В хронике моей...

      Квест оказался исполнен на тринадцатый день, причем в последние три дня Птах выкупил аренду иглы не на десять колоколов, а на все пятнадцать, проигнорировав осуждающий взгляд Льоля, мол, нельзя столько алхимии хлестать, помрешь молодым. Или у молодого да раннего Птаха в его Хронике вдруг да притаился достойный навык «Детоксикации»? Но этот вопрос, какой Льоль напрямую не задал, мужик только намекающе шевелил бровями, мол, расскажи по секрету. Ему-то такие тайны доверить можно, ага. Землянин и раньше не сильно верил этому типу, а после того, как тот попробовал развести на очень интимную информацию недавно рожденного Пришлого, вовсе смотреть стал, аки на говно. По местным меркам выведывать у не понимающего реалий индивида его Хронику примерно соответствует тому, чтобы на земле, будучи жирным бородатым дядькой, разводить на интимные фотки в сети маленьких девочек и мальчиков.       «Детоксикация», кстати, хоть и достойный навык, но очень дорогой в получении – не сложный, а именно дорогой, требующий в первую очередь бабла, потом еще немного бабла и на сдачу опять бабла, немножко разбавляемого собственной выдержкой. Ведь желающему навык пробудить нужно постоянно, несколько недель кряду, накачивать себя алхимией разного толка, держать на грани интоксикации и смерти от шлаков в теле физическом и тонком. И тогда да, тогда откроется такая вот полезная ветвь развития, позволяющая даже в базе, без учета вкладываемых умений увеличить в половину количество принимаемых зелий на в половину уменьшенный отрезок времени, а откаты между приемами тех зелий, какие имеют четко прописанный интервал между приемами, на примерно ту же половину уменьшить. Аварис подробно рассказывал и об этом таланте тоже, они вполне себе допускали, чтобы его реально брать, если бы не выгорело с шахтой, переходя из «монахов» в подтип классических «танков», если земными мерками выражаться.       Про себя Птах выругался за то, что вообще расслабился и позволил такую хрень о себе заподозрить, а после решил не ходить поздно ночью, ибо тоже знал, спасибо все тем же старым пидорасинам, не будем называть их имен, насколько этот навык опасен. Опасен для простолюдина-пришлого, какого некому защитить, какой нигде, ни в одной группе или общине не состоит. Потроха, кровь и кости владеющего таким навыком реципиента очень ценятся алхимиками, даже если тот еще нулевка, причем нулевки чуть ли не особенно ценны, ибо потроха-то не успели пропитаться магией, сохраняя высокую нейтральность энергетики. Конечно, пришлых нельзя прямо так уж нагло гробить по чем зря, но единичные случаи постоянно бывают, если очень надо. Как ему не раз говорилось – защита инициантов иных миров охватывает пришлых вообще, как страту, а не как отдельную личность.       Если за потроха отдельного пришлого можно будет выручить не почти цельный клюв, а пять-шесть таких, то проблема не у тех, кто хочет денег, а у пришлого. К счастью, подозрения к делу не пришьешь, а Птах продолжал с самого первого дня оставлять на столике в амбаре флаконы от смягчающих интоксикацию зелий, в числе правильного соотношения выпитого ко времени тренировки. И внимательно следил за окружением, напрягая «Созерцание», чтобы чрезмерно любопытный Льоль не подглядывал. Пусть уж лучше считают его дурачком, что гонится за ступенью ни на что не взирая, чем владеющим опасным талантом, какого у него все равно нет.       Баня в этот раз топилась для него одного, потому что тройка сегодня чуть не стала парочкой. Одна из крысок оказалась слишком быстрой, дерзкой и опасной, прокусив бедро зазевавшемуся воину, а исцеляющие зелья оказались бодяжным говном, ибо экономили и брали где дешевле, отчего бурда, едва распознаваемая Хроникой именно как зелье, не могла быстро перекрыть сильное кровотечение. Рутина жизни, ибо прокачка никогда не бывает безопасной, даже если и в столь тепличных условиях, какие давали подобные иголки. Птах попрощался с уже успевшими примелькаться знакомыми лицами и двинул обратно в снимаемую комнатку. Еще немного и уже подозрительно будет, сколько он потратил бабла, прямо настолько подозрительно, что нужно будет искать работу, но он, если все выйдет, найдет ее и даже повторно использует таковую для обретения следующего навыка. А еще для того, чтобы не пришли спросить «где деньги Лебовски?», задавая эти вопросы очень душевным и вежливым способом. Терморектальный криптоанализ вполне себе зародился и на Иулатаре тоже. Ну, или его сюда перенесли пришлые специалисты.       