Part 3. Не то, чем кажется
10 октября 2025 г., 12:54
Снег валил хлопьями, усыпая землю под босыми ногами. Я продрогла, не прекращая натирать плечи, чтобы согреться. Температура вокруг была такой низкой, что возникало чувство, словно сама смерть сжимала плечо. Тишина, настолько мертвая, что кровь, звенящая в ушах, оглушала.
Развернувшись, я хотела забежать в шатер, чтобы спрятаться от надвигающегося кошмара, но позади не оказалось ничего, кроме тьмы. Словно омут, она поглощала меня, как пищу. Я прекрасно знала, что со мной происходит и где оказалась. Очередное видение, из которого нет выхода по желанию, которое покажет мне странные, а может, и ужасные вещи, доводящие до дрожи в коленях. И мне ничего не оставалось, кроме как позволить галлюцинациям поглотить себя.
Рука инстинктивно потянулась во мрак, пытаясь ухватиться за что-то материальное, но разрезала воздух. Горло свело от холода, будто он не окружал меня, а был мной. Будто это я источала его. Нужен был катализатор, чтобы видение сдвинулось с мертвой точки, поэтому я направилась вперед на заледенелых ногах. Рука бесцельно гребла воздух пустого пространства, а густая тьма не позволяла рассмотреть ничего дальше носа.
Не знаю, сколько я бесцельно бродила в пустоте и холоде, но отчего-то сильно устала. Остановившись, сделала глубокий вдох, что обжег горло. Закрыла глаза, надеясь, что открыв их, снова окажусь на красочной безопасной ярмарке.
И оказалась.
Чья-то крепкая ледяная ладонь коснулась затылка. Я вскрикнула, в панике отскочив в сторону и распахнув глаза. Рядом никого не оказалось. Одинокая карусель, усыпанная снегом; заброшенные торговые лавки, что буквально минуту назад были окружены покупателями; тусклые праздничные фонари, раскачивающиеся на ветру; одинокие павильоны. Ярмарка, наполненная жизнью и весельем мгновение назад, превратилась в мертвую пустошь.
Смерть. Смерть. Смерть.
Отсчитывая секунды до конца кошмара, я стояла посреди заброшенного парка аттракционов, умирая от холода и страха. Что мне предстояло увидеть на этот раз?
Карусель с усердием затрещала. Маленькие, покрытые пылью кони медленно двинулись вперед, то взлетая вверх, то опускаясь вниз. Заиграла знакомая песня, сопровождающая запущенный механизм. Я узнала ее. «Dancing Queen» группы «ABBA». Каждое утро мама слушала ее по телевизору в одной из музыкальных программ. С бокалом вина в одной руке и импортной сигаретой в другой. Эта песня стала сродни гимну в нашем доме.
Карусель вертелась все быстрее, пока с каждым новым оборотом верхом на конях не начали появляться люди. Их пустые взгляды, направленные на меня, выжигали изнутри, а губы двигались в немом послании. И как бы я ни старалась, не могла ничего разобрать. Но самое страшное, что большинство людей было мне знакомо. Все они находились в списках пропавших без вести, а если явились мне, значит, были мертвы.
В уши ударил оглушительный скрежет старых колес по асфальту. Словно некто волочил трухлявую повозку, которая готова была развалиться от любого дуновения. Слуховые каналы будто разрезало бритвой, и я упала на колени, зажимая уши руками. Сквозь пальцы текла теплая кровь, согревающая промерзлую кожу. А дьявольский скрип уже звучал в моей голове. На секунду я подумала, что она лопнет, как за плечо ухватилась липкая рука. Дернувшись в сторону, я упала на окровавленные ладони и, обернувшись, постепенно отползала в сторону.
Бледный мужчина смотрел на меня двумя бардовыми впадинами вместо глаз. Теперь пронзительный, противный скрежет звучал, будто из уст этого человека. Человека, который напоминал покойника. Человека, который физически не мог издавать звуков, ведь рот его был плотно стянут грубым швом из хирургической нити.
Сердце трепыхалось в груди, как вольная птица в клетке. От ужаса глаза перестали моргать и неотрывно следили за тянущимися ко мне закорючками вместо рук. Дышать стало невыносимо. Холода больше не чувствовалось.
