Клянусь тобой

Комната была почти пуста — только стол, пара стульев и тёплый свет настольной лампы, в котором плавали частички пыли, будто время само замерло между вдохом и выдохом. Кенши сидел прямо, руки сцеплены. Его лицо оставалось непроницаемым, но мышцы под кожей были напряжены. Он не видел Джонни, но слышал всё — дыхание, движение пальцев по кружке, лёгкий нервный стук ногой по полу.Привычные мелочи, но сегодня в них было что-то… не то. — Ты опять задержался, — тихо произнёс Кенши, не поднимая головы.— Работа, — ответил Джонни, легко, слишком легко. — Мацу-да попросил пару уточнений.— Мацуда сейчас в Осаке. Тишина.Джонни замер, взгляд дрогнул.Потом — хмык, попытка перевести в шутку.— Ну, видишь, у него длинные руки. И ещё более длинные просьбы. — Ты плохо врёшь, — произнёс Кенши ровно, почти без эмоций, но каждое слово было, как нажим на нерв. — По звуку дыхания слышно. Слишком ровно, слишком сдержанно. Джонни опустил взгляд, уголок рта дёрнулся.— Ты невыносим, знаешь? Даже не глядя, всё видишь. — Я слышу, — поправил Кенши.— Ага. И чувствуешь, да? — Джонни чуть усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Тогда, может, почувствуй, как задолбало это постоянное допросное “я знаю, что ты врёшь”. — Потому что ты врёшь, — просто сказал Кенши. И в этой простоте было что-то страшное. Не обвинение — констатация факта. Джонни опустил голову, провёл ладонью по лицу.На секунду в его глазах мелькнула усталость, та самая, что бывает у человека, слишком долго живущего между ролями. — Может, я просто не хочу, чтобы ты знал всё, — тихо сказал он. — У каждого есть свои… тайны.— Мои не касаются предательства. Фраза ударила, будто по лицу.Джонни посмотрел на него, и улыбка, наконец, исчезла. Осталась только боль — тихая, почти невидимая. — Думаешь, я предам тебя?— Думаю, ты уже кого-то предал. Просто ещё не решил — кого именно. Кенши встал.Шаги его были мягкими, но в каждом ощущался вес.Он остановился в метре от Джонни, склонив голову чуть набок — будто пытался услышать не звук, а саму правду. — Я доверял тебе, — сказал он тихо. — Это не про миссию. Про человека.— А я тебе, — ответил Джонни, срываясь. — Ты думаешь, мне просто врать тебе? Ты понятия не имеешь, что стоит на кону! Кенши молчал.Молчание — страшнее удара.Джонни выдохнул, глухо добавил:— Иногда, чтобы сохранить кого-то, приходится солгать. — Иногда ложь убивает раньше, чем пуля, — ответил Кенши, разворачиваясь. Он пошёл к двери.Джонни сжал кулаки. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, оправдаться — но слова застряли.Всё, что осталось, — звук уходящих шагов и тихое эхо, будто отдалённый звон разбитого меча. Когда дверь закрылась, Джонни остался сидеть в темноте.Он опустил голову, провёл пальцами по губам — тем самым, что недавно касались Кенши.И прошептал:— Прости, самурай. Но если бы ты знал правду — ты бы меня первым убил. В штабе было тихо. Слишком тихо.Мацуда никогда не любил пустые коридоры, но сегодня они казались намеренно безжизненными — как будто само здание слушало. Кенши стоял в тренировочном зале.Меч в руках. Движения — точные, как дыхание.Каждый взмах оставлял в воздухе сухой шорох ткани и короткое шипение металла.Он не слышал ничего, кроме этого — только собственное дыхание и тихий звон клинка. — Ты уже с шести утра тренируешься, — голос Джонни прозвучал от двери.Лёгкий, как всегда, но с какой-то странной осторожностью.