Hallownest Eternal

— ХОРНЕТ —

Предвиденный свет омрачил это королевство.

Семена войны были посеяны, мы не приглашаем её теперь.

Да благословит Его жертва наш Вечный Халлоунест.

***

      — На сегодня достаточно, Хорнет.       Хорнет замирает на середине взмаха так резко, что кончик её иглы ещё мгновение звенит в воздухе. Она чувствует, как металл дрожит и замирает, после чего медленно опускает оружие к боку. На неё накатывает усталость, и она впервые с начала тренировки делает глубокий вдох.       Королева Улья Веспа безмолвно изучает её стойку, обходя ученицу по широкой дуге. Несмотря на изнурение, Хорнет держится уверенно, крепко сжимая обеими ладонями рукоять своей иглы. За всё время их занятий она усвоила, что королева Веспа ценит внешнее достоинство превыше всего остального. «Стойка воина сама по себе может решить исход боя» — это Веспа дала понять ещё в первый день.       Похоже, усердие Хорнет принесло свои плоды, ибо королева кивает с одобрением. Её плечи наконец расслабляются, и напряжённая атмосфера критики в зале сменяется спокойствием.       — Ты значительно продвинулась с нашего первого урока, — произносит королева, опускаясь в изящное кресло из пчелиного воска. — Должна поздравить тебя с успехами, юная госпожа. Но при всём этом я с сожалением вынуждена признать, что мне больше нечему тебя учить.       При этих словах Хорнет испускает едва слышный вздох, пряча иглу под складками своего белого плаща. Она уже давно предчувствовала приближение своего последнего урока, но столкнуться с ним так внезапно всё же немного горько. Она благодарна за новообретённое мастерство владения иглой, но как встретит отец это известие? Ей остаётся лишь молиться, что король будет в достаточно благосклонном настроении, чтобы позволить ей продолжить обучение, а не положит ему конец.       — Значит, это и вправду был последний урок? — решает всё же уточнить Хорнет. К её огорчению, королева кивает.       — Поверь, будь у меня хоть что-то ещё, я бы непременно тебя этому обучила. Но теперь мои уроки вряд ли послужат твоему росту. — На полуслове к ним подлетает одна из пчёлок, неся на голове поднос с чаем и каким-то угощением. Веспа поднимает чашку, чтобы сделать глоток, а затем разворачивает одну из конфет и достаёт жёлтое лакомство из цветочной пыльцы. — Теперь тебе будет разумнее обучаться у придворных воинов твоего отца. Я по-прежнему рекомендую Дрийю — вы с ней во многом похожи.       Хорнет думает об этом с некоторой тоской в глазах. Она уже не раз грезила о том, чтобы стать ученицей кого-то вроде Дрийи. По правде говоря, если бы ей пришлось выбирать кого-нибудь из Бледного двора, она бы выбрала именно её. В конце концов, их обеих объединяет яростная воля и несгибаемая преданность делу. Приятно, что королева рекомендует её той, кого она так глубоко уважает, — это даже можно считать честью; но, тем не менее, Хорнет понимает, что нужно смотреть на ситуацию реалистично. Её отец бывает крайне упрям и вряд ли даст согласие, если только она не упадёт на колени и не станет молить его об этом. А Черв знает, что она скорее предпочтёт пытки, чем падёт так низко.       — Я передам это предложение королю, хотя и не уверена, как благосклонно он его воспримет, — просто отвечает Хорнет, слегка качнув головой. — Даже если я готова, мне не стоит рассчитывать, что он так просто предоставит мне подобную возможность.       — Пожалуй, это так, — кивает королева Веспа и, сделав последний глоток чая, ставит чашку обратно на блюдце. Её пчёлка тут же улетает, чтобы принести ещё. — И всё же я бы настояла на этом. Отношения с другими королевствами становятся всё напряжённее, и я не сомневаюсь, что рано или поздно его Вечному Королевству придётся схлестнуться с ещё одним племенем. Если к тому дню ты не будешь должным образом подготовлена, опасность для тебя будет неизмеримо выше. Думаю, он полагает, будто ограждение тебя от битв каким-то образом тебя защитит.       — …Что является абсурдом, — раздражённо добавляет она, но затем берёт себя в руки и формулирует более сдержанный ответ. — Однако, полагаю, я могу понять, почему он мыслит именно так. И всё же я всё равно поговорю с ним об этом. Я считаю этот вопрос крайне важным.       — В таком случае я бы не медлила и обсудила это с ним как можно скорее.       Когда разговор подошёл к концу, Хорнет делает короткую паузу, а затем почтительно склоняется перед королевой в знак благодарности.       — Я удалюсь, королева. Ещё раз благодарю вас за уроки. Они определённо помогли мне выбрать верный путь.       — Для меня также было честью наставлять тебя, юная госпожа. Желаю удачи в учении и в разговоре с отцом.       Хорнет коротко кивает.       — Благодарю. Полагаю, она мне пригодится, — отвечает она и резко поворачивается к выходу из Улья.

