fleur de mon âme

«Le pouvoir ne s’explique pas, il se ressent.» — власть не объясняют, её чувствуют.

Капли воды падали с ровным звоном, разбиваясь о мрамор, как метроном. Ванная была безупречна — белая, холодная, отражающая свет так, будто каждая плитка могла ослепить. На стенах не было ничего лишнего. Даже зеркала здесь не для тщеславия — для контроля. Холодный душ был его способом выжить в собственном утре — очищением от сна, эмоций, слабости. Вода стекала по коже, пробираясь до костей, но вместо дискомфорта приносила ясность. В этом леденящем ритуале Чонгук находил порядок. Он не любил тепло — в нём таился хаос. Тёплое всегда манило, а значит, могло отвлечь. Холод же был честным: не обещал утешения, но требовал силы. Когда он вышел из душа, пар ещё держался в воздухе — густой, плотный, как дым. Зеркало затянулось белой вуалью, и его отражение проступало в ней, как фантом — безэмоциональное, идеальное, словно выточенное из стекла. Он вытер лицо, провёл рукой по коротким чёрным волосам. В комнате за стеной царила та же симметрия: ровные линии, прямые углы, темное дерево и сталь. Никаких фотографий, никаких следов присутствия — будто здесь никто не живёт, лишь существует. Тишина не была пустотой — она звучала. Каждое утро проходило одинаково. В его мире не существовало мелочей — только точные решения. Костюмы — чёрные, серые, бордовые. Рубашки — выглаженные, строгие, без намёка на жизнь. Пиджаки он не любил, но порядок требовал, чтобы они висели рядом. Он двигался быстро, почти машинально. Каждое действие просчитано заранее, как формула, в которой нет места случайности. Щёлкнула застёжка на запястье — и в ту же секунду в спальне раздался стук. Ровно в то же время, как всегда. Тишина особняка дрогнула. — Entre,[Войди,] — коротко бросил он, не поднимая взгляда. Дверь отворилась мягко, без скрипа. Вошёл Намджун — высокий, с платиновыми волосами, в костюме, где всё сидело слишком идеально, чтобы быть удобным. Его шаги звучали ровно, без колебаний. Он не просто входил — он входил в ритм Чонгука, будто синхронизировался с его дыханием. — Судя по виду, вы сегодня во всеоружии, monsieur Jeon,[Господин Чон,] — усмехнулся он. Чонгук достал сигарету, прикоснулся к фильтру, вдохнул. Дым поднялся в воздух, смешавшись с остатками пара. Этот ритуал был продолжением холодного душа — без слов, без эмоций, только дыхание и контроль. Запах бергамота заполнил комнату: лёгкий, цитрусовый, но с тяжёлыми нотами сандала, как невидимая вуаль на стекле. Он не просто аромат — часть его присутствия, холодного и недосягаемого. Он цокнул языком, услышав, как Намджун коверкал французские слова. Мелочь, но таких мелочей он не терпел. — Выезжаем, — произнёс он спокойно. Голос был ровным, но от него стало тише. В нём не было просьбы, ни усталости — только приказ, короткий и точный, как движение лезвия. Намджун кивнул. В его взгляде промелькнула тень сомнения — и сразу исчезла. Решимость Чонгука ощущалась в воздухе, вязкой, ощутимой, будто электричество перед грозой. Комнату заполнил тревожный покой. Сквозь стекло пробивался свет — холодный, белый, не приносящий тепла. День начинался, и вместе с ним — точный, ледяной порядок, которому он служил. ⸻ Машина, чёрная и глянцевая, скользила по дороге, словно тень. Асфальт отражал свет рассвета, и город за окнами тянулся лениво, пока они двигались к сердцу империи. Внутри салона царила тишина — густая, как дым. Намджун сидел рядом, сосредоточенно листая папку с отчётами. Его взгляд был цепким, движения — чёткими, без лишних жестов. Он привык к этому распорядку. Каждый их выезд был частью системы, в которой не существовало случайностей. Чонгук смотрел в окно. Ландшафт за стеклом менялся — от идеальных подстриженных газонов до белых колонн, ведущих к огромному комплексу. «Château Noir». Его крепость. Его тень. Его власть. Французское слово звучало почти издевательски красиво. Оно принадлежало миру, где рос его папа — омега с мягким французским акцентом и бесконечной терпимостью. Его отец, напротив, был холодным и строгим альфой, строителем, который видел всё в категориях силы и подчинения. Их союз был странным, но прочным. От отца Чонгук унаследовал дисциплину, от папы — язык, который научил его манипулировать миром. “Quand tu parles français, tu contrôles le silence,” — говорил папа. «Когда ты говоришь по-французски — ты управляешь тишиной». Чонгук тогда не понимал, но теперь… теперь он жил этими словами. Перед ними выросло здание — стеклянно-мраморный монумент, холодный и завораживающий. Солнечные лучи отражались от его поверхности, превращая фасад в зеркало. «Château Noir» выглядел как храм власти, и в то же время — как напоминание о том, что любая власть требует жертв. — Что-то не так? — спросил Намджун, перехватывая взгляд Чонгука. Тот медленно повернул голову. Его глаза были спокойны, почти равнодушны. — Rien[Ничего], а тебе кажется, что что-то идёт не так? Намджун нахмурился. Французский. Он его не понимал, но знал, что если Чонгук переключается на этот язык, значит, что-то не так. Он просто кивнул, не задавая лишних вопросов. Чонгук знал, что доверять можно лишь тем, кто не задаёт вопросов. Машина свернула к массивным воротам. Охрана отдала честь, и створки распахнулись с безупречной синхронностью. Они въехали во внутренний двор — выложенный камнем, украшенный скульптурами и редкими растениями. Всё это выглядело безупречно. Здесь не было места для слабости. — Чон, — его голос был низким, но настойчивым. — Мы только что получили отчёт от нашего человека в Стамбуле. Операция по поставкам на этот месяц завершена, но есть несколько нерешённых вопросов по качеству товара. Чонгук слушал рассеянно.