И я закричала.
***
Удар. Боль пронзила лоб и стрельнула в виски. Я медленно отстранилась от руля машины и приложила ладонь к ушибленному месту. Крови не было, а вот шишка останется. Хлопая глазами и пытаясь прийти в себя, я заметила эмблему «BMW» на клаксоне. Взгляд перебежал на лобовое стекло, и передо мной оказался наш дом. Каким образом я доехала до дома, да еще и на машине Аарона без самого Аарона? Я что, врезалась в парковочный бордюр? Почему не помню всю дорогу? Что вообще происходит? Последнее, что я помню... Карта Смерти. Предсказание, тошнота, приступ! Видение резко ворвалось в сознание страшным воспоминанием. Я согнулась на сидении, зажмурившись. Карусель, снег, знакомая песня, мертвецы и человек с впадинами вместо глаз. И этот невыносимый скрежет ветхих колес, словно телега еле-еле ехала из-за тяжелого груза, словно везла тысячи трупов и сама, рыдая, проводила по ним панихиду. Глаза распахнулись, а руки затряслись, бросившись в панике искать сумку. Таблетки, они должны быть где-то здесь. Но сумки не оказалось ни в бардачке, ни на пассажирском сидении. Лишь телефон Аарона, мирно лежащий в купе каких-то бумажек. Едва мне стоило перекинуться через спинку водительского на заднее, как раздался храп, и чье-то хрупкое тельце перевернулось с бока на бок. Черт, Синтия. Меня чуть инфаркт не схватил. Как она не проснулась за все это время? И каким образом я доехала до дома, будучи в видении? Значит, время в реальности тоже шло своим чередом. Стараясь сохранять спокойствие, я осторожно вышла из машины, подметив, что действительно до упора въехала в бордюр. Если сумки в салоне не лежало, значит, нужно было зайти в дом и позвонить Аарону с домашнего телефона. Я уже боялась представить, как буду оправдываться за угон его любимой «BMW». Свет в доме не горел, видимо, мама все еще развлекалась на ярмарке. Сколько вообще было времени? «Боже, это все нереально, сейчас я очнусь в ближайших кустах парка аттракционов с диким похмельем», - с этой мыслью я перебежала через дорогу и, пулей пролетев по вымощенной камнем дорожке, оказалась у двери. Едва рука коснулась ручки, как тело тут же обдало холодом, а пальцы заледенели. Прямо как перед очередным приступом видения. А, может, я все еще находилась в нем? Нет, все было слишком реальным. Буквы не путались, странностей не происходило, силуэт в окне отражался. Усилием воли я распахнула дверь и вошла внутрь. Меня встретила густая тьма, слишком неестественная для обычной ночи. Глухой щелчок закрывшейся двери будто загнал в ловушку. Водя рукой по стене в поисках выключателя, я осторожно шагала вперед, чтобы не споткнуться. Наконец, нащупав его, с надеждой щелкнула, но чуда не произошло. Электричества не было. Пробки выбило что ли? «Да что за херня творится?» Может, во мне говорила паранойя, но даже уличные фонари освещали комнаты слабее, чем раньше. Все было иначе. Казалось, что-то вот-вот выпрыгнет из теней и сожрет, проглотив целиком. Пересиливая страх, я двигалась к гостиной, чтобы найти стационарный телефон. Что-то было не так. Ощущение отторжения и неестественности не покидало меня с тех пор, как я вошла в дом. Звенящая тишина, пропавшее электричество, фальшивая тьма, будто выпущенная из хейзера вместо тумана – слишком непривычно для обычной ночи. Добравшись до арки в гостиную, я нащупала пластиковую трубку и по памяти набрала номер друга. Гудки, один за другим, а затем знакомый голос автоответчика. И снова, и снова. На четвертый раз, вслушиваясь в протяжное гудение, я невольно повернулась лицом в гостиную. Свет фар проезжающего мимо автомобиля коснулся потолка комнаты и на мгновение осветил все пространство. Гудки звенели в трубке, что выскользнула из ослабевшей руки. И я закричала. Нет, завыла. И в вое этом слились крики диких гусей, рыдания ребенка и волчий вой. Стены будто содрогнулись