Шёпот дождя между нами

      Чимин чувствует себя уставшим. Несколько часов в пустующем зале он отрабатывал свой танец к выпускному, который состоится уже совсем скоро. Пот ручьём стекает по спине, но это его совсем не заботит. Чимин счастлив, потому что занимается любимым делом, занимается танцами. Он рад показать людям то, из-за чего его сердце бьётся чуточку быстрее. Если он хорошо себя проявит, то может открыть себе дорогу в Сеульский институт искусств. Директор школы обмолвился, что на выпускном будет их представитель. Это заставляло юное сердце Пака трепетать от возможно скорого исполнения его мечты: стать квалифицированным танцором.       Чимину восемнадцать, и он счастлив. У него есть друзья, в учёбе он преуспевает, да и в общем, всё у него складывалось хорошо. Всё, кроме одной единственной вещи, ради которой и живут люди. Со своим соулмейтом он так и не встретился, хоть и знает с десяти лет о его существовании. За восемь лет он прекрасно выучил каждую нотку голоса своей родственной души: по-мужски хриплый и обволакивающий. Очень приятный. Мысли о предназначенном конкретно для тебя человеке всегда вгоняли Чимина в беспросветную грусть, потому что, судя по тому, что он смог услышать, его никто не ждёт и даже не пытается искать.       Он помнит тот трепетный момент, когда впервые услышал сердцебиение своего человека. Маленький Чимин тогда почувствовал невообразимое тепло, которое волнами растекалось по телу. И каждый день после этого мальчик с нетерпением ждал дождь, чтобы услышать ещё раз. Спустя несколько лет он смог узнать имя своего соулмейта: Чонгук. А потом понял, что он на очень много лет его старше, потому что строгий мужской голос на тот момент кого-то очень громко отчитывал. И вот тут Чимин впервые задумался о том, как произойдёт их знакомство, как они вообще смогут встретить друг друга? Ведь с такой пропастью и в социальном статусе, и в возрасте они вряд ли смогут где-то пересечься. Родители знали о наличии родственной души у сына и слушали все переживания по этому поводу, но всегда знали, как успокоить их чересчур переживающее чадо. И только ближе к шестнадцати он впервые осознал, что, в принципе, и не нужен Чонгуку.       Чимин до сих пор помнит тот день. Первое сентября. День начинался солнечно, но ближе к ночи небо заволокло тяжёлыми тучами, пошёл дождь. Он лежал на своей кровати, предвкушая, как снова услышит такой уже полюбившийся голос. И он услышал, рыдая после этого несколько дней. Да, Чимин был очень наивной и чувствительной натурой. Их одностороннее общение всегда начиналось с мерного стука сердца мужчины, но в тот вечер оно билось как-то слишком часто. А потом Чимин услышал голос и слова, которые до сих пор снятся в кошмарах: «Ты пришёл поздравить меня с днём рождения? Лучший подарок — это твоё шикарное тело, Ёнджун». А затем низкие стоны и томный шёпот, просящий не останавливаться и взять член глубже в узкое горло. Он уже не был маленьким несмышлёным ребёнком и прекрасно знал, что такое секс. И его предназначенный занимался сейчас именно этим. Слёзы обожгли щёки моментально, а сердце с хрустом треснуло. Было очень больно осознавать, что он не нужен, что и без него Чонгуку очень даже хорошо.       Сейчас-то Чимин с уверенностью мог сказать, что та его истерика двухлетней давности была откровенной глупостью. Но услышанное помогло избавиться от розовых очков и собственноручно выстроенного мира с радугой и пони, в котором они с Чонгуком могут быть счастливы. Сейчас он точно для себя решил, что не хочет встречать своего соулмейта. Да и вряд ли когда-нибудь эта встреча случится. Чимин знал, что Чонгук живёт где-то в Америке, а значит, просто столкнуться на улице у них точно не выйдет. Только постоянно проявляющая себя связь во время дождя делала его настроение хуже. Он не мог просто взять и выключить приятный и низкий голос у себя в голове. Чимин бы отдал многое, чтобы перестать слышать.