Ему не было дело до турков, они не могли дать ему то, что он мог бы сам получить в два счёта. — Что с конкурентами? — его тон стал более твёрдым, напряжённым. — Последний отчёт по поставкам не выглядит как то, что могло бы меня в последнее время удовлетворить. — Ублюдки решили поиграть на наших нервах, Чонгук. Один из крупных игроков на рынке как будто теряет интерес к поставкам через нашу сеть. Но с этим мы разберёмся. Всё под контролем. Есть ещё один вопрос — Пак Ханыль из «ТехноГрупп» начал слишком много болтать. Пора бы ему напомнить, кто на самом деле решает, с кем ему работать. Чонгук едва заметил это замечание, его взгляд был поглощён очередным зданием на горизонте. Мужчина усмехнулся, старый Пак давно не внушает ему доверия, а сейчас решил пойти против него, думая, что останется незамеченным. — На старости лет он походу забывает выпить таблетки, чтобы сохранять здравый рассудок, Джун. Он станет проблемой, если мы не опередим его, — Чонгук улыбнулся, а у Намджуна от этой улыбки по коже мурашки пробежали. Плохо, плохо именно для Пак Ханыля, ведь если Чонгук кем-то интересовался, то это заканчивалось не всегда солнечно, — Пора напомнить ему, кто позволяет его бизнесу жить дальше на моей территории. Намджун усмехнулся, поднимая взгляд и чувствуя, как нарастает напряжение: — Ну, Пак, похоже, забыл, что мы ему не друзья. Он, наверное, решил, что можно болтать сколько угодно. Нужен хороший урок. Чонгук слегка прищурил глаза и усмехнулся, сдержанно и даже немного с издёвкой. — Он уж точно не мой друг. И лучше ему об этом вспомнить, как можно скорее. Намджун кивнул, продолжая улыбаться, словно во весь голос в этом разговоре кричала неприкрытая насмешка. — Не волнуйтесь, господин. Он очень скоро вспомнит, так что нам не стоит концентрировать на этом внимание. Они вышли из машины. Воздух вокруг казался неподвижным, как будто само пространство затаило дыхание. Перед ними — башня из стекла и стали. Их центр. Их корона.

И где-то в глубине, под всем этим холодом, — отзвук слов отца, шепчущего когда-то на французском: “Ne sois pas comme moi… Sois pire.” «Не будь, как я… будь хуже.»

Чонгук не стал хуже. Он стал неизбежным. Холодный воздух ударил в лицо, когда двери «Château Noir» распахнулись. Охранники, стоящие вдоль входа, мгновенно выпрямились. Ни один не посмел поднять взгляд, когда он проходил мимо. Так должно было быть. Здесь Чонгук был не просто начальником — богом с мраморными руками. Он не любил это слово — «власть». Слишком громкое, слишком человеческое. Он предпочитал думать, что управляет не людьми, а системой. А система — это святое. Чонгук и Намджун прошли через длинный холл. Всё в этом здании было пронизано ощущением превосходства, до мельчайших деталей. Каждый шаг эхом отдавался в просторных коридорах, создавая ощущение величия, как будто сама архитектура подавляла всё вокруг. Чонгук не просто владел этим местом — он был его душой, его хозяином. Они подошли к лифту, и без лишних слов Чонгук нажал кнопку. Лифт, сшитый из стекла и стали, поднимал их вверх с абсолютно тихим, но уверенным движением, словно знал своё место в этом мире. Никаких ненужных движений, только строгая функциональность — всё, как и должно быть. В этом лифте не было места для слабых. Когда лифт остановился, двери с лёгким щелчком открылись, и они вошли в личный кабинет Чонгука. Огромные окна с видом на город, который казался игрушечным внизу, открывали полное обозрение. Отсюда было видно всё — от сияющих небоскрёбов до мелких улиц, скрытых под тенью их могущественной империи. Чонгук всегда любил смотреть на этот мир снизу вверх. Мол, они там, внизу, могут делать что угодно, но всегда будут под моими ногами. Чон, не обращая внимания на простор помещения, спокойно снял пиджак, сбросив его на спинку кресла. Слегка поморщившись от тесноты, он расстегнул пуговицы на рукавах чёрной рубашки и закатал их до локтей, обнажая тонкие, но сильные предплечья, на которых красовались чернильные узоры. Это были не просто татуировки. Это были его знаки, его код. Их история была записана на его теле, и каждый рисунок имел значение. Чонгук откинулся в кресло, достал сигарету и сжал её между пальцев. Он медленно поднёс её