Восемь внутренних врат

      Выпускной год начался так же неожиданно и быстро, как и моя маленькая шизофрения. Школа кишела суетливыми новичками, уставшими от жизни учениками и даже теми активистами, кто радовался новому учебному году. Последних я обходила стороной. У них проблемы с головой были явно серьезнее, чем у меня.       После длительных консультаций с психотерапевтом видения и кошмары стали появляться реже, но все же возвращались время от времени, не давая спокойно жить. Так продолжалось до тех пор, пока я не начала пить сильнейшие антидепрессанты. Психотерапевт посчитала зрительные галлюцинации следствием психологической травмы детства, но, мне кажется, даже она не знала, что со мной происходит на самом деле. По правде говоря, после всех ужасов, которыми я делилась на приемах, нужно было благодарить всевышнего за то, что меня не положили в психушку.       Каждый раз глядя в зеркало, я видела в себе безумие. Как оно с очередным кошмаром и видением проникало все глубже в мой разум и безжалостно разрушало его. Это не было похоже на деградацию мозга или нервной системы, иначе психотерапевт направила бы меня на комплексное обследование. Я знала, что происходящие со мной явления иррациональны, но продолжала притворяться, будто все в порядке. Даже для самой себя.       — Хэй, Венерочка! Что наденешь на ежегодную ярмарку?       Я испугалась, едва не выронив учебники из рук. Синтия любила появляться неожиданно, опираться на соседние шкафчики и подкрашивать накаченные губы розовым блеском. Она помешалась на красоте и всевозможных косметических процедурах с тех пор, как перешла в старшую школу и познала все прелести взрослой жизни. В десятом классе Синтия впервые переспала с каким-то старшеклассником из элитной тусовки. Даже не смотря на то, что он отшил ее на следующее же утро, она гордилась, что лишилась девственности с парнем, по которому сохла половина девчонок школы. И вот тогда-то ее самооценка взлетела до небес.       А я вот в десятом классе мучилась от кошмаров и прогуливала занятия, потому что думала, что умру со дня на день.       — Ты снова меня не слышишь?       Даже сейчас Синтия – пышногрудая блондинка – не могла оторваться от собственного отражения в карманном зеркальце. Подмечая недостатки во внешности, которых я не наблюдала, она тщательно наносила на, по ее мнению, проблемные места тональный крем и нежно тушевала пальцем. В сотый раз подкрашивала пухлые губы и легким движением руки укладывала волосы. Наконец, закончив самолюбование, она закрыла зеркальце, убрала блеск в сумочку и, хлопая большими нарощеными ресницами, уставилась на меня в ожидании. Вылитая кукла «Барби», ни больше, ни меньше, но без розового гардероба. Но я-то знала, что она подкладывает носки в лифчик, чтобы грудь казалась больше, увеличивает глаза при помощи макияжа, красит волосы раз месяц, делает кератиновое выпрямление и каждое утро встает в пять, чтобы собрать безукоризненный образ.       Мы были разными и всегда контрастировали друг на фоне друга, но отчего-то продолжали дружить. Возможно, мне нравилась легкомысленность, с которой Синтия относится к жизни, ее любовь к веселью и умение находить со всеми общий язык. Она всегда могла создать ауру жизни вокруг себя и привлекала харизмой девочки-праздника. Или у меня просто не было друзей. Зато мы пользовались популярностью. Уж не знаю, что ученики находили во мне, то ли возможность подружиться через меня с Синтией, то ли им симпатизировала моя грубая внешность, но на отсутствие внимания я никогда не жаловалась.       — Слышу тебя прекрасно и в этом году никуда не собираюсь. И прекрати так подкрадываться, пугаешь.       — Да брось, ты всегда вздрагиваешь, хотя мои каблуки слышно за километр, - парировала Синтия, но тут же вернулась к теме: — Тебя и так в том году не было, значит, в этом ты сто процентов идешь. Не будь такой занудой, хорош тухнуть дома, тебе нужно как следует развеяться!       