***

      В танцевальном зале слышно только его тяжёлое дыхание. Такая редкая тишина позволяла расслабиться. Даже дождя сегодня не было, а это уже повод для радости. Мышцы приятно ныли, и Чимин словил себя на мысли, что мог бы пролежать тут всю жизнь.       — Эй, Чимин-а, ты тут? — но его мечтам не суждено было сбыться.       — Да, хён, я здесь.       Он поднялся с пола, солнечно улыбаясь вошедшему учителю. Юнги подошёл ближе, усаживаясь рядом.       — Ты сегодня задержался. Всё в порядке?       — Да. Нужно было порепетировать. Уже скоро выпускной.       С учителем Мином у них сложились очень доверительные отношения. Юнги сразу заметил юное дарование среди своих учеников, поэтому всячески старался помогать Чимину с достижением его целей. И когда тот подошёл к нему с просьбой сочинить для него чувственную мелодию, то, конечно же, не отказал. Для Юнги Чимин был сродни младшему брату, которого у него никогда не было.       — Перетруждаться тоже не стоит. Пойдём, я отвезу тебя домой. Твоя мама, наверное, места себе не находит.       — Сам-то тоже должен быть дома. Твой соулмейт не любит, когда ты задерживаешься.       — Уверен, он переживёт, — и нежно улыбнулся.       Чимин много раз слышал, какой у его учителя прекрасный парень. Пусть им ещё и не довелось ни разу увидеться, он был уверен, что так оно и есть. Хён часто рассказывал об их первой встрече. Тогда ему было двадцать два, а Тэхёну только исполнилось семнадцать. Мин только-только устроился работать преподавателем в школу, начав вести внеклассные занятия по игре на пианино. Так как занятий было не так уж и много, Юнги часто брал подработки, аккомпанируя на различных мероприятиях. На одном из них он и встретил Тэхёна.       Благотворительный вечер был в самом разгаре, когда пошёл дождь. А Тэхён в это время исполнял чувственную песню, пробивающую на слезу. Юнги сидел за роялем, когда осознание сметающей волной накрыло обоих. И если в глазах юнца было много обожания и облегчения от наконец-то состоявшейся встречи, то в глазах Юнги были только страх и непонимание. Ну как так? Почему ему в соулмейты достался какой-то пацан? Что ему с ним делать? Кое-как, после небольшой заминки, они всё-таки смогли завершить номер, скрываясь после в небольшой комнате. У Тэхёна глаза горели от счастья, а руки подрагивали от волнения. Потому что вот он: его родной человек, который предназначен только ему. Но его детским мечтам суждено было разбиться о каменную стену безразличия. Юнги чётко дал понять, что ему малолетка сейчас не нужен, что просто не до него. Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы сразу же не стал доказывать, почему его соулмейт не прав. Он говорил громко, резко жестикулируя руками, что тоже очень не понравилось Мину. Ну что за несуразное нечто? Слишком его много на один квадратный метр. В итоге всё закончилось тем, что Юнги, назвав его мелким нахальным пиздюком, вышел за дверь. И любой другой оставил бы все попытки достучаться до своей родственной души, но только не Тэхён. Он караулил Юнги каждый день у школы, которая находилась у чёрта на рогах, таскался за ним всё своё свободное время, и спустя полгода догонялок Мин всё-таки решился дать им шанс. И не пожалел ни секунды, потому что Тэхён, хоть и был младше на пять лет, очень серьёзно подошёл к их зарождающимся отношениям.       Так они и идут рука об руку уже четырнадцать лет. Склоки и мелкие ссоры у них, конечно же, тоже были, всё же они самые обычные люди со своими тараканами, но они быстро решали все свои проблемы, не доводя до крайностей. Тэхён дополнял Юнги идеально: его хён был очень тихим и спокойным человеком, и иногда ему была необходима эмоциональная встряска, насыщение новыми эмоциями, что и давал ему Тэхён. Противоположности притягиваются. Это было именно про них. Чимин не встречал ещё более гармоничной пары.        