к губам и затянулся, наслаждаясь мгновением тишины перед тем, как снова пустить в воздух свой ледяной, властный голос. — Намджун, — произнёс он, потягивая дым, словно это было не просто слово, а приговор. — Я вчера получил сообщение о сегодняшней поставке из Италии. Она поступит на седьмой склад. Нужно всё проверить, чтобы никаких косяков не было. Склад с оружием и наркотой, понял? Если будет хоть малейшая ошибка — я заставлю их жалеть, что вообще связались с нами. Его голос стал твёрдым, как лёд, в нём не было ни малейшего намёка на сомнение. — Пусть они сами исправляют, если что-то не так, — продолжил он, глядя на Намджуна с таким выражением лица, как будто его слова были не просьбой, а приказом. — Я не буду ждать, пока кто-то ошибается. Всё должно быть идеально. Иначе… — он слегка улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Иначе я устрою им такой ад, что они ещё долго будут жалеть, что вообще родились на этом свете. Намджун кивнул, его взгляд был сосредоточен, и даже если в его лице проскакивала лёгкая тень усмешки, он прекрасно знал: Чонгук всегда был серьёзным, особенно когда речь шла о поставках. Слова альфы в этом контексте всегда превращались в приговоры, а не в советы. — Всё под контролем, Чон, — уверенно ответил он, не поднимая головы. — Никто не осмелится оплошать. С этим итальянским делом мы разберёмся. А что до седьмого склада — не переживай, я всё проверю. Всё будет на высшем уровне. Намджун молча кивнул, не задавая лишних вопросов. Всё должно быть под контролем, а ошибки — исключены. — Также передай Хосоку, пусть разнюхает информацию о ТехноГрупп, — продолжил Чонгук, его голос оставался таким же холодным и решительным. — Узнай всё, что можно. Пусть поищет слабые места. Он ведь умеет. — Чонгук помолчал, сжимая сигарету между пальцев. — Если они рыпнутся, мы должны быть готовы. Хосок был одним из тех, кто входил в тень «Герцогства Чон». Он был информатором, человеком, который мог раздобыть любую информацию в самые короткие сроки. А ещё, его уникальной чертой было то, что он мог буквально «пахнуть» секретами, выуживая их с людей, которые не замечали, как начали ему доверять. Он был мастером манипуляций. Чонгук снова вдохнул дым, и его глаза, холодные и решительные, не отрывались от Намджуна. — Пусть он выяснит, кто стоит за «ТехноГрупп». Нам нужны их карты, их связи. Если они на что-то претендуют — пусть знают, кто тут главный. И ещё. Дай команду остальным — увеличьте охрану на складах. Пусть никто не осмелится шагнуть не туда. Намджун в последний раз кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к выходу из кабинета. Ему нужно поработать. Дверь неожиданно открылась прямо перед Намджуном, и тот чуть было не столкнулся с омегой, который, несмотря на каблуки, был ниже его на целую голову. Омега, едва не натыкаясь на него, быстро перенёс папки на одну руку и сдержанно поклонился, не отвлекаясь от своего дела. — Господин Ким, — коротко произнёс он, а затем, не дождавшись ответа, сразу вошёл в кабинет, продолжая держать папки в руках. Тэхён был секретарём президента компании, и этим определялась вся его жизнь. Он знал о том, что творится в «Château Noir», но всё это оставалось лишь в тени его профессиональной роли. Он не вмешивался в нелегальные дела, не вникал в контракты и сделки, которые имели дело с оружием, наркотиками и грязным бизнесом. Его место было в чистой, легальной сфере — он был правой рукой Чонгука именно в компании. Однако, за его внешней сдержанностью скрывалась не только профессиональная фасада. Каждое его движение было тщательно выверено, каждое слово продумано. Даже в этот момент, стоя перед президентом компании, он не мог избежать ощущения, что что-то важное, что-то личное, всё равно просачивается наружу. Чонгук, не отрывая взгляда от вида в окно, заметил, как Тэхён вдруг коснулся своего левого уха. Пальцы омеги коснулись кожи так мягко, что можно было бы подумать, будто он неосознанно поправляет шлем или пучок волос. Однако Чонгук был слишком внимателен, чтобы не заметить этот жест. Это было что-то большее, чем просто привычка. — Доброе утро, Господин Чон, — произнёс Ким Тэхён, поднимая глаза на альфу, сразу же образуя с ним зрительный контакт. Чонгук не отвёл взгляда, но на мгновение его внимание замерло. Он заметил, как омега лёгким движением коснулся уха. Мелочь. Но не ускользнула. Он замечал всё — жесты, дыхание, взгляд. — Что-то болит? Тэхён замер, пальцы медленно опустились. — Нет, — тихо, почти невесомо. — Просто привычка. Альфа кивнул, приглашая его присесть. — Я слушаю, — его голос стал резким и усталым. — Что нового? Тэхён присел на стул напротив, его лицо оставалось спокойным, но его рука едва заметно сжала края папки, как будто он держал что-то ценное, что могло ускользнуть. Он был здесь, чтобы сообщить о делах, которые не могли ждать, но его тон был таким же холодным и выверенным, как всегда. — Проект с застройщиками в Сеуле