— Или ты решил нарезать воздух до тех пор, пока он не сдастся? — Воздух хотя бы не говорит, — ответил Кенши, не оборачиваясь.— А, значит, я мешаю. — Ты всегда мешаешь. Джонни усмехнулся, подошёл ближе.— Удивительно, как ты всё ещё не перестал меня терпеть. Кенши остановился, повернув голову к нему.Повязка — тёмная, мокрая от пота, губы сжаты.— Терплю не тебя. Терплю обстоятельства. — А я думал — компанию, — Джонни опёрся о стену, скрестив руки.Он пытался улыбнуться, но внутри что-то сжималось.Слишком часто он ловил себя на том, что следит за каждым его движением. Даже слепым взглядом. Ночь в Токио была будто нарисована чужими руками — блестящий дождь, отблески неона, слишком чистый воздух, чтобы быть живым.Мир вокруг шептал, гудел машинами, щёлкал вспышками рекламы, но всё это казалось далёким, словно под плёнкой. Кенши шёл вдоль улицы — шаг ровный, чуть замедленный.Он не видел свет, но чувствовал его: холодный, пульсирующий, почти злой.Каждый звук бился о стены, отражался, возвращался к нему — карта города, нарисованная эхом. Что-то было не так.Кто-то следил. Он остановился.Пальцы скользнули по рукояти меча — движение едва заметное, почти автоматическое.Никаких шагов. Только тихий дождь.И всё же — дыхание, где-то позади. Ровное, осторожное.Он выждал три удара сердца и резко развернулся. Пусто. Только отражение мокрого асфальта и глухой шорох шин вдали.Кенши нахмурился.Чужое присутствие растворилось, но не исчезло. Когда он вернулся, Джонни уже сидел в комнате, развалившись в кресле, босиком, с открытой бутылкой пива и планшетом в руке.— Ну наконец-то, самурай, — лениво протянул он. — Я уже думал, ты решил медитировать под дождём до рассвета. — Что ты здесь делаешь? — голос Кенши был резким. — О, просто живу. Меня ж отстранили, забыл? Так что официально я бездельничаю.Он отпил и добавил:— И, кстати, холодильник пуст. Это не по-товарищески. — Я не твой повар. — Ага. Но ты точно не самый гостеприимный союзник. Кенши снял мокрую куртку, бросил на стул.Вздохнул.— За мной следили. Джонни опустил бутылку, не шевелясь.— Кто? — Не знаю. Но это был не наш человек. — Может, фанат. Ты ж такой таинственный тип, девушки, небось, сходят с ума. — Джонни. Тон был таким, что шутка умерла, не родившись.Кейдж встал, подошёл ближе.— Подожди. Ты уверен? — Я чувствую.— А ты чувствуешь много чего, — усмехнулся Джонни, — но если тебя реально пасут… Он осёкся.Пауза повисла между ними, тягучая, с хриплым дыханием. — Если это те, кто слил файлы, — наконец произнёс он, — тогда нам крышка. — “Нам”? — повторил Кенши. — Ну, ты-то, может, выживешь, мистер “Я-рубаю-пули-катаной”, — Джонни усмехнулся, но глаза у него были напряжённые. — А вот я, без работы и без прикрытия, буду первым, кого спишут. — Если хотел жалости — не туда пришёл. — Хотел союзника, — сказал Джонни уже серьёзно. — Но, кажется, я его потерял. Кенши отвернулся, будто не услышал.Но пальцы его на мгновение сжались — слишком резко, чтобы быть случайным. Позже, когда город уснул, Джонни лежал на диване, глядя в потолок.Сон не шёл.Он чувствовал взгляд.Холодный, невидимый.Как будто кто-то наблюдал — не из-за угла, а прямо из темноты комнаты. Он сел, потянулся к планшету, включил экран.На мониторе мелькнуло уведомление.“Запрос не выполнен. Доступ заблокирован.” Он нахмурился.Ещё одна попытка — то же самое.Файлы с миссии исчезли.Даже из резервного архива. — Чёрт, — выдохнул он. — Кто-то играет слишком грязно. В этот момент из соседней комнаты послышался глухой звук.