Where the wild roses grow

Франсуаза с трудом завела винтажную машину. Все перевернулось вверх дном в первый же вечер. Она не могла не думать, как произошедшее повлияет на их летние каникулы. — Как ты? — Фран посмотрела на брата, который все еще пребывал в шоке, хотя было не совсем понятно, какая именно часть дня поразила его больше. — Если честно, сам не знаю. Мне надо подумать. — Сделай расчеты еще! С ума сойти, мой старший брат впервые поцеловался… — Будешь смеяться — не пойдем завтра никуда, — перебил ее Айзек. Поцелуй все-таки был не первым пунктом в списке на обдумывание. Прежде всего надо было разобраться, как расширить предел своих возможностей. Потом — понять, что он все-таки чувствовал, когда от его действий или бездействий зависела чья-то жизнь. Хотя это был длинный летний день, тени деревьев, казалось, заслоняли свет и нагоняли мрачности. Бабушка снова сидела с трубкой на крыльце. — Учишься водить старушку? Молодец! — Похвалила она внучку до того, как машина заглохла. — Давай, я сама поставлю в гараж. Айзек, на тебе лица нет. Убили уже кого-то? — Совсем наоборот, бабушка. Думаю, о нас завтра все будут говорить, — Франсуаза с радостью уступила место за рулём и продолжила рассказ. Айзек прошагал на задний двор и, забыв о запретах, уставился вдаль. Сова, сидевшая на дереве неподалеку, как-то неодобрительно на него поглядывала. — Что я должен был делать? — Спросил Айзек то ли у воздуха, то ли у совы, нарушая еще одно правило Аппалачей. Сова повертела головой и не ответила. Айзек протянул руку, чтобы прогнать птицу, но острая боль в кисти остановила его. Он продолжил разглядывать правую руку, пока тени сгущались. В церковь Фран собиралась неохотно, понимая, что бабушка хочет показать их всем. Она проконтролировала прическу Айзека и решила, что он нуждается в советах: — Подойдешь к ней, поздороваешься, спросишь, как брат и не влетело ли Лоис от родителей. — Сам разберусь, — ожидаемо отшил ее Айзек и растрепал старательно приглаженные волосы. — Готовы? — Эдит в шляпке и тщательно подобранном наряде пришла поторопить их. — Бабушка, мы не раскрыли ничего лишнего? Или про тебя и так все знают? — Не беспокойся об этом. Слухи о монстре в лесу ходили и до меня. Но все знали о Монти и даже приходили к нему за советами и помощью. Я думаю, про нас с тобой никто не догадается, ну а Айзек теперь звезда. «Звезда» был очень недоволен таким поворотом. Он надеялся провести время, изучая старые книги и приборы, развивая телекинез и развлекая сестру. То есть не выходя из зоны комфорта. Просидеть час на церковной скамье было несложно. Сложно было принять участие в социальном взаимодействии после. Найты выслушали все комментарии о том, как они выросли, какой была их мама, прежде чем уехать отсюда, и как хорошо, что он вчера оказался у реки. Несмотря на общий позитивный настрой, Айзек замечал и косые взгляды, полные страха и ненависти. Он все же прислушался к совету Франсуазы и задал Лоис рекомендованные вопросы. Девушку можно было узнать только по волосам, так сильно воскресная одежда придавала вчерашним бестолковым подросткам вид добропорядочных детей. Она не стала отвечать ненужные ответы. — Наверное, хочешь сбежать отсюда? — Скорее, провалиться сквозь землю, — признался Айзек. Она показала глазами на датчик угарного газа. -Сможешь его врубить? Айзек хмыкнул. — Может в другой раз, я тут на все лето. После воскресного обеда в ресторане и прогулки по магазинам, Айзек мог наконец-то вернуться к своему чтению, а Фран начать готовиться к вечеринке. Готовиться молча и самостоятельно она не могла, поэтому периодически забегала показать ему вариант макияжа или одежды. И ничего, что он в этом не разбирался. Айзек так привык быть с ней на одной территории, что это не мешало ни его комфорту, ни концентрации. — Софрония и Талита обе сказали, что у меня вчера был очень модный прикид. И что они хотят посмотреть, что я еще привезла. И послушать мои кассеты. Айзек покосился на проигрыватель и повел рукой, чтобы включить что-то из дедушкиного джаза. — Может, не надо твоих кассет? — Ну почему? Давай сойдемся на Шинед О’Коннор и Депеш Мод? Заглянула бабушка: — Франсуаза, у тебя свидание? — Нет, свидание у Айзека. Эдит не на шутку обрадовалась, что Айзек не проторчит все лето в доме. — Почему ты молчал? Иди опять в душ, пока я глажу тебе новую рубашку. Потом я тебя подстригу. — Ни за что, — отказался он. — С этой влажностью ничего хорошего из этого не получится. Не буду стричься. Кудри вышли из-под контроля и жили свою жизнь. На остальное пришлось согласиться. Франсуаза прихватила бутылку одобренного муншайна и подсказывала Айзеку дорогу к нужному дому, после того, как они заехали в магазин за лимонадом. Необитаемый дом, удобно закрытый от дороги деревьями, уже начал приходить в упадок, но было видно, что за ним пытаются ухаживать. Когда-то здесь наверняка жила счастливая семья. Чуть в