и начали беспощадно сжиматься или это было давление на барабанные перепонки... С диким воплем вырвались боль, страх и скорбь, каких не слышалось в плаче на самых душераздирающих похоронных процессиях. Все эмоции, копившиеся во мне долгие годы, вылетели наружу с оглушающим воем, словно дающим знать всему мирозданию о кончине еще одного человека. И когда все стихло, я, обессиленная, упала на колени. Руки моей матери распластались по дивану, а рот застыл в немом крике. Глаза, неестественно расширенные и мертвые, на секунду встретились с моими. Крови не было, я успела заметить, но мертвенно-бледная кожа говорила красноречивее любых ран. Слева что-то громко звякнуло, и краем глаза я заметила огромную тень, похожую на кота и сбегающую в открытое окно. Не знаю, сколько так просидела без движения, но в какой-то момент услышала, как щелкнула входная дверь, а затем Аарон бережно поднял меня на ноги. — Венера, что случилось? Что вообще происходит? Почему ты взяла мою машину и просто уехала? От него пахло спиртным, но голос был трезв, как стеклышко. Я смотрела на смутный силуэт Аарона и не могла вымолвить ни слова. Громко ругаясь на беспросветную темень, он достал из кармана своего бомбера мой айфон и, прежде, чем я успела возразить, включил фонарик, осветив гостиную. Его глаза замерли, и он, не моргая, остолбенел в безмолвном ужасе. Аарон понял, что произошло, но целой картины ему было не разглядеть. А я не смогла бы объяснить, потому что просто не знала, как и что сказать. — Нужно позвонить в полицию... и в скорую, да, нужно позвонить, - залепетал он, протянув мне айфон для разблокировки дисплея. Видимо, в силу шока он забыл, что экстренные вызовы совершаются и без этого. — Не нужно, - спокойно ответила я, дрожащей рукой забрав телефон. — Они ничем не помогут. Они ничего не найдут. — Ч-что? – опешил Аарон, не понимая моей реакции. Я и сама не понимала, почему не хочу передавать дело полиции. Безусловно, рано или поздно тело найдут, но не смогут обнаружить следы насильственной смерти. Я знала это, ведь появилась здесь не случайно. Что-то привело меня сюда. Галлюцинации, видения, провалы в памяти. И та проклятая песня! «Ты вестница окончания жизни, того, что обычным людям не дано увидеть или почувствовать». — Венера, я получу объяснения? – уже решительнее спросил Аарон и, как мне показалось, отступил на шаг назад. «Ты можешь ощутить саму смерть». Слова старой гадалки с молодыми чертами лица эхом звучали в голове. Мои видения никогда не были следствием психологической травмы или неизлечимой болезни. Они в моем генетическом коде с самого рождения. — Это... сделала ты? – неуверенно и почти шепотом вымолвил мой друг. Его слова выдернули меня из транса самопознания. В свете фонарика Аарон был необычайно тих и спокоен внешне, но по тому, как иногда его губы стягивались в тонкую полоску, я понимала, что на самом деле он напуган до чертиков. — Ты, правда, считаешь, что я на такое способна? — Честно говоря, нет, но я не понимаю, почему ты не хочешь вызывать копов? Ты спокойна, как удав! Это странно, не находишь? Да, и ты в последнее время ведешь себя... необычно. В последнее время. Хорошо, что он смягчил сроки и не сказал в последние несколько лет. Невозможно объяснить, что чувствуешь, когда сам не понимаешь. Я не могла скорбеть по матери, во мне царила пустота. Возможно, потому что не любила ее, возможно, потому что лицезрела смерть слишком часто, и она перестала сжимать сердце. Или же все чувства и эмоции растворились в том жутком вое, который выплеснулся из меня? Пока что я была не в состоянии разобраться в этом. Могла ли я рассказать все Аарону? И как объяснить то, в чем до конца не уверена? Гадалка оказалась, на удивление, проницательной, хотя ее слова для меня до сих пор были странными. Но Аарон ведь тоже получил предсказание. — Какую