Агония в объятье красных роз

Лондонское утро заволокло город свинцовыми тучами, и мир вокруг Антона будто выцвел, превратившись в унылую серость. Промокший до нитки, он брёл домой, ежась от пронизывающего холода, но мысль о возвращении не грела. Когда-то его встречали уют и тепло, теперь же – лишь пустота. – Ничто не вечно, – промелькнуло в голове. Вот и порог. Разувшись в прихожей, не находя сил даже на приветствие тишине, Антон направился прямиком в ванную. Сбросив с себя мокрую одежду, он задержался перед зеркалом. Кожа, ещё недавно золотистая от солнца, теперь отливала бледной синевой, а россыпь веснушек казалась особенно яркой. Ему нравились эти солнечные поцелуи, но чужое внимание к ним порой раздражало. Тяжело вздохнув, он зашел под горячую воду. Вода была обжигающей, но именно это сейчас и было нужно. Холод и промозглость улицы въелись в каждую клеточку тела, и только пар, поднимающийся к потолку, мог хоть немного согреть. Антон закрыл глаза, позволяя теплу растекаться по телу, расслабляя напряженные мышцы. Горячая вода обжигала кожу, словно пытаясь вымыть из него не только грязь, но и саму память. Взгляд его машинально скользил по рукам, покрытым тонкими, бледными полосками. Они уже почти не выделялись на фоне остальной кожи, но Антон помнил каждую, каждую секунду, когда они появлялись. Тогда казалось, что это единственный способ почувствовать что-то, заглушить внутреннюю боль физической. Он провел пальцем по самой длинной полоске на середине предплечья. Ей уже год, но память о той ночи, о том отчаянии, о боль потери, все еще была свежа. Он помнил, как дрожали руки, как в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Я не могу больше». И как потом, глядя на кровь, испытал какое-то странное облегчение, смешанное со стыдом. Вода продолжала литься, смывая остатки мыла и заодно – воспоминания. Антон закрыл глаза, пытаясь выдохнуть все это – прошлое, боль, стыд. Он знал, что это никогда не исчезнет полностью, что эти шрамы останутся с ним навсегда. Но он также знал, что сегодня он сильнее, чем был тогда. Он научился жить с этим, принял это как часть себя. И каждый раз, глядя на шрамы, он вспоминал не только боль, но и то, как он сумел ее преодолеть. Как он выжил. И это давало ему силы двигаться дальше. Время тянулось медленно. В голове проносились обрывки мыслей, воспоминания, обрывки разговоров, слёзы. Он пытался отвлечься, но вязкая тоска не отпускала. В какой-то момент он даже выпал из мира, проснувшись от того, что в дверь постучала домработница. Вылезать из душа совершенно не хотелось. Закутавшись в полотенце, Выключив воду, Антон накинул полотенце и посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза уставшие, но в них больше нет той тоски и безысходности, что была раньше. Он больше не прячет руки под длинными рукавами, не шарахается от случайных взглядов. Да, шрамы видны. И что? Это его история, его битва, выигранная с самим собой. Антон прошел в комнату. Пустота давила на плечи. Раньше в доме всегда было шумно и весело, а сейчас лишь эхо собственных шагов, изредка шагов отца. Он подошел к окну, наблюдая за тем, как серые облака плывут по небу. Кажется, этот день никогда не закончится. Он знал, что нужно что-то делать, как-то возвращаться к жизни, но сил не было. Антон просто сидел у окна, смотря на дождь, и думал о том, как все изменилось. Пора собираться. Антон накинул старый свитер, достав его из шкафа. Запах духов ударил в нос, но это было приятно – пахло домом, детством, мамой. Он машинально поправил чёлку, вглядываясь в свое отражение в мутном стекле окна. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. –Ничего, высплюсь в поезде, – подумал он, стараясь подбодрить себя. Спустившись вниз, Антон застал кухарку за чтением газеты. Та оторвалась от готовки и бросила на него короткий взгляд. – Чай будете? – спросила она, не дожидаясь ответа, направилась к плите. Антон кивнул, усаживаясь за стол. В тишине звенела лишь ложка, размешивающая чай в кружке. Разговор не клеился. Да и о чем говорить? Все важные слова уже были сказаны, а теперь осталась лишь пустая оболочка, необходимость делать вид, что жизнь продолжается. После чая Антон вышел на улицу. Дождь стих, и серые тучи постепенно рассеивались, пропуская робкие лучи солнца. Он вдохнул свежий, прохладный воздух, стараясь наполнить им легкие, словно это могло вытеснить тоску. Он шёл в парк, до него можно было дойти пешком. Шаркая ботинками по мокрому асфальту, Антон размышлял о предстоящем годе. Хогвартс. Друзья. Учеба. Это должно помочь, должно отвлечь. Он должен вернуться к жизни, не ради себя, так ради мамы. Она бы точно этого хотела. Мысль о ней заставила его улыбнуться, пусть и печально. Впереди ждала новая глава, и он был готов ее прожить. Антон зашёл в парк, в нём было много пар, что вышли из кафе и домов, как только закончился дождь. В груди больно кольнула зависть, а в голове гремела мысль – «у тебя никогда такого не будет». Антон это прекрасно понимал, но в груди всё равно затаилась тоска. –Тупое проклятье, грёбаный отец. Только и вертелось в его мыслях Проходя мимо смеющихся пар, Антон старался не смотреть на них. Каждый жест, каждое прикосновение напоминали о том, чего он лишился. Он свернул на узкую тропинку, петляющую между деревьями, надеясь найти уединение. Здесь, в тени, было холодно и сыро, пахло прелой листвой и влажной землей. Он присел на покосившуюся скамейку, устремив взгляд на гладь небольшого пруда. В пруду отражалось небо, серое и безрадостное. Антон достал из кармана смятую пачку сигарет и дрожащими пальцами выудил одну. Поднес к губам, чиркнул зажигалкой, сделал глубокую затяжку. Никотин немного успокоил, но тоска по-прежнему терзала сердце. Он выпустил облачко дыма, наблюдая, как оно растворяется в воздухе. В голове вновь всплыли обрывки воспоминаний. Смех, объятия, нежные слова. Все это казалось таким далеким, словно это было в другой жизни. Он закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающие образы, но они становились все более размытыми и нечеткими. Закончив сигарету, Антон бросил окурок в мусорку и поднялся со скамейки. Нужно было идти. Возвращаться в пустой дом не хотелось, но и оставаться здесь, среди счастливых пар и холода, было невыносимо. Он медленно побрел по тропинке, чувствуя, как тоска с каждым шагом все сильнее сдавливает грудь. Семь дней до Хогвартса казались вечностью. Он вышел из парка, ступая на асфальт шумного города. Машины проносились мимо, гудели клаксоны, люди спешили по своим делам. Все вокруг жило своей жизнью, не замечая его боли. Антон чувствовал себя чужим в этом мире, одиноким и потерянным. Он зашел в ближайшую кофейню, надеясь хоть немного согреться и прийти в себя. Заказав не крепкий кофе, он уселся у окна и стал наблюдать за прохожими. Лица мелькали одно за другим, каждое со своей историей. Интересно, кто из них сейчас счастлив? Кто так же, как и он, терзается сомнениями и тоской? Антон отпил глоток кофе. Горячий напиток немного взбодрил, но горечь внутри не проходила. Допив кофе, Антон вышел из кофейни. Впереди был пустой вечер и бессонная ночь. Он медленно побрел по улице, не зная, куда себя деть. Оставалось лишь ждать. Ждать Хогвартса. Ждать перемен. Ждать новой жизни. Хотя бы какой-то надежды. Семь дней прошли как в тумане, из мыслей его вывел гудок клаксона поезда. Он уже стоял на перроне минут пять, сегодня он наконец-то уезжает в Хогвартс. Вокзал Кингс-Кросс гудел, словно растревоженный улей. Родители, братья и сестры, возбужденные первокурсники и старые друзья – все смешалось в пестрой толпе. Он, несмотря на окружающую суету, ощущал себя немного отстраненно. С одной стороны, восторг от предстоящего путешествия, с другой - легкая тревога перед неизвестностью. Рука сжимает ручку чемодана, а в груди билось сердце, отсчитывая секунды до отправления. Он перебирал в памяти список вещей, проверяя, не забыл ли чего важного. Мантия, учебники, волшебная палочка – вроде бы все на месте. Наконец, раздался пронзительный свисток, и толпа пришла в движение. Родители обнимали детей, напутствуя их в дорогу, друзья обменивались последними шутками. Он взглянул на часы. Пора. В последний раз окинув взглядом перрон, он шагнул в вагон. Приключение начиналось. Впереди его ждали новые друзья, захватывающие