У него так точно никогда не будет. Такие мысли посещали его довольно часто, глядя на счастливого хёна, который всегда спешил домой. Потому что там его ждал его соулмейт. Идеально подходящий человек. Только для него одного. И становилось так обидно, что все кости выкручивало от боли. Потому что своей родственной душе он не нужен. Его никто не будет ждать, и они вообще вряд ли когда-нибудь встретятся. У судьбы бывают осечки. Чимину не повезло стать одной из них. Но иногда, вот в такие моменты, когда Юнги ехал и тепло по телефону говорил со своей любовью, Чимину хотелось плакать от несправедливости. Он ведь ничем не хуже, так почему должен жить вот так: без права на счастье со своим соулмейтом? Такое случалось уже гораздо реже, но всё равно было одинаково больно и горько. Радовало, что сейчас зима, и Чонгука он почти не слышит.       Иногда Чимин представлял, какой могла бы быть их жизнь. Счастливой и яркой. Он бы отдал все свои чувства и даже больше не задумываясь, дарил бы всю свою любовь Чонгуку каждый день, каждый час и каждую минуту. И получал бы в ответ не меньше. Возможно, у них бы потом появился ребёнок. Чимин бы хотел к тридцати годам усыновить какого-нибудь малыша. Но только после того, как отучится и станет квалифицированным специалистом. Проживёт свою лучшую молодость. Она была бы точно стократно лучше, если бы в его жизни присутствовал он. Все вокруг ходили на свидания, разделяли первую близость и любили. А Чимину… Просто не суждено познать такой великой любви. Он обязательно найдёт себе спутника жизни, но это всё будет не то, тот другой будет не тем.       — Приехали, Чимин-а, — Юнги остановился на парковке возле многоквартирного дома.       — Спасибо, хён, — Пак тепло улыбнулся. — Хорошей дороги.       Промозглый ветер заставлял кутаться в большой вязаный шарф, что Чимин и сделал. Хотелось побыстрее оказаться внутри, поужинать горячей едой и спрятаться в своей комнате. Укрыться тёплым одеялом и провалиться в глубокий сон. Желательно без сновидений. Потому что в каждом из них всегда был он один: Чонгук. Чимин не знал, как тот выглядел, он слышал только голос. Но во снах всегда приходил человек, а на утро Чимин не мог вспомнить ничего из его внешности. У судьбы странные игры. Но так было лучше: не видя и не зная, как выглядит твоя родственная душа. Когда-нибудь перестанет болеть. Точно перестанет.       — Чимин-а, это ты? — крикнула мама из кухни.       — Да, мам. Я вернулся.       Он быстро снял тёплый пуховик, бережно сложил полюбившийся шарф, потому что его связала бабушка, и пошёл в ванную. Горячая вода щипала замёрзшую кожу на руках, медленно отогревая. В зеркале Чимин увидел раскрасневшегося юношу с копной чёрных волос. Он не мог похвастаться исключительной красотой, но и уродом себя точно не считал. Его тело было подтянутым, из-за регулярных занятий танцами, а руки крепкими, но не перекачанными. Интересно, а какое тело у Чонгука? Снова и снова этот человек возникал в его голове, не давая забыть, что его сердце уже принадлежит ему, как бы Чимин ни старался его ненавидеть. Он хотел бы, чтобы презрение и ненависть были всем, что испытывало его глупое сердце. Но упрямая мышца не сдавалась, судорожно сжимаясь при особенно приятных фантазиях об их невозможном будущем. Чонгук гораздо старше, поэтому он, скорее всего, уже солидный мужчина, полностью состоявшийся в жизни. Красивый и зрелый. Обязательно красивый, потому что по-другому быть просто не могло. Соулмейты как половинки одного целого являлись идеальными друг для друга во всём. Так было решено кем-то свыше. И когда предназначенные друг другу люди встречались, все отходили на задний план, переставали хоть как-то привлекать, потому что рядом был тот, кто краше всех, умнее всех и смешнее всех. И было до мерзкого противно представлять, что Чонгук мог так просто быть с кем-то другим и не думать о нём.       — Как твоя подготовка? — мама тепло улыбалась, подкладывая в тарелку сына больше еды.       — Всё хорошо, я усердно тружусь.       — Тебя обязательно заметят, Чимин. И ты осуществишь свою мечту.       