судьбу тебе предсказали? — Что? — Та женщина в шатре, о чем она тебе говорила? – уже настойчивее спросила я. — Венера, на диване лежит труп твоей матери, ты серьезно сейчас хочешь поговорить о чертовой гадалке? – ошарашено спросил Аарон. — Может, у тебя шок? Или ты окончательно тронулась? — Пожалуйста, просто скажи мне. Возможно, тогда я смогу найти для тебя объяснения. — С меня хватит! – вспылил он и рванул к выходу, но в темноте наткнулся на косяк арки и громко выругался. — Если ты не собираешься звонить, тогда я поеду прямо в полицейский участок! — Стой! – резче, чем ожидала, окрикнула я. — «Ты можешь ощутить саму смерть», - такое предсказание я получила в том шатре. Аарон замер, так и не открыв входную дверь. — Я не помню, как приехала сюда. Уже очень долгое время мне видится всякое... дикое, и снятся кошмары, но все приводит лишь к одному. К смерти, Аарон. Я видела ее в голове, а теперь столкнулась с ней лицом к лицу. Впервые я не отдавала себе отчета в том, что делаю, и оказалось совершенно в ином месте, будучи в видении. Оно привело меня сюда. Я посещала психотерапевта несколько лет, и на какое-то время весь этот ужас оставил меня, но, как видишь, все вернулось. Долгое молчание резало слух. О чем думал мой друг, оставалось только догадываться. — И что ты хочешь этим сказать? — Происходит нечто странное, и я не сошла с ума. Что-то во мне привело меня к трупу матери. Тебе не кажется, что это не случайно? — Допустим, все происходящее, действительно, необычно... Но, Венера... — Этому нет логического объяснения. Даже самая длинная цепочка всевозможных случайностей не смогла бы привести нас к исходу, который возможно понять. В свете фонарика лицо Аарона оставалось угрюмым и задумчивым. Взгляд, направленный в пол, не двигался. — Ты мне веришь? – с надеждой нарушила молчание я, но в ответ услышала лишь глубокий тяжелый вздох. — Все это слишком для меня, Венера, нужно ехать в полицию, - отчеканил он и все же открыл входную дверь, выбежав на улицу. Свет уличных фонарей проник в дом. — Аарон, подожди! Но он не послушал. Внутренности скрутило в тугой узел и холодное, душащее предчувствие объяло тело. Не такое, как перед смертью, но не менее ужасающее и захватывающее дух. Горло свело от сухости, а волнение долбилось в ребра, точно удары в гонг. Что-то должно было случиться. Что-то плохое. Снова. Не обращая на меня внимания, Аарон вылетел на дорогу. В ушах звенел скрип обветшалых колес и треск прогнивших досок. Те же самые, что я слышала в видении. Цокот копыт и свирепое фырканье лошадей доносились со стороны дороги. Едва я достигла двери, как увидела, что Аарон склонился к асфальту под призрачными скакунами, вставшими на дыбы. Повозка вздрогнула, извернувшись. Худощавый, высокий старик с длинными белыми волосами и пустыми глазницами восседал на облучке, как на троне. Черный плащ в пол развевал прохладный ночной ветер, а голову обрамляла смоляная широкополая шляпа. Фарфоровая кожа стянула лицо, словно изысканно сделанная маска. С полминуты он смотрел пропастями вместо глаз на ошалевшего Аарона, а затем резко натянул поводья, отведя лошадей в сторону. Они злобно зафыркали, а куски гнилого мяса, кое-где свисающие на костях, омерзительно дернулись. Я застыла в дверях не в силах поверить своим глазам. Лампочки в уличных фонарях звонко лопнули под очередной всплеск ржания жеребцов, что целиком и полностью представляли собой скелеты. Похоронная повозка двинулась дальше по дороге, треща колесами под цокот костяных копыт. Люди, проходящие мимо, не обращали никакого внимания на картину, явно не принадлежащую привычной реальности. Никто, кроме нас, не видел ни мертвого старика, ни призрачных жеребцов, ни трухлявой повозки. Лишь подозрительно оглядывали упавшего на асфальт Аарона и меня, напуганную, стоящую в дверях. Ноги сами понесли меня к