Любовник поневоле

Санеми ненавидел пустой треп и сплетни не меньше демонических тварей. Но в этот раз, возвращаясь после затянувшейся миссии, он не смог как обычно пройти мимо двух забывшихся какуш, которые, спрятавшись от чего-то за высокими кустами, даже не заметили живой приближавшейся угрозы — Столпа Ветра. — И что? Она же красивая, да?! — Конечно, это же Гию-сан, он бы некрасивую к себе в дом не привел. Аки-чан еще сказал, что она, кажется, лекарь. Гию-сан очень полезную себе невесту подобрал, всем бы охотникам такую… — Чтобы у тебя поменьше работы было? Не дури. И вообще, пойдем давай, Аой-сан, наверное, нас уже обыскалась. — Это да, она в прошлый раз так ругалась на меня… Почти как Шинобу-сан… Как только болтовня резко оборвалась, а парочка сплетников почти сразу перешла на бег, Санеми наконец позволил себе выдохнуть, вытянуться в полный рост. Обычно он сам любил разгонять снующих без дела идиотов — обычно на это ему хватало лишь одного грубого гарканья. И, может быть, тяжелого пинка в придачу. Но сегодня у Санеми резко пропало желание напоминать двум какушам о дисциплине и работе. По напрягшейся шее, спине побежала первая струйка пота — сегодня было непривычно жарко, душно. Нехорошо. — Что за бред, — Санеми сплюнул себе под ноги и поморщился. Одна из веток противно защекотала нос, совсем уж доведя до точки кипения. Воровато оглядевшись, он помрачнел — ничего не понял. Томиока? Невеста? Лекарь? Весь случайно подслушанный разговор показался ему не более чем бессвязным набором слов. И правда самым настоящим бредом. Но все же Санеми не исключал той самой слабой вероятности, что все-таки он просто что-то пропустил, стоило ему задержаться на последнем задании всего лишь на неделю. Санеми всегда был уверен, что знал Томиоку Гию почти так же хорошо как и себя — видел это надменное нелюдимое убожество насквозь. Томиока Гию порой избегал даже собственную тень — таким уж одиноким одиночкой он был — был почти таким же как сам Санеми. Это была одна из двух вещей, в чем они были похожи и что Санеми нехотя даже признавал. Простояв еще неизвестно сколько времени посреди заросшей тропы, Санеми наконец вспомнил, куда он вообще шел. Навернуть порцию охаги перед внеочередной тренировкой больше совсем не хотелось — сейчас Санеми даже немного подташнивало. Томиока Гию и любые напоминания о нем почти всегда портили ему не только настроение, но и аппетит. Сжав кулаки до побеления костяшек и буркнув самому себе что-то злое неразборчивое под нос, Санеми широким шагом пошел куда-то в неизвестном направлении. Ноги сами привели его к поместью Столпа Воды — привели туда, куда Санеми лишний раз старался не захаживать. Томиока Гию обычно бегал не только от самого себя, но и от своих товарищей. Особенно от тех, кто очень уж желал набить ему лицо на одной из тренировок. Или на одном из собраний, если очень повезет. Санеми уже давно понял: Томиока был тем еще высокомерным недомерком — никто из нынешних Столпов, по его мнению, не годился ему в соперники. Именно поэтому от всех приглашений на тренировки он обычно отказывался. Отказывался даже от тех, на которые его зазывали силой. Это в Томиоке раздражало больше всего. Сейчас Санеми тоже не собирался унижаться перед Столпом Воды ругательными приглашениями на свою тренировочную мордобойню. Сейчас он пришел не за этим. Санеми все еще не до конца понимал, зачем он все-таки пришел. Неужели ему и правда было так интересно, кого же там завел себе этот забитый тип? Нисколько. Просто Санеми не любил быть в дураках. Ему хотелось лично убедиться, что он что-то не так понял — чертовы какуши точно что-то себе надумали. И он за ними следом. Как только Санеми бесшумно подобрался к небольшому домику у самого отшиба штаба, он невольно замер. Прямо у дома на траве сидели две фигуры — одна до омерзения знакомая, а другая… Женщина. Рядом с Томиокой Гию сидела незнакомая молодая женщина. Точнее, совсем девка. Мелкая, худосочная, с большущими чернющими как у хорька глазами. Санеми недолго думая подался вперед, прислушался — девка что-то очень уж возбужденно лепетала. — Неправда, Гию-сан, я наловила больше, посмотрите! Восемь, видите, восемь! — как только звонкий девичий голос дошел до барабанных перепонок, Санеми поморщился. Он все еще ничего не понимал — не мог понять даже отчетливо услышанное. Санеми сегодня очень сильно тормозил. — Ты просчиталась. У меня девять. Ужин готовить тебе. Голос Томиоки Санеми узнал не сразу — слишком живым он ему показался. Теплым. Не Гию Томиоки вовсе. — Хорошо. Знаете, я не очень-то и расстроена. Я же обещала накормить вас чем-нибудь вкусным. — А я обещал тебе помочь. Санеми не мог вспомнить моменты в жизни, когда он чувствовал себя так же неловко как сейчас. Единственное, что он наконец начал понимать — в этой почти семейной рыбной идиллии он был ужасно лишним. Санеми дрогнул, когда светловолосая макушка девки внезапно исчезла за дверью дома вместе с ведром свежевыловленного будущего ужина. Конечно, Томиока же любил прохлаждаться