Where the wild roses grow

Результаты вскрытия показали закрытую черепно-мозговую травму, отсутствие следов сексуального насилия или борьбы, а также приличное количество продуктов распада алкоголя. Стоило бы закрыть это дело. Но шерифа Трумана не отпускали сомнения. Коллеги из Филадельфии уверяли, что этот мальчишка-телекинетик чист, но он в это не верил. У Айзека Найта был и мотив, и время, чтобы замести следы своего преступления. А главное — орудие. Эти его изгойские силы. Шериф решил еще раз посетить место, где было найдено тело Лоис. Его внимание на этот раз привлек смятый, сломанный подлесок. Как будто кто-то большой пробирался сквозь него. А может, тут волочили тело. Сова, наблюдавшая за Труманом, взмахнула крыльями и сорвалась с ветки, на которой сидела. На следующий день изуродованный труп шерифа нашли недалеко от его же машины. — Что-то много медведей в этом году, надо бы связаться с рейнджерами и поговорить о разрешении на охоту, — сказал секретарю помощник шерифа Энди, поглаживая воображаемую звезду на груди. Он уже предвкушал повышение. Начинать новый виток карьеры с бесперспективного «висяка» ему не хотелось. Он подготовил все документы, чтобы признать гибель Лоис несчастным случаем, и дал добро на подготовку к похоронам. Позже Эдит по телефону сообщила Найтам, что им больше не чем волноваться, и выбросила платок со следами своей крови в мусор. Отъезд в Невермор приближался, и настроение у всех улучшилось. Айзек надеялся, что у него будет возможность продолжить собственные эксперименты на базе школьного оборудования. Мать баловала их вкусной едой, а отец — долгим отсутствием. — Франсуаза, насколько хорошо ты контролируешь Хайда? — Спросил Найт-старший за одним из последних перед их отъездом в школу ужинов. — Хорошо, — ответила Фран, не особенно задумываясь над мотивами отца задавать такие вопросы. — Она довольно стабильна. — До того, как Айзек стал нашей основной проблемой, я изучал этот вопрос. Если у тебя есть трудности с самоконтролем, я мог бы стать и твоим хозяином тоже. Для этого можно использовать гипноз или… Фран уронила вилку и побледнела. Маму прошибло судорогой. — Нет, — тихо произнесла она, — ты не сделаешь это с ней. Было видно, что Айрис пытается обратиться, но не может. — Успокойся, — с усмешкой сказал Рик, пристально глядя ей в глаза. Затем взял жену за руку. — Не смей, Айрис. Она перестала дергаться, и он продолжил: — Сочетанием гипноза с некоторыми веществами или физическим воздействием можно создать устойчивую связь… — Ты не будешь ее пытать, — голос Айзека звучал спокойно и уверенно, хотя внутри у него все кипело. Отец поднял было правую ладонь и тут же взвыл от боли. Айзек перехватил это движение и выворачивал его руку до тех пор, пока в абсолютной тишине не раздался сухой треск сломанной кости. Рик Найт закричал. Взгляд Айзека горел от торжества. — Как видишь, я способный ученик, — и сказал, обращаясь к матери, — Вези его в отделение травмы. Но не очень торопись. Айрис смотрела на сына испуганно, но не без благодарности. Отец фонтаном изрыгал ругательства и обещания выгнать его к чертовой матери на улицу. Айзек в ответ добавил еще одно, легкое касание к сломанной руке. Когда Айрис вывела Рика из дома, Айзек легко пошевелил пальцем, и два бокала опустились с полки на стол перед ним с сестрой. — Отпразднуем? — Он налил им вина из бутылки, которая стояла возле тарелок родителей, и приподнял бокал. Он был очень доволен тем, как защитил Фран от притязаний отца и отомстил тому за годы унижений. — За нас. Франсуаза смотрела на него с восхищением. — За нас! — Отпила и поморщилась. — Ужас, какая кислятина! К ее бокалу подлетела сахарница. Фран рассмеялась и подсластила