дороге. Подбежав к другу, я присела рядом с ним и осторожно опустила руку на плечо. Он вздрогнул, слегка отшатнувшись. Мы смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Нужно было что-то сказать. — Кажется, мне тоже нужен психотерапевт, - отсутствующим тоном промямлил Аарон. — Не тебе одному, - поддержала я. Ему было тяжело. Мне никак не легче, но вопрос, который мучил меня, я обязана была задать: — Что ты видел? — Бледный мужчина, длинный и худой. С белыми такими волосами и пустыми глазницами. Венера, клянусь, на меня смотрели две чертовых дыры! Что за херня творится? — Спокойно! Дыши глубже, - успокаивала его я, хотя думала, что сама вот-вот тронусь умом. — Нам нужно сохранять спокойствие. — Да какое тут, нахрен, спокойствие! В доме лежит труп, ты говоришь о видениях, которые ведут тебя к смерти, как в трансе, а по городу катается мертвый мужик на труповозке! Ты права, Венера, я очень спокоен! — Да не ори ты! Те немногие прохожие, не любившие шумные гулянки, с опаской поглядывали на двух подростков, кричащих друг на друга посереди дороги. Мужчина-полуночник, что выгуливал ретривера, поспешил ускорить шаг, потащив пса за собой. Миссис Эммет – пожилая бабуля из дома напротив, сделала нам замечание, с характерным стуком закрыв окно. Влюбленная парочка, мечтательно держащаяся за ручки, обошла стороной. А по улочкам бедного райончика Вайлд Ханта все еще летали отдаленные звуки музыки, восторженные пьяные крики и оживленное веселье ярмарки. В эту же минуту ночное небо озарили красочные вспышки фейерверков. — Уйдем с дороги, - предложила я, беря Аарона за руку. — Так, ты все еще хочешь вызвать полицию? – спросила я, как только мы вступили на пешеходную дорожку. — Лучше санитаров, - отшутился Аарон, плюхнувшись на газон и обхватив голову руками. — А, может, мы просто спим? — Нет, не спим. — Чем докажешь? Я быстро нагнулась и отвесила ему подзатрещину. — Вот этим. Аарон болезненно потер затылок и коротко кивнул. — Резонно. Предположим, что мы не сходим с ума и все, что ты мне говоришь, правда... И этот старикан реальный, то мы в полной жопе, - заключил он и серьезно посмотрел на меня. — Может, у тебя в доме утечка газа? — Аарон! — Ладно, ладно... Просто, мне так легче все воспринять, Венера. Кроме шуток, ты же понимаешь, что полицию нужно вызвать в любом случае? Я вопросительно подняла бровь. — Рано или поздно... Как же мне не приятно это говорить... Рано или поздно, труп начнет гнить, а соседи заподозрят неладное, потому что твоя мама просто пропадет, вернее, уже пропала из жизни. Буквально. А она у тебя не из тех женщин, кто сидит целыми днями и вяжет у камина, если ты понимаешь, о чем я. Собаки соседей учуют запах разложения... В общем, я хочу сказать, что полиция найдет тело, и тогда у тебя будут большие проблемы, Венера. Тебя будут искать первой, понимаешь? Станут спрашивать, почему ты не обратилась в органы, а, напомню, твои следы и пальчики по всей квартире. Они обязательно допросят прохожих, которые видели нас с тобой сегодня ночью. Твое поведение в таком случае подозрительно, не находишь? Он был прав. Первой подозреваемой в смерти моей матери стала бы я, да еще и скрылась бы с места преступления. Как же хорошо, что мне не пришлось разгребать все это в одиночку. В тот момент я была даже рада, что Аарон оказался в нужное время в нужном месте. — Что мне им сказать? Почему так долго? — Была в шоке, не знала, что делать, но главное – не покидала место преступления. — Ты, правда, веришь мне? — Венера, не пойми меня не правильно, если бы сам не увидел – не поверил бы. Мы настолько погрузились в мысли и разговор, что не сразу заметили Синтию, плетущуюся к нам от машины. Только когда в паре метрах от нас раздались рвотные позывы, а затем льющийся звук содержимого в желудке, мы испуганно обернулись. Синтия согнулась над