То, что ты чувствуешь сейчас, я чувствовал всю свою жизнь...

Утро после отъезда Кабадатха и Морриган началось для Ингрид не с крика, а с того, что она просто открыла глаза. Сон был беспокойным, прерывистым, будто сознание никак не могло поверить в наступившую тишину, но это были уже не кошмары, а просто тревожные грезы. Воздух в ее маленькой комнате в западном крыле казался свежее, легче. Когда она вышла в коридор, чтобы помочь слугам-теням с утренними делами, ее встретила непривычно спокойная атмосфера. Тени двигались чуть расторопнее, их безмолвная суета не была окрашена страхом. Ингрид взяла с кухни тяжелый фарфоровый чайник и корзину со свежим, еще теплым хлебом и направилась в столовую. Она застала там картину, немыслимую еще вчера: за большим прямоугольным столом, на котором девушка только что помогала расставить посуду, уже сидели братья. Слендермен, погруженный в свиток, занимал главу стола. Его поза была по-прежнему идеально прямой, но в ней не чувствовалось той готовности к взрыву, что висела на нем при отце. Трендермен, щегольски одетый в нежно-сиреневый халат, лениво помешивал ложечкой чашку, наслаждаясь отсутствием критики своему утреннему виду. Рядом сидел Сплендормен, тихо наблюдавший за паром, поднимавшимся от его чая. Ингрид молча поставила хлеб и чайник на стол, поправляя уже расставленные чашки. Она старалась быть невидимой, частью обстановки, но общее настроение было настолько непривычно мирным, что даже ее собственное дыхание выровнялось. —Благодарю, дитя, — нарушил тишину мелодичный голос Трендермена, и Ингрид вздрогнула. — Как приятно начинать день без предсказаний о неминуемом упадке нравов из-за выбора кружев. В столовую буквально вплыл, словно морской чёрт, Оффендермен. Демон-гедонист выглядел свежим и довольным, его привычная язвительная ухмылка смягчилась до легкой, почти ленивой усмешки. Взгляд скользнул по присутствующим, отмечая новую расстановку сил. —Тишина, — его голос был бархатным и спокойным. — Практически музыкальная. Не помешаю? — Не дожидаясь ответа, он взял яблоко, устроился за стол, откусил кусочек и с наслаждением выдохнул. Слендермен поднял голову от свитка. Пустым взглядом обвёл присутствующих, в столовой воцарилась деловая тишина. —Отсутствие отца и матери не означает прекращения работы, — голос прозвучал ровно и властно, напоминая всем, кто теперь держит бразды правления. — Трендер, тебе нужно подготовить отчет по обороту немагических активов за последний квартал. Оффендер, инвентаризация в Роще Искушений откладывалась достаточно долго. Сплендор, журнал пульсаций порталов требует сверки. Ингрид, — демон посмотрел на нее, девушка невольно выпрямилась, — после того как закончите здесь, пройдете ко мне в кабинет. Архивные сводки по клану «Серая Ветвь» требуют систематизации. Его тон не оставлял пространства для возражений. Братья, даже Оффендер, отреагировали кивками. Было ясно — Слендермен использовал эту передышку не для отдыха, а для укрепления своей власти и наведения порядка в доме без вмешательства извне. Когда завтрак подошел к концу и все стали расходиться, Оффендер, проходя мимо Ингрид, наклонился и тихо, без привычной ехидцы, произнес: — Цени затишье, мышка. Оно, как показывает практика, вечно не длится. — И, прежде чем она успела что-то ответить, демон удалился, оставив после себя не едкий шлейф, а легкое, предупредительное послевкусие. Ингрид осталась одна в столовой, доделывая свою работу. В усадьбе стало спокойнее, дышалось свободнее. Она понимала — ушли лишь самые явные и мощные грозовые фронты. Под спокойной поверхностью вода продолжала бурлить. Отец никуда не делся, его тень и его вопросы витали в воздухе. Но пока... пока можно было просто выдохнуть и идти на работу в кабинет к Слендермену, не оглядываясь на каждом шагу.