Вайлд Хант, штат Вирджиния, не был маленьким городком. Население всегда достигало порядка двухсот тысяч человек, может, чуть больше, так что ежегодная ярмарка была для жителей чем-то вроде грандиозного события. Никто из нас не праздновал с таким размахом и не ждал день основания города, как эту чертову ярмарку. Море развлечений, бесплатного алкоголя (даже для подростков достать его не было проблемой), разнообразных товаров из других городов, конкурсов и, конечно же, аттракционов. Сплошное веселье.       — Я не в настроении.       — Ну, это ни для кого не новость. За последние два года, Венера, ты улыбалась... Хм, дай-ка посчитаю... Ах, точно, ни разу не видел! – внезапно отшутился Аарон, подошедший сзади и приобнявший меня за плечо.       Я нервно закатила глаза. Мы никогда не ладили. Вернее, мне так казалось. Я знала, что Аарон нравился Синтии даже больше, чем она хотела, поэтому дружба втроем накаляла наши взаимоотношения. Синтия бы никогда не призналась в своих чувствах. Это я тоже знала. Для меня они были, как открытая книга, причем на самой последней странице, где конец уже известен. Синтия частенько намекала на симпатию Аарона ко мне, но я лишь отмахивалась, считая, что она просто ревнует. Он никогда не говорил об этом и, тем более, не давал поводов так думать. Как-то вмешиваться или что-то менять не хотелось, все шло своим чередом. В любом случае, проблемы у меня были куда серьезнее подростковой влюбленности или глупых ссор.       Я видела смерть. Просыпалась от кошмаров в холодном поту чаще, чем они завтракали, пропадала в видениях, пока они мило ворковали на уроках, теряла в весе быстрее, чем Синтия с комплексом домашних упражнений, вытянутых из Интернета. Разве мне было дело до того, кто кому нравится? Да, я была странной, но не страннее Синтии, запихивающей носки в лифчик, чтобы парни пускали слюни, представляя свое лицо меж ее фальшивых сисек.       — Почему это ты снова отказываешься от вечеринки? – раздался голос Аарона у моего уха.       Я скинула его руку с плеча и, развернувшись, молча пошла к своему кабинету.       — Венера, да что с тобой такое происходит?       Я остановилась резче, чем следовало. Вопрос, который давал понять, что что-то не так. Со мной. Забылась. Нужно было играть роль обычной старшеклассницы, которая любит молодость, тусовки, алкоголь и себя. Любит веселиться на полную катушку и отрываться на каждой вечеринке, которую устраивает любой школьник. Как все обычные подростки, не болеющие сонными параличами, видениями и галлюцинациями. Как они.       Повернувшись, я увидела недоуменные лица Аарона и Синтии. Будто бы они догадались, что я что-то скрываю. Они бы меня не поняли, посчитали бы сумасшедшей, бросили, перестали дружить. Да и настоящей ли была наша дружба? Обуза в виде психопатки им не нужна. Синтия не стала бы жертвовать популярностью, а Аарон из нас двоих выбрал бы ее.       Да, я уже длительное время сидела на сильных антидепрессантах и нейролептиках, чтобы кошмары ушли в прошлое. Чтобы видения больше не вырвали меня на неопределенное время из реальности. Чтобы ощущение смерти было приглушеннее, чем обычно, но забыться в беззаботных школьных днях таблетки не помогали. Воспоминания и страх очередного приступа съедали меня изнутри. Я не могла позволить себе расслабиться.       — Ребят, мне, правда, хочется пойти, но мама...       — Твоя мама точно будет на ярмарке! Кто-кто, а она-то ее не пропустит! – присвистнул Аарон, а затем его глаза расширились, словно он что-то вспомнил. — В том году твоя мама знатно накидалась текилы, а потом прочно закрепила ее пивом. В кондиции она залезла на колесо обозрения и...       — Ну все! Хватит! – остановила его я.       — Да это весь Интернет помнит, - с ужасом вымолвила Синтия, прокручивая в голове ту картину, которую она явно хотела бы забыть.       — Ладно, уговорили! Пойду я на вашу дурацкую ярмарку, только не припоминайте мне этот позор.       Аарон засмеялся, а Синтия восторженно замахала руками и запрыгала на месте. Во мне взыграло облегчение. Что ж, чтобы они поняли, что я нормальная, придется повеселиться.       — Напишите, как подъедете, - сказала я, потрясла у уха пальцами, сложенными в телефонную трубку, и со спокойной душой пошла на занятия.

