Where the wild roses grow

Франсуаза была недовольна, что Айзек вчера вернулся позже ее. Она ничего не рассказывала о своем свидании, и он тоже молчал. — Айзек, у тебя все в порядке? Вернулся поздно вчера, молчишь, — поинтересовалась бабушка. — Все хорошо. Мы были в зале игровых автоматов, а потом посмотрели фильм. Фран молча доела завтрак и ушла звонить подружкам. Это заняло у неё все утро. Айзек закрылся в лаборатории. В конце-концов сестра не смогла сдержать свое любопытство и пришла сама. — Как прошел твой вечер? — Она приобняла его сзади, заглянула в его записи. — Неплохо, но мне не помешает твоя помощь, когда я поведу Лоис на настоящее свидание. — Так вы теперь встречаетесь? — В голосе Фран помимо интереса можно было уловить недовольные нотки. — Я не знаю. Мы ничего такого не обсуждали. А что у тебя было вчера? — Ничего, о чем тебе стоило бы волноваться, правда. — Ты бы сказала мне, если бы у вас что-то было? — Осторожно спросил Айзек. Он развернулся, поправил ей волосы, исподтишка разглядывая шею на наличие засосов, но кожа Фран была без единого пятнышка или синяка. — Я бы не смогла ничего от тебя долго скрывать, ты же знаешь, — ответила сестра, не замечая его маневра. — Давай съездим куда-нибудь только вдвоем? — У меня на сегодня и завтра уже есть планы, давай потом? Она ушла помочь бабушке, оставив брата в размышлениях о вчерашнем вечере. Айзек сам не понимал, что на него нашло. Поработав в саду, Франсуаза отправилась на «занятие» в лес. После теории — бабушкиных рассказов и наставлений — пришла очередь практики. Фран сняла удобный спортивный комплект и аккуратно сложила, придавив камнем. — Подумай о своей животной сущности. Хайд хочет на волю, она голодна. Поставь себе задачу пробежаться по лесу и найти животное, чтобы съесть. Отпусти ее, позволь жажде крови выйти наружу, и не думай о своих проблемах в обычной жизни. Эдит хотела дать внучке максимум перед отъездом в школу. Хорошо, что согласно буклету, вокруг Невермора тоже был лес. Удачной охота у Фран вышла не с первого раза. Но когда ее зубы впервые окрасились кровью оленя, Хайд удовлетворенно заворчала. Вечерами Франсуаза пропадала в компании местных. Когда ее привозили домой, от неё пахло травкой. Днем уходила с ними же на рыбалку, не зовя с собой брата. Айзек поначалу радовался, что не придется бесполезно тратить время на ерунду, но потом стал нервничать. Вместо того, чтобы заняться делом, он двигал мебель с помощью телекинеза, а потом и вовсе устроил уборку. — Хотела бы я знать, о чем ты думаешь, Айзек. Места себе не находишь. Позвонил бы Лоис, — предложила Эдит. — Ты все знаешь? — Это очень маленький город. Не считая того, что и у деревьев есть глаза, а в лесу — совы. Айзек сообразил, что Лоис лучше его должна знать, куда здесь можно сходить, и предложил ей самой решить, где состоится их следующая встреча. Лоис хотела в бар с музыкой и бильярдом, «Харвест Мун». Пришла очередь Айзека не брать с собой Фран, но она так смешно надулась, что он пообещал сводить ее туда отдельно, если место окажется хорошим. Бар оказался странным местом за городом, спрятанным от дороги за густыми деревьями. Здесь играли медленный тягучий блюз и зажигательное кантри, не спрашивали документы на баре и прилично готовили. Где-то в задних комнатах наверняка играли в покер на деньги, продавали и покупали наркотики и, кто знает, чем еще занимались. Они с Лоис ограничились выпивкой, танцем и бильярдом. Местные ребята как-то нехорошо на него поглядывали, но Айзеку было все равно. Он знал, что в случае потасовки сможет постоять и за себя, и за Лоис. На следующий день он и Фран выбрались на пикник на скалы. Вместе им было хорошо и спокойно, и Айзека не донимала болезненная пустота в груди, когда рядом не было Франсуазы. Красота гор и лесов навевала мысли о вечности. Он фотографировал сестру и пейзажи. — Давай проводить больше времени вместе? Мне не по себе, когда тебя нет целыми днями, — Айзек обнял Фран, положил подбородок ей на плечо. — Хорошо, — легко согласилась она. Айзек опять заметил сову. Предупреждение Лоис не испугало его. Он попросил Фран подождать, и последовал за птицей. Та уводила его вверх по тропе. Он весь взмок, очень хотел пить, но воды у него с собой не было. Сова исчезла. Айзек вдруг заметил небольшую расщелину в скале. Его как магнитом потянуло туда. Он прижался лбом к нагретому камню. «Ты не сможешь ее спасти». Услышал он и потерял сознание. Когда Айзек очнулся, солнце уже склонилось к закату. Он осторожно начал спускаться, понимая что находится не в лучшей форме. Ничего похожего на тропу, по которой он поднимался, не наблюдалось. Он понял, что вышел с другой стороны скалы. К счастью, мужчина на попутке согласился довезти его до места, где они припарковали Кадиллак. У машины плачущая Франсуаза объясняла рейнджерам, где потерялся брат. На лице и руках Айзека было несколько свежих царапин, волосы и одежда были испачканы в пыли. Фран то целовала его, то ругала последними словами. Ему предложили поехать в больницу, но он только попросил воды. Один из рейнджеров сел за руль, и