________________________________

Ингрид шныряла по всему кабинету, по просьбе Слендермена, который, время от времени, давал ей мелкие поручения, связанные с его работой: принести срочные письма и убрать уже те, на что ответили, занести в черновик детали из деловой переписки своим аккуратным почерком, чтобы хозяин мог, в случае чего, вернуться к ранним формам, помочь найти в архиве конкретный контракт по ключевым словам. Он вовлекал её осторожно, словно измерял её способности, давая задачи, которые требовали не экспертизы, а внимательности, аккуратности и здравого смысла. —Человеческая логика иногда полезна для взгляда со стороны на рутинные процессы, — сухо заметил безликий как-то раз, вручая ей пачку документов. Ингрид ценила это доверие и училась всему, что могло сделать ее полезнее. Но по вечерам, возвращаясь в свою комнату, девушка ловила себя на странном, щемящем чувстве. Ей было... немного грустно. И от этого чувства становилось стыдно. Исчезли давящие источники стресса, а вместе с ними ушло и то странное, вынужденное братство, что возникло в их тени. Слендермен больше не предлагал прогулок по лесу, не делился отрывочными воспоминаниями из детства, не сидел с ней в молчаливом комфорте после шахматной партии. Он стал безупречно профессиональным, точным и отстраненным. Братья тоже вернулись к своим обычным делам — Трендер к своим заказам на наряды и сбору светских сплетен, Оффендер к удовольствиям и секретным тёмным заказам от Слендера за лесом, Сплендор — к мастерской. Общего врага не стало, и необходимость в их маленьком, хрупком альянсе исчезла. Ингрид чувствовала глупую, детскую тоску по той теплоте, что рождалась в совместном противостоянии. Она понимала всю нелепость и неблагодарность этих мыслей. Братья мучились под гнетом отца всю свою долгую жизнь, а она, получив долгожданное облегчение, скучала по тому, что их сближало в этом аду? Это было эгоистично и неправильно. «Они наконец-то могут спокойно дышать, а я тут... видите ли, скучаю, что со мной больше не играют в откровенности», — с внутренним укором думала служанка, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Ее мысли прервал тихий скрип двери. В проеме стояла одна из служанок-теней и безмолвным жестом призывала идти за собой. Ингрид вздохнула, отгоняя ненужные эмоции. Слендермен сидел за своим столом, но был откинут на спинку кресла, изучая разложенную перед ним схему усадьбы. Он был без сюртука, в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами. Это была та самая, редкая «домашняя» версия него, которую она почти перестала видеть в последние дни. — Ингрид, — произнес не глядя на нее. — Мне требуется ваша помощь в одном вопросе, не связанном напрямую с документами. —Слушаю! — Северная сторона. Там есть несколько заброшенных комнат, которые ранее использовались для хранения устаревших артефактов низкой ценности. Часть из них была вывезена, помещения требуют оценки и описи перед тем, как я приму решение об их новом назначении. — Он наконец поднял на нее взгляд. — Вы, как человек, обладающий некоторым... обывательским взглядом на организацию пространства, можете оказаться полезны. Я не требую экспертизы. Мне нужны ваши наблюдения: что там находится, в каком состоянии, можно ли там вообще находиться. Составите краткий отчет. Это было новое поручение. Выходящее за рамки переписывания и сортировки. —Конечно, — кивнула Ингрид, чувствуя, как странный комок тоски в груди понемногу начинает рассасываться, сменяясь деловым интересом. — Я могу приступить прямо сейчас! — Хорошо. Ключи у экономки. — Он снова склонился над схемой, его поза, его тон ясно давали понять: разговор окончен. Никаких личных тем. Никаких воспоминаний. И все же, выходя из кабинета, Ингрид почувствовала не облегчение от завершения неловкой сцены, а нечто иное. Да, теплота исчезла. Но ее место заняло нечто более прочное и, возможно, более ценное в их мире — доверие в рамках её компетенции. Он не забыл о её существовании, просто вернул их отношения в ту единственно возможную для них колею — хозяина и полезной служанки-подопечной. И сейчас, с ключами от заброшенных комнат в руке, это не казалось такой уж плохой участью. Возможно, именно так и должна была выглядеть их «стабильность».