***

      Хорнет не может устоять на месте и с минуту расхаживает взад-вперёд. Она ждёт снаружи, перед покоями Бледного Короля, зная, что отец готов её принять. Раньше она часто отчитывалась ему после занятий с королевой Улья, но с тех пор прошло уже немало времени. Поначалу эти визиты были нужны её отцу лишь для того, чтобы убедиться, что его гео расходуется с пользой, как и время и усилия самой Хорнет. Однако после десятка таких отчётов он перестал требовать их вовсе, без лишних слов решив, что поводов для беспокойства больше нет.       Именно поэтому сейчас Хорнет так тревожно. Разговаривать с Бледным Королём само по себе испытание, но прийти к нему с просьбой — ещё хуже, чем обычно. Ведь каким бы обманчиво милосердным он ни казался на публике, Хорнет знает другую, тёмную его сторону, которую он скрывает за стенами их дворца. Коварный бог во плоти, способный отринуть даже собственную мораль ради победы. Одна лишь просьба об уроках владения гвоздём когда-то изрядно её напугала — тогда ей пришлось придумать весьма убедительное оправдание.       Решив в конце концов не поддаваться страху, Хорнет выпрямляется и делает уверенный шаг вперёд. Стражи по обе стороны от огромных двустворчатых дверей инстинктивно тянутся к ручкам, подгадывая момент под её шаг. Величественные двери распахиваются без единого скрипа, и в следующее мгновение Хорнет вынуждена зажмуриться от ослепившего её света.       Свет рассеивается не сразу, но, проморгавшись, она видит силуэт отца, склонившегося над столом в дальнем конце комнаты. Рядом с ним Хорнет замечает его верного стража и сына, Бледного Принца, который, как и всегда, стоит неподвижно и величественно. Хорнет уже готова послать ему исполненный неприязни взгляд, как вдруг король выпрямляется, признавая присутствие дочери в дверях.       — Ах, Хорнет, любовь моя, — ласково приветствует он её и откладывает перо, собираясь встать.       Возвышающийся за его спиной Бледный Принц отступает, давая отцу место, а затем чинно задвигает его стул обратно за стол, на самом деле, скорее как слуга, чем как сын. У Хорнет дёргается глаз.       Этот подхалим…       — Полагаю, ты как раз вернулась со своих занятий у Веспы, — продолжает отец. Он идёт ей навстречу, спрятав обе руки в складках одеяния, а шесть его полупрозрачных крыльев тянутся следом, подобно сверкающему шлейфу. — Неужели сегодня ты пришла с отчётом?       — Именно так, — отвечает Хорнет, старательно отводя глаза от единокровного брата, чтобы ненароком снова не одарить его раздражённым взглядом. Конфликтовать с драгоценным сыном короля — это последнее, что ей сейчас нужно, если она хочет, чтобы её просьба была услышана. — Отец, я пришла сообщить, что научилась всему, чему могла, у королевы Веспы. С сегодняшнего дня мои уроки владения гвоздём у неё окончены.       Она умолкает, ожидая хоть какой-то реакции или слов похвалы, но вместо того, чтобы выказать гордость, король лишь кивает, словно этого и следовало ожидать.       — Очень хорошо, мой цветок, — наконец отвечает он. — В таком случае, полагаю, считаем это дело завершённым.       Он начинает отворачиваться к своему столу, и Хорнет приходится едва ли не ущипнуть себя, чтобы не застонать от досады. Король явно не намерен вновь поднимать эту тему. На самом деле, каждый раз, когда она заговаривала об этом, он так же резко обрывал разговор. Отец всегда был скуп лишь в одном, когда дело касалось её, — в обучении боевым искусствам. Каждый раз он отказывал под одним и тем же предлогом — «Я обещал твоей матери защищать тебя» и тому подобное. Поскольку сегодняшний урок для Хорнет был заключительным, она понимает, что, скорее всего, это её последняя возможность затронуть эту тему. Если она не убедит отца сейчас, то о мечте служить в королевской страже можно навсегда забыть.       — Отец, — на этот раз она говорит твёрже, с настойчивостью в голосе, — королева Веспа сегодня посоветовала мне продолжить обучение под началом кого-то более опытного. Я… — она с тревогой прочищает горло, — я хотела бы продолжить свои занятия под началом кого-то из твоих собственных воинов.       Король даже не смотрит на неё, усаживаясь обратно за свой стол.       — Ты просишь разрешения стать ученицей одного из моих стражей Бледного двора.       Хорнет на миг теряется от того, как быстро он перешёл к сути, но не уходит от разговора. В конце концов, она и собиралась к этому подвести. Просто… не так внезапно.       — Да, — отвечает она чуть более пылко, чем намеревалась. — Если это возможно, отец, я была бы признательна, если бы ты всерьёз рассмотрел мою кандидатуру.       