Джонни вскочил, схватил пистолет, снял с предохранителя.Дверь приоткрылась. — Расслабься, — голос Кенши прозвучал спокойно, почти устало. — Это я. — Ты, блин, так входишь, будто хоррор начинается! — Привыкай, — коротко бросил Кенши. Кенши вздохнул и направился к кухне, оставляя Джонни наблюдать за каждым его движением. Ровные шаги по деревянному полу, лёгкий шорох ткани халата — даже слепой, Кенши умел держать всё под контролем. Он достал чайник, наполнил его водой, поставил на плиту и аккуратно расставил чашки на столе. — А я думал, ты чай только для медитаций завариваешь, — Джонни лениво прислонился к спинке кресла, бокал в руке, — а не для… ну, нас с тобой. — Джонни, — сухо сказал Кенши, не оборачиваясь, — чай полезнее. — Полезнее, ага… но я вот думаю, — Джонни ухмыльнулся, — может, мне чего-то покрепче? Чтобы… согреться? — Хватит шалить, — Кенши коротко бросил, но при этом налил чай, расставляя чашки ровно, почти ритуально. — Ладно, ладно, — Джонни притворился, что уступает, — но если дома никуда не уйдём… всё равно ведь могу позволить себе маленькое исключение? Кенши не ответил сразу, лишь поставил чашку перед собой и сел за стол. Ночь в Токио была будто нарисована чужими руками — блестящий дождь, отблески неона, слишком чистый воздух, чтобы быть живым.Мир вокруг шептал, гудел машинами, щёлкал вспышками рекламы, но всё это казалось далёким, словно под плёнкой. Кенши шёл вдоль улицы — шаг ровный, чуть замедленный.Он не видел свет, но чувствовал его: холодный, пульсирующий, почти злой.Каждый звук бился о стены, отражался, возвращался к нему — карта города, нарисованная эхом. Что-то было не так.Кто-то следил. Он остановился.Пальцы скользнули по рукояти меча — движение едва заметное, почти автоматическое.Никаких шагов. Только тихий дождь.И всё же — дыхание, где-то позади. Ровное, осторожное.Он выждал три удара сердца и резко развернулся. Пусто. Только отражение мокрого асфальта и глухой шорох шин вдали.Кенши нахмурился.Чужое присутствие растворилось, но не исчезло. Когда он вернулся, Джонни уже сидел в комнате, развалившись в кресле, босиком, с открытой бутылкой пива и планшетом в руке.— Ну наконец-то, самурай, — лениво протянул он. — Я уже думал, ты решил медитировать под дождём до рассвета. — Что ты здесь делаешь? — голос Кенши был резким. — О, просто живу. Меня ж отстранили, забыл? Так что официально я бездельничаю.Он отпил и добавил:— И, кстати, холодильник пуст. Это не по-товарищески. — Я не твой повар. — Ага. Но ты точно не самый гостеприимный союзник. Кенши снял мокрую куртку, бросил на стул.Вздохнул.— За мной следили. Джонни опустил бутылку, не шевелясь.— Кто? — Не знаю. Но это был не наш человек. — Может, фанат. Ты ж такой таинственный тип, девушки, небось, сходят с ума. — Джонни. Тон был таким, что шутка умерла, не родившись.Кейдж встал, подошёл ближе.— Подожди. Ты уверен? — Я чувствую.— А ты чувствуешь много чего, — усмехнулся Джонни, — но если тебя реально пасут… Он осёкся.Пауза повисла между ними, тягучая, с хриплым дыханием. — Если это те, кто слил файлы, — наконец произнёс он, — тогда нам крышка. — “Нам”? — повторил Кенши. — Ну, ты-то, может, выживешь, мистер “Я-рубаю-пули-катаной”, — Джонни усмехнулся, но глаза у него были напряжённые. — А вот я, без работы и без прикрытия, буду первым, кого спишут. — Если хотел жалости — не туда пришёл. — Хотел союзника, — сказал Джонни уже серьёзно. — Но, кажется, я его потерял. Кенши отвернулся, будто не услышал.