В свою Хронику он все еще старательно не смотрел, хотел сначала улечься на постель и начать смаковать успех. Халявные два очка умений – это по местным меркам само по себе сделало бы его завидным работником, даже если и был бы он рядовым пришлым с рядовым билдом. Особенно если умения не случайны, но тут уж как вышло. Лишние умения, даже если на первой ступени, позволят раньше других открыть умения продвинутые, выбрать их и открыть еще более продвинутые за счет тех же цеховых квестов принадлежности.       Его награда случайна, но это два случайных умения в высоком навыке! Награда давно была бы ему выдана, но сейчас эти дары Ее зависли в пустоте, пока он волю Вездесущей не «распакует», принимая награду в свою Хронику. Учитывая тот факт, что у него там еще и модификация-усиление, то лучше не спешить, хорошо покушать и тут же лечь, отлежаться и прийти в себя после перестройки. Собственно, именно это он и сделал, заказав себе двойную порцию колбасок и каши, заполировав супчиком и горячими еще лепешками.       Получено улучшение: кости и связки становятся прочнее!       Тип: телесный       Исток: Безоружный Бой [8/1000]       Что же, ожидаемо. В том смысле, что на начальных ступенях почти все таланты дают преимущественно физические модификации, но не все и не всегда. В семи случаях из десяти, если не учитывать особо специфические навыки, какие заточены именно в магию, духовные практики и все такое. Кости под эти мысли заломило особенно сильно, а суставы заныли так, что он на миг почувствовал себя старым дедом, предсказывающим погоду безо всякой магии. Но мимолетная мучительная слабость прошла, оставив лишь неимоверное облегчение, а также чувство собственной силы, растущего потенциала стать кем-то большим, чем очередной никому не нужный пришлый.       Восемь единиц шкалы он прокачал без труда, после получения навыка нематериальные противники полностью перестали быть опасными, пассивное свойство позволяло не беспокоиться о том, что не сумеешь задеть врага. Несмотря на то, что высокие навыки явно имеют замедленный коэффициент прокачки, развивался полученный им пятый навык все еще очень быстро. И каждая единичка словно что-то в Птахе меняла, дополняла, позволяла лучше понимать каждое движение, доводила изначально смазанные удары и помогала двигаться правильно, так, как нужно. Ощущение весьма сюрреалистичное, на грани с шизофренией, но польза от подобного эффекта была неоспорима.       Безоружный Бой (высокий): 8/1000       Раскрытая ладонь: 1/3       Пронзающий кулак: 0/3       Боевая готовность: 0/3       Закаленное тело: 1/5       Изворотливость бойца: 0/5       Пять умений на нынешней ступени, три активных, два пассивных, но все до единого полезные донельзя. Выбраны, впрочем, не самые нужные ему именно сейчас, но все равно, блин, приятно, ибо почти что халява. Конечно же, он ради этой халявы выполнил довольно сложный и опасный квест, но по меркам того, что обычно нужно сделать для получения столь мощной награды – это даже не сложность, не халява, а злая насмешка над обычным жителем Иулатара, неважно пришлым или рожденным здесь. Вчитываясь в справку, он проверяет, не появилось ли чего-то нового в давно изученных деталях, но нет, к счастью или сожалению, ничего не изменилось.       Кулак и ладонь в сути своей парные активные навыки оружейного типа, только без оружия, как бы это ни звучало парадоксально. Оба тратят одинаковую долю сил, оба имеют откат в пять тактов, что, считай, вовсе не откат, оба используют внутреннюю энергию духа, какая полнит собой все живое и не очень живое. Не магия, но и не совсем воинские трюки, нечто среднее, ни рыба и ни мясо, имеющее свои недостатки и преимущества. В целом, низкий откат и довольно смехотворная цена активации умений – это характерная особенность всех рукопашных талантов, от заурядных и до истинных, если такие есть. Своеобразный баланс, позволяющий хоть как-то конкурировать с более громоздкими, прожорливыми и дольше перезаряжающимися трюками оружейных талантов.       Ладонь выпускает поток структурированной внутри замкнутого контура тела силы, идущей вдоль духовного тела набирающей силу волной, которая наносит резонирующий урон телу и даже немного ауре цели, но при этом лучше всего работает там, где защиты вовсе нет. Ударишь в незащищенное брюхо какого-то щедрого братка в подворотне, тот и потроха свои выплюнет, зато даже самая простая кираса или кольчуга, не говоря уж о щитах и латах, проглотит эту слабенькую волну вообще без труда. Призраков будет рвать в клочки, недомерков тоже, если небронированных, а вот панцирных крыс, например, едва-едва задевать будет, проще уж забить тесаком. Кулак же действует противоположным образом, он не усиливает урон от удара, но позволяет тому удару игнорировать часть защиты или всю ее сразу.       