завершён, — начал Тэхён, его голос звучал спокойно, почти нейтрально. — Мы можем перейти к следующей стадии, но есть несколько моментов, которые нужно утвердить. Небольшие разногласия по строительным срокам, но они не критичны. Я уточнил с местными властями, они согласны на небольшую отсрочку, если потребуется. Чонгук кивнул, не выражая никаких эмоций. Но его взгляд вдруг стал настойчивым, как будто его мысли были не о работе. Он заметил, как Тэхён несколько раз коснулся своего уха, и ему это не понравилось. Возможно, это было просто нервное движение, но в этом жесте была какая-то скрытая тревога, которую Чонгук не мог игнорировать. — Хорошо. Утверждай их. Если будет нужно, используй свои связи. Но я не хочу больше затягивать этот процесс. Мы не можем позволить себе потерять время. Тэхён кивнул, отложив папку и быстро отметив себе на планшете несколько пунктов. — Понял, господин Чон, — ответил он и продолжил. — Также по налоговым субсидиям мы находимся в стадии переговоров. Всё идёт по плану, но одна из местных крупных компаний пытается оспорить наш статус. Это требует внимания, но я подстрахуюсь. Чонгук слегка нахмурился, его глаза стали холодными. Он уже знал, что вопросы с налогами всегда были на грани. Это могло стать серьезной угрозой для его империи, и Тэхён был единственным, кто мог разобраться с этим вопросом быстро и эффективно. — Это не станет проблемой, — сказал он с такой уверенностью, что Тэхён, несмотря на свою безупречную сдержанность, внутренне согласился. — Убедись, что они не смогут идти против нас. Никто не должен тронуть нашу безопасность. Тэхён снова кивнул, отмечая, что ему нужно будет провести дополнительную проверку с юридическим отделом. Но его мысли были где-то далеко. Он вдруг почувствовал, как в груди сжалось что-то — может быть, это была тревога, а может, воспоминание, которое он с трудом сдерживал. Он быстро отвёл взгляд, чтобы скрыть это, но Чонгук, казалось, заметил этот краткий момент. — Я займусь этим лично, — сказал он, голос его был твёрдым, как всегда. Чонгук, как обычно, не стал говорить лишнего. Он кивнул, но его взгляд оставался на Тэхёне. Альфа, несмотря на свою холодность, начал всё чаще чувствовать, что что-то не так с его секретарём. Каждый день он ощущал, как Тэхён, несмотря на свой спокойный внешний вид, скрывает что-то. — Что ещё? Тэхён снова открыл папку и на мгновение пробежал глазами по последним записям. Он знал, что сейчас предстояло обсудить более личный вопрос. Он осознавал, что эта тема может быть не совсем уместной, но он не мог не сказать. — Есть ещё один момент, господин Чон, — начал он, словно осторожно взвешивая слова. — Это касаемо поставок из Италии. Чонгук устало вздохнул, и его глаза на мгновение потускнели. Одна нелегальная поставка из Италии, а теперь ещё и тут Италия. Тошнит от неё. — И снова Италия. Тэхён быстро ответил: — Да, господин Чон. Я поговорил с нашими партнёрами, и есть слухи, что кто-то может попытаться вмешаться в поставки. Мы ещё не знаем точно, кто стоит за этим, но это вызывает у меня определённые опасения. Чонгук приподнял брови. Он был настроен решительно. — Сколько времени у нас есть? Тэхён выпрямился. У него было несколько секунд, чтобы ответить, но его рука снова коснулась левого уха, и он почувствовал, как на коже под пластырем возникло едва заметное давление. Он быстро вернулся к разговору. — Пока ничего конкретного. Но стоит проверить всех на местах. Думаю, что ближайшие два дня будут ключевыми. Чонгук кивнул, его выражение лица не изменилось. Он доверял Тэхёну. Но всё больше он чувствовал, что омега скрывает что-то важное. — Сделай это. Мы не можем позволить себе рисковать. Если что-то пойдёт не так, будем действовать быстрее. Тэхён снова кивнул и, не задерживаясь, встал, готовясь уйти. Он знал, что за каждым словом Чонгука стоит не просто решение, а целая сеть последствий, которые нужно было учитывать. Когда Тэхён уже направлялся к двери, он остановился, коротко обернувшись. — Господин Чон… — начал он, но на его лице мелькнуло выражение, которое Чонгук уже знал. Он сразу заметил это — какой-то момент нерешительности, как если бы омега снова не мог поделиться чем-то важным. Чонгук остановил его взглядом. — Что ещё? — интонация Чонгука была прямой, как всегда, но в его глазах уже читалась настороженность. Он был уверен, что Тэхён что-то скрывает. Тэхён опустил глаза на папку и снова взглянул на Чонгука. Он сдержал дыхание, чувствуя, как в груди что-то напряженно сжалось. А затем его пальцы, неосознанно, снова коснулись пластыря на ухе. — Ничего, господин Чон. Просто… будьте осторожны. Чонгук усмехнулся, но эта усмешка была без всякой радости. Он знал, что Тэхён имел в виду. — Ты тоже, Тэхён. Ты тоже. — Я принесу вам кофе. Чонгук кивнул и больше ничего не сказал, погружаясь в раздумья. ⸻ — Нужно подготовить этот документ для господина Чона к 16:00, — голос Тэхёна был тихим, но звенел в воздухе, как натянутая струна. Он