на реке больше, чем на тренировках или на охоте — наверняка и невесту первым делом туда, к водопадам, потащил. Санеми всегда говорил: этому убожеству в рыболовы нужно было в свое время подаваться, а не в Столпы. Как только Санеми понял, что подсматривать и подслушивать тут больше было нечего, он хотел было уже развернуться и уйти наконец по своим делам, о которых он уже несколько раз успел позабыть. Но Санеми так и не сдвинулся с места. До омерзения спокойный пустой взгляд уже прожигал его спину. Томиока заметил его. — Шинадзугава?.. — в глубоком тихом голосе Томиоки, как ни странно, не послышалось и намека на удивление — этот тип всегда отлично скрывал свои эмоции. Санеми знал: Томиока почти всегда притворялся, почти всегда что-то строил из себя. Даже сейчас, когда, казалось бы, в этом не было совершенно никакой необходимости. Санеми обернулся. Томиока все еще смотрел на него не отрываясь и явно ждал хоть какого-нибудь ответа. Санеми в раздражении поджал губы, а глаза налились кровью так, словно прямо сейчас ему предстоял жестокий бой. Или позорное отступление. — Я мимо шел, — сквозь зубы процедил Санеми, на что Томиока лишь едва слышно выдохнул. И очень недоверчиво сморгнул. Вена у правого виска Санеми уродливо вздулась — он и сам уже готов был лопнуть от перенапряжения. — Хорошо, — Томиока больше не стал испытывать терпение Санеми и первым решил убраться обратно к себе домой — обратно к своей девке с рыбой. К женщине. К невесте. Санеми в последний раз напряженно зыркнул в спину Томиоки, которая тут же исчезла за забором. Во рту вдруг пересохло — плеваться было уже нечем. Санеми в который раз за день почувствовал себя глупо. Лишним. А потому он не стал больше топтаться здесь на одном месте — побежал на тренировку. Там он точно сможет отвлечься от идиотских мыслей и вопросов, там он точно сможет выбить дерьмо не только из своей головы, но и из всех, кто попадется ему под руку. К вечеру, когда все живое вокруг было перебито, Санеми наконец позволил себе выдохнуть. И чего вдруг его вообще заинтересовала эта нелепица? На Томиоку ему всегда по большому счету было плевать. Томиока не считался со своими товарищами, и Санеми отвечал ему тем же. Обычно не сдерживаясь в выражениях. Вообще не сдерживаясь. То, что Томиока наконец нашел себе кого-то, кто смог вынести его надменные замашки, Санеми не должно было нисколько волновать. Санеми это и правда нисколько не беспокоило. Наоборот, даже где-то в глубине души немного обнадеживало: может, живя под одной крышей с живым человеком, Томиока наконец научится себя по-человечески вести. Уважать товарищей, например. Не отказываться от тренировок с ними, например — Санеми никогда многого от людей не ждал. Особенно от таких недобитых как Томиока Гию. Санеми поднял голову к небу — последние лучи солнца уже давно утонули где-то за горизонтом. Прогревшаяся за день земля уже начала холодеть, но Санеми и не думал подниматься. Санеми все еще продолжал слишком много думать не о том. — Простите, вы… Санеми-сан? Санеми вздрогнул. От резкого поворота головы шея противно хрустнула. Санеми поморщился — то ли от неприятной боли, то ли от уже знакомого мягкого девичьего голоса. Перед ним и правда словно из ниоткуда вылезла та самая девка. Светловолосая, мелкая, с чернющими глазами. И с широкой улыбкой на все лицо. Санеми сжал кулаки, будто уже готовясь к внеочередному за сегодняшний день бою. Но девка почему-то не спешила нападать. Санеми не сразу обратил внимание на горшок, который она едва держала в руках. — Ну. Что хотела? — он вздернул бровь, улыбка у девки стала еще шире, еще ярче. Санеми почти зажмурился. — Я хотела вам рыбу передать — в этот раз у нас с Гию-саном много потушилось. Держите, пожалуйста. Меня Мей Оота зовут. — А?.. — Санеми не успел как следует скривиться в удивлении — Мей Оота уже упорхнула с глаз быстрее ветра. Санеми покосился на прикрытый крышкой большой горшок, желудок невольно свело от приятного запаха. Санеми помрачнел еще сильнее. В который раз за день его заставали врасплох. Видимо, он уже начинал понемногу сдавать — скоро его и демоны из-за угла подлавливать начнут. Санеми наконец поднялся с земли, взял в руки еще горячий горшок с тушеной рыбой. Он простоял в глубоких раздумиях еще долго — пока на улице совсем не стемнело. Догадаться, почему эта девка прискакала с рыбой именно к нему, он так и не смог. Может быть, ему совсем и не нужно было это знать — этих пришибленных не поймешь. Все-таки Томиока нашел себе женщину под стать. Такую же странную. Себе на уме. С разницей лишь в том, что за ней Санеми даже бегать не пришлось — она сама к нему пришла, сама предложила… рыбу. Чтоб он ей подавился, видимо. Или чего хуже отравился — этот Томиока же ей с готовкой точно помогал. Санеми знал, что иногда он слишком плохо думал о людях — и все же, когда дело касалось Томиоки Гию, у него находилось слишком много на это поводов. Сегодня добавился еще один — с черными глазами и широкой улыбкой. Теплой — как горшок с тушеной рыбой.