________________________________

Ингрид вернулась из заброшенных комнат, тщательно переписав все свои наблюдения в аккуратный список. Она описала слои пыли, характер сломанной мебели, остатки магических излучений на стенах и даже нашла несколько потускневших, но явно ценных безделушек, которые, видимо, сочли слишком незначительными для вывоза. Девушка постаралась, вложила в отчет всю свою внимательность. Слендермен взял листок, пробежал взглядом и кивнул. —Достаточно подробно. Спасибо. Это сэкономит время. На сегодня ваши обязанности завершены — Его тон был ровным, деловым, благодарным ровно настолько, насколько это полагалось начальнику по отношению к добросовестной сотруднице. Ни капли больше. —Хорошо, — тихо ответила Ингрид и вышла, чувствуя, как в груди снова сжимается тот самый неприятный, едкий комок. Она снова бродила по бесконечным коридорам усадьбы, пытаясь привести в порядок свои мысли. — Успокойся, — твердила себе. — Ты все сделала правильно. Чего ты еще ждешь? Признаний в вечной дружбе? Все вернулось на свои места. И это — правильно. Но рациональные доводы не помогали. Было пакостно на душе, обидно и глупо. Она боялась наделать глупостей, сказать или сделать что-то, что может разрушит и без того хрупкие границы.