аккуратно положил папку на стол — жест выверенный, будто каждый его палец подчинялся внутреннему метроному. — Особое внимание к этим данным. Они критичны для сегодняшней встречи. Надеюсь, вы успеете всё сделать и не разочаруете меня. Комната замерла. Даже слабое жужжание кондиционера казалось громким. Взгляд Тэхёна скользнул по лицам сотрудников — холодный, точный. Те, кто хоть раз видел, как он работает, знали: за этой вежливой интонацией скрывалась железная дисциплина. Он не кричал. Он просто требовал — и этого хватало. Хотя за его спиной шептались. Кто-то из новых сотрудников как-то сказал, что он «подстилка господина Чона». Сказал — и исчез из отдела через неделю. С тех пор даже намёков не звучало. Только взгляды — косые, осторожные, когда он проходил мимо. Он поднял взгляд — серый, бесстрастный. Несколько человек рефлекторно потупили глаза. — Чхве, — произнёс он, не повышая голоса. — Вы сверяли данные по контракту с итальянской стороной? — Почти, я… — начал молодой сотрудник не на много младше самого Тэхёна. — Почти? — перебил Тэхён. Это было даже не вопрос — приговор, произнесённый ровным голосом. Он медленно подошёл ближе, не сводя взгляда. — Вы в компании господина Чона работаете не «почти». Вы работаете точно. Если что-то не сделано — вы не докладываете, вы исправляете. Поняли? Молодой человек едва кивнул, губы побелели. — Хорошо, — тихо произнёс Ким. — У вас тридцать минут. После — отчёт у меня на столе. Он коротко кивнул, и движение стало сигналом: команда мгновенно ожила. Бумаги зашуршали, клавиши заплясали под пальцами. Тэхён отошёл в сторону, достал телефон, и его выражение не дрогнуло, когда он приложил устройство к уху. — Pronto? [Алло?]— голос звучал всё так же ровно, как будто он читает сухой отчёт, а не разговаривает с партнёрами из другой страны. — Sono Taehyun, segretario del signor Jeon. [Это Тэхён, секретарь господина Чона.] Dobbiamo vederci oggi alle 17:00, come concordato. [Мы встречаемся сегодня в 17:00, как договаривались.] Он стоял у окна, наблюдая, как на стекле отражаются серые тени города. Молчание с другой стороны длилось чуть дольше, чем хотелось. — Sì, tutto rimane come previsto. [Да, всё остаётся по плану.] Ma ti chiedo di confermare la disponibilità di tutti i materiali necessari. [Подтвердите наличие всех необходимых материалов.] Il signor Jeon non tollererà ritardi. [Господин Чон не потерпит задержек.] Слова падали чётко, будто каждое вымерено линейкой. Тэхён слушал короткие ответы на другом конце и почти не дышал. Внутри, где-то под слоями самоконтроля, едва заметно дрогнуло — что-то хрупкое, что он давно не позволял себе чувствовать. — Perfetto. Assicurati che non ci siano imprevisti. [Отлично. Без неожиданностей.] Ti aspettiamo puntuali. [Мы ждём вас вовремя.] — Он чуть нахмурился, глядя на отражение своего лица в стекле, и тихо добавил: — A dopo. [До скорого.] Телефон щёлкнул, и в тот же миг тишина снова заполнила пространство. Тэхён позволил себе короткий вдох, ровный и выверенный, прежде чем вернуть устройство в карман. Всё шло по плану. Всё — под контролем. Он повернулся, делая пару шагов к столу, когда из-за стеклянной перегородки показалась знакомая фигура. Шум офиса словно притих. Мин Юнги вошёл, будто весь этот офис был ему в тягость. Чёрный свитер, свободные джинсы, серебряная цепь у горла. Волосы растрёпаны, как всегда. Ни пиджака, ни галстука — только уверенность, почти вызывающая. Мин не относился к «корпоративным». Он не вставал, когда заходил Чон, не носил форму, не любил правил. Омега с характером гранита — тяжёлым, неподатливым, как будто создан специально, чтобы раздражать всех вокруг. Он усмехнулся, облокотившись о стол. — Ну что, марш всех по часам снова начался, Тэхён? — сказал тихо, но в этом тоне сквозило что-то дерзкое. — Смотри, как бы этот идеальный порядок не задушил тебя первым. — Ты пришёл мои нервы на прочность проверить, Мин? — голос Тэхёна был низким, с холодной сталью под ровной интонацией. Он даже не поднял головы, продолжая листать отчёт на планшете. — Боже упаси мне твои нервы проверять, — лениво отозвался Юнги, засовывая руки в карманы. Его усмешка была лёгкой, но в глазах — искры вызова. — Я, блять, пришёл с потрясающей информацией. Тэхён поднял взгляд. — Если это снова «гениальный инсайд» из тёмной сети, можешь не продолжать. У меня нет времени на твои… импровизации. — Да ладно тебе, — Юнги шагнул ближе, облокотившись на край стола, будто не замечая, как напряглись мышцы у секретаря. — На этот раз всё чисто. Ну… почти. — Он прищурился. — Один из наших партнёров в Милане играет на два фронта. Продаёт данные господина Чона конкурентам. Пауза. Тэхён медленно положил планшет на стол. — У тебя доказательства? — Конечно. — Юнги достал флешку, покрутил её в пальцах. — Но с неё можно считать информацию только через мой терминал. Иначе — самоуничтожение файла. — Опять свои игрушки? — Тэхён тихо вздохнул. — Ты прекрасно