Как сказать, что его мечта живёт далеко отсюда и вряд ли когда-нибудь сюда приедет? Что его соулмейту просто наплевать на него? Как сказать, что даже если он сможет поступить и будет заниматься любимым делом, то без родственной души рядом всё будет терять свой смысл? Чимин не говорил родителями о том, что смог услышать во время дождя. Они знают, что у сына уже есть его особенный человек, но без подробностей. Когда он впервые в шестнадцать лет услышал, как Чонгук вступает с кем-то в интимную близость, он перестал рассказывать о своих переживаниях родителям. Он просто не знает, как рассказать то, что останется несчастным до конца жизни.       — Ты что-нибудь ещё слышал от Чонгука? — спросил папа, наливая себе чай.       Да, ещё Чимин сказал имя. Но мама тогда так пристала с вопросами, что он просто не мог не ответить.       — Н-нет, — запинаясь, ответил Чимин. — Я его пока не слышал больше. Возможно, он спал, когда у нас был дождь.       Он соврал. Потому что три дня назад, во время редкого февральского дождя, он его слышал. Слышал, как Чонгук ссорился с кем-то. Вероятно, со своим парнем. Или же нет. Чимин не знает, да и не хочет даже узнавать. Он до сих пор слышит тот ледяной тон и грубый голос, который просил неизвестного человека оставить его в покое, что они не созданы друг для друга, и что Чонгук его никогда не полюбит. Чимин ненавидел эту черту в себе, но в ту ночь он злорадствовал, потому что знал, что никто не сможет заменить его, никто не станет настолько значимым, как он. И это приносило ощущение лёгкого контроля над мужчиной. Чимин всегда будет присутствовать в жизни Чонгука. Всегда. Как бы тот ни пытался отгородиться.       — Я так жду, когда вы встретите друг друга, — мечтательно заговорила госпожа Пак. — Это такое прекрасное чувство, сынок. Будто твоя жизнь наконец обретает смысл.       — Да, — поддержал её отец. — Когда мы увиделись с твоей мамой, я был на седьмом небе от счастья. Казалось, кусочек моей души вернулся ко мне. Волшебные ощущения.       Родители сами не знали, насколько делали сейчас больно. Хотелось встать из-за стола и уйти из дома, только бы не слышать всю эту сказочную историю о воссоединении двух половинок. Но Чимин не мог так поступить. Не хотел расстраивать дорогих людей. Они и так слишком многое для него делают, поэтому портить настроение такой мелочью он точно не станет.       — Уверен, я почувствую то же самое, — Чимин смог выдавить из себя подобие улыбки. — А сейчас я пойду к себе. Устал сегодня.       — Конечно, Чимин-и, — согласилась мама. — Может, тебе принести позже чай?       — Нет, я если что сам могу себе сделать. Отдыхайте.       Он быстро скрылся за дверью, растирая кулаком грудную клетку. Внутри так всё болело, будто ему было плохо физически. Чимин рухнул на застеленную постель, утыкаясь носом в подушку. Сколько он так ещё выдержит? У него были мысли попытаться отыскать Чонгука, посмотреть в его глаза и спросить, почему тот не дождался? Почему продолжает дарить своё тело и чувства направо и налево? Неужели ему не хочется хотя бы попытаться? В моменты такой слабости Чимин чувствовал себя просто отвратительно. Потом, конечно, его отпускало, и он понимал, что ни за что на свете не будет искать Чонгука. Чимин уже давно для себя решил, что не будет навязывать себя своему соулмейту. Возможно, когда-нибудь они встретятся и даже не заговорят, просто посмотрят друг другу в глаза и молча разойдутся каждый в свою сторону.       Сейчас было важно только одно: выступление на выпускном, от которого будет зависеть дальнейшая жизнь Чимина. Он приложит максимум усилий, чтобы хотя бы эта мечта сбылась, чтобы обрести новый смысл в жизни. Он начнёт тренироваться ещё усерднее, докажет всем, что достоин обучаться в престижном институте Кореи. Чонгук давно расставил свои приоритеты, поэтому Чимин тоже должен. Глаза наливались тяжестью, и уже на грани сна он подумал, что будет счастлив однажды. С Чонгуком или без.