Включая ту самую броню – бьешь в панцирь или кирасу, а вражина чувствует себя так, будто ударили в незащищенное тело. Да, просто кулаком ударили (или не кулаком, а сложенными в щепоть пальцами, форма удара не столь важна, особенно с ростом шкалы мастерства), но и то немало, если удар усилен духовной энергией и прокачанным навыком, если таким ударом можно кирпичи на крошку разбивать. Он пока не может, максимум раскалывать те кирпичи на куски, но какие его годы! Выпади ему эти два связанных таланта было бы приятнее, но и одна лишь ладонь тоже крайне перспективна.       «Боевая готовность» являлась умением защитным, позволяя частично или полностью избежать внезапного удара, самого первого, но и это много. Укол ножа в печень? Тело, укрытое активным умением, словно укроется на миг незримой броней, не слишком прочной и не слишком долго существующей, но удар меча, кинжала, стрелы, арбалетного болта или молота вполне можно проигнорировать, либо свести таковой к ничтожным или хотя бы терпимым величинам. Откат, в противовес прошлым двум активным умениям, аж пять полных колоколов на первом делении, но и стойкость защиты для первичного умения буквально охеренная, иной воин на пятой ступени такой брони не имеет. Правда, защита мимолетна, буквально доли секунды, ну, или такта, так что отразит она только разовый урон, а не, скажем, поток огня или кислоты. И от магии защищает похуже, чем от физического воздействия.       Эффект растет от прокачки навыков, причем практически всех, но в первую очередь от безоружки и стойкости, ясное дело. Сейчас Птах может отбить один удар кинжала в печень, а на высоких ступенях легко затанкует выпад того самого легендарного «Топора Низвергателя Пельменной». Сможет, если возьмет это умение, потому что второе очко ушло в не слишком ультимативную пассивную способность, во многом копирующую почти аналогичную абилку из ростера умений «Стойкости». «Крепкое тело», если справке поверить, в целом слабее закаленного, плюс второе больше заточено на боевую крепость и повышение выносливости в бою, а первое на стойкость к любым раздражителям, отчего и выхлоп меньше. Ну, а еще разница между достойным и высоким навыком сказывается, тут ничего не поменять.       Последняя пассивная абилка складывалась уже с акробатикой, повышая, - капитанский китель Птаху, - изворотливость и ловкость при уклонении от ударов противника, позволяя лучше двигаться в бою, в толпе, где прилететь может откуда угодно. Ну и в прямой стычке тоже полезно бывает суметь избежать выпускания кишок наружу за счет хорошей реакции. Безоружный бой сам по себе требует маневра, способности не получить удар, какой на ранних ступенях особо нечем блокировать, да и на поздних не сильно много способов появляется.       Встав на ноги, Птах плавно и не красуясь сменил стойку с раслабленной на боевую, инстинктивную, вшитую в подкорку вместе с навыком и опытом собственных боев. Никакой красивости и грации, только подсознательно накопленный опыт, собственный и только собственный. Стоит, наверное, поискать хороший тренировочный зал для безоружных бойцов. Или вовсе на спарринг-арены двинуться, там много таких, желающих опыта поднабраться, а еще целители постоянно дежурят, пусть и втридорога обходятся. Правда, его попытки в тренировки будут вызывать сначала вал насмешек, а после, когда станет ясно, что он даже без оружия хоть что-то может, уже иной вал, состоящий из вопросов всяких. В том числе и крайне неудобных.       Уж куда он не собирался идти, так это на иголки Чочоро, слишком там он примелькался уже, не хочется рисков. Точно так же не сунется он к лысому мастеру, слишком тот пугающий, а еще, как опытный пользователь своего билда, легко распознает все аномалии в развитии Птаха. Хорошо еще, что последнего вообще не волнует окружающий мир, он полностью сосредоточен на том, что сокрыто в тюрьме стеклянного сосуда, был таким еще при Аварисе и сейчас, похоже, не поменялся.       В остальном же всегда есть иные варианты, ибо Морочный большой, место для прокачки и тренировки всегда найдется, особенно если есть денежки. Птах пока что не спешит к новым боям, ему критически важно, необходимо даже взять еще один высокий навык, а после можно будет и перестать пить стопоры. Разблокировать набор уровней, начав набирать ступень, ведь пара высоких навыков с головой перекроют обидную пустоту в одном из слотов. И он, преогромное спасибо злому старичку, прекрасно знает, где именно этот навык взять. Только и нужно, что подождать срединного дня декады, то есть, еще два с половиной денька. Можно опять в цирк сходить на тренировку, или просто медитировать, не вылезая из комнаты.       Самое важное все еще впереди.       