Но пальцы его на мгновение сжались — слишком резко, чтобы быть случайным. Позже, когда город уснул, Джонни лежал на диване, глядя в потолок.Сон не шёл.Он чувствовал взгляд.Холодный, невидимый.Как будто кто-то наблюдал — не из-за угла, а прямо из темноты комнаты. Он сел, потянулся к планшету, включил экран.На мониторе мелькнуло уведомление.“Запрос не выполнен. Доступ заблокирован.” Он нахмурился.Ещё одна попытка — то же самое.Файлы с миссии исчезли.Даже из резервного архива. — Чёрт, — выдохнул он. — Кто-то играет слишком грязно. В этот момент из соседней комнаты послышался глухой звук.Джонни вскочил, схватил пистолет, снял с предохранителя.Дверь приоткрылась. — Расслабься, — голос Кенши прозвучал спокойно, почти устало. — Это я. — Ты, блин, так входишь, будто хоррор начинается! — Привыкай, — коротко бросил Кенши. Кенши вздохнул и направился к кухне, оставляя Джонни наблюдать за каждым его движением. Ровные шаги по деревянному полу, лёгкий шорох ткани халата — даже слепой, Кенши умел держать всё под контролем. Он достал чайник, наполнил его водой, поставил на плиту и аккуратно расставил чашки на столе. — А я думал, ты чай только для медитаций завариваешь, — Джонни лениво прислонился к спинке кресла, бокал в руке, — а не для… ну, нас с тобой. — Джонни, — сухо сказал Кенши, не оборачиваясь, — чай полезнее. — Полезнее, ага… но я вот думаю, — Джонни ухмыльнулся, — может, мне чего-то покрепче? Чтобы… согреться? — Хватит шалить, — Кенши коротко бросил, но при этом налил чай, расставляя чашки ровно, почти ритуально. — Ладно, ладно, — Джонни притворился, что уступает, — но если дома никуда не уйдём… всё равно ведь могу позволить себе маленькое исключение? Кенши не ответил сразу, лишь поставил чашку перед собой и сел за стол. Верхние пуговицы халата были расстёгнуты, рукава закатаны, движения точны и спокойны, но Джонни не мог не заметить стройный пресс, едва прикрытый тканью. — Ты опять смотришь слишком много, — Кенши произнёс ровно, но пальцы слегка сжались на краю чашки. — Я слепой, и это… проблематично. — Проблематично? — Джонни усмехнулся, наклонившись чуть ближе, как будто собирается помочь застегнуть пуговицы, — или это просто… интересно? В голове Джонни на мгновение вспыхнул фрагмент: он представил, как пальцы скользят по коже, ощущает тепло тела Кенши, дыхание, которое едва заметно учащается, — на секунду его мысли нырнули туда, куда не следовало. Он резко оттолкнул эти образы, внутренне ругая себя. — Кейдж — Кенши слегка сжал зубы, но голос остался ровным, — если ты прольёшь этот стакан на пол.. — Ой, я-то думал, мы просто обсуждаем чай, — Джонни посмеялся, поднимая бокал виски. — А тут оказывается… обучение терпению. Кенши тяжело вздохнул, опустил взгляд на чашку, но внутренняя реакция выдала то, что он сам старается не признавать: тело напряглось, дыхание стало чуть громче. Джонни, заметив это, едва улыбнулся уголком рта, сдерживая свои шутки, но внутренне радовался, что смог вывести самурая из привычного равновесия. — Пей уже, — сказал Кенши, наконец, слегка раздражённо, — иначе я вынужден буду вынести этот бокал в коридор. — Отлично, — Джонни поднял бокал и сделал глоток, — а я как раз хотел проверить, насколько терпение у тебя крепкое. Молчание повисло между ними, смешанное с ароматом чая и крепкого виски. Каждый взгляд, каждое движение рук говорили больше, чем слова, а напряжение медленно, почти незаметно, переходило в игру на грани, где никто не хотел быть первым, кто уступит