стороне, на дереве был построен добротный игровой домик. Розовые кусты разрослись и грозили оплести беседку, а потом и весь дом. У почтового ящика уже стояли припаркованные машинка для гольфа и неопределенного цвета Шевроле. Внутри было шумно. Франсуаза приветствовала новых друзей объятиями и поцелуями в щеку. Они тут же принялись смешивать принесенное. — Что это за место? — Спросил Айзек в воздух. — Прошлые жильцы давно уехали, но все еще надеются продать дом каким-нибудь отчаявшимся пенсионерам, — ответил Уэйд, судя по веснушкам и глазам тоже родственник Лоис. — Тетя Азалин изредка показывает его потенциальным покупателям, так что моя работа — поддерживать тут относительный порядок, — отозвалась сама Лоис. Франсуаза оживленно рассказывала всей компании про свою жизнь в пригороде Филадельфии. На вопрос о способностях она, не моргнув глазом, соврала, что их нет. Айзек взял один из стаканов со смесью алкоголя, лимонада и чая и сел на свободное место. На вкус оказалось не так уж и плохо. Он разглядывал ребят и надеялся, что сестре тут никто не приглянется. Фран наслаждалась вниманием. Дома ей было бы непросто вот так уйти вечером в неизвестном направлении. Лоис подсела к Айзеку и после непродолжительной беседы предложила показать ему дом. Ничего не подозревая, он согласился. Девушка для приличия показала ему кухню и пустые спальни наверху, но конечным пунктом тура был чердак с диваном и разным хламом, который сюда стащили, чтобы освободить комнаты внизу. Лоис села на диван, подогнув ноги, и кивком пригласила присоединиться. — Тебе скучно? Не любишь вечеринки? — Не люблю, — Айзек умолчал, что и на вечеринку это не было похоже. — Я люблю гулять в лесу. Но сегодня уже поздно. Тебе туда нельзя. Попробую развлечь по-другому. Можешь закрыть дверь? — Она посмотрела на защелку. Айзек обычно не показывал фокусов, но, кажется, Лоис интересовал результат, а не процесс. Так что он слегка взмахнул рукой, и дверь надежно закрылась. Лоис забралась к нему на колени и поцеловала. Айзек отвечал ей, повторяя ее действия, руки сами легли на ее талию. — А почему уже поздно идти в лес? — Спросил он в коротком промежутке между поцелуями. — Не думай об этом, — губы Лоис переместились на его шею. Она целовала его от уха до впадинки между ключицами, и Айзеку это нравилось. — Ты понятия не имеешь, что делать? — Спросила она, прислушиваясь к тиканью сердца и тесно прижимаясь к его брюкам. — Да, — выдохнул Айзек ей в макушку. — Тикает… — она приложила руку к сердцу. — Я посмотрю? — Все, что захочешь. Лоис расстегнула на нем рубашку и прошлась языком по узкой дорожке кожи, потом обнажила зону сердца. Шумно вздохнула от удивления и очень осторожно прикоснулась к металлу. — Зачем это? — Мое старое сердце плохо работало, и я сделал себе новое. — Красивое! Она провела пальцем по коже вокруг. Руки Айзека в это время добрались до ее бедер. Лоис аккуратно соскользнула вниз, между коленей Айзека и расстегнула его брюки. Он догадывался, что будет дальше, но даже представить себе не мог, как это будет приятно. Он откинул голову назад и старался не шевелиться, даже дышал с осторожностью. Пока не пришлось дышать часто и отрывисто, вперемешку со стонами. Айзек растекался по дивану, наблюдая как Лоис достала из нагрудного кармана рубашки пластинку жвачки и сунула ее в рот. Тут послышались шаги, и кто-то постучал в дверь. — Франсуаза напилась и ей плохо, — сообщил парень, чьего имени Айзек не запомнил. Он побежал вниз по лестнице. Одна из новых подружек держала сестре волосы, пока та склонилась над унитазом. «Летние каникулы называется», — досадливо подумал Айзек. — Положи меня в ванну и поливай холодной водой, — потребовала Франсуаза, когда разглядела брата. Не рассчитала с выпивкой сестра впервые, так что он даже не стал ругаться. «Сама завтра все поймёт», — подумал он, наблюдая за реконструкцией картины «Офелия» в ванной комнате. Никого из присутствующих это не смутило, и посиделки продолжались. Примерно через полчаса заглянула Лоис с стаканом воды и предложила большое полотенце. — Вези ее домой, — сказала она. — Может, помочь переодеть ее? — Спасибо, не стоит. Лето же, — он завернул сестру в полотенце и понес к машине. Лоис попрощалась и вернулась к друзьям. По дому он старался передвигаться так, чтобы не разбудить бабушку, но задел все, что плохо лежало, пока нёс Франсуазу в кровать. Она капризничала: требовала то открыть окно, то воды, то начинала винить Айзека в том, что бросил ее одну, то жаловалась, что ей холодно и просила снять с нее мокрую одежду. Он помог стянуть сырую футболку и шорты, облепившие ноги. Отвернулся, заметив как проступают сквозь кружево лифчика очертания сосков. Фран, оставшись в одном белье, завернулась в одеяло и затихла. Айзек перевернул ее на бок и погладил по голове. Затем развесил влажные вещи на спинках стульев и, не решаясь оставить ее одну, лег на второй кровати, где и уснул