***

             Оставшиеся две недели проходят в бесконечных репетициях и поздних приходах домой. Чимин работал на износ, оттачивая каждый элемент своего танца, каждую эмоцию на лице. У него нет права на ошибку. Юнги-хён всегда был рядом, поддерживал и заставлял что-нибудь поесть, потому что из-за увлечённости юноша забывал про приёмы пищи. Он заметно похудел. И нет, Чимин не пытался заморить себя диетами, он на самом деле забывал об элементарных вещах, когда дело касалось его выступления. Всё должно быть идеально. Каждая деталь. Чрезмерный перфекционизм Чимина сейчас проявлялся во всей красе. Хорошо, что хоть спать уходил домой. И то, только потому что Юнги его пинками выгонял из репетиционного зала.       Последний день перед выпускным Чимин тоже провёл в школе. На часах уже девять вечера, а он только закончил последний прогон. Хён ушёл ещё два часа назад, и он репетировал под записанный трек. Чимин знал, что завтра произведёт неизгладимое впечатление на представителя Сеульского института искусств, потому что поставленный танец очень сильно ему нравился, а с музыкальным сопровождением учителя Мина номер обещал быть незабываемым.       Всё тело ныло и болело, но это нисколько не пугало. Наоборот, заставляло чувствовать себя живым. Чимин шёл к своей мечте несколько лет, и когда он так близок к её исполнению, эйфория сама затапливала всё тело. Хотелось танцевать только больше и больше, не обращая внимания на усталость и истощение. Он отдохнёт позже. Вот узнает, что смог впечатлить человека из института, и отдохнёт. Заснёт на неделю и съест минимум три пиццы. Да, именно так и будет. Даже съест праздничный торт, который в принципе никогда не любил. Наверное, сейчас, лёжа на потёртом паркете в пустом зале, Чимин чувствовал что-то близкое к счастью. Потому что занимался тем, чего отчаянно желал. Тем, что было его страстью ещё с совсем юного возраста. И даже проблемы с Чонгуком не могли омрачить этой радости. Нужно всего лишь постараться завтра чуточку больше, чем в обычные дни.       — Чимин, — в дверном проёме показался охранник. — Тебе уже пора, мне нужно закрыть вход.       — Да, я уже ухожу.       Он быстро поднялся с пола, слегка пошатываясь от головокружения. Очень резкий подъём моментально дал о себе знать. Несколько секунд с закрытыми глазами, и Чимин устало плетётся в раздевалку. Душ примет уже дома. Он и правда засиделся, не хочется заставлять доброго дядюшку ждать. Наспех натянув куртку, он плотнее закутался в любимый вязаный шарф, выходя из здания.       Снова собирался дождь, заставляя хмуриться. Последние недели февраля в этом году выдались какими-то слишком тёплыми, и иногда стояла дождливая погода. Мелкие капли неприятно увлажняли лицо, и Чимин накинул капюшон. Только бы не услышать ничего от Чонгука. В ночь перед решающим днём он этого не вынесет. И небеса словно услышали его внутренние мольбы. Всё, что он смог расслышать, — это размеренный стук сердца. Скорее всего, Чонгук спал. Облегчённо выдохнув, он пошёл на остановку. Последний автобус должен вот-вот прийти. Замедленное сердцебиение соулмейта сопровождало Чимина всю дорогу до дома. Будь он помладше, то решил бы, что это очень романтично: будто Чонгук сопровождает его домой, оберегая и защищая. Но сейчас Чимин знал, что это всё просто глупость, и был благодарен высшим силам, что не слышит голоса. Ненавистного, хрипловато-низкого, но до дрожи в ногах волнующего всё его нутро. Определённо было к лучшему, что сейчас в голове стучало только сердце Чонгука. Но почему-то громче, чем обычно. Сейчас Чимин не хотел об этом задумываться. Может быть, это всего лишь издёвки уставшего сознания. Да, ему точно необходим отдых, а то начинает мерещиться всякое.       