Однако на этот раз её отец громко вздыхает, что не является хорошим знаком. Он закрывает лицо рукой, будто сама эта беседа уже измотала его до предела, и у Хорнет от страха всё переворачивается внутри. Неужели она слишком поторопилась со своей просьбой?       О, боги, только не отказывай мне снова.       — Опять об этом, Хорнет? — вздыхает Бледный Король. — Ты просила об уроках — я предоставил тебе уроки. Не кажется ли тебе, что это уже переходит все границы? Королевская стража не место для юной леди вроде тебя.       Хорнет в отчаянии делает шаг вперёд, боясь, что её шанс уже ускользает сквозь пальцы.       — Отец, это совет королевы Веспы. Я лишь объясняю, что для развития моего мастерства мне нужно учиться под началом…       — Нет, Хорнет, — отрезает он, и в тот же миг металлическая печать в его руке с глухим стуком ударяет по столу, словно судейский молоток. — Ты уже достигла того уровня мастерства, когда твои навыки достаточны для самозащиты. Теперь речь идёт не просто о тренировках, а о вступлении в мою армию, в чём я тебе уже бесчисленное количество раз отказывал.       Раздосадованная, Хорнет повышает голос:       — При всём уважении, господин, но почему? Я уже более чем взрослая и в состоянии постоять за себя!       — Потому что, моя дорогая, ты принцесса, а не солдат!       — Да, но и моя мать Херра, и королева Веспа — обе они и королевы, и воительницы, Ваше Величество! К чему вы клоните?!       Бледный Король собирается покровительственно пригрозить ей пальцем, но останавливается, прежде чем успевает сказать что-то, о чём потом пожалеет. Вместо этого он со вздохом закрывает глаза, опускает полураскрытые крылья и отводит взгляд к краю комнаты.       — Тебе всегда нужно втягивать в это Херру, да? Хотя я без конца твержу тебе, что она и есть та самая причина, по которой я держу тебя подальше от поля боя.       Сказав это, он качает головой. Затем, заметив через отражающую поверхность чернильницы на столе своего сына, который довольно настороженно стоит у него за спиной, король поворачивается к нему. В разгар их спора тот, видимо, положил руку на рукоять своего спрятанного гвоздя.       — Полый Рыцарь, — произносит король уже гораздо спокойнее, — не мог бы ты, пожалуйста, оставить нас на несколько минут? Полагаю, этот разговор будет не коротким.       Принц сначала вздрагивает, будто хочет возразить, но в конце концов опускает руку, словно отказываясь от слов, которые собирался произнести.       — Слушаюсь, Ваше Величество. Прикажете ли мне отослать стражу? — отвечает он вместо этого, и его серебристый, почти певучий голос кажется неуместным после того, как несколько мгновений назад Хорнет с королём чуть ли не кричали друг на друга.       — Нет нужды заходить так далеко, — отмахивается король. — Но подожди меня снаружи, в фойе, хорошо? Мы закончим наш разговор позже.       Принц кланяется в ответ на это указание, затем тихо поворачивается и уходит, ступая так легко, что кажется, будто он скользит по полу. Хорнет втайне раздражает то, каким совершенным кажется этот рыцарь: идеальный характер, идеальное послушание и идеальное владение гвоздём. Всё в Бледном Принце всегда источало такую царственную напыщенность, что она никогда не утруждала себя тем, чтобы быть с ним более чем просто вежливой.       К сожалению, Хорнет не сразу замечает, что отец наблюдает за ней, пока она сверлит брата недобрым взглядом. Она изо всех сил пытается скрыть неприязнь, надеясь, что та не отразилась в её глазах, но по тому, как отец качает головой, становится ясно, что она спохватилась слишком поздно.       — Послушай, отец, — вновь пробует Хорнет, решив больше не утруждать себя сокрытием своих чувств на столь позднем этапе разговора. — Я прекрасно знаю о вашем с мамой обещании. Я знаю, что она просила тебя защищать меня, и именно этим ты сейчас и руководствуешься. Но, отец, отношения нашего королевства с остальными землями Халлоунеста уже не те, что прежде. Ты должен понимать: это лишь вопрос времени, когда твоё Вечное Королевство снова окажется втянуто в войну, будь то с Фарлумом или с кем-то ещё. И, честно говоря, я не хочу оказаться совершенно беззащитной, когда этот день настанет.       Бледный Король некоторое время молчит после слов Хорнет, и она не знает, хороший это знак или плохой. Она лишь замечает, как его рука тянется к перу. Он не вынимает его из чернильницы, а просто медленно проводит пальцами по всей его длине.       — Мы не собираемся вести войну с Фарлумом, — поправляет он, хотя тон его звучит на удивление неуверенно. — Но я не… упускаю из виду возможность столкновения с другими королевствами.       — В таком случае… — настаивает она, но король снова встаёт и поднимает руку, призывая к молчанию.       — Помолчи.       Грубый приказ задевает её за живое, но на этот раз она решает не перечить. Если она довела отца до подобной прямоты, значит, она ступила на очень тонкий лёд. Либо её сейчас выставят вон, либо всё же удовлетворят её просьбу; и если она издаст хоть один лишний звук, это может склонить решение не в её пользу.       Король наконец подходит к большому панорамному окну напротив своего стола и с явной усталостью смотрит во внутренний двор. Хорнет же тем временем не может удержаться и нервно сжимает кулаки, чувствуя, как экзоскелет слегка давит на хитин, пока она в тревоге ждёт его ответа. Она уже начинает жалеть, что вообще пришла сюда. Если она испортила этот разговор, то второго шанса ей точно не представится.       — Ты хочешь вступить в мою королевскую стражу, но при этом ты принцесса моего королевства, — рассуждает он вслух, почти горестно для самого себя. — Есть разница между тем, чтобы отправить тебя на войну, и тем, чтобы позволить тебе обучаться самообороне. Я это осознаю, но я также знаю, что одно очень легко может привести к другому.       Хорнет закатывает глаза, но воздерживается от возражений.       — Однако…       Король снова замолкает на странно долгое время, а затем, наконец, оборачивается, чтобы встретиться с дочерью глазами. Она инстинктивно напрягается под его пронзительным тёмным взглядом, но пока они в тишине изучают друг друга, у Хорнет возникает странное ощущение, будто его прежнее раздражение уже прошло. Когда он медленно направляется к ней, это чувство лишь крепнет, пока они не оказываются лицом к лицу. Совершенно неожиданно он поднимает руку; в его глазах читается необычайная мягкость, и он нежно касается щеки Хорнет.       В этот короткий миг кажется, будто отец, погребённый под оболочкой монарха, вернулся, чтобы напомнить ей, что он всё ещё здесь.       — Мой нежный цветок, — ласково произносит он. — Я искренне желаю тебе лишь лучшего. Я понимаю, что между нами не всегда всё просто, учитывая сложную ситуацию с Херрой и твоими братьями и сёстрами… Но, Хорнет, если жизнь воина — это то, к чему действительно взывает твоя душа, то, полагаю, я не в силах тебя остановить.       Глаза Хорнет невольно расширяются.       Подождите… Что?       Он убирает руку и, отступая, кивает:       — У меня есть свободная должность. Мне нужен кто-то, кто возьмёт на себя обучение и распределение новобранцев этого года среди моих стражей Бледного двора. Знаю, это не совсем то, о чём ты просишь, но это самое близкое к делу место, куда я могу тебя определить, не подвергая жизнь прямой опасности. Примешь ли ты это предложение?       Хорнет настолько поражена, что поначалу даже забывает ответить. Когда же дар речи к ней возвращается, в её голосе звучит небывалое воодушевление и торжество:       — Да! То есть… — она неловко прочищает горло. — Е-если есть должность, на которой я могу быть полезна, я без колебаний займу её, Ваше Величество.       Он улыбается ей, что в очередной раз шокирует её до потери сознания. Подумать только, что столь суровый и непоколебимый король ещё способен на такое стоящее выражение лица.       — Оставь эти формальности, дитя моё. Я говорю искренне. — Затем он возвращается к своему столу и снова погружается в изучение документов, которые просматривал ранее. — Поговори с моим рыцарем Хегемолом, он поможет тебе во всём разобраться. Если потребуется, я вышлю ему письмо с указаниями, но он и сам должен знать, что делать.       — Конечно. Да, спасибо, отец.       — Это честь для меня, любовь моя.       Хорнет поворачивается, чтобы уйти, прежде чем он сможет отозвать своё разрешение, но на мгновение всё же медлит в дверях. Ей до сих пор не верится, что ей действительно удалось уговорить его сделать для неё исключение. Но, в конце концов, он всё ещё её отец. Возможно… возможно, внутри него всё ещё тлеет крошечная искра родительской привязанности, несмотря на всё, что он совершил. Её истинный отец, скрытый где-то под личиной бесчувственного бога-короля, ожесточённого войной и смертью.       Взгляд Хорнет становится жёстче, и она наконец выходит из покоев.       Нет, боюсь, уже ничто не сможет это изменить. Но, по крайней мере, я могу ценить эти редкие мгновения, пока они у меня есть.