понимаешь, что мне нужно официальное подтверждение. — А ты прекрасно понимаешь, — Юнги усмехнулся, — что официального не будет. В этой компании «легальное» — это просто красивое слово для прикрытия грязи. Он чуть склонил голову, словно изучая Тэхёна. — Скажи честно, тебе не надоело играть в идеального пса господина Чона? — Мне надоело слушать твои философские выкладки, — ровно ответил Тэхён. — Делай то, за что тебе платят, Мин. — О, я именно это и делаю. Просто иногда спасаю твою безупречную задницу, чтобы ты мог дальше щёлкать каблуками по мрамору. Тэхён медленно поднялся. Его каблуки тихо щёлкнули по полу — звук сухой, отмеренный, почти угрожающий. — Осторожнее, — произнёс он холодно. — Я могу заставить тебя пожалеть о словах. — А я могу заставить компанию пожалеть, что не слушала меня раньше, — ответил Юнги, и на миг между ними повисло напряжение, как перед грозой. — Ладно, — наконец сказал Тэхён, снова опускаясь в кресло. — Покажи, что у тебя. — Вот это я понимаю, — усмехнулся Юнги. — Работаем по-взрослому. Он вставил флешку, экран загорелся. Цифры побежали, а в воздухе ощутимо повис запах чего-то опасного — не пороха, но предчувствия. Юнги ткнул пару клавиш, и экран вспыхнул серым светом. Цифры сместились, строки кода растворились, и на их месте появились имена, суммы, подписи. Тэхён всмотрелся, его зрачки чуть сузились. — Это… контракты с итальянской стороной? — тихо произнёс он, проводя пальцем по экрану. — Они изменили данные поставки. — Не просто изменили, — Юнги ухмыльнулся, — они слили точные схемы распределения ресурсов конкурентам из Неаполя. И — внимание — использовали логотип нашей компании. Так что, когда всё всплывёт, виноватыми будем мы. Тэхён не ответил. Он просто откинулся в кресле, сжал переносицу и на секунду закрыл глаза. Воздух в кабинете стал густым, как перед бурей. — Кто стоит за этим? — спросил он наконец, голосом, от которого даже Юнги перестал ухмыляться. — Пока что след уходит на кого-то из центрального офиса в Сеуле, — ответил тот. — Но мне нужно ещё пару часов, чтобы вытащить их адреса. Я не хочу лезть слишком глубоко без разрешения. — Без разрешения? — холодно переспросил Тэхён, наклоняясь к нему. — С каких это пор ты стал спрашивать разрешение? Юнги скривил губы в усмешке. — С тех пор как начал уважать собственную жизнь. Чонгук, если узнает, что я копаюсь в международных партнёрах, может не ограничиться увольнением. — Значит, работай быстро, — произнёс Тэхён. — Я возьму ответственность. Юнги фыркнул, убирая флешку. — Ты слишком любишь брать ответственность. Не боишься, что однажды она тебя похоронит? — Если это случится, — тихо ответил Тэхён, — я хотя бы не буду должен объяснять, почему не сделал всё возможное. Они молчали. Только гул кондиционера и мерное тиканье часов заполняли комнату. Тэхён снова поднял взгляд — в нём не было страха, только ледяная решимость. — Через два часа я хочу полный отчёт, — сказал он. — Без фильтров. — Понял, — коротко кивнул Юнги и направился к двери. На мгновение он обернулся — его голос стал тише, почти человеческим: — Знаешь, Тэхён… иногда ты пугаешь даже не строгостью. А тем, что у тебя внутри будто ничего не осталось. Дверь закрылась. Тэхён остался один, глядя на пустой экран. Пальцы дрогнули — едва заметно. Он медленно выдохнул и снова включил планшет. Работа не ждёт. А эмоции… эмоции не входят в должностные обязанности. Когда дверь за Юнги мягко закрылась, в офисе повисла пауза. Воздух будто стал легче — но это облегчение имело в себе нотку страха. Сотрудники, до этого затаившиеся за мониторами, начали шевелиться. Кто-то громко вздохнул, кто-то щёлкнул ручкой, будто проверяя, не дрожат ли пальцы. — Опять этот Мин приперся, — тихо, но зло прошипела девушка бета из отдела отчётности, откидываясь на спинку стула. — Каждый раз, как ураган. Даже Секретарь Ким потом весь на взводе. — Угу, — поддакнул парень за соседним столом. — Он вообще-то не числится в списке офисных сотрудников. Просто приходит, когда захочет. Как будто здесь его территория. — А ты что, не знаешь? — вмешалась другая, чуть приподняв бровь. — Говорят, он неформально в “техническом секторе”. Типа хакер. Работает напрямую с господином Чоном. — Прямо с Чоном? — кто-то присвистнул. — Смешно. Омега-хакер в мире альф. Неудивительно, что его терпят — видимо, он кому-то нужен не по работе. Кто-то тихо рассмеялся. Смех — липкий, нервный, больше из страха, чем из веселья. Именно в этот момент они услышали лёгкий звук — едва слышный щелчок за спиной. Юнги стоял у выхода, прислонившись к дверному косяку, с видом человека, которому наскучила их болтовня. В его глазах отражались экраны, и от этого взгляд казался почти хищным. — Ну что, закончили? — его голос был тихим, но в нём чувствовалось странное удовольствие. — А то я уже подумал, может, подождать, пока вы договорите, чтоб записать и вставить в еженедельный отчёт. Тишина. Кто-то сглотнул. Юнги шагнул вперёд, медленно, лениво. В