Дом встретил его тишиной. Мама уснула в ожидании сына в кресле, а папа работал сегодня в ночную смену, чтобы завтра поддержать сына. Чимин укутал госпожу Пак в плед, а сам пошёл в комнату. Нужно уснуть как можно раньше, завтра его ждал тяжёлый и насыщенный на события день. Чимин чувствовал, что его жизнь кардинально изменится, и это произойдёт очень скоро. Он не знал, но почему-то был абсолютно в этом уверен.       Лёжа в кровати, Чимин пытался отключить все мысли, мешающие уснуть. Даже ровный стук чужого сердца постепенно замолкал вместе с дождём за окном. Ему повезло даже сейчас, потому что Чимин сможет уснуть, не думая о своей родственной душе. Ничего не будет отвлекать от крепкого и здорового сна, который постепенно заманивал в свои сети. Истощённый организм отключался очень быстро, пытаясь восполнить все затраченные ресурсы. В этом тоже был своеобразный плюс, потому что ничего не лезло в голову, мешая отдыху.       Последние капли упали на промокшую землю, а Чимин окончательно провалился в сон под последний слышимый стук сердца Чонгука.

***

             Утром Чимин еле смог поднять себя с кровати. Всё тело ужасно ломило, будто его организм решил, что самое время слечь с простудой. Но после горячего душа странные ощущения прошли, оставляя после себя лишь приятное тянущее чувство. Настроение было замечательным несмотря на тёмные тучи за окном.       — К вечеру обещали дождь, — сказала мама, рассматривая бодрого сына.       — Не страшно, — ответил Чимин с улыбкой.       Да, на самом деле было всё равно, будет дождь или нет. Сегодня самый важный день в его жизни, и он не позволит ничему его омрачить. Даже возможному фантомному присутствию Чонгука. Но всё же слышать его очень не хотелось, и Чимин надеялся, что дождь пойдёт уже после выступления. Ничто не должно его отвлекать от осуществления поставленной цели.       Он легко позавтракал, быстро собрался в школу и уже через полчаса ехал в автобусе, предвкушая свой последний день в школе. Немного не верилось, что именно сегодня он закроет ещё одну страницу своей жизни, чтобы в будущем познавать новое.       — Эй, Чимин-а, — на плечах повис его лучший друг, который зашёл в автобус на остановке. — Витаешь в облаках.       — Привет, Хосок, — он тепло улыбнулся. — Хочу, чтобы всё получилось сегодня.       — Обязательно. Ты столько трудился ради этого дня. Ты поразишь своими танцами всех, Пак Чимин! Даже не смей сомневаться.       Хосок взъерошил тёмные волосы Пака, на что тот начал отбиваться.       — Ты бы тоже мог.       — Мог, но не хочу. Я стану самым известным рэпером в Корее.       Чимин искренне рассмеялся. С Хосоком они дружат чуть ли не с пелёнок. Они быстро нашли общий язык, сходясь на обоюдной любви к музыке. Только Чимин предпочитал выражать свои эмоции через танец, а Хосок — через лирику в своих треках. Он писал песни, но пока так и не решился показать хотя бы кому-нибудь, хоть Чимин и настаивал на этом много раз.       — Я не сомневаюсь. Не передумал насчёт Сеульского института искусств.       — Неа, — отмахнулся от друга Хосок. — Отец не позволит, сам знаешь. Но я и не рвусь. Музыка, она ведь для души.       