вино. — Спасибо, что вступился за меня. — Теперь все будет по-другому, я обещаю. Айзек телекинетически дотянулся до магнитофона в гостиной, включил музыку и пригласил Фран на танец. Ощущение победы приносило ему не меньше удовольствия, чем возможность остаться с ней наедине. — Думаю, у нас есть пара часов, — прошептал он. Они дотанцевали до стены. Франсуаза заметила его жадный взгляд на себе, немного откинула голову и прикрыла глаза, предоставляя ему доступ. Айзек страстно впился в ее губы, словно они всегда принадлежали ему. Затем приподнял ее подбородок, отвел его немного в сторону, чтобы покрыть поцелуями ее шею. Франсуаза плавилась под его губами и руками. — Айзек, — прошептала Фран, когда его зубы прикусили нежную кожу ее горла, — нам послезавтра в школу. — Хорошо. Останови меня, если чего-то не хочешь, — сказал он и приподнял ее за бёдра, чтобы Фран могла обвить его своими ногами и почувствовать, что он уже возбужден. Она застонала от плотного контакта. Айзек сильно сжал ее ягодицы. Он надеялся, что там останутся следы, о которых ей не придется беспокоится. — Сегодня можно не спешить, — он нежно покусывал ее ушко, одновременно то прижимаясь к ней сильнее, то отдаляясь. — И не сдерживаться, — продолжил он в ответ на тихий стон Франсуазы. Он опустил ее на пол и развернул спиной к себе. Франсуаза не могла поддерживать диалог. Она только шумно вдохнула, когда Айзек убрал ее волосы в сторону и укусил за шею сзади. Одна его рука сжимала ее сосок, едва защищенный тонким бралеттом, а другая дразнила между ног сквозь тонкую ткань леггинсов. Он упивался властью над ее телом, дрожащим под его пальцами. — Айзек, — взмолилась Фран, чувствуя, как его твердость прижимается к ней сзади. — Чего ты хочешь? — Продолжал он дразнить ее. Его пальцы пробрались под леггинсы и белье, но избегали прикасаться там, где ей больше всего было нужно. — Я хочу тебя. Всего тебя, — прошептала Фран ему на ухо дрожащим голосом. По ее телу пробежали мурашки от того, что она смогла сказать это вслух. — Тогда придется пойти наверх, — ответил Айзек. Он с осторожностью отстранился, и Фран пришлось опереться о стену. Ноги ее не слушались. Айзек подхватил ее на руки и понес в свою спальню. В этот момент он чувствовал, что может все. Бережно опустив ее на кровать, он подумал, что на этот раз все же стоило закрыть дверь, и мазнул пальцами воздух. Дверь хлопнула. Он стащил футболку с себя, потом с Франсуазы. Она сама сняла бралетт, позволяя ему любоваться идеальной формы грудью с розовыми сосками. Он прильнул ртом к одному и зажал второй между пальцев. Фран запрокинула голову и запустила пальцы в его волосы. Кровь стучала в ее висках. Айзек стащил с неё леггинсы вместе с трусиками, широко раздвинул ее ноги и провел языком снизу вверх. Франсуаза заскулила, ее ноги снова задрожали. Язык Айзека проскользнул внутрь, срывая новые стоны с ее полуоткрытых губ. Он добавил большой палец к средоточию ее нервов, и Франсуаза забилась в первом оргазме. Айзек вернулся к ее губам: — Попробуй себя на вкус, Фран. После поцелуя он велел: — А теперь посмотри на меня, — Айзек приподнялся, нависая над ней. Его глаза хищно сверкали. — Ты точно хочешь продолжить? Франсуаза произнесла хриплое «да». Он достал ей бутылку воды из-под кровати, открыл. Избавился от одежды, надел презерватив и притянул ее бёдра к своим. Сила телекинеза, реагируя на их взаимодействие, сгустилась, угрожая поднять мелкие предметы в воздух. Медленно, сантиметр за сантиметром, глядя в расширенные зрачки Франсуазы, Айзек заполнил ее полностью. Остановился для глубокого поцелуя, в котором утонул ее грудной стон, прикусил ее нижнюю губу и чуть отстранился, чтобы лучше рассмотреть возлюбленную. Ее волосы