газоном и блевала так, что казалось, будто ее тело бьется в конвульсиях и вслед за жижей полезут кишки. — Я отвезу ее домой, а ты звони копам. Если уверена, что они ничего не найдут, значит, так и будет, - быстро и ободряюще прошептал Аарон. Он подскочил с газона и, отряхнув брюки от травы, подбежал к подруге. Не без его помощи она болезненно выпрямилась и оперлась на предложенное плечо. — Я нашла бутылку джина в багажнике! – то ли радостно, то ли с сожалением, прокричала Синтия, выставив большой палец вверх. Кивнув мне на прощание, Аарон потащил ее обратно к «BMW».***
Салима Ричи любил и уважал весь Вайлд Хант. Темнокожий выходец из Африки заработал репутацию первоклассного детектива после того, как раскрыл дело серийного убийцы в девяностых. Темные времена для всего нашего города. Меня в тех годах и в помине не существовало, может, даже в планах не было, но мама рассказывала об установлении комендантского часа для всех жителей, о постоянном ужасе, в котором жил весь Вайлд Хант и о том, почему в нашем прежнем доме стояла лучшая охранная система в штате. Тридцать убийств всего за полгода. С ума сойти можно. Двадцатилетний на тот момент Салим Ричи занимался бумажной работой и стажировался в центральном полицейском участке, как студент юридического. Никто недооценивал молодого парнишку, в столь юном возрасте обладающего удивительными дедуктивными и аналитическими способностями. Дело тогда передали ФБР, но даже они не смогли ничего сделать. А вот Салим смог и стал настоящим героем Вайлд Ханта. Поэтому его знали многие, особенно, в бедных районах. Сорока однолетний, подтянутый мужчина внимательно смотрел на меня глубоко посаженными глазами, длине и густоте ресниц на которых позавидовала бы сама мисс Америка. Гладко выбритый подбородок и объемные маленькие кудри шапкой на голове. Иногда мне казалось, что офицер Ричи носит парик. Аккуратная форма сидела, как влитая, подчеркивая рельефное тело, совершенно не свойственное мужчинам его возраста или всем стереотипам о полицейских. Отхлебнув их пластикового стаканчика немного кофе, скорее напоминающего дешевую бурду, он проследил за каталкой, на которой везли труп моей матери, а затем, поморщившись, начал допрос: — Где вы были в период с восьми до полуночи, мисс Фишер? Ричи легким жестом просунул меж губ зубочистку и пытливо смотрел на меня. Горький запах его кофе ударил в нос с дуновением ветра. Рядом суетился парнишка, то ли стажер, то ли младший по званию, с блокнотом в руках, заляпанным потными пятнами. Он переводил любопытный взгляд с офицера на меня и обратно. — На ярмарке, как и большая часть города. — Кто может это подтвердить? — Мой друг, Аарон Синклер, и Синтия Уайт. — Ваша мать находилась в доме все это время? — Не могу знать, сэр... — Офицер Ричи, пожалуйста, - спокойно поправил он. — Да, конечно, офицер Ричи, мне известно лишь, что она собиралась на праздник, но я не видела ее там. — Почему вы не позвонили нам сразу, мисс Фишер? Судмедэксперты установили время смерти вашей матери – 00:10. Сейчас 1:55, полицейская машина приехала за, примерно, тридцать минут. – Салим крутил в воздухе пальцем, перечисляя информацию, которую удалось узнать. — Осмотр места преступления занял тридцать минут. Клиф, - он обратился к стажеру, и тот встрепенулся, едва не выронив записную книжку из рук. — Отчет о звонках со стационарного телефона готов? Паренек закивал и пулей метнулся к группе коллег, обсуждающих что-то на заднем дворе. Офицер Ричи неотрывно наблюдал за мной, видимо, надеясь, что я проявлю инициативу и расскажу что-то сама. Не хотелось. Лучше отвечать на конкретные вопросы, чем запутаться в показаниях. Для начала мне нужно было узнать, что известно им. Стажер вернулся почти сразу с бумажным планшетом в руках. Салим внимательно осмотрел прикрепленные данные и, угукнув, обратился ко