***

      Сходить на нужный ему адрес он собирался утром, под самый рассвет, а потому спокойно тратил время на саморазвитие, бился с тенью, медитировал и разминался, даже подумывал было начать тыкать в себя стерилизованной иголкой, чтобы стойкость качать. Собственно, именно когда он за иголками пошел, все и случилось, совершенно, блядь, внезапно. Возвращался он уже вечером, забирал заказ у мастера, какой ту иголку делал, причем стоила она серебро, три больших пера, зато крепкая и длинная, хоть и швейная, а не боевая. После боевой рана останется такая, что заживать будет долго даже с зельем, а вот швейная оставить должна лишь небольшую ранку, какую, при его стойкости-то, можно будет просто парой капель того самого зелья протереть.       Мастер, кстати, даже не удивился, только усмехался в густые усы над молодым мазохистом. Таким методом развития навыков ветви «Выживания» много кто не пренебрегает: неприятно, больно, требует на зелья тратиться или рисковать словить нагноение, зато начальные единицы мастерства очень даже споро набивает. Аварис даже рассказывал, ехидно посмеиваясь, падла старая, что некоторые бордели вполне предоставляют такую услугу, только в предельно эротической обертке. Клиенты покидают заведение не только поднявшими ту же «Стойкость» или «Живучесть», но еще и очень довольными, даже удовлетворенными. Главное не переусердствовать, а то в бою от боли получаемых люлей можно начать испытывать несколько нехарактерные чувства, особенно если мастерица «прокачки» переусердствует и спровоцирует возникновение стойкой ассоциации.       Возвращаясь к теме, Птаху хотелось бы сказать, что он что-то заподозрил, но нет, слишком погрузился в себя, отслеживая опасные движения вокруг и следя за кошельком на поясе, какой выдавал в нем нулевку ярче, чем разведчика волочащийся за спиной парашют. Чего он точно не ждал, так это вполне себе узнаваемого, хоть и позабытого голоса одного из тех, кто разделил с ним рождение в новый мир. Выговор у суетливого и неприятного мужичка по имени Мышк, как был, так и остался очень характерным, словно он часть звуков проглатывал, а часть, наоборот, выплевывал. Расстались они с ним полюбовно, Птах даже сумел подсобить коллеге по несчастью бытия пришлым, вместе с ним уйдя к Храму, так что явление владеющего скрытностью еще на старте индивида его не взволновало.       - Добреца тебе Пташк, как делишки-то, бегаешь, ага? – Отлип он от стенки какой-то забегаловки, причем выглядя так, словно очень старательно делал вид, что не ожидал Птаха увидеть, чем буквально расписался владеющему «Созерцанием» землянину в том, что искал его намеренно. – Чего там жизнь? Еще кого из наших видать видал? Я только про Эрика знаю, его в цеховые загребли, вроде довольный ходит, сука, руки не подаст теперь нам, неудачникам.       - Рад за него. – Просто и понятно ответил Птах, мимоходом отметив еще троих мутных типов, какие стояли у той стенки, играя в «подбивного», стремясь как можно резче сбить монету на тыльной стороне ладони «воды», чтобы забрать ту себе, а «вода», соответственно, руку одергивал. – Да и за тебя, наверное, тоже. Что сам ска...       Стоит признать, он почти среагировал, но слишком уж его расслабило то, что трое мутных тел явно заняты своим делом и не обратили на Птаха внимания, полностью погрузившись в игру и бурно комментируя очередную потерянную лапку медную. Матерное и громкое обвинение в мошенничестве немного, но сбило его реакцию и от брошенного прямо посреди фразы неприметного тускло блеснувшего предмета, Птах отклониться не сумел. Бросок у Мышка вышел очень быстрым, прямо змеиным, а еще он подошел почти вплотную. Обиднее всего было то, что Птах легко бы этот уклон провел, с его-то прокачкой, но тупо не ждал настолько резкого и подлого нападения от человека, с каким имел доселе нормальное знакомство, даже был связан совместным побегом из городской кабалы.       