Часть 3. Пленник королевского рода
7 июля 2026 г., 15:09
Веки подрагивают. Омега неспешно открывает глаза, щурясь от яркого солнечного света, заполняющего комнату. Хаджун, сидящий рядом, моментально подскакивает и помогает Тэхёну устроиться поудобнее, обеспокоенно поглаживая его по руке. Принц тихо шипит, хватаясь за шею, усаживается на кровати и постепенно приходит в себя. Слуги задергивают шторы, скрывая яркие лучи солнца за плотной тканью и становятся в ряд за лекарем.
— Ваше высочество, вы помните, что произошло прошлой ночью? — издалека начинает старший омега.
— Смутно. — Румянец тут же липнет к мертвенно бледным щекам, пока Тэхён стыдливо опускает взгляд на их с лекарем руки. Хаджун сжимает его еще сильнее. Воспоминания одно за другим проникают в сознание за жалкие секунды, но при посторонних он в этом ни за что не признается.
Ведь он не просто вспомнил: принц сам это всё и начал.
— Тебя взяли и пометили в стенах королевского дворца. Неслыханная дерзость. Отныне и речи не может идти о свадьбе с королевством Мериал. Тэхён заклеймен, а в преддверии свадьбы это позорной тенью ляжет на наши отношения с их страной. — Суровый оскал императора обращается на Юнги, а после на всю стражу, присутствующую в комнате. — От этого нам теперь не отмыться. Как я буду смотреть королю Ариму в глаза?! Вы хоть понимаете, что натворили?
— Отец, Тэхён не виноват в этом.
Звонкая пощечина разрезает комнату. Юнги отшатывается и смотрит вслед уходящему прочь родителю, напоследок ядовито бросившему полный презрения взгляд на обоих своих сыновей.
— От вас никакого толку, выродки. Мне плевать, кто из вас виноват, разберитесь с этим в кратчайшие сроки. Тэхён обязан выйти замуж. Иначе нас ждёт война. — Закрывая за повелителем двери, слуги оставляют их втроём.
— Юнги, не стоило, — Тэ обеспокоенно смотрит на брата, пока влага скапливается в уголках его глаз. — Пусть всё сложилось так, но зато пока я не смогу быть супругом принца Чхве. Я останусь здесь, с тобой и Хаджуном. Не буду ни о чем жалеть, пока у меня есть крупицы драгоценного времени, а после мы сбежим, как того и хотели.
— Скорее всего империя уже осведомлена о произошедшем, но требования о расторжении брака с их стороны еще не поступило. Что бы ни произошло, я сделаю всё ради того, чтобы ты остался с нами. Не беспокойся об этом.
— Спасибо, брат.
— Хаджу, — Юнги отходит и кивает, позволяя лекарю заняться омегой.
— Маленькое Высочество, метку нельзя оставлять. Как только тебе станет лучше, я проведу операцию по ее удалению, а сейчас тебе нужно выпить это, — омега протягивает круглый поднос, на котором стоит небольшая прозрачная емкость с зеленоватой жидкостью.
Принц подносит ее ко рту и морщится, выпивая залпом дурнопахнущее содержимое.
— Хаджун, что это? — младший омега кривится и прокашливается, морща лицо в отвращении.
— Отвар для поздней контрацепции. Прошло уже более суток с вашей с ним связи. Я не мог дать тебе его, пока ты не пришёл в себя.
Выражение лица его высочества мгновенно меняется, а щеки и уши вновь приобретают розоватый цвет. Он отставляет пустой сосуд и кладет руку на свой живот.
— И каков же шанс успеха?
— Не меньше шестидесяти процентов. Учитывая течку и вашу связь с пленником, это ещё очень хороший показатель. Если почувствуешь какой-то дискомфорт в области живота, не тревожься. Он пройдет в ближайшие сутки. Сейчас я вколю тебе транквилизатор, — Хаджун подготавливает инъекцию и в плечо омеги вводит иглу, вкалывая необходимое количество препарата.
Тэхён жмурится и подставляет ладонь ко рту, сжимаясь. Колени медленно поджимает к груди, второй рукой обхватывает их и шумно дышит, ощущая, как тело начинает трясти. Беспокойство охватывает его, душит, давит на грудь в области сердца, словно вот-вот проломит ребра и рассеет в прах.
Старшие окружают его и вырывают из рук поглощающей тревоги, помогая дышать.
Омега словно под толщей воды слышит вопрос брата, адресованный Хаджуну и, обмякая, срывается на плач.