________________________________

Тем временем Слендермен, оставшись один, отложил ее отчет в стопку «второстепенных, но решенных вопросов». Работа шла хорошо. Документы сортировались, контракты заключались, братья не устраивали скандалов. Все было под контролем. Он чувствовал удовлетворение машиниста, чей поезд наконец-то мчится по расписанию после долгого ремонта путей. Безликий встал и подошел к массивному окну, вглядываясь в багровое небо Демонического Леса. Физическое напряжение последних недель спало, сменившись другой усталостью — умственной, глубокой. Он чувствовал себя как после долгого забега на скорость, когда тело требует не отдыха, а замедления, перехода на ровный, устойчивый шаг. Нужно было успокоить гонку мыслей. И мысли эти, как стая хищных птиц, тут же начали кружить над одними и теми же нерешенными загадками. Он перебирал их, как четки, каждую проблему — отдельным бубенцом. Загадка первая: Печать Ингрид. Ее дефектность, позволившая девушке проникнуть в Лес, не поддавалась известными для него способами снятия. Преимущественно, скорее всего, из-за ошибки во время нанесения заклинания. Как это распутать? Загадка вторая: Мутанты. Волки, прошедшие через порталы. Кто их вывел? Кто запустил на его территорию? Цель — разведка? Диверсия? Простая проверка границ? Сплендор устранил угрозу, но источник оставался в тени. Это был вызов. Прямой и дерзкий. Загадка третья: Элрик Палест. Отец Ингрид. Его шахты и алхимические изыскания в мире людей. Слишком активен, слишком заметен. Глупый честолюбец? Или пешка в чужой игре? Его деятельность могла привлечь ненужное внимание Честолюбивой Церкви ко всему, что связано с именем «Палест», а значит, и к самой Ингрид. Загадка четвертая: Голодные игры. Надвигающийся турнир за Чашу Святого (чьё имя называть не стоит) в Преисподней. Политическая возня, интриги, передел влияния. Дому Тенебрис придется занять позицию, и любая ошибка здесь будет стоить дорого. Это был фон, на котором все остальные проблемы играли новыми, опасными красками. Загадка пятая: его собственная реакция. Это была самая неуместная и раздражающая из всех переменных. Он ловил себя на абсурдных вещах. На том, что его взгляд сам находил ее в комнате, отмечал, как она хмурит лоб, сосредоточенно выводя глиф, или как легко она теперь ориентируется в системе архивных папок, которую он ей когда-то показал. Он чувствовал... что? Некое подобие удовлетворения, когда она справлялась с задачей. Или облегчение, когда она не выглядела напуганной или потерянной. Это было нечто иное. Более сложное и тревожное. В период того урагана, когда стены дома сходились и давление отца становилось невыносимым, ее компания... была приятной. Не просто полезной. Именно приятной. Она не мешала. Не требовала. Не лезла с дурацкими вопросами или утешениями. Она просто была рядом. И помогала. Молча, старательно, с той самой добросовестностью, которую он... ...которую он сам проявлял в детстве перед своим отцом. Мысль была как удар током, от которого он внутренне вздрогнул. Эта параллель была неприятной и пугающей. Он, как и она сейчас, когда-то пытался заслужить одобрение, которого не мог получить, через безупречное служение. Демон видел в ее стремлении быть полезной отголосок собственного прошлого — того самого, что сам так тщательно пытался похоронить под маской холодной эффективности. И в этом заключалась главная несправедливость. Девушка была в ловушке. Он устроил ей контракт с вечным служением в обмен на разгадку ее печати и сомнительное обещание сохранить ей жизнь и дать возможность учиться магии. Он держал все карты. А она... она, вместо того чтобы ненавидеть или бояться, старалась. Искренне. Добросовестно. Как будто от ее усердия действительно что-то зависело, кроме ее собственного выживания. И самое отвратительное заключалось в том, что ему действительно было приятно. Приятно видеть, как она слушает его истории из детства — не с жалостью, а с попыткой понять сложную механику их семейного ада. Приятно было дешифровать для кого-то двойственность их ситуаций, видеть, как она впитывает это, пытаясь сложить картину из осколков их проклятой реальности. Приятно было быть … услышанным. Эта щедрость с ее стороны — щедрость внимания, понимания, простого человеческого участия — была для такого демона, как он, неслыханной роскошью. И сам он, как вор, тайком наслаждался ею, прекрасно осознавая, что платит за это гроши — безопасностью, которая была ей гарантирована по контракту в любом случае. От этого и было пакостно на душе. Не от слабости, а от осознания собственного цинизма. Он удобно устроился, пользуясь ее уязвимостью и ее... хорошестью. И чем больше безликий это осознавал, тем сильнее давила на него тяжесть этого негласного долга. Долга, которого по всем демоническим законам не должно было существовать. Слендер заключил сделку с душой, а получил в придачу совесть. Иронично…

