юнги обязательно встретятся. И после всего Чонгук решил, что вообще больше ничего не будет ждать. Но это оказалось не так просто, потому что каждый раз во время дождя Чонгук невольно надеялся, что именно сегодня его жизнь изменится.       Но она не менялась. Внутри была по-прежнему тишина, и в один вечер мальчик решил, что не будет тратить своё время зря. Так и начал Чонгук прилежно учиться и заниматься внеклассной деятельностью. Просто чтобы не было так одиноко. Мама всё ещё твердила, что он услышит, что совсем скоро почувствует невидимую нить, которая свяжет его с определённым человеком. Чонгук не переубеждал её. К своим одиннадцати годам он был смышлёным и сообразительным, поэтому молча слушал, как мама призывала его не отчаиваться. Папа ничего такого не говорил, но и категорично настроен не был, будучи уверенным, что его сын вот-вот встретит своего соулмейта.       — Да! Вот так, Чонгук. Ты молодец! — тренер с улыбкой потрепал мальчика по волосам, отходя к другим воспитанникам.       На удивление, бокс достаточно худощавому Чону давался легко. Он всегда внимательно слушал наставления, следил за каждым профессиональным движением тренера и делал так же. Ничего сложного. Математика и бокс. Вот две настоящие страсти подрастающего Чонгука, в которых он находил успокоение и чувство лёгкости после проделанной работы.       Мальчик вышел на улицу после изнурительной тренировки. Мышцы приятно ныли, а в голове была такая любимая пустота.       — Эй, Чонгук! — Тэхён кричал с другого конца школьного двора, быстро приближаясь к другу.       Ким как раз закончил своё занятие по вокалу. Юнги своей игрой на пианино, сам того пока ещё не зная, вдохновил маленького Тэхёна заняться пением. Ему почему-то отчаянно хотелось однажды спеть для своего родного человека, и чтобы тот ему аккомпанировал. Такая вот глупая детская мечта. Но преподаватель по вокалу была очень довольна данными мальчика, пророча ему поистине прекрасный медовый баритон в будущем. Поэтому Тэхён только больше воодушевился, выбрав для себя занятие по душе.       — Уже закончил? — спросил запыхавшийся друг.       — Да. Сегодня отрабатывал удары. Вышло неплохо.       — Иу, — Тэхён скривился. — Охотно верю.       Он не любил силовые виды спорта. Многие этому удивлялись, потому что многие мальчики интересовались либо боксом, либо борьбой. Но не Тэхён. Уже с детства он показывал свою более утончённую натуру, и все уже смирились с тем, что вот такой вот он необычный.       — Я приглашал тебя посмотреть, — говорил идущий рядом Чонгук.       — О, нет. Я не готов к такому зрелищу.       Мальчики перешли дорогу, двигаясь вдоль улицы. Они часто после занятий отправлялись в кафе, чтобы купить себе ароматную булочку с чаем и обсудить последние новости. В основном, всегда говорил Тэхён. И все его рассказы были о Юнги. В сезон дождей он очень часто слышал свою родственную душу. То он снова играл какую-то приятную мелодию, то говорил с кем-то по телефону, но голос был слишком приглушён и Тэхён не расслышал ни слова. То Юнги громко ругался на своего пса, который погрыз его конспекты. Так, собственно говоря, он и узнал, что Юнги ходит в старшую школу, а значит, старше Кима на несколько лет. Но это не пугало Тэхёна, а только сильнее заставляло хотеть увидеть обладателя низкого голоса.       — Думаю, он где-то в Сеуле, и мы скоро увидимся, — мечтательно проговорил Ким, отпивая свой зелёный чай из картонного стаканчика.       — Сильно не надейся, Тэхён-а, — Чонгук как никто знал, каково это: быть полностью разочарованным.       Очередной день закончился, который принёс с собой только приятную усталость. За окном опять пошёл дождь, а Чонгук только грустно улыбнулся, вглядываясь в тёмную улицу. Пусть он так ничего до сих пор и не услышал, Чонгук любил дождь. Его тихий шелест всегда успокаивал, поэтому он часто сидел на своём широком подоконнике, кутаясь во всё тот же пушистый плед. Просто теперь мальчик вслушивался только в льющуюся с неба влагу и ни во что больше.       