Чон не выглядел слишком разочарованным, и Чимин верил ему. Кто знает, как сложится их судьба.       День в школе выдался суматошным и напряжённым. Последние приготовления перед концертом и вручением дипломов выжимали все соки как из преподавателей, так и из учеников. Ближе к вечеру все чувствовали усталость. Но Чимин не мог позволить себе такую роскошь, как отдых. Когда его помощь больше не требовалась, он незаметно ото всех ушёл в репетиционный зал, чтобы прогнать свой танец ещё раз и размять мышцы.       — Чимин? — в зал вошёл Юнги. — Вот ты где. Мы тебя потеряли. Выход уже через полчаса.       — Как? — Чимин посмотрел на часы, висящие на стене. — И правда. Я увлёкся.       — Бегом на грим и переодевание.       Сидя в кресле перед какой-то незнакомой девушкой, которая едва заметно подводила его глаза, он ощутил нервную дрожь. Страх того, что он всё испортит, оступится или забудет движение, разрастался с каждой минутой всё больше. Он не мог облажаться. Просто не мог. Шея взмокла от пота, и он передёрнул плечами, стараясь отогнать липкое чувство тревоги. Будто что-то должно сегодня произойти. Оно и должно. Чимин успокаивал себя тем, что это из-за грядущих перемен в его жизни.       — Готово, — девушка легонько улыбнулась, откладывая кисть в сторону. — Красавчик. Не будь у меня соулмейта, я бы за тобой приударила. Удачи тебе сегодня.       — Спасибо, — смущаясь, ответил Чимин.       Вокруг то и дело ходили люди, но он будто был один в гримёрке. Настраивался. Через каких-то пятнадцать минут ему придётся обнажить душу перед сидящими в зале людьми. Когда Юнги-хён спросил его, о чём будет его танец, Чимин не медлил с ответом: о любви. Неразделённой, нужной только одному из связанных вместе людей. Он будет танцевать о себе и про себя. Потому что только так сможет облегчить эту ношу, которая давит с шестнадцати лет. Выплеснет всю боль, которая копилась всё время, и очень надеется, что станет легче. Почувствует свободу от собственных эмоций, заложником которых он невольно стал.       — Чимин! — учитель Мин присел перед его стулом, вглядываясь в глаза. — Нам пора. Ты готов?       Нет. Не готов и никогда не будет!       — Да, — твёрдо ответил Чимин, поднимаясь со стула.       Либо сейчас, либо никогда. Вот директор говорит какие-то приветственные слова, вот рассказывает о том, как ему жаль отпускать таких прекрасных молодых людей, как каждый стал дорог и важен, и что-то ещё. Но Чимин уже не слушал, полностью погружаясь в образ. Хотя ничего изображать не придётся. Нужно всего лишь вспомнить, как над ним пошутила судьба. Сущий пустяк.       Он не помнит, как оказался на большой сцене, подсвеченной только прожектором. Кругом стояла кромешная темнота, даже Юнги за роялем не было видно. Первый аккорд моментально погрузил в атмосферу задуманного. Чимин двигался плавно, исполняя каждое движение с точностью и чувством, что сейчас старались найти выход. Он полностью отключил голову, забывая, что в зале сейчас сидит представитель института, который может изменить его жизнь. Сейчас, отдавая себя танцу и ощущениям, переполняющим тело, он не думал ни о чём. Была только его боль и он сам. Чимин и такой далёкий Чонгук.       