Франсуаза рядом с ним, на переднее сидение, но Айзек был слишком измучен, чтобы придать этому значение. Бабушка, услышав о том, что произошло, помрачнела, но все же предложила рейнджеру Кристиану чай и кусок пирога, пока он ждал свой транспорт. Фран прикладывала ко лбу Айзека холодный компресс и пыталась выяснить, что с ним случилось. Когда брат уснул, Франсуаза присоединилась к Эдит, курящей трубку на заднем дворе. — Это могло очень плохо закончиться сегодня. Я ведь говорила, если происходит что-то странное — не пытайтесь разобраться, уходите. — Но ничего странного не было, он просто попросил меня подождать его и куда-то ушел. Я подумала ему надо в туалет, — недоумевала Фран. — Тем хуже, — мрачно ответила бабушка. Они задержались на заднем дворе, прислушиваясь к звукам природы. Так прошли несколько недель до конца каникул. Франсуаза охладела к Силасу и пыталась поближе познакомиться с Кристианом, регулярно посещая открытые мероприятия местного отделения парков и рекреации. Они с Айзеком и все той же компанией выбирались то на рыбалку, то в бар «Харвест Мун». Иногда все вместе просто пили, смотрели фильмы и слушали музыку в доме с розовым садом. Айзек никогда не говорил с Лоис об отношениях, но когда они оказывались рядом, то всякий раз находили возможность уединится. Однажды, когда Лоис рассказывала о своей ночной прогулке в лесу, Айзек спросил ее, как она не боится ходить там одна, тем более после наступления темноты. Девушка попыталась увильнуть от этого разговора, но он поделился с ней своей историей. — Я тоже когда-то давно оказалась не в том месте, не в то время. Но это был не мой день, чтобы умереть, — тонкие волоски на ее руках приподнялись от страшного воспоминания. — Почему тогда ты продолжаешь туда ходить? — Мне нечего там боятся. Я знаю, как я умру. Это случится не в лесу и не в горах, — Лоис произнесла это очень спокойно, без сожалений и страха. — Звучит так, как будто ты будешь жить долго и счастливо и умрешь в глубокой старости. Лоис не придумала лучшего способа прекратить этот разговор, чем поцеловать Айзека. Каникулы подходили к концу. Франсуазе удалось вытащить своего рейнджера на танцы, где он заметил ее поддельные права, узнал, что ей шестнадцать и отвез домой. Айзек же до последнего оттягивал разговор с Лоис. Он не понимал, чего от неё хочет, но и просто уехать, как будто ничего не было, тоже не казалось правильным. Он попросил ее о встрече наедине накануне их отъезда домой, принёс бабушкин муншайн, который научился пить без лимонада. Они выпили с половину, когда он созрел для разговора. — Мы скоро уедем. Осенью родители отправляют нас с сестрой в школу с проживанием, но я думаю, что смогу приехать на зимние каникулы. Я буду звонить, — они сидели на диване, прислонившись плечами. Лоис улыбнулась, намотала рыжую прядь на палец. — Зачем звонить? Мы и так почти не разговаривали этим летом. — Чтобы потом опять почти не разговаривать, — поддержал игру Айзек и притянул ее к себе, обвив руками талию. — Я хочу, чтобы ты ждала меня. — Ничего не получится, извини. — Я думал, что нравлюсь тебе, — Айзек почувствовал себя задетым и отстранился. Встал, чтобы хлебнуть из бутылки, стоящей на столе. — Нравишься, — Лоис кивнула и добавила, — Но нет смысла ждать так долго. И потом, после того, как вы с Франсуазой вырветесь из-под родительской опеки, между вами все станет совсем сложно… — О чем ты? — вопрос прозвучал слишком резко, Айзек и сам это понял. Пить перехотелось. Он уставился на Лоис, требуя ответа. Она пожала плечами и спокойно ответила: — Вам двоим не нужны посторонние. Вы и так пара. Кровь бросилась в голову. Айзек чувствовал гнев и какую-то особенную злость, желание сделать Лоис больно. Он сжал правую ладонь в кулак, сдерживая себя. — Не говори ерунды. Я бы никогда не поступил так с Фран… — он запнулся, понимая, что это совсем не те слова, которые он должен был сказать. — Не строй из себя рыцаря, Айзек, — Лоис поднялась с дивана, первой добралась до муншайна. — Я еще после того, как мы караулили ее у кино, поняла, что братская любовь здесь ни при чем. — Заткнись, — огрызнулся Айзек. Как она смела вот так лезть в их с сестрой жизнь, в его чувства, в которых он боялся признаться сам себе. То, что Лоис так легко говорила об этом, выводило его из себя. — Ты зря волнуешься, — Лоис хлебнула из бутылки, вернула ее на стол. — Уверена, Франсуаза будет не против. — Не смей говорить о ней в таком тоне. Ты ничего не знаешь о Фран! Она хочет нормальной жизни, — с неосознанной горечью в голосе сказал Айзек. Мечты Франсуазы, которые он не имел права предать, всегда причиняли ему боль. — Только у неё ничего не получится, — сказала Лоис. Предсказание это было произнесено с грустью, которой Айзек не заметил. Кровь его в венах вскипела. Он вскинул правую руку и сильным телекинетическим движением отшвырнул Лоис в сторону. Она ударилась о каминную полку и упала на пол. Айзек оцепенел и забыл как дышать. В плохом кино после такого удара встают, отряхиваются и дерутся дальше. Но Лоис не встала. Айзек подошел проверить пульс. Она была мертва.