уроки, тайны и загадки Хогвартса. И, конечно, немного магии. Куда же без нее? В купе оказалось довольно безлюдно – одна девушка примерно его возраста. Её взгляды метнулся в его сторону, короткое – Привет! и вот он уже тоже включился в разговор. Оказалось, что девушку зовут Алиса, и она уже не первый год обучается в школе. Поезд тронулся, и за окном замелькали лондонские пейзажи. Разговор постепенно перешел на учебу, полеты на метлах и, конечно, на распределение по факультетам. Девушка гадала, куда его определят. Он старался не показывать своего волнения, но предвкушение было сильнее него. Когда за окном начало темнеть, они затихли. Алиса увлеченно читала книгу. Он прикрыл глаза, представляя себе величественный замок Хогвартс, полный тайн и чудес. Сердце билось в предвкушении. Совсем скоро он станет частью этого волшебного мира. Сон сморил его незаметно. Как только он провалился в сон, он оказался в их с мамой районе. Он лежал на коленях у Матвея, пока тот нежно перебирал кудри Антона. Они любовались закатом, обменивались ленивыми поцелуями и болтали между собой ещё около часа, но, к сожалению, всё может заканчиваться. Когда стемнело, он направился в квартиру. Вставив ключ в замок, Антон почувствовал неладное, было слишком тихо. Какое-то гнетущее предчувствие сжало сердце. Когда он открыл дверь, то увидел ещё одну пару обуви. Отец приехал. Улыбка тронула его веснушчатое лицо, но как быстро она появилась, так же быстро она и пропала. Он увидел мамин силуэт на полу в гостиной. Грудная клетка не вздымалась от вздохов, губы побледнели, а глаза смотрели в пустоту без былой искры. Отец же стоял как нельзя спокойнее, всё ещё убирая свою Волшебную палочку. В воздухе витал запах горького миндаля от отцовских сигарет. Антон похолодел. –Что… что здесь произошло? прошептал он, не в силах отвести взгляд от неподвижной фигуры матери. Отец обернулся, и его глаза – обычно такие добрые – сейчас были абсолютно пустыми. –Она просто уснула. Навсегда. Собирайся, завтра мы уезжаем в Англию. Мир Антона рухнул в одно мгновение. Ноги подкосились, и он, как подкошенный, опустился рядом с матерью. Холод её кожи обжёг его, словно прикосновение смерти. Он судорожно пытался нащупать пульс, но безуспешно. В голове пульсировала только одна мысль: –Не может быть, не может быть правдой. Ты… ты убил её? прохрипел Антон, с трудом поднимая взгляд на отца. Тот лишь пожал плечами, с каким-то отстранённым видом. –Она слишком страдала. Я просто избавил её от боли. Слова отца прозвучали как гром среди ясного неба. Антон не мог поверить, что это говорит его любимый папа, человек, который всегда был его героем. Внутри Антона разгорелся пожар. Ярость, отчаяние, боль – всё смешалось в один бушующий коктейль. Он вскочил на ноги, готовый наброситься на отца, но что-то его остановило. В глазах отца он увидел не раскаяние, а лишь безумие. Осознание того, что его отец сошёл с ума, придало ему ещё большей беспомощности. Он отступил на шаг, потом ещё на один, пока не упёрся спиной в стену. Антон чувствовал, как его мир распадается на мелкие кусочки, и он уже не знает, как его собрать обратно. Мамы больше нет, а отец – убийца. Что теперь делать? Куда идти? Остался ли в его жизни хоть какой-то смысл? Он опустил глаза, стараясь не смотреть на тело матери и на безумного отца. В голове крутилась только одна фраза: –Это не может быть правдой, это просто кошмар. Антон сполз по стене на пол, обхватив голову руками. В ушах звенело, словно после взрыва. Он смотрел на свои дрожащие пальцы и не узнавал их. Казалось, это чужие руки, принадлежащие человеку, который попал в кошмарный сон и не может проснуться. Он попытался вспомнить что-то хорошее, светлое, связанное с мамой, но в голову лезли только обрывки вчерашнего дня, её тихий кашель, уставший взгляд. А потом – эта жуткая картина: она неподвижно лежит на полу, а рядом – отец с безумными глазами. Он поднял взгляд на отца. Тот стоял, покачиваясь, и что-то бормотал себе под нос. Антон понял, что сейчас отец – это не тот человек, которого он знал всю жизнь. Это кто-то другой, чужой, опасный. Нужно бежать. Бежать как можно дальше от этого места, от