мне. — Четыре звонка. Первый в 00:21, второй в 00:23, третий почти сразу же, четвертый в 00:26 и все вашему другу Аарону Синклеру, который, как вы утверждаете, был с вами на ярмарке. Из всего вышеперечисленного вытекает вопрос: что вы делали двадцать девять минут? – Он перелистнул данные, бегая глазами по распечатке и медленно хмурясь. — И это не самое интересное... Камеры видеонаблюдения зафиксировали рядом с домом автомобиль, на удивление, принадлежащий все тому же хорошо знакомому нам Аарону Синклеру. На видеозаписи вы выходите с водительского кресла и направляетесь в сторону дома. К сожалению, камера не зафиксировала ваши дальнейшие действия, ее обзор заканчивается до проезжей части. Офицер Ричи вернул перелистнутые записи в исходное положение. — Я ничего не упустил, мисс Фишер? Судя по тому, что вы сейчас стоите напротив меня, а автомобиля поблизости нет, значит, хозяин объявился и поспешил уехать незадолго до прибытия полиции. Видеонаблюдение зафиксировали и это, как и некую девушку, что в прямом смысле выползала с заднего сидения и тоже направлялась к дому почти перед вашим вызовом. Вы мне объясните, что это значит? Ложь никогда не была моей сильной стороной. Лгать, как есть перец чили без закуски. Бессмысленно и опасно. А большое количество способно привести к летальному исходу. Надеюсь, Аарон предугадал способности местной полиции и подобный исход событий. — Вы правы, офицер, я приехала домой на машине друга, а звонила ему, чтобы найти свой телефон. Видите ли, уже у дома я обнаружила, что где-то его потеряла, и решила узнать, не остался ли он у Аарона. Так вышло, что его айфон лежал в бардачке, а мой действительно был у него. Тогда я еще даже не знала о смерти матери. Увидела ее тело на четвертом звонке. Пока я приходила в себя, появился Аарон и привел меня в чувства, потом убедил позвонить в полицию и уехал, чтобы отвезти нашу подругу домой. Она спала на заднем сидении. Салим внимательно слушал, не сводя с меня хмурых глаз. Стажер едва успевал записывать показания, мне было искренне не понятно, почему он не пользовался электронными носителями. — А зачем вы привезли к дому подругу? Хотели продолжить праздник? И напомните ее имя, если не называли. — Называла. Все та же Синтия Уайт. Мы все учимся в одном классе. Она перепила, вот и уснула. — Прямо фантастическая тройка, - усмехнулся Салим. — И что вас заставило поехать сначала домой, а не отвезти подругу? Вот что мне было сказать? Извините, офицер Ричи, я без понятия, как проехала пол города на чужой машине? У меня были галлюцинации? Я почувствовала, что должна быть именно здесь в ту секунду? Нет, он упек бы меня в психушку, не моргнув и глазом. Тем не менее, что бы я ни сказала, моей вины в смерти матери не было, а значит, не было и доказательств. Как говорится, лучшая защита – нападение. — Вы меня в чем-то подозреваете, офицер Ричи? Мне нужен адвокат? Он тут же стушевался. Откашлявшись, он вытянул из кармана служебной куртки серебряный портсигар и нервно закурил. Я невольно втянула едкий дым ноздрями, тут же чихнув. — Ни в коем случае. — На теле найдены мои отпечатки? У вас есть хоть какие-нибудь доказательства моей причастности к смерти матери? Или лишь подозрения и предположения? – Я знала, у них ничего не было. Они ничего не найдут. — Нет, мисс Фишер. Видимых повреждений на теле вашей матери не обнаружено. Понадобится вскрытие, чтобы определить точную причину смерти, поэтому нужно ваше письменное соглашение. Никаких предпосылок к убийству тоже нет, - признался Ричи, сделав глубокую затяжку. Он махнул рукой кому-то из коллег, и тот сразу примчался с документами в руках. Салим протянул их мне, достав из кармана брюк шариковую ручку. — Подпишите, это для вскрытия. Я послушно оставила «автограф», вернув бумажки. — Я не стану врать, мисс Фишер, все, что произошло здесь в эту ночь, не лишено странностей. Особенно, поведение вашего друга и ваше. Камеры зафиксировали многое, и показания очевидцев полны неувязок, но все-таки, я полагаю, к смерти убитой не причастен ни один из вас, - серьезно говорил офицер, крутя сигарету в зубах. — Пока не будет установлена причина смерти вашей матери, я бы попросил вас не покидать город и сотрудничать с полицией. Всех троих, - уточнил он. — У вас есть родственники, мисс Фишер? — Да, конечно, брат мамы живет в Пуэрто-Рико, а моя бабушка в Канаде. — А отец? — Я не знаю, где он. — Интересно, что же здесь забыла ваша мать с таким богатым выбором места жительства. Вопрос был риторическим, но показался мне грубым и неуместным. Какое ему вообще было дело до моей семьи? — Влюбилась, - съязвила я. Офицер коротко хмыкнул, бросив окурок на газон и затушив его плевком. — Мои люди попытаются связаться с ними. Если не удастся, дело о вашей опеке отправится в соответствующие органы. — Стоп, какая опека? — Вы несовершеннолетняя. По законам нашего штата у вас должен быть опекун до достижения восемнадцатилетнего возраста. Как же много проблем возникает, когда кто-то умирает. У меня совершенно не было времени, чтобы подумать об этом. По чертовым законам я все еще была ребенком. — Мне исполнится восемнадцать через полгода, неужели никак нельзя обойти систему? – с надеждой спросила я, нервно прижав пальцы ко рту и уже зная ответ. — Мисс Фишер, по документам все должно быть чисто. Как только в базу данных полиции будет занесен факт смерти Аманды, органы опеки заинтересуются вами, да и мы обязаны передать ваше дело им. Если не найти опекуна в ближайшее время... Сами знаете, вам подыщут новую семью. Вашему дяде или бабушке достаточно оформить все по закону, а дальше между собой решите, нужна вам нянька или нет, - предельно ясно объяснил Салим, похлопав меня по плечу, то ли ободряюще, то ли с сочувствием. Вот и прибавилось проблем. Не хотелось бы мне полгода куковать с чужими людьми. На маминого брата надежды не было. Я не видела его ни разу в жизни, а все, что слышала, сводилось к тому, что он наркоман, укативший с шлюхой-азиаткой на какой-то захудалый остров. И это я сейчас процитировала свою мать. Дословно. Как оно было на самом деле, не знал никто, кроме него. Ирэн Фишер другое дело. Бабуля заглядывала к нам на День благодарения и на Рождество каждый год. Ее я помню отчетливо, хоть и видела в последний раз года три назад. Мать громко кричала в то Рождество и даже швырнула бутылку вина о стену. Бабуля увернулась, а вот мне досталось: один из осколков угодил мне в плечо. Четко помню, как яростно металась по комнате в истерике мама и как холодно и спокойно стояла бабушка, наблюдая за поведением своей дочери. Я тогда так рыдала и визжала от боли... Лишь бабуле удалось успокоить меня. Она всегда умела утешать и будто читала меня, как открытую книгу. После той ссоры мы ее больше не видели. — Я буду держать вас в курсе расследования, а также сообщу, как удастся связаться с вашими родственниками, - вырвал меня из воспоминаний голос Салима. — Не выключайте телефон. До выяснения обстоятельств можете остаться в доме. Эй, Клиф, - окликнул он стажера, у которого, казалось, уже онемела рука. — Пригласи мне в участок Аарона Синклера и Синтию Уайт. Хочу побеседовать с ними. Я сглотнула. Думаю, Аарон был готов к даче показаний, но вот Синтия. Надеюсь, она и вправду спала, пока мы познавали изнанку нашего мира. Хотя, даже если она видела то, чего не должна была, и проболталась бы офицеру, полиция списала бы это на сильное алкогольное опьянение. Откуда-то с севера появился порыв холодного ветра, растрепавший мои русые кудри. Своей мощной силой он выбил из рук неуклюжего Клифа блокнот с бумагами и сдул пепел со второй закуренной Салимом сигареты. Холодало. Сентябрь наконец-то дал о себе знать.