***

      Мама укладывала мои непослушные волосы половину вечера и часто материлась, орудуя плойкой, как прирожденный парикмахер. Сама она уже давно была готова, считая секунды до выхода. Завитые каштановые кудри подпрыгивали на плечах от каждого движения, а яркий макияж смотрелся слишком вызывающе. Мама все еще старалась следить за последними тенденциями, смотрела актуальные показы, правда, теперь только по телевизору. Хотела выглядеть и одеваться, как раньше, и каждый раз расстраивалась, когда не получалось. На ее пособие по безработице было тяжело прожить, куда уж там до покупки брендовых шмоток. Эх, вернуть бы те беззаботные времена.       В детстве, когда мне было восемь, мы ни в чем не нуждались и, действительно, летали на недели моды. Мы жили в огромном доме на окраине города, прислуга готовила завтрак, обед и ужин на заказ каждому члену семьи, а одежда всегда стоила не меньше тысячи долларов. Личный бассейн, красивый пестрый сад, где росли тысячи цветов, даже загон с альпаками имелся. Мы были богаты, вернее, отец был богат. Владелец крупной фирмы по производству ювелирных изделий, который бросил мою мать, когда мне было одиннадцать. До сих пор не знаю, что произошло между ними. Мама не любила говорить об отце, а я не настаивала и даже не интересовалась. Я была уверена, что по-настоящему твои люди никогда тебя не покинут. Если папа отказался от нас, значит, так и должно было быть, и горевать тут не о чем.       Аманда Фишер, она же моя мама, так не считала и по сей день топила печали в бокалах красного полусладкого вина. С тех пор, как мы переехали в маленький домик, расположенный в одном из бедных районов, она превратилась в безработную заядлую возрастную тусовщицу. Мне было ее искренне жаль. Бросил муж, оставил без роскошной жизни, да еще и дочь выросла сумасшедшей и проблемной.       — Венера, это невозможно! Твои волосы – адское птичье гнездо! Это все гены твоего ублюдка отца, - ворчала мать, накручивая последнюю прядь. — Чего это ты, кстати, вдруг решила на ярмарку пойти? Ты же вроде года три там не была.       Аманда кинула горячую плойку на тумбу и залпом осушила бокал вина. Я тяжело вздохнула, оценивая укладку в зеркале.       — Синтия была очень убедительна.       — А-а-а, хорошая девочка, красавица. Ухаживает за собой, не то, что ты. Ее личико отлично бы смотрелось на билбордах. Думаю, в будущем так оно и будет. Держись ее и пригласи уже как-нибудь к нам на ужин.       — Конечно, - тихо ответила я, наблюдая, как мама опускается на диван, наполняет бокал и закрывает глаза, запрокидывая голову на спинку.       Я смотрела на свое отражение в зеркале туалетного столика и слушала выпуски «Топ-модели по-американски» на фоне. Волосы, и правда, сухие и непослушные, оттого и укладывала я их редко. Макияж мама сделала идеальный. Словно непробиваемая маска, за которой скрывалась настоящая я. И этот слой косметики прятал сломленную меня, уставшую, страшащуюся нового дня. Однако все, что нужно было сделать, задать правильные вопросы, и она бы слетела.       За окном раздался пронзительный звук сигнала «BMW» Аарона, и я вздрогнула, вынырнув из мыслей. Мама встрепенулась на диване, чуть расплескав вино на обивку, и снова выругалась, тщетно водя по пятну ладонью. Видимо, она успела заснуть, хотя так рвалась побыстрее выйти из дома.       «Вот идиот, просила же позвонить», - с раздражением подумалось мне, и я встала со стула.       Взяла ключи, парфюм, пудру и кинула все в сумку. Кошелек и айфон уже были внутри, как и мои «любимые» таблетки.       — Может, и меня подбросите? – спросила мама полупьяным тоном.       Она осмотрела меня с ног до головы, оценивая одежду. Широкие багги, сильно затянутые ремнем; логслив с драпировкой и открытыми плечами; кроссовки и серьги в виде полумесяцев.       — Ма, сама понимаешь, подростковая тусовка и все такое...       — Ладно-ладно, веселитесь. Может, увидимся на аттракционах, - пробурчала она и, едва я коснулась дверной ручки, добавила: — Ты приняла таблетки?       — Да, - соврала я.       Они всегда были со мной. В случае приступа очередного видения я всегда могла найти воды и принять их. Если раньше галлюцинации застигали врасплох и появлялись по щелчку пальцев, то после пропитого курса препаратов появились определенные признаки, по которым можно было предугадать наваждение. Обычно головокружение, онемение кончиков пальцев и затуманенный разум. Антидепрессанты делали меня вялой, лишали всяких эмоций и притупляли реакцию на окружающий мир. А мне не хотелось быть овощем. Только не на ярмарке и не в компании друзей. Они ехали веселиться, а значит, мне тоже следовало. Тем более, Синтия и Аарон не знали, что я проходила курс психотерапии, и тем более не знали, что принимаю антидепрессанты.       Стоило мне выйти за порог, как Синтия с криками мартышки в пубертатный период и бутылкой сладкого пива высунулась из окна пассажирского сидения и залпом осушила остатки, а Аарон продолжил шутливо лупить по сигналу. Я тихо сматерилась, но с улыбкой на губах. Приятно было вернуться в прошлое.       — Давай, давай, шевели своей тощей задницей! – кричала Синтия.       — Когда ты успела так надраться? – удивленно спросила я, сев в машину.       — Да, Венерита, давно ты с нами не уходила в отрыв. Ты что, забыла, ей нужна одна бутылка, чтобы стать невменяемой, – отшутился Аарон, съехав на дорогу.       — Ненавижу, когда ты меня так называешь. Мое имя превращается в венерическое заболевание, – буркнула я.       — Да, я знаю, – саркастично ответил Аарон и надавил на газ.       — Ты-то не пил, надеюсь?       — Самую малость, – не соврал он. – А ты, надеюсь, будешь?       Я промолчала. В первый раз я выпала из реальности, когда напилась в стельку на какой-то вечеринке, поэтому от алкоголя старалась воздерживаться.       — Наконец-то мы все в сборе. Я вас так люблю! Иди сюда, поцелую, – радостно воскликнула Синтия, распахнув руки и потянувшись к Аарону.       Он засмеялся и, обхватив ладонью ее лицо, осторожно отодвинул на место. Синтия разбушевалась, крича что-то о косметике и о том, что будет выглядеть, как выдра, а Аарон продолжил смеяться, следя за дорогой.       — Посмотрите, кто-то напился! – поддел ее он.       — Я трезвее всех трезвых в этом городе, – пьяно ответила Синтия и перекинула руку через сидение, жестом показывая мне передать что-то. – Пиво, пожалуйста. Оно там, в пакете, слева от тебя.       Пока я не увидела содержимое пакета, у меня были надежды, что этот вечер пройдет без происшествий. Две бутылки текилы, две самбуки, и пять бутылок пива на трех человек. Принимая во внимание факт, что пить я не собиралась, значит, на двух. Что ж, мне оставалось только надеяться, что меня не попросят сесть за руль.       Достав бутылку пива, я передала ее Синтии, которая тут же открыла ее и сделала несколько глотков, словно умирала от жажды.       — Твоя мама по-прежнему скупает алкомаркеты? – поинтересовалась я, на что получила утвердительный кивок. – Моя тоже.       Синтия всегда таскала крепкий алкоголь из маминого бара, а пиво покупал Аарон у какого-то знакомого продавца. Будучи подростком, выпивку достать не так уж и сложно, не правда ли? Если твои родители пьют чуть ли не каждый день или у тебя есть знакомые, кому больше двадцати одного года.       В огнях ночного Вайлд Ханта ярмарка сияла ярче, чем сверхновая. Аттракционы горели разноцветными лампочками, шатры усеивали гирлянды и яркие фонарики, фургончики с разными диковинками сияли по-своему.       