________________________________

Воздух в этот день был все таким же зимним, но в нем исчезла та лезвийная острота, что резала легкие при каждом вдохе. Мороз смягчился до холодной, но терпимой свежести, а свинцовые тучи чуть разошлись, пропуская бледный, рассеянный свет. Ни о какой оттепели и таянии снега речи не шло — зимнее царство лишь ненадолго ослабило хватку, позволив обитателям усадьбы выйти из дома, не рискуя обморозить конечности. Ингрид и Сплендормен воспользовались этим, чтобы совершить короткую прогулку по заснеженному саду. Они не говорили ни о чем важном, просто дышали воздухом и смотрели, как иней искрится на черных ветвях Демонического Леса. В это время в кабинете Слендермен просматривал ежедневные отчеты. Одним из них был рапорт Сплендормена о плановой диагностике периферийных порталов. В нем упоминался Северный портал, расположенный на небольшом скалистом островке посреди ледяного озера. Сплендор отметил «незначительное отклонение в координатной привязке, требующее ручной калибровки». Это была рутинная, но необходимая процедура. Слендермен вызвал к себе братьев. Вскоре в кабинет вошли Трендермен, Оффендермен и сам Сплендормен, которого Ингрид тихо последовала в качестве помощницы с бумагами. —Северный портал, — без преамбулы начал Слендермен, отодвигая рапорт. — Координаты сбиваются. Требуется калибровка. Сплендор, это твоя задача. — Основание портала, — тихо добавил Сплендормен, — могло быть подмыто подледными течениями. Потребуется его укрепление, иначе калибровка будет бесполезна. Одному мне будет… сложно. —Подледные течения? — фыркнул Оффендермен, удобно развалившись в кресле. — Значит, там будут плавать эти сонные, окоченевшие твари? Надеюсь, они хотя бы попытаются напасть, а то скучно. —Речь не о нападении, а о работе, — сухо парировал Трендермен. — Если портал выйдет из строя, мы потеряем один из ключевых маршрутов для поставок с Северных Пустошей. Маркиза Кровавых Слёз, например, будет недовольна! Слендермен обвел взглядом присутствующих. Задержался на Ингрид, стоявшей чуть поодаль. —Сплендор отвечает за калибровку. Оффендер — за безопасность. Трендер — за координацию и связь. Ингрид, — он обратился к ней, — ты владеешь основами геомантии. Попробуй стабилизировать грунт вокруг основания портала. Это будет хорошей практикой. Не ожидаю, что ты решаешь проблему в одиночку, но твоя помощь может ускорить процесс. Это было похоже на выездную задачу... Час спустя группа вышла к озеру. Его черная вода, не скованная крепким льдом из-за подводных течений и магии портала, плескалась у заснеженных берегов. Остров с темной, устремленной в небо аркой портала виднелся в сотне метров. Добирались до него ладье, которую вызвал Оффендер — она скользила по воде, не производя ни звука. На острове было холодно и сыро. Сплендормен немедленно приступил к работе, его векторы с тонким жужжанием окружили арку портала, снимая диагностические показания. Оффендермен с преувеличенной бдительностью обходил периметр, высматривая в темной воде хоть какой-то признак жизни. —Вот здесь, — позвал Сплендор, указывая на участок земли у самого основания арки. Грунт действительно просел, обнажив часть магических рун. — Нужно укрепить. Ингрид кивнула. Она присела на корточки, сняв перчатки, и положила ладони на мерзлую землю. Ее дар откликался слабо — земля здесь была пропитана чужеродной магией, мертвая и холодная. Посылала импульсы магии, уплотняя грунт там, где он сыпался, и подпирая его крошечными корневыми системами местных мхов, которые она едва чувствовала. Работа шла медленно, капля за каплей, требующая огромной концентрации. Тем временем Сплендор проводил калибровку, сверяясь со сложными схемами, которые ему подавал Трендермен. Оффендер от скуки начал швырять в воду сгустки энергии, поднимая фонтаны ледяной воды и вынуждая пару вялых, похожих на угрей существ с раздражением уплыть подальше. Работа заняла несколько часов. Когда Ингрид, бледная от напряжения, отняла руки от земли, грунт вокруг основания портала выглядел хоть и не идеально, но стабильно. В тот же момент Сплендормен издал короткое удовлетворенное шипение, и арка портала вспыхнула ровным, стабильным светом. —Координаты зафиксированы. Портал стабилен, — отрапортовал он. —И ни одна тварь не испортила мне камзол, — с фальшивым сожалением заключил Оффендер. — Жалкое зрелище. Обратный путь был молчаливым. Вернувшись в усадьбу, Ингрид отправилась в свою комнату. Девушка не чувствовала триумфа, лишь глухую усталость и тихое удовлетворение от выполненной полезной работы. Слендермен, выслушав краткий отчет, отпустил всех. Демон подошел к окну. Задача была решена. Так же, отметил про себя, что Ингрид, несмотря на свою слабость, снова оказалась на своем месте. Не случайно, а закономерно.