разметались по подушке, глаза были широко распахнуты, губы припухли от его стараний. Он решил, что постарается навсегда сохранить в своей памяти этот момент. Айзек снова начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и размашистее, прислушиваясь к музыке ее стонов и вскриков. В его сосудах, казалось, горело адское пламя. Он чувствовал приближение ее разрядки и отпустил самоконтроль, яростно вколачиваясь в неё полностью. Франсуаза вцепилась в его спину ногтями, прежде чем кончить. Наконец-то она принадлежала ему полностью. Айзек еще раз взглянул в ее лицо и последовал за ней. Немного отдышавшись, все еще лежа на Фран, Айзек подумал, что даже так, ему все еще мало ее. — Я мог бы стать твоим хозяином, — почти бессознательно прошептал он. — Какого черта, Айзек?! — Фран оттолкнула его и начала собирать свою одежду. — Прости, прости пожалуйста, я не думал что говорю, — он попытался взять ее за руку, но она вывернулась и встала, чтобы натянуть белье. — Я хочу защитить тебя. Конечно, это ужасный способ, — он тоже вскочил и начал одеваться, думая, что Фран сейчас противна его нагота. — Мне страшно от твоего желания защитить меня таким образом, — она оделась и поспешила к выходу. Айзек прижал дверь телекинезом. — Пожалуйста, Фран, прости меня. Не уходи так, — его глаза опять сделались умоляющими, как когда они лежали на кровати в доме бабушки. — Я что угодно для тебя сделаю, только прости меня, я никогда не скажу этого снова, — продолжал он. Франсуаза задумалась. Тишину нарушало только тиканье механического сердца. — Обещай, что придумаешь, как избавить меня от Хайда. Я хочу нормальной жизни, — наконец ответила она. Внутри Айзека все оборвалось. Нормальная жизнь — это последнее, что он мог дать ей. Нормальная жизнь — это точно не с ним. Но он был готов пообещать все, лишь бы она не уходила. Лишь бы осталась с ним хотя бы на время. Он приблизился к двери, не решаясь дотронуться до Фран. — Я обещаю. Я сделаю это делом своей жизни. Я люблю тебя, — его глаза заблестели от влаги в тусклом свете лампы. Франсуаза задохнулась от его признания. И подумала, что нормальная жизнь — это точно не с ним. Возможно, потом, когда-нибудь. А сейчас она ответила ему: — Я тоже, — и шагнула к Айзеку, который уже распахнул для нее свои объятия.

***

В последние дни перед Невермором отец пытался справляться с бытовыми задачами левой рукой и избегал Айзека. Он мстительно думал о том, что выставит сына из дома, едва тому исполнится восемнадцать. А реванш он сможет взять и того раньше — когда дети вернутся на Рождественские каникулы. Он надеялся только, что Франсуаза к тому времени не попадет под пагубное влияние брата. В школу их пришлось везти маме. Айзек и Франсуаза заметили, что она накрасила губы красной помадой и вообще выглядела немного по-другому. Айрис то и дело шутила по дороге и подпевала старым песням по радио. Фран положила голову на плечо брата, и он едва заметно поцеловал ее волосы. В дороге Айзек задремал и увидел сон. Лоис в зеленом бархатном платье пела в баре «Харвест Мун» меланхоличный блюз, пока он сидел за столиком. Он посмотрел на свои руки, но не смог пошевелиться. Вокруг были люди, но их лиц нельзя было рассмотреть. Лоис изогнулась у микрофона и мелодичным голосом спросила: — Хотите знать мой секрет? Самый главный секрет — это знать, кто убил тебя. Она медленно спустилась со сцены, подошла к Айзеку, двигаясь плавно, как в танце. Наклонилась к нему и прошептала: — Мое имя принесет вам беду, Франсуаза и Айзек Найт. Айзек проснулся и огляделся. Фран все еще дремала на его плече, машина размеренно двигалась по загородной дороге, все вокруг было спокойным и солнечным, и ничего плохого с ними просто не могло случиться.