Темп нарастал, Чимин с лёгкой грацией подпрыгивал на сцене, выполняя сложные элементы, которые заставляли зрителей восхищённо замирать, заходясь после в аплодисментах. Тонкая чёрная рубашка уже промокла от пота, приятно охлаждая разгорячённую кожу. Последняя часть самая тяжёлая. Тут Чимин отпускает все свои переживания и перерождается в нового себя. Показывает судьбе, что его так просто не сломить, что он выстоит несмотря ни на что. Выдержит все её тяготы. Юнги в последний раз коснулся клавиш, а Чимин грузно упал на колени, поднимая голову к небу. Свет погас.       В ушах слышалось только бешено колотящееся сердце. Пустота. Чувство освобождения затапливало постепенно, заставляя одинокую слезу скатиться по щеке. Эта последняя, Чимин себе обещает. Он обнажил сейчас душу, впустил столько людей в его внутренний мир. Конечно, многие не поймут, о чём был его танец. Но знающие люди точно проникнутся его выступлением.       — Поднимайся, — он почувствовал обжигающе горячие руки, которые укутывали в тёплые объятия. — Пойдём, Чимин-а, нужно освобождать сцену.       Юнги отвёл его в пустой кабинет, накрывая пледом. Адреналин потихоньку отпускал его, поэтому тело начинала бить мелкая дрожь. Хён поднёс стакан с водой, и ему удалось сделать несколько глотков, смачивая горло.       — Ты справился просто потрясающе, — Юнги широко улыбался. — Все остались в восторге.       — А представитель?       — Мы должны дождаться окончания, — тишину нарушил телефонный звонок. — Да. Да, Тэхён-а, хорошо. Я в кабинете, — Юнги сбросил вызов. — Сейчас придёт мой соулмейт. Он хочет с тобой познакомиться.       Чимин только кивнул, отворачиваясь к окну. Первые дождливые капли падали на асфальт. Снова дождь. Странно, но он ничего не слышал. Ни голоса, ни сердцебиения. Не было сил думать, почему так. Чимин устал. Очень сильно устал. Даже не услышал, как в кабинет вошли незнакомые ему мужчины, здороваясь с хёном.       — А вот и наша самая яркая звезда, — Чимин обернулся на приятный бархатный голос.       Перед ним стоял настолько красивый мужчина, что захватывало дух. Его тёмные волосы немного вились, придавая внешнему виду очарования, а губы складывались в причудливую квадратную улыбку.       — Я Тэхён, — продолжил тот, протягивая руку. — Ты должен был слышать обо мне от этого вечно хмурого дедули.       — Эй, я не дедуля, — возмутился Юнги.       — Да-да, конечно, — Тэхён закатил глаза. — Ты очень впечатлил меня и моего друга своим танцем. Спасибо тебе за это.       Дождь всё усиливался. За его шумом сложно было что-то расслышать.       — Кстати, Чонгук-и, познакомься.       Тэхён отошёл в сторону, показывая второго мужчину. Чимин замер. Резко в ушах стало стучать чужое сердце, и собственное заходилось в бешеном ритме. Голова кружилась от накатывающих ощущений. На ватных ногах Чимин подошёл ближе, рассматривая черноволосого незнакомца.       — Меня зовут Чонгук, — до боли знакомый голос сейчас резал все внутренности.       Чимин не успел одёрнуть руку, как её крепко сжали в приветственном жесте. Разряд тока, две пары расширившихся глаз и общее непонимание. Сильный дождь продолжал лить за окном, соединяя две предназначенные друг другу души. Нет. Это не должно было случиться сейчас. Чимин не хотел в это верить. Не было времени думать. Он отчаянно хотел быть как можно дальше от тёмных пронизывающих глаз, поэтому, наспех вырвавшись из хватки, Чимин бросился на выход. Убежать. Скрыться, чтобы никого больше не видеть. Судьба снова над ним посмеялась, сталкивая его со своим соулмейтом, которого он уже и не ждал увидеть.       — Чимин! Постой, ты куда? — кричал в спину убегающему юноше Юнги.       Но тот не остановился, оставляя позади такого же ошарашенного Чонгука.