этого кошмара. Превозмогая тошноту и слабость, Антон поднялся на ноги. Он не знал, куда он пойдет, что будет делать, но оставаться здесь он не мог. Он оглянулся на мать, закрыл глаза на мгновение, стараясь запомнить её улыбку, её голос. А потом, не оглядываясь, выбежал из дома. Ветер бил в лицо, слезы застилали глаза. Антон бежал, не разбирая дороги, пока не споткнулся и не упал на колени. Он закричал от боли, отчаяния, от потери. Его мир рухнул, и он остался один на один с этой трагедией. Но даже в этом кромешном мраке, в глубине души теплилась слабая надежда. Надежда на то, что он сможет выжить, что он сможет найти в себе силы жить дальше, ради памяти о матери. К нему начал подходить силуэт. – Антон? Антон, Антон! Сначала донеслось из сна, а позже как из под толщи воды. Проснулся он от толчка и женского голоса. Сквозь затуманенное стекло окна уже проглядывали звезды. – Антон! Фух, проснулся, мы почти приехали. Что тебе снилось? Ты был какой-то дёрганый и что-то бормотал, всё хорошо? Спросила девушка, ёжившиеся от холода. Он с трудом разлепил глаза и выглянул в коридор. Суета нарастала. – Да, всё в норме Он поспешил привести себя в порядок. Поезд замедлил ход, и вот, наконец, остановился. Снаружи царила кромешная тьма, разрываемая лишь тусклым светом фонарей. Двери вагонов распахнулись, и поток учеников хлынул на перрон. Гигантский мужчина с фонарем в руке громко выкрикивал: –Первокурсники, сюда! Первокурсники, за мной! – Блять, Алиса, а мне тоже за ним? Я же вроде, как первый год в этом знании – Думаю лучше за ним. Сердце бешено колотилось. Он присоединился к толпе новоприбывших, стараясь не отстать от широко шагающего великана. Тропинка вилась сквозь лес, и вскоре впереди показался огромный замок, возвышающийся над скалой. Он затаил дыхание. Хогвартс. Внутри замка было еще более впечатляюще. Огромные залы, освещённые сотнями свечей, гобелены на стенах, статуи рыцарей в доспехах. Их провели через несколько коридоров и оставили в небольшом помещении, где уже толпились первокурсники. Чувствовалось общее волнение и предвкушение. Совсем скоро начнется распределение по факультетам, и он узнает, куда ему предстоит отправиться. Судьба его ждет. Дверь распахнулась, и вошла высокая женщина в строгом черном платье. Ее лицо выражало одновременно строгость и мудрость. –Добро пожаловать в Хогвартс, – заговорила она громким, но спокойным голосом. – Сейчас начнется распределение. Прошу сохранять тишину и следовать моим указаниям. Ученики замерли, стараясь не дышать. Женщина назвала несколько имен, и вызванные ученики по очереди подходили к старенькой шляпе, стоявшей на табурете у стены. Шляпа молчала мгновение, словно раздумывая, а затем громко объявляла факультет: "Гриффиндор!", "Пуффендуй!", "Когтевран!", "Слизерин!". Напряжение нарастало с каждым объявлением. Он с волнением ждал своей очереди, гадая, куда же его определят. Гриффиндор? Там учатся смелые и благородные. Когтевран? Для умных и эрудированных. Может быть, Пуффендуй? Для трудолюбивых и справедливых. Слизерин… об этом факультете ходили разные слухи, не самые приятные. Наконец прозвучало его имя. Он подошел к шляпе и сел на табурет. На мгновение все вокруг стихло. Он, чувствуя, как на голову опускается старая кожа поморщился. –Хм… интересно, интересно, - прозвучал шепот в его голове. Внезапно шляпа громко выкрикнула: «СЛИЗЕРИН!» Облегчение захлестнуло его с головой. Слизерин! Зелёный и чёрный. Он сорвал шляпу с головы и направился к на его взгляд полумёртвому столу, где его не то чтобы приветствовали новые товарищи. Несколько человек ему похлопали, и пожаль руку. Он не то чтобы остался не довольным. Начинается новая глава. Глава в Слизерине. Первые дни пролетели как в тумане. Лекции, новые лица, коридоры, путающиеся в лабиринт. Но как-то быстро все начало становиться на свои места. Он освоился, нашёл людей, с которыми можно было поболтать, о чем угодно – от заклинаний до квиддича. Даже самые сложные уроки уже не казались такими уж невыполнимыми. Конечно, не все всегда шло гладко. Были и споры, и конфликты. Но они заканчивались только на словесной перепалке, не уходя дальше.