— Ваше высочество, вы ведь помните наш ночной диалог. Ему будет только хуже. Мы должны привести пленного альфу. Из-за дисбаланса феромонов он будет очень страдать как морально, так и физически.
— Нет ли другого выхода?
— Я уже ввел ему максимально допустимую дозу. Если вколю больше, это пагубно отразится на здоровье принца. Мы не можем рисковать, Юнги. Он и так ослаблен.
— Черт, этому выродку такое только на руку. Стража, привести сюда пленника!
***
Трое мужчин силой усаживают подле королевской кровати вражеского альфу. Тот, устремив взгляд в пол, тяжело дышит, периодически сплевывая накапливающуюся во рту кровь на светлый ковёр. Руки альфы скованы за спиной, шею сдавливают оковы, а всё тело усыпано множеством синяков и кровавых ран. Темные волосы ниспадают на лоб и шею, зеленые глаза блестят от ненависти, а желваки выдают всю напряженность Чона. — Он точно не сможет двигаться? — Да, Господин. Миранда вколола ему транквилизатор. Ближайшие двенадцать часов он не сможет даже стоять, к тому же на шее у него закреплено специальное подавляющее устройство. Оно не позволит ему использовать магию и уж точно не даст навредить младшему принцу. Хмыкая на слова лекаря, Юнги бьёт его в спину, а когда тот оказывается на полу, наступает на позвоночник и хватает за волосы, слегка оттянув их. — Если ты вздумаешь выкинуть что-то ещё, я клянусь, что своими же руками выверну тебе все кости, разорву сухожилия и выброшу псам. Делай, что тебе говорят. Чонгук скалится, задушенно шипит и глухо стонет. Авелианский выродок давит именно туда, где под черной тонкой тканью скрывается недавно зашитая рана. — Юнги, прошу, хватит, — голос Хаджуна дрожит. Он за плечо тянет альфу и брови к переносице сводит, надламывая их в сожалении. — Мы должны оставить их вдвоём. Улучшение не наступит так быстро. Тэхёну нужно отдыхать. Хаджун ногтями впивается в собственные руки, сжимая их в кулаках и покидает спальню первым. За ним уходит Юнги в сопровождении стражи, дав Чонгуку понять, что отныне за ним всегда будут следить. Распорядившись, чтобы четверо стражников остались у спальни омеги вместе с горничной, Кронпринц следует за Хаджуном, спешно умчавшимся прочь. Двери лазарета закрываются за Юнги. Хаджун сидит на кушетке, обнимая себя плечи, и альфа замечает, как мелко подрагивает его тело. — Тебе нехорошо? Принести воды? — Я так испугался за Тэхена. Вторые сутки не могу уснуть, не могу прийти в себя, не ем. Понимаешь, я практически вырастил вас с ним, я обещал Ин Сону, что позабочусь о его детях, но получается, что я просто лжец. Мы хотели сбежать, но совершенно забыли: опасность ждет нас не только за стенами замка — она всегда жила бок о бок и постучалась, когда мы стали чересчур беспечны. Мы с тобой не говорили об этом, но в ту ночь, когда ты принес его, такого холодного и бледного, я был в ужасе. Не знал, выживет ли он вообще, сумеет ли, захочет… После того, что с ним произошло. Я безумно виноват перед Вторым принцем. Я так виноват перед вашим папой. — Хаджу, не надо. В том, что случилось, нет твоей вины. Никто не мог даже представить, что в цветник заберется чужак. — Альфа садится рядом и позволяет старшему уткнуться в своё плечо, поглаживая по спине. — Тэхён справится. Когда его состояние нормализуется, мы проведём операцию по удалению метки, а потом сбежим, обещаю. Плевать на королевство. Плевать на их фиктивный брак, плевать на отца и его чёртовы интриги. Я сделаю всё, чтобы вы с ним были счастливы. Даю тебе слово.***
Омега медленно приходит в себя. Поднимаясь к изголовью кровати, он промаргивается и зевает, поправляя слегка растрепавшиеся белые пряди. За окном уже блещет закат, лучи солнца окрашивают облака в розовый, и мягкий сливочный свет заливает просторную спальню принца, играясь с волосами сидящего подле окна человека. Альфы. Откидывая от себя одеяла, Тэхён в одной ночной сорочке подкрадывается и садится рядом, не без любопытства осматривая черты чужого лица. Темные волосы ниспадают на него, обрамляя, мешают глазам, и омега без раздумий заправляет прядку за ухо, заставляя альфу дернуться от испуга. — Прости, что разбудил. Чонгук поднимает на него колкий короткий взгляд, но после всё же прикрывает веки вновь, проваливаясь в дремоту. Резкое жжение бьёт под дых, вырывая альфу из объятий желанного сна. Вновь открывая глаза, перед ним на коленях по-прежнему сидит омега, держа в руках хлопковый шарик, смоченный какой-то дурнопахнущей жидкостью. На нем отчётливо виднелись следы крови с ран Небожителя. — Прекрати это. Мне не нужна помощь от таких, как вы, — отшвыривая вату из руки принца, альфа отворачивается. — Кажется, ты чересчур активен для того, кому совсем недавно вкололи далеко не первую дозу подавителя. Не доставляй мне проблем. Я же видел, что брат был суров с тобой. Даже кровь на лице осталась, но это лекарство очень хорошо помогает заживлять раны. Чонгук закатывает глаза и молча терпит, как лекарство проникает на открытые участки ран на его лице и шее. В темнице к нему приходила женщина из лазарета для инъекций, а до неё альфа видел уже пожилого лекаря, который с горем пополам зашил на живую его рану. Многочисленными мелкими царапинами заниматься, само собой, никто не стал. Так почему этот принц позволяет себе подобное, в его-то положении? Закрыв железный ящичек с препаратами, омега подходит к столику с графином и наливает полный стакан воды. Опускаясь перед альфой на колени, он протягивает ему его, подставляя к самым губам. — Попей. Не думаю, что тебе давали там воды за всё то время, пока я спал. — Для чего ты всё это делаешь? Чувствуешь свое превосходство и решил позабавиться над новой игрушкой, пока я всё еще тебе нужен? — О чем ты говоришь? Конечно же нет! Я не причиню тебе вреда и не желаю этого. — Не желаешь, значит, — нервная усмешка сорвалась с его губ. Опрокинув омегу на пол и нависнув над ним, накрыв его шею своими руками, муть зеленого мха во всей красе долгие секунды прожигает голубые глаза напротив. — Ты и весь твой чертов род убили всю мою семью, уничтожили целое королевство и десятилетиями издевались над выжившими Небожителями. Это так выглядит ваше хвалёное милосердие? Да вы все чудовища, заслуживающие самой мучительной смерти. Омегу под ним мелко трясет. В уголках глаз скапливаются слезы и текут куда-то к вискам. Шея ноет и болит, отдаваясь разрядами тока по всему телу. Так, словно кто-то сдавливает все его внутренности, желая превратить их в пыль. — Метка! М-м-мне боль-но. Отшатнувшись от омеги, Чонгук обрывками вспоминает, как зудели его клыки в оранжерее. Как сущность требовала присвоить себе своё. Как теплая кровь мягко осела на собственных губах. Кашель омеги заставляет его прийти в себя. — Ваше высочество, у вас всё в порядке? — Да, Мэри, я просто подавился. В комнате на несколько минут воцаряется тишина. Чон сидит у окна и прожигает вражеского принца неверяще. Чего он пытается добиться? — Зачем ты соврал? А если бы я на самом деле убил тебя? Думаешь, я шучу? — Ты не сдавливал мою шею, а просто держал на ней руки. Если бы у тебя хватило сил, то я уже был бы мёртв, но, судя по всему, действие подавителя еще не прошло. К тому же ты хорошо понимаешь, что не сможешь отомстить, если я умру от твоих рук сейчас. Омега медленно поднимается и усаживается на кровать. На его лице отпечатывается чувство вины за собственные слова, а пальцы нервно перебирают оборки на подоле белой ночной сорочки. — Еще в далёком детстве мой папа рассказывал мне легенду о Небожителях. Я многое не помню, но он мне часто говорил, что наш мир — это одна большая ложь. На моих предках лежит вина за истребление целого народа, за уничтожение прекрасного королевства и за смерти невинных людей, но в нашем королевстве нет такой истории. Папа говорил: ее переписали намеренно. У него не было доказательств, однако, он был уверен, что помимо истории, что есть в письменах, тогдашний король забрал еще и что-то очень важное. Но я не могу вспомнить что. — Это не легенда. Твой папа знал то, чего не знали все остальные в вашем поганом королевстве, и, видимо, чтобы прикрыть правду для своего ребёнка, облачил это в сказку. Но если ты не помнишь, всегда же можно спросить у своего родителя. Если он рассказал тебе всё это ещё в детстве, то точно не откажет, когда ты уже вырос. — Его не стало уже очень давно. Чонгук помрачнел. На несколько минут в комнате снова воцарилась тишина, и когда омега решает прервать неловкость момента первым, в спальню заходит Мари в сопровождении Хаджуна. Девушка ставит на колени его Высочества поднос, забитый различной едой, и вздыхает, предвкушая, что сейчас начнётся. Поморщив нос, Тэхён вздыхает, с мольбой глядя на Хаджуна. — Нет, Принц, вам нужны силы. Здесь всё питательное и очень полезное. Не привередничайте. — Но. — Слышать ничего не хочу. Ешьте. Усаживаясь у края кровати, Хаджун мельком смотрит на пленника. Когда их взгляды пересекаются, в комнате словно искрится воздух. Чонгук всматривается, щурится, и всматривается снова, не веря тому, что видит прямо сейчас. Лекарь, нервно ёрзнув, переводит взгляд на служанку, а после и на принца, поедающего ненавистные ему овощи. Слишком долгие гляделки с пленником могут вызвать подозрения. Перед уходом старший омега вручает принцу флакон с маленькими таблетками-бусинками, строго настрого запретив принимать больше трех в течение следующих двенадцати часов. Уже намереваясь покинуть покои Тэ, служанка отдёргивает его за одеяния, намекая на забытое. — Ах, точно, — улыбнувшись вымученно, омега из небольшой сумки достает шприц и склоняется над пленным, протирая место инъекции в области плеча. В глаза не смотрит, плавится под чужим пытливым взглядом и, кажется, за эти долгие секунды потеет, дрожащими руками вкалывая транквилизатор. В спешке, после Хаджун уносится в лазарет, сославшись на дела, а служанка, по просьбе Тэхёна, оставляет еду и пленнику, оставляя их наедине.***
Тэхён медленно встает из-за стола, чуть потягивается и смотрит на сидящего у окна мужчину, не сдержав тяжести вздоха. Еда перед пленником так и осталась нетронутой. Захватив с собой тарелку супа, омега усаживается рядом и подносит ложку к его рту, помогая с приемом пищи. — Ты не обязан все это делать. — Сейчас ты, в первую очередь, мой альфа, и я нуждаюсь в тебе. Не хочу чтобы голод стал причиной твоей смерти. Да и вряд ли ты хотел бы такой кончины для себя. Поправь, если ошибаюсь. Чон вздыхает. Права умереть сейчас у него нет. Собственная гордость колет где-то под ребрами, метается и когтями полосит душу. Сейчас ее лучше унять. Успешно опустошая тарелку, альфа прикрывает глаза, но вновь слышит ворошение. — Ну что на этот раз? — Я хочу принять ванну перед сном. Да и тебе не помешает. Сидишь ведь весь в пыли и крови. — Издеваешься? — Нет, лишь выполняю роль зеркала. Прислуга тут же заполняет комнату и помогает ему добраться до купальни, сопровождает альфу и раздевает догола. Отмахнувшись от помощи, Небожитель сам, но с трудом, спускается в воду, боком к омеге поворачиваясь, и усаживается на мраморном выступе, служащем сиденьем по всему полукругу купальни. Рана от контакта с водой заставляет дёрнуться, но он терпит, игнорируя факт того, что обнаженный омега уселся вблизи. — Я до сих пор не знаю твоего имени. — Чонгук. — Красивое, а я... — Тэхен, знаю. Омега кивнул и подплыл к нему, усаживаясь рядом. Альфа едва шевелил пальцами под водой, стирая с бёдер запёкшуюся кровь — Давай помогу! — Я сам, не трогай — нахмуривая брови, мужчина сам с себя пятна крови отмывает, начиная от шеи. В кандалах и с раной подвижность была сильно ограничена, но даже так это лучше, чем сидеть в пыли и непрерывно ощущать собственный запах крови. Принц всё же был прав, но Чонгук ни за что ему этого не покажет. — Так получается, ты не человек? — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? — Я до сих пор не могу поверить в это. — Тэхён подпирает кулаком подбородок и чуть улыбается — Представь себя на моем месте: герой из сказки твоего детства внезапно появляется в твоей жизни, и у тебя есть связь с ним. Ты бы не удивился? — От тебя много шума, — с явным раздражением подмечает Небожитель и отодвигается, промывая волосы. — Привыкай. Пока нас связывает метка, я нуждаюсь в тебе, сам же знаешь. — Хочешь сказать, что избавишься от меня в тот же самый миг, как я перестану быть тебе нужен? Атмосфера в купальне накаляется за доли секунды. И без того хмурый взгляд альфы становится невыносимым, а едкий запах бьёт под дых. Принц кусает щеку изнутри, задерживая дыхание и отводит взгляд виновато. — Я просто омега, и не в моих силах влиять на решения короля. Ты мне не ненавистен и будь моя воля, я бы не хотел твоей кончины. Все заслуживают жить и быть свобод... — Довольно. У меня нет желания слушать эту чушь. Вся твоя чёртова семья однажды поплатится за то, что сделала. Вы все чудовища. Все до одного. С чего ты решил, что можешь общаться со мной, как ни в чем не бывало?! Таскаешься всегда со своей чертовой расслабленной улыбочкой. Думаешь, что сможешь жить счастливо? Так вот нет. Это я тебе обещаю, омега. Не забывайся. Ничто, кроме вашей смерти, не искупит грех, который лежит на всём вашем роду. Тэхёна трясёт. Он поджимает губы и, опираясь руками, шатается, но всё же встаёт на мраморный пол купальни, спешно направляясь к лестнице. Одной рукой он приобнимает себя за предплечье, с силой смыкая челюсти, чтобы не позволить чувствам вырваться наружу. Слова полосуют его изнутри, задевают что-то и ломают. Тихий всхлип всё же доносится до чужих ушей. Глупец. И с чего он взял, что сможет найти общий язык с этим парнем, поделившись одной единственной грустной историей из собственной жизни? С каких пор Тэхен стал столь высокого мнения о себе и об их с ним случайной связи? Не Тэ нужен Чонгуку, а Чонгук нужен ему. — Мне жаль, — шепот, наверняка, так и не достиг своего получателя, когда Чонгук в купальне остался совсем один. — Наглец. Слово так и остаётся запертым с альфой в одном пространстве. Эмоциональная связь давит на виски и чёрт бы побрал эту метку! Небожитель переживает всё то же самое, что переживает сейчас Тэхён. Всё его тело отзывается на чужую душевную боль, что вызывает ещё большую злость. «Терпение, Чонгук, терпение. Скоро всё это закончится. Нужно просто дождаться нужного момента.***
Оборачивая полотенце вокруг собственных бёдер, пленник неспешно проходит в главные покои принца, намереваясь вернуться к окну. Тэхён лежит на постели, завернутый в одеяла по самую макушку, и тихо-тихо сопит. С тела альфы на пол стекают капли. На стуле он замечает новые одеяния, в которые спешно облачается, пока никто не видит, и едва Чон делает шаг к окну, как кровать Его Высочества начинает поскрипывать. Альфа замирает. Он проснулся. — Чонгук? Ты можешь сегодня лечь со мной. Голос хриплый после сна. Омега явно плакал. — Я посплю на полу. — Просто ложись уже рядом. Это приказ! Я не трону тебя, даю тебе слово. Чонгук несколько долгих секунд стоит подле королевской кровати, и что-то внутри него скребётся в отчаянии. Есть и его вина в том, что этот омега сейчас страдает. Альфа ложится по другую сторону. Накрывается одеялом и смотрит в пустоту, постепенно ощущая, как сон манит в свое теплое забытье. Комната погружается в тишину, застланная полумраком. Занавеси задернуты, и даже лунный свет едва пробивается в щель, оставленную специально для его Высочества, отпечатываясь скромной полоской на деревянном полу, и даже попадает на кровать. Чонгук ворочается в беспокойном сне и окончательно просыпается, подрываясь с постели, когда слышит глухой удар. Оборачиваясь на сторону, где должен спать омега, он обнаруживает пустоту. Подползая к краю, в едва уловимом свете альфа видит Тэхёна. Принц лежит на полу боком к Небожителю, тело бьётся в конвульсиях, а по губам стекают ниточки слюны. Глаза Чонгука переливаюся в темноте изумрудным цветом, и он видит эту картину даже четче, чем при свете солнца. Его кровный враг сейчас лежит и, судя по всему, задыхается в агонии, подвергаясь нечеловеческим мучениям. Но когда взгляд, ныне не выражающий ничего, натыкается на пустой флакон, пазл в голове складывается необычайно быстро. Его враг медленно и мучительно умирает у него на глазах.