***

      Снова июль. Снова горячий и влажный. Чонгуку двенадцать. Прекрасная пора полового созревания настигла неожиданно и сразу же с эмоциональных скачков. Мальчик часто психовал, после чего мог заразительно смеяться, а потом опять раздражаться из-за малейшего пустяка. Для родителей Чонгука настало совсем напряжённое время, когда малейшая деталь могла вывести их сына из душевного равновесия. Тренировки по боксу помогали унимать разбушевавшиеся гормоны, но и там часто случались вспышки чрезмерной агрессии, и Чонгук иногда забывал, что он тренируется, а не пытается кому-то разукрасить лицо.       В целом, всё оставалось таким же, как и раньше. Мальчик продолжал хорошо учиться, показывая очень достойные результаты на олимпиадах. Только стал более молчаливым, но это тоже можно было списать на гормональный всплеск. Всё в организме Чонгука менялось, и это не могло пройти вот так просто. Родители твердили сыну, что нужно потерпеть, и непонятная злоба на всё и вся пройдёт. Мальчик только рассеянно кивал головой, не обращая внимания на их слова. Даже голос его предал и стал меняться с каждым днём всё больше и больше. Тембр становился ниже, начала появляться характерная мужская хрипотца. И это тоже неимоверно бесило и раздражало. В общем, Чонгуку не нравились эти изменения.       Но кое-что всё-таки оставалось неизменным: он так и не услышал своего соулмейта. Ни единого звука, ни одного биения сердца. Ни-че-го. Но это больше не расстраивало. Чонгук злился сейчас абсолютно на всё, поэтому тратить свою энергию ещё и на это совершенно не хотелось. Теперь мальчик не любил дождь, ведь родители сразу же смотрели такими сочувствующими взглядами, что раздражало ещё больше.       Мальчик ушёл в учёбу с головой. Ему всерьёз предлагали стать учеником по обмену и улететь в далёкую Америку. Но Чонгук не горел желанием менять относительно стабильную жизнь на новую. Он и сам понимал, что сейчас не лучшее время в эмоциональном плане, потому что всё, чего хотелось вне учёбы, — это лежать на кровати и смотреть в потолок. Ну куда тут ещё добавить вынужденную социализацию в совершенно новом кругу? Правильно. Никуда. Возможно, в следующем году Чонгук попробует. А сейчас… Сейчас снова шёл дождь.       Тяжёлые капли громко стучали по любой поверхности, и мальчик зажмурился. Не хотелось больше слышать этот звук. Совсем. Наушники и музыка стали его новыми лучшими друзьями помимо Тэхёна. Он мог часами сидеть, отгородившись от всего мира, и делать домашнее задание под какую-нибудь популярную песню. Или прятаться от уже до скрипа в зубах надоевшего дождя. Вот бы уехать туда, где его никогда нет. Заманчиво. Но, к сожалению, пока не осуществимо.       Телефон громко зазвонил, отвлекая Чонгука от своих мыслей. Он убрал наушники в сторону, принимая входящий вызов.       — Эй, Чонгук-а, — по ту сторону раздался низкий и сочный баритон. — Чем занят?       — Привет, Тэхён. Домашку делаю.       — Я зайду.       И всё. Прозвучали короткие гудки, и Чон закатил глаза. Возрастные изменения коснулись и Тэхёна. Как и говорила его преподаватель по вокалу, голос Кима приобрёл ярко-выраженные низкие нотки, а его пение от этого стало только более выразительным. Поведение лучшего друга почти не изменилось. Казалось, только Чонгук страдал от постоянно отсутствующего настроения. Хотя, этому было банально объяснение. У Тэхёна была родственная душа, которую он периодически слышал, а у Чонгука — нет. Ким с трепетом ждал их встречи, но уже не так рьяно, как было ещё год назад. Теперь Тэхён относился к этому проще, уделяя время более важным вещам. Он понимал, что сейчас они точно друг друга не встретят. Слишком рано. Да и Юнги, кажется, учится уже где-то заграницей. Но Тэхёну достаточно того, что его соулмейт приходит иногда вместе с дождём.       — Ты погоду видел? — не оборачиваясь, спросил Чонгук, когда до нитки вымокший Тэхён вошёл в его комнату.       — Небольшой дождик.       — Пф, конечно.       — Мне скучно, никого нет дома.       И Чонгуку пришлось отвлечься на своего друга. Наверное, если бы не Тэхён, то мальчик совсем бы закрылся в себе, не подпуская никого. Но, пусть Ким и был полной противоположностью по характеру, они всегда чувствовали себя комфортно в обществе друг друга. Тэхён хотя бы на время мог достать Чонгука из его непробиваемой скорлупы, и они весело проводили время: играли в приставку, обсуждали недавно вышедший фильм и просто дурачились, как это и полагается детям их возраста. Удивительно, как что-то скоропостижно меняется, а что-то всегда остаётся таким же.       — Как Юнги? — всё же решился спросить Чонгук, отпивая из кружки принесённый мамой чай.       — Хорошо, наверное. Голос я слышу очень редко, в основном стук сердца. Ровный и спокойный. Поэтому, думаю, он в порядке.       — Здорово.       — Ну а ты?       — А что я? — не понимал Чон.       — Не ждёшь?       А вот этот вопрос Чонгук уже откровенно ненавидел.       — Нет, не жду. Обычно все люди слышат своих половинок после десяти лет. Мне уже двенадцать. Скоро тринадцать, поэтому нет смысла в ожиданиях. Я подслушал разговор родителей на днях. Они думают, что моя родственная душа умерла ещё до десяти лет. Мама тогда так плакала.       — А что ты чувствуешь? — Тэхён в один миг погрустнел.       — Ничего. К лучшему, что я так его или её и не услышал. Было бы больнее, если бы это случилось уже после нашей связи.       — Не знаю, Гук-а, мне кажется, что просто ещё не пришло время.       Для чего именно оно не пришло Чонгук не стал спрашивать. Ему уже надоели эти бессмысленные разговоры. Значит, просто не судьба. Просто так должно быть. Многие люди живут без своих половинок и никто ещё не умер от этого. Да, ни с кем больше невозможно почувствовать ту гармонию и взаимопонимание, кроме как со своей родственной душой. Но мир от этого не рушится. Люди продолжают жить, находят свою любовь, создают семьи и рожают детей. Чонгук смирился, что никогда не услышит того, кого выбрала для него сама судьба. Правда, смирился.       

***

      Октябрь в этом году выдался дождливым. Пусть сезон дождей уже давно закончился, мерзкая и холодная влага всё равно накрывала Сеул. Чонгуку не так давно исполнилось тринадцать. За прошедшие два месяца его эмоциональный фон намного улучшился, и агрессия была уже не такой явной. Теперь подросток быстрее успокаивался, что очень помогало в общении со сверстниками и родителями. Он продолжал посещать секцию по боксу, делая успехи в этом виде спорта. Чонгук по-прежнему прилежно учился и старался как можно больше впитать в себя знаний, которые могли дать в школе. Математика так и осталась страстью Чона, что начали замечать и учителя, и родители. И в какой-то момент Чонгук решился: он согласился пойти в школу в Америке. Ему предложили на выбор несколько штатов, но подросток выбрал самый засушливый из предложенных: Аризону. Судя по буклету, он будет учиться в одной из средних школ города Финикс. Но Чонгуку было всё равно на преимущества и недостатки той школы. Главное, что там редко шли дожди, которые парнишка просто терпеть не мог. Ему уже осточертела Корея с её сезонами дождей и в принципе многочисленными осадками.       Он просто не хотел слышать мерный шум дождя, который не приносил с собой ничего, кроме тоски и пустоты. Потому что как бы Чонгук не храбрился и не говорил, что ему уже всё равно на отсутствие соулмейта, на самом деле, где-то глубоко внутри, он был обижен жестокой насмешкой судьбы. Всё его окружение давно обсуждало своих половинок, а он всегда был в стороне. Потому что нечего было сказать. Потому что чувствовал, что по-настоящему одинок. Да, рядом всё так же был Тэхён, мама и папа, но им было не понять той грусти, которая сопровождала маленького Чонгука с десяти лет. Они чувствовали связь со своей родственной душой, чувствовали, что рядом всегда кто-то есть, а Чонгук — нет.       Поэтому он и согласился на предложение директора попробовать свои силы в другой стране, хоть ещё совсем недавно был против этой затеи. Сейчас его эмоциональное состояние было намного стабильнее. Родители уже собирали все необходимые документы, покупали сыну всё необходимое, пока сам Чонгук просто жил, как раньше. Его почему-то не волновали скорый отъезд и разлука с родителями, по которым он, конечно же, будет очень скучать. И по Тэхёну. Тот, когда узнал, что его единственный лучший друг скоро уедет, часами плакал на кровати Чона.       — Я не хочу тебя терять, Чонгук-а, — вытирая слёзы с покрасневших щёк, говорил Тэхён.       — Ты не потеряешь. Я же не умираю, просто еду учиться в другую страну. Ничего криминального.       — Ничего криминального? — удивительно, как низкий голос Тэхёна мог становиться чересчур высоким, когда он кричал. — Ты уедешь на два года, Чон! На два!       — Там есть вай-фай, Тэхён, не сходи с ума.       — Такое ощущение, что ты совсем не будешь по мне скучать, — Ким понуро опустил голову, теребя низ футболки.       — Конечно, буду. Ты мой лучший друг, а там я никого не буду знать.       Чонгук сел рядом, обнимая плечи Тэхёна. Обоим было тоскливо и печально, что придётся расстаться на такой продолжительный срок. Если было бы можно, то он бы забрал его с собой. Рядом с ним всё было бы намного проще.       — Я приеду домой на каникулах, и на Чусок, — успокаивал всё ещё всхлипывающего друга Чонгук.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Он уезжал в ноябре, чтобы попасть на мини каникулы на день Благодарения. Так у него будет возможность привыкнуть к людям, у которых он будет жить. Судя по тому, что Чонгук успел о них услышать, они одинокая супружеская пара лет пятидесяти. Собственных детей у них не было, поэтому они с радостью участвовали в программах по обмену, предоставляя кров юным ученикам из других стран. Что ж, Чонгук не против. Семья Уильямс, должно быть, действительно милая. Он не вникал ни во что больше.       — Чонгук-и, — мама тепло посмотрела на сына, сдерживая подступающие слёзы.       В последние дни она часто плакала. Материнское сердце болело от того, что придётся отпустить своего маленького Чонгука к чужим людям, в чужую страну.       — Мам, ну не начинай. Мне Тэхёна хватает.       Иногда, как и полагалось всем подросткам, Чонгук был полной задницей, фыркая на любое проявление нежности. Особенно когда госпожа Чон пыталась его обнять или погладить по волосам. Или, как сейчас, смотрела с огромной любовью в своих красивых глазах.       — Но ты скоро уедешь.       — Не навсегда же.       — Перестань дерзить, — спокойно заговорил папа. — Мы очень волнуемся о тебе, вот и всё. Ничего с тобой не станет, если ты лишние две минуты позволишь нам побыть рядом.       — Извините.       Дальше ели молча. Тишина нарушалась только редкими вздохами мамы, которая пыталась смириться, что уже через неделю они будут провожать Чонгука на самолёт до Америки.       Снова пошёл дождь, заставляя напрячься. Что-то было не так. Чонгук чувствовал что-то странное, похожее на головокружение. Видимо, всё же не нужно было бегать с Тэхёном в одной тоненькой майке. Похоже, он заболел.       — Я пойду к себе, что-то не очень хорошо себя чувствую.       — Ты всё-таки простыл, — забеспокоилась мама. — А я говорила тебе надеть куртку. Беги в кровать, я позже принесу тебе травяной чай.       Чонгук послушался, покорно уходя в свою комнату. Сейчас хотелось именно этого: лежать под тёплым одеялом и крепко спать. Но вдруг разболевшаяся голова нарушила все планы на целительный сон. Виски нещадно сдавливало, а тело бил слабый озноб. Отвратительное чувство беспомощности. Чонгук натянул одеяло по самую макушку, стараясь спрятаться от боли и от шума ненавистного дождя. Он не знал, что с ним происходит. Так сильно он давно уже не болел, и заболеть сейчас, когда до вылета оставалось совсем ничего, было ужасно. Мама тогда точно не найдёт себе места, если Чонгуку придётся уехать с температурой. Или же вообще отменит всё, и он останется дома.       Дождевые капли стучали всё громче, ливень усиливался. Ветер завывал какую-то свою печальную песню, и было слышно, как гнутся под его натиском деревья, издавая жалобные стоны.       — Чонгук, — дверь в комнату приоткрылась, впуская госпожу Чон внутрь. — Я принесла чай. Давай измерим температуру.       — Хорошо.       Чонгук выбрался из своего укрытия, морщась от света настольной лампы. Болели даже глаза. Мерзкое чувство. В один момент перед глазами потемнело, и он завалился набок, отчего мама испуганно вскрикнула.       — Гук-а! Что с тобой?       Нежные руки обхватили голову, укладывая на свои колени.       — Сынги! Иди сюда! Чонгуку плохо!       Из глаз подростка градом текли слёзы. Он не понимал, что с ним происходит. Почему так больно? Хотелось громко кричать, только бы спазмы, сковывающие всё тело, прекратились. И, кажется, Чонгук кричал. Громко, с надрывом. А потом… Потом полнейшая пустота и только бешено стучащее сердце. Не Чонгука.       — Мам, — охрипше проговорил он. — Ч-что это? Что это стучит?       Родители ничего не понимали. О чём говорит их сын? Болезнь настолько серьёзная, что помутнила рассудок?       Пронзительный детский плач — последнее, что услышал Чонгук, прежде чем потерять сознание. В дождливый осенний день, когда бушевал ураган, появился на свет соулмейт Чон Чонгука.       Тринадцатого октября в больнице Сеульского университета родился Пак Чимин.