воздухе будто стало холоднее. — Хотя знаете, — он усмехнулся, наклоняясь чуть ближе, — идея неплохая. Встроить микрофоны прямо в клавиатуры. Тогда, может, хоть научитесь говорить только тогда, когда система разрешит. Кто-то тихо ойкнул. Девушка, начавшая разговор, моментально уткнулась в экран, будто в него можно было спрятаться. Пальцы на клавиатуре дрожали, клавиши щёлкали слишком быстро, выдавая нервозность. Юнги обвёл всех взглядом — холодным, цепким, будто фиксировал каждого. От этого взгляда хотелось сжаться в кресле, стать тенью монитора. — Расслабьтесь, — произнёс он наконец, чуть склонив голову, и уголки его губ дрогнули. — Я не кусаюсь… может, совсем немного. Кто-то тихо прыснул от неловкости, но быстро замолчал, когда Юнги перевёл взгляд именно на него. Он развернулся к двери, шаги были почти бесшумные, мягкие, как у хищника, уставшего от охоты. — И ещё, — бросил он через плечо, не оборачиваясь, — если уж шептаться — делайте это хотя бы умно. Меня это даже обижает. Он ушёл, не закрывая дверь до конца — и от этого офис показался вдруг слишком тихим, слишком живым, будто после грозы. — Он реально страшный, — выдохнул кто-то. — Страшный — это мягко сказано, — ответил другой. — Он как будто знает всё. Даже что ты думаешь. Они не заметили, как через приоткрытую дверь кабинета на всё это смотрел Тэхён. Он стоял, не двигаясь, с планшетом в руке. Выражение лица — бесстрастное, но глаза выдавали больше, чем он позволял себе. Юнги снова всех пугает. Но зато — все работают быстрее. Он медленно опустил взгляд на экран, провёл пальцем по списку задач и без эмоций закрыл дверь. ⸻ В четыре часа ровно Тэхён вошёл в кабинет Чонгука, держа в руках аккуратно сложенную папку. Обложка плотная, края идеально выровнены — как он любил. Даже то, как он держал её, говорило о выученной точности. Каждый его шаг отдавался ровным, сухим стуком каблуков по мрамору — размеренным, как удары секундной стрелки. Он остановился перед столом и молча положил документы. Мужчина за столом, даже не сразу поднял глаза. Он просматривал отчёты, перелистывал страницы неторопливо, но с хищной точностью. В кабинете стояла тишина, пронзённая лишь шелестом бумаги и ровным дыханием кондиционера. Омега, зная порядок до последней мелочи, отступил на шаг назад. Его осанка оставалась безупречной, руки — сложенными за спиной. Только лёгкая дрожь пальцев выдавала внутреннее напряжение. В кармане завибрировал телефон. Раз. Два. На экране — «Няня Чонхо». Секретарь мельком взглянул, губы едва заметно побледнели. Он сбросил вызов и убрал устройство, будто ничего не произошло. Но спустя мгновение экран вспыхнул снова. «Няня Чонхо». Сердце коротко ударило где-то под рёбрами. Не сейчас. Он выпрямился, заставив себя смотреть только на Чона. — Господин Чон, — начал он спокойно, чуть склоняя голову. — Если документы вас устраивают, я могу перейти к следующему вопросу. Но альфа не ответил сразу. Он замер, не поднимая головы, слушая, как тихо отбивают ритм каблуки на мраморном полу. Этот звук выдавал больше, чем выражение лица омеги. — Что происходит, Ким? — наконец произнёс Чон, и голос прозвучал низко, почти устало. — Ты не похож на себя. — Всё под контролем, — ответ последовал слишком быстро. Альфа поднял взгляд. Холодный, колкий. — Ты лжёшь. Воздух стал плотным. Омега будто сжался под этим взглядом, но не отвёл глаз. Он знал — любое движение покажет слабость. Тишину нарушил глухой стук — Ким шагнул ближе, чтобы что-то сказать, но телефон снова завибрировал. Он не выдержал, достал его, и экран вспыхнул третьим вызовом. Чон медленно наклонился вперёд. — Возьмите. Секретарь моргнул. — Простите? — Я сказал, возьмите. Вы всё равно не сможете работать, пока не узнаете. Тэхён выдохнул коротко, будто выстрелом, и отошёл к окну. Пальцы дрожали, когда он принимал вызов. В голосе на том конце звучала паника. — Господин Ким! Чонхо… у него температура, он всё время зовёт вас, и— Он закрыл глаза. В груди сжалось. — Я приеду после встречи, — ровно произнёс он и сбросил. Повернулся к альфе. Тот не отводил взгляда. — Проблемы дома? — Ничего, что могло бы повлиять на работу, — ровно ответил омега. Но голос дрогнул на последнем слове. Чон слегка откинулся в кресле. — Ты забываешься. Не в работе — в приоритетах. — Простите, — тихо сказал Ким, опуская взгляд. Каблуки вновь отстучали короткий ритм, когда он шагнул ближе к столу. — Что сказал Мин? — вдруг спросил Чон. — Я вижу в отчётах, ты пересекался с ним. Омега будто ожил. — По Италии, господин Чон. Он подтвердил: утечка данных произошла с нашей стороны. Дистрибьюторы в Милане использовали логотип корпорации для сделок с Неаполем. — Предатель внутри? — Предположительно. Мин отследил цепочку, но без официальных данных. Он просил время — два часа. Чон медленно кивнул, переведя взгляд с бумаг на омегу. — И ты веришь ему? — Мин может быть невыносимым, но в вопросах безопасности — безупречен. — Хм. Безупречность — редкое качество, — произнёс альфа сухо. — Особенно среди тех, кто слишком громко её отрицает. Он закрыл папку, щёлкнул застёжкой, и в этот момент стук каблуков Тэхёна снова прозвучал — короткий, отчётливый. Звук как отпечаток дисциплины, за которой скрывалось беспокойство. — Будьте на связи, Секретарь Ким. И не позволяйте личному ломать ритм работы. Это не просьба. — Принято, господин Чон, — ответил омега. Он поклонился и вышел. Дверь мягко закрылась, но Чон ещё долго смотрел на неё, слушая, как за стеной удаляются ровные тук-тук-тук каблуков — шаги человека, который держит себя в руках, даже когда всё внутри уже рушится. Коридор встретил его прохладой, как чужим дыханием. Стеклянные стены отражали фигуру — строгую, идеально собранную, но дыхание уже сбивалось. Каблуки отбивали по плитке нервный ритм — неровный, будто сердце само пыталось вырваться наружу. Он остановился у окна. Глубокий вдох — тяжёлый, словно воздух с усилием проходил через горло. За стеклом город жил своей жизнью: вспышки фар, уличные огни, равнодушное движение. Всё казалось слишком спокойным для того, что происходило внутри него. Экран телефона снова мигнул. «Няня Чонхо». Он погасил его почти сразу, как будто касание могло выдать слабость. В груди щёлкнуло что-то тихое и болезненное. — Опять прячешь нервозность под идеальной осанкой? — раздался знакомый, ленивый голос. Омега вздрогнул. Обернулся. Мин Юнги стоял в нескольких шагах, облокотившись на стену, с планшетом под мышкой и выражением вечной скуки. В его взгляде — внимательность, которой не спрячешься. — Не подкрадывайся, — коротко бросил Ким, выпрямляясь. — Я не подкрадываюсь, — усмехнулся тот. — Ты просто снова ушёл в свою голову. Хотя, судя по лицу, не только в неё. — У тебя есть данные по Италии? — холодно, по делу. — Есть, — Юнги протянул планшет. На экране мигали схемы, имена, маршруты. — Всё дерьмово. Поставка через Милан — ловушка. Трое наших в Неаполе исчезли. И похоже, их сдали изнутри. Тэхён провёл пальцем по экрану, взгляд зацепился за цифры. — Значит, всё-таки предатель. — Я это говорил неделю назад, — спокойно напомнил Мин. — Просто меня не слушали. — Не все привыкли слушать, когда ты говоришь, — тихо отозвался Ким. Юнги фыркнул, губы скривились. — А ты привык молчать, даже когда тебе больно. Опасная привычка. Ким хотел ответить, но тот продолжил: — Я лечу завтра. Милан. Чон пока не в курсе, но скоро узнает. Если слив идёт с верхушки, искать надо среди тех, кто ближе всего к нему. Тэхён поднял взгляд. — Ты серьёзно? — Не волнуйся, — усмехнулся Юнги. — Я умею выживать. Особенно в Италии. Там кофе отвратительный, зато люди быстро начинают говорить, если надавить правильно. Он сделал паузу и добавил, чуть мягче: — И не притворяйся, что тебя не трясёт из-за телефона. Я вижу, как ты побледнел смотря на экранчик. Тэхён нахмурился, но взгляд отвёл. — Это не имеет отношения к делу. — Всё имеет отношение, — тихо сказал Мин. — Особенно то, что мы стараемся не признавать. Несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом вентиляции. Потом каблуки Кима снова стукнули по полу — чётко, ровно, как будто он снова собирал себя из осколков. — Если Чон узнает, что ты летишь без разрешения… — Он узнает, — перебил Юнги. — Но уже после того, как я найду того, кто слил наш контракт в Милане. Он развернулся и пошёл по коридору. Его шаги были мягкими, почти бесшумными — полная противоположность уверенным, отточенным ударам каблуков Тэхёна, что прозвучали следом. — Мин, — окликнул тот. — Береги себя. Юнги обернулся, чуть приподняв бровь. — Я всегда берегу себя, Ким. Тэхён медленно пролистал файлы на планшете, взгляд всё ещё цеплялся за цифры и схемы, хотя мысли давно перескочили на другое. — Значит, Милан, — произнёс он, спокойно, почти равнодушно. Юнги кивнул, убирая планшет под руку. — Милан. Я возьму Хосока, он сможет вскрыть нужные архивы. И если повезёт, не взорвёт нам сервер в процессе. Тэхён чуть усмехнулся, уголком губ. — Лети с Хосоком. Вам там самое место — кофе, хаос, взрывы. Юнги поднял бровь. — Это я сейчас слышу благословение или издёвку? — Как пойдёт, — ответил Ким, глядя мимо. Омега отстранился, будто возвращаясь в привычную броню начальственного равнодушия. В офисе — ни намёка на личное, никаких лишних слов. Только субординация и холодная эффективность. Но Юнги знал его слишком давно. Усмехнулся тихо, глухо, без злобы. — Ты можешь делать вид, что тебе всё равно, но я всё равно пойму, если что-то случится. Тэхён вздохнул, сдерживая ответ, и уже повернулся к окну. — Вижу, ты не теряешь способности раздражать даже перед вылетом. — Это мой талант, — лениво бросил Юнги и направился к лестнице. Когда омега скрылся из виду, Тэхён остался стоять неподвижно, слушая, как затихают шаги. Каблуки отбили ещё три чётких удара — и коридор снова наполнилась тишиной, в которой оставался только один звук — негромкое биение собственного сердца.

— À suivre… (Дальше — тьма.)