На парковке мест почти не было, в принципе, как и каждый год. Аарон едва нашел, где припарковать «BMW». Ворота в виде двух голов единорога мило приветствовали посетителей. Обычно парк аттракционов, на территории которого проходила ярмарка, был скучнее и безлюднее. Лишь один день в году дарил ему второе дыхание.       Синтия в буквальном смысле вывалилась из машины и, опершись ладонями о газон, распрощалась со всем выпитым по дороге пивом.       — О-о, ей больше не наливать, – тихо пропел Аарон, выпрыгивая с водительского и подбегая к подруге.       Прибывшие на праздник люди с брезгливостью и опаской проходили мимо, сверля Синтию осуждающими взглядами.       — Ее просто укачало, все в порядке, – не понятно перед кем и не понятно зачем оправдалась я. – Синтия, это последняя моя ярмарка, – прошипела ей в ухо я, когда подхватила за руку, чтобы помочь подняться.       Аарон поддерживал подругу с другой стороны. Она бормотала извинения и иногда невнятно жалела себя, пока мы вели ее до общественного туалета, чтобы умыть.       — Нахрена вы вообще взяли так много алкоголя? Она выпила три бутылки пива, а остальное, я так понимаю, будешь допивать ты? – с интонацией заботливой мамочки поинтересовалась я.       — Венера, с каких пор ты стала такой правильной, скажи мне? – раздраженно огрызнулся Аарон. – Да, черт возьми, я все это выпью, потому что я приехал веселиться, а не слушать твои тупые нотации! Да что с тобой происходит?       Я прикусила язык. Сама не знаю, почему ситуация выводила меня из себя. Может, потому что не хотела здесь находиться, а может, потому что осознавала, что не могу позволить себе беззаботно напиться и повеселиться, как раньше. А мне хотелось, очень. Просто почувствовать себя нормальной.       Когда мы ввалились в общественный туалет, Синтия тут же обхватила ободок руками и склонилась над унитазом, продолжив опорожнять желудок от ужина и алкоголя. Мы с Аароном закрыли кабинку и уставились друг на друга.       — Ладно, давай поступим так, Синтию я уложу спать в машину, а мы продолжим веселиться. Что скажешь? – шепотом предложил он, примирительно улыбнувшись.       — Хорошо, прости, что разозлилась.       Я наблюдала, как Аарон вытаскивает Синтию из туалета и в моменте решила, что хватит с меня переживаний, тревог, установленных мной ограничений и притворства. Хватит беспокойства о каждой секунде своей жизни.       Выйдя из общественной уборной, я увидела стенд с разливным пивом для всех желающих. Умыкнув стаканчик, я незаметно почерпнула содержимое и быстренько удалилась. Хотя людям, которые находились рядом с бесплатным алкоголем и танцевали вокруг него, уже было абсолютно на все плевать, даже на подростка, ворующего пиво. Главное, не попасться на глаза полиции.       Сначала один стакан, затем второй, третий и так до тех пор, пока аттракционы не превратились в волшебную сказку, вертящуюся вокруг меня. Мир наполнился поддельными яркими красками, а фонари заблестели ярче. Впервые за долгое время я почувствовала себя живой. Нет, свободной. От страха, от паники, от непонимания. Мне стало все равно на то, что случится со мной в следующую секунду и даже на то, что могу умереть.       Я видела, как пластмассовые пони поднимались то вверх, то вниз с нелепой скоростью, видела, как колесо обозрения вертится, словно земной шар, слышала оживленные голоса веселящихся людей, но все это было в реальности. Жизнь текла здесь и сейчас, а не только в моем подсознании.       Холодная ладонь коснулась плеча так внезапно, что, даже будучи пьяной, я отпрыгнула в сторону. Аарон в приветливом жесте качнул свободной рукой, так как в другой красовалась текила.       — А я-то думал, что ты нас сегодня домой отвезешь, – шутливо произнес он, видя меня в состоянии не состояния.       — И не мечтай, – парировала я, поняв, что мне ничего не угрожает.       Мы пялились друг на друга, как два незнакомца. Будто бы мы встретились впервые и теперь начинали общение заново. Все потому что Синтии не было рядом. Она всегда разряжала обстановку, как друг, который общается с нами двумя на равных. Наверное, только благодаря ей мы сохранили дружбу втроем. Она была моей подругой так же, как была подругой Аарона. А вот с ним наедине мы общались довольно редко.       — Так, чем хочешь заняться? – вдруг спросил он, окидывая взглядом ярмарку.       — А ты что предложишь?       Аарон окинул взглядом парк аттракционов. Карусели различных построек, вагончики со сладостями и диковинками из различных городов и стран, палатка с конкурсом по лучшему соусу «Чоклэт грейви». И на секунду его взгляд останавливается на фургончике со сладостями из нашего города. Я знала, что там продавали на самом деле и, если назвать кодовое слово, можно было получить явно не сахарный пончик.       — Даже не смотри туда. С тебя хватит и текилы, – шутливо, но с беспокойством заметила я, и Аарон послушался, протянув мне бутылку.       Я сделала небольшой глоток и, почувствовав, как львиная доля спирта обожгла горло, поморщилась. Кажется, на этот день с меня было достаточно.       — Ну что, прогуляемся? – предложил Аарон, и я с радостью согласилась.       Гулять по ночному, оживленному парку аттракционов было одним удовольствием. Мать я так нигде и не увидела. Возможно, она передумала идти на ярмарку или вообще крепко уснула, что для нее, конечно, было совершенно не естественно. Скорее планета начнет крутиться в обратную сторону, чем моя мама пропустит городское веселье.       Аарон что-то рассказывал о футболе, о своем отце, о матери, которая отжигала с каким-то мексиканцем в Мехико, о том, как ему тяжело дается химия и закрытие долгов по ней. Я просто слушала и понимающе кивала. Из меня вышел бы отличный собеседник.       — А что насчет Синтии? – вдруг дернуло меня спросить.       Аарон на секунду опешил. Меньше всего он ожидал услышать подобный вопрос из моих уст. Его ореховые глаза лукаво сверкнули. В целом, Аарон был симпатичным парнем. В меру пухлый нос; кудрявые короткие рыжие волосы, доставшиеся ему от природы, а не благодаря химической завивке; высокий рост и свойственное футболисту спортивное телосложение. Кроме того, летом он часто подрабатывал на спасательной станции, отчего имел в меру смуглый загар.       Аарон любил татуировки. Самурай, выполненный в черно-красных цветах, красовался на его затылке, на внутренней стороне правой руки – гротескная черная роза, а на левой руке плавными линиями был выведен терновник с острыми шипами. Пирсинг же обошел его стороной.       В общем, не будь я сумасшедшей, может быть, и встречалась бы с ним.       — А что насчет Синтии? – в ответ поинтересовался он, не совсем понимая, что я имею в виду.       Я и сама не поняла, какой смысл вложила в этот вопрос. Пытаясь увильнуть от ответа, я заметила на окраине парка невзрачный шатер, надпись на котором гласила: «Узнай свое будущее». Я тут же ухватилась за рукав толстовки Аарона, указав на него.       — Смотри! – перевела тему я. – Пойдем, это будет интересно.       Рывком потянула друга в этом направлении. Он возражать не стал, лишь скептически хохотнул, но, кажется, тоже проникся моей идеей, потому как ускорил шаг.       Я ждала рядом со входом несколько минут прежде, чем Аарон вышел из шатра угрюмым и даже расстроенным. На секунду опьянение слегка развеялось, и я почувствовала, словно что-то не так. Он сжимал кулаки и тяжело дышал, выглядя так, словно сейчас готов ударить что-то поблизости. И тогда я поняла, что мой друг не расстроен и не растерян, он очень зол.       — Что случилось?       — Бред это все. Не знаю, зачем ты меня сюда привела. Эта старая карга сказала мне какую-то херню!       Он залпом осушил бутылку и вслепую откинул в сторону. Она угодила в дерево и звонко разбилась, разлетевшись осколками. По непонятным причинам меня охватил страх, поэтому я поспешила зайти в шатер следующей. Внутри оказалось темно. Свечи, расставленные по всему периметру, были единственным источником света. В центре стоял массивный деревянный стол, на котором красовались хрустальный шар, множество пробирок с разнообразными травами, ступка и венчик, а позади на полке раскинулась целая коллекция колод с картами таро.       За столом сидела пожилая, седовласая женщина, волосы которой были заплетены в две длинные косы. Несмотря на дряблую кожу на руках, на длинные неухоженные ногти, на лентиго, усеивающее все ее тело, лицо оставалось свежим, чистым и даже молодым.       — Здравствуйте, – нерешительно выдавила я, на что получила оценивающий взгляд с головы до пят.       — Присаживайся.       Я последовала приглашению женщины. Отчего-то мне казалось, что она прекрасно знает, для чего я здесь и что хотела бы узнать, хотя на тот момент не знала даже я сама. Поднявшись со своего места, она быстро пробежалась руками по колодам и осторожно вытянула ту, что была по центру.       Гадалка тасовала карты, а в шатре становилось холоднее. Я поежилась, вспомнив, что похолоданий не обещали. Может, просто волновалась или... боялась? Наконец, она остановилась и по очереди вытянула три карты, расположив их рубашками вниз. Затем перевернула одну, затем вторую, а потом и третью. Двойка мечей, Десятка мечей и Иерофант. Я понимала в таро ровным счетом столько, сколько в комбинациях в покере.       Ноль.       Гадалка задумчиво осмотрела расклад, а затем прошептала что-то в колоду и резко вытянула еще одну карту.       Смерть.       Она изменилась в лице, а я просто наблюдала. Карта легла вниз, прямо под тремя, выложенными ранее. Женщина многозначительно взглянула на меня, указывая острым ногтем на тринадцатый аркан.       — Ты ведь даже не представляешь, кто ты на самом деле, не так ли?       — Что простите? – ошарашено выдала я, почти не понимая смысла ее слов.       — Видишь эту карту? Смерть постоянно будет идти с тобой нога в ногу и будет держать тебя рукой за руку. Это не просто слова старой сумасшедшей, это твое предсказание. Это твоя судьба. Ты – вестница окончания жизни, того, что обычным людям не дано увидеть или почувствовать... Но ты... Ты можешь ощутить саму смерть. Это твоя карта!       — И это вы увидели по четырем картонкам с картинками? – уже скептичнее поинтересовалась я.       — Именно.       На мой вопрос я получила довольно утвердительный, лишенный каких-либо сомнений и скорый ответ, что, действительно, напугало меня. В шатре стало невыносимо холодно. Руки заледенели, и я готова поклясться, что увидела облачко пара, когда резко выдохнула.       — Простите, я, наверное, пойду, – пролепетала, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.       — Прислушайся к моему предсказанию, девочка, и запомни, тебе нечего бояться, что бы с тобой ни происходило. От самой себя не убежать!       Это были последние слова, которые я услышала прежде, чем пулей вылететь из шатра. Аарона нигде не было, а вокруг все закружилось, словно на карусели. Я выпила не так много, чтобы головокружение было следствием алкоголя, так что что-то было не так. Один из признаков приближения приступа. Я не заметила его раньше, погруженная в гадание. Нужно было срочно выпить таблетки.       Я согнулась над землей до того, как меня вырвало, а затем все вокруг замерло. Лютый холод окутал с ног до головы, а огни погасли. Меня поглотил мрак, и я больше ничего не могла разглядеть дальше своих пальцев.