Тело словно онемело от первого же касания прилипшего к жилетке амулета, движения стали неимоверно заторможенными, словно у паралитика, а мышцы свело судорогой, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он пошатнулся, пытаясь одновременно разорвать дистанцию и сбросить с себя волшебную дрянь, но Мышк свое дело знал туго, он сблизился одним шагом, крепко обняв Птаха, дыхнув в лицо вонью давно не чищенных зубов и прелого лука, чуть ли не на всю улочку, где еще хватало прохожих, громко и радостно закричав:       - Друг мой, сколько лун не видались! – Рывок, и он держит его в стоящем положении, не давая упасть, еще рывок и они сдвигаются ко мгновенно переставшим играть мутным типам, какие тоже напустили на лица радости и принялись наперебой славить случай за то, что встретились они сегодня. – Я уж, Важик, думал тебя и не найду, представляешь! Ладно, пойдем прибухнем, я знаю, бля, одну охуенную нычку, там тако-о-о-е наливают! Вот, дядька мой, говорю те, был еще тем...       Если кто-то и заподозрил или даже прямо понял произошедшее, то ничего он не сказал, не помешав четверым ублюдкам утащить случайного прохожего в переулок, а там его уже уложили на землю, ухватили за руки и ноги, да и потащили в одним им известном направлении. Птах же только и мог, что очень неглубоко дышать, шевелить глазами в глазницах и ощущать, как с него медленно-медленно спадает эффект парализации, спадает и нивелируется, а не укрепляется еще сильнее. «Стойкость» в почти четверть сотни – это не шутка, а уж адаптивность к постоянному воздействию пополам с третьим уровнем «укрепления ауры» и того круче. В теории, скинуть с себя все еще работающую прилипалу он мог хоть сейчас, но тогда ему либо новую налепят, либо просто по башке дадут. Ему нужно было не просто скинуть с себя эту дрянь, но и сделать это быстро, резко и так, чтобы не заметили.       Сказать по правде, он мог сбежать, просто дождаться момента и вырваться, убегая прочь, но ему надоело. Даже заебало, если уж быть откровенным. Надоело, что его везде пытаются обуть, обмануть, подставить или еще какую-то гнусь сотворить. Настолько надоело, что он начал жаждать сделать этим людям что-то очень нехорошее, ради чего был готов даже потерпеть немного, побыть в роли безвольного груза. Ради чего был готов рискнуть здоровьем и попытаться сразиться с превосходящим противником. Ну, а еще свою роль сыграло опасение того, что побег все равно провалится, ибо слишком уж напряжены эти типы, могут успеть полоснуть по открытой глотке или в бок ножом ткнуть... если не дождаться идеального для атаки или побега момента.       Еще дважды они выходили на оживленные вечерние улочки, каждый раз плотно беря его под руки и бережно таща, словно павшего в бою с Зеленым Змием собрата, прикрыв дрянь на жилетке наброшенным на плечи плащом. Было видно, что ребята знают свое дело и уже не в первый раз такое проворачивают, да и в проулках толк знали, обходили любые скопления людей, а кого не обходили, те и сами не лезли. Особенно если пожелать интересующемуся «щедрого вечера» и попросить не лезть в чужие дела. Вот такое вот знакомство с криминалом, прямо один сплошной восторг, особенно если его великий путь к вершинам могущества прямо тут и закончится на столь тупой ноте.       - ...будьте же человеками! Накиньте хоть пару крыл больших, я ж, считай, бля, своего братана вам сдал, ребзи! Мы ж с ним! Да с первого дня! Еще родился только! – Он говорил это одновременно с долей насмешливого юмора и канючащей просьбы, всерьез требуя повысить ему ставку за захват Птаха. – Сами ж гутарили, что нельзя вам пришлого трогать! В накладе-то не останетесь, я ж, сука, вижу!       - Ой, да заебись, Мышк, будет тебе пара крыльев и еще пиво сверху, токмо не пизди под руку. – Что характерно, тон он не повысил, как не перестал удерживать концентрацию на окружении и неподвижной жертве, зато пришлый мудила реально заткнулся. – Ты сейчас молись на то, чтобы он реально оказался дистилятиком, тогда точно полюбовно оплотят.       «Дистилятиками» как раз и называли ребят с чрезмерно стойкими к интоксикации потрохами, отчего Птах пообещал себе, что, сам землянин если выживет, Льолек этого выживания уж точно не переживет. А вот Мышк соловьем разливался, описывая, какой он молодчина, что заметил бредущего по своим делам приодетого и явно не впроголодь живущего знакомца, как разговорил работничка на игольной точке, как разузнал об особенностях «этой пташки», да и вообще вел себя на девять баллов из десяти по шкале мразотности. Может, у щедрых там специальные курсы «как стать отборной мразью», которые обязательно нужно пройти с отличием, если хочешь вступить в их теневую Гильдию?       Кошель с Птаха сняли сразу, сумку тоже опустошили, стащили тесак и нож, а Мышк даже на сапоги нацелился, но тут ему уже сказали меру знать, подозрительно будет, если они кореша будут босого тащить, ум иметь надобно! Хорошо еще, что не скомуниздили его браслетик, благо, со стороны он реально копеечным кажется. С каждым пройденным переулком Птах все сильнее оживал и ему казалось, что сейчас он вполне может двигаться почти-почти нормально. А ведь без его прокачки, эта дрянь бы его на хрен знает сколько вырубила бы так, чтобы только глаза в глазницах и шевелились. Ну, еще, быть может, мимические мышцы да легкие подергивания, но уж точно не осознанная подвижность.       - Ух, бля! Вот что мне в твоем знакомце, по нраву, Мышк, так это то, что он не обосрамшись под липкой-то! – Ну, попаданец, еще от старожилов на шахте знающий о том, какой эффект может сказать парализация на кишечнике парализованного, юмор оценил, посмеялся, пообещав свою благодарность тоже высказать. – А то заябся, бля буду! Идешь себе, а у мясца из штанин говно течет! И прямо мне на руки, гых! Ладно, давайте его ножками вперед, все ж первый раз в новый дом входит, начнем с правой, уважим обычай!       Смех у всех, даже до того молчащего, вышел дружный и удивительно искренний, отсылка к традиции о том, что в новый дом нужно с правой ноги входить всегда, весьма их посмешила. Хотя это суеверие деревенское даже, не городское. Главное было в том, что именно сейчас, когда Мышк и самый молчаливый из тройки затаскивали его за ноги в неприметную дверцу, оставшаяся парочка вообще расслабилась и почти не держала Птаха в фокусе своего внимания. Они даже руки ему отпустили, схватив за ворот жилетки с обеих сторон, причем одежда явно с трудом держалась в целом состоянии. А если бы они его головой о камень уронили?       Одно движение, даже не слишком быстрое, зато плавное и оттого не сразу насторожившее ржущий над тупой шуткой скот. Миг и все еще сверкающая, хоть и потускневшая «липка», чем бы она ни была, улетела в сторону. Еще полтакта, чтобы глаза одного из парочки расширились в удивлении, а после выпучились уже отнюдь не в удивлении. Птах сложил свободную руку чем-то похожим на щепоть, да и шлепнул противника по яйцам. От ладони словно пошла едва различимая дрожь, он будто бы отдал часть себя в это касание, ощутив миг приливающей слабости. Впрочем, не слишком сильной, он проверял – десять использований подряд вполне может себе позволить, даже после пятнадцати все еще стоит, просто от усталости едва дышит, но не падает в обморок.       Ткань осталась неповрежденной, но сразу же начала стремительно намокать, а тактильный анализ показал Птаху, что там даже не гоголь-моголь или пашот, а сразу взбитый в миксере омлет. И не только омлет, там еще и почечно-печеночный пудинг, ведь импульс, чуть ослабев от контакта с тазовыми костями, ушел в самую мягкую часть тела, перемалывая внутри все, что только можно перемолоть. Землянин старался не думать о том, что только что смертельно пощупал другого мужика за яйца, предпочтя сконцентрироваться на втором противнике. Первый рефлекторно отпустил жилетку стремительно слабеющими пальцами, тонко и едва слышно заскулив на выдохе. И громогласно, оглушающе даже, жидко перднув, выдавая амбре одновременно дерьма и смешанной с ним крови.       Второй точно так же не понял ничего, пока уже не стало поздно. Сжатое в пружину тело Птаха подтянуло к себе ноги, вызвав мат со стороны оставшейся парочки, обе руки дернули ублюдка на себя, а сам Птах воспользовался им, чтобы встать на ноги, опираясь о чужую тушу. И вправду тушу, ибо был этот человек весьма тучным и плотным. Руки будто сами знают, что делать, он только помышляет план действий, а тело аж само рвется его исполнить. Надавить на кисть руки, заламывая ту, прогибая противника, принудив стать на одно колено, а затем резкий, стремительный удар коленом в лицо, до треска, до возмущенного мычащего хрипа, с каким урода аж приподняло на ноги.       Шаг за спину, не тянясь даже за стальным кинжалом на чужом поясе, хватка на шее, какая после удара и так мотается почти безвольно, ладонь под подбородок и резко влево-вверх, до щелчка. Рухнул кабан, словно кукла с обрезанными ниточками. В крови у ставшего убийцей живого человека, - причем двойным! - землянина плещется сплошной коктейль из адреналина и сжиженного бешенства, но разум удивительно холоден, спокоен, расслаблен даже. Птах понимает, что сейчас решается его судьба, что от его скорости зависит выживание, но при этом поразительно лишен даже тени волнения. И на новые навыки не списать, он и на Земле таким же был, просто куда реже попадал в реально опасные переплеты. И никогда еще в настолько лютые, если честно.       Мышк, какого стоило бы называть той еще крысой, упоминая перед этим титулом приставку le, высунул свою рожу в дверь, даже не понимая толком, что именно тут произошло, за что и поплатился. Откат у единственного боевого умения Птаха очень короткий, но времени прошло и того меньше, так что он просто ударил ногой, на все свои восемь единиц мастерства высокого навыка. К чести Крыса тот успел среагировать, начать реагировать, если точнее, отклонившись немного, чем спас себе жизнь, но не здоровье. Лягнул его Птах не хуже лошади, даром что «птичка», урод так и влетел внутрь, собственным телом ударяя в молчаливого, заставив того глухо матюгнуться, а сам Крысо-Мыш даже заорать не мог, только мычал раздробленной в хламину челюстью.       Молчаливый оттолкнул своего напарника, небрежно швыряя его обратно в Птаха, а сам шагнул следом, но землянин этот маневр буквально видел, видел саму картину прошедшего боя и еще только должного случиться. Видел, анализировал то, как ступает, как держит дистанцию и работает ногами его противник, строя на этом стремительно возникающую из ничего тактику. Отшагнуть в сторону, небрежно, без стиля и красивостей, пиная предателя, - хотя можно ли так называть того, кто никогда не был союзником? - в колено сбоку, аж до хруста и выгибания ноги в неестественную сторону. Враг вооружен ножом, но он тоже охерел, просто не показывает, враг тоже работает на рефлексах, шагает мягко и плавно, словно реально зверек какой-то, хоть бы и крыса. Только такая, знаете, крыса, какая прямо совсем не смешная и не жалкая, а бешеная и опасная для жизни случайных прохожих.       Выпад, еще выпад, тускло сверкает клинок укрытый активным умением, но Птах делает два шага назад, откатываясь в том же ритме, в каком враг наступает, а на третьем, когда противник сам отводит оружие на новый замах, бьет открытой ладонью. Он едва задевает кисть вражью кончиками пальцев, большая часть волны духовной силы просто уходит в молоко, но противник аж зашипел, перекидывая клинок во вторую руку, ведь первая онемела и потеряла гибкость. Выглядит красиво, даже кинематографично, будто жонглер цирковой, что, кстати, вполне возможно, навык и умения подобного толка и их среде встречаются и щедрые братья их уважают, делают частью своего билда, возможно даже у той самой метресс тренируясь. В общем, выглядело на все сто, Птах тоже оценил, когда резким выпадом сложенной в щепоть руки просто выбил кинжал из воздуха, отправив куда-то в сторону и едва не отчекрыжив себе пальцы о все еще сверкающее активным талантом лезвие.       Враг по-прежнему поразительно спокоен, он явно раздосадован, но за еще одним пырялом потянулся даже не сделав паузы, стоило только выбить основной. Потянулся, одновременно рукой блокируя атаку Птаха. Ага, атаку рукопашника с высоким навыком, одной рукой и на этаком расслабоне. Удар кулака быстро перешел в захват, пальцы Птаха стальными клещами вцепились в предплечье противника, дергая на себя, лишая равновесия, а вторая рука сама собой сложилась в этакий птичий клюв, каким землянин от всей мощи телесной ткнул не слишком габаритного врага в солнышко. И отшагнуть от тычка в живот, и клювом в печень, и в солнышко, и в пах, и в кадык, а следом еще и удар ногой, «с пыра», до выгнутого в обратную сторону колена, до впервые зазвучавшего хриплого и весьма мягко звучащего крика.       Как-то внезапно до пришлого доходит, что все это время бился он с девушкой, но последний удар это не остановило. Активная ладонь бьет прямо в лицо, словно пощечина или отработанный на призраках bitchslap, только теперь с особо смертельным исходом. Скрытые под балаклавой глаза не лопнули, да и мозги из ушей не брызнули, но упала противница так, что сразу стало ясно – живые так не падают, будто мешок картошки, чтобы не сказать говна. Тяжело дышащий Птах тратит непозволительно долгие пару тактов, осматривая произошедшую бойню, оценивая случившееся и пытаясь понять, что ему делать-то, блядь. А потом из-за той двери, в какую его тащили, начинают доносится ворчливые ругательства и чьи-то не особо-то медленные шаги.       В этот миг Птах понял, что еще не забрал свои пожитки, зелья, кошель с нерастраченными пока что «расходными» деньгами, какие не страшно было с собой носить. Что где-то там лежит его тесак и нож, что его тут попытались убить и нужно бы восстановить справедливость. Идущий сюда явно не ждет удара, убить его, убить их всех, по одному, как будто у него штрих-код на затылке и Яблоко Эдема в жопе! Ага, именно так он и подумал, подняв выбитый из пальцев последней противницы кинжал, трижды тыкнув под ребра вяло дергающегося Мышка, а затем стремительным пингвином убежав в ближайший переулок. Делать ему больше нехрен, ага. Одно дело бой там, где варианты побега слишком опасны, хоть и возможны, зато точно видишь своих врагов и знаешь их число, а вот сейчас риск совсем иной.       И этот риск уже не для него.       Птах примерно понимает, в каком райончике сейчас находится, сможет быстро и не встряв в опасность вернуться обратно. Месть всей этой кодле он предпочтет оставить на потом, память у него хорошая, а в Хронике на пятой ступени еще и записная книжка появится. Кстати, о Хронике – она его деяния тоже отметила, немного скрасив потерю вещей, денег, времени и веры в человечество, как и вообще в торжество разума. Не то чтобы сильно скрасила, но хоть что-то от этого затянувшегося денька.       Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Бандит, вторая Ступень.       Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Бандит, первая Ступень.       Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Инициант, нулевая Ступень.       Враг уничтожен (человек/осененная Ею): Головорез, пятая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена простая Шкатулка (дерево, вторая Ступень).       Получена простая Шкатулка (резное дерево, пятая Ступень)       И еще немного приятного.       Безоружный Бой (высокий): 10/1000       Ух ты! Он убил женщину пятого уровня, забил кулаками, как настоящий мужчина! Прозвучало не очень, а еще больше «не очень» становилось от мысли что за нигде не рядовую Бандитку, а полноценного Головореза, будут, вполне возможно, мстить. Потому что одно дело если бы она нарвалась на стражу там, или благородного какого, но если какой-то одиночка-пришлый с нулевой ступенью умудрился отбиться от группы щедрых, а после сам их порешил, то это его вина и беда, а не справедливое возмездие. Потому что кто он тут такой, чтобы щедрых братьев и сестер в могилу спроваживать? Самому бы макинтош деревянный примерить нужно, не так ли?       И хуже всего то, что эти уроды знали, за кем шли, так что несложно будет понять, кто им такой массаж внутренних органов сделал. Птах аж скривился, подавляя желание сплюнуть, будто гопота какая, отправился обратно в снятую комнатку. Оттуда явно пора быстренько переезжать подальше, он даже знал куда именно.       

***

      - Ничего не знаю, вон пошел, не то стражу кликну! – Судя по тому, как бегают глазенки владельца постоялого дома, стражу он звать не будет, а вот вышибал может. – Ловик, Мораж, вытолкайте эту босоту из моего заведения!       Ага, босота, прямо реально босота, если учесть, что все его вещи таинственным образом исчезли из комнаты, а сам невысокий и полноватый мужичок с жиденькими седо-рыжими волосами и плешью во всю голову, явно не ждал увидеть своего постояльца не только вернувшимся, но вовсе даже живым и целым. Как-то так вышло, что Птах проявил непростительно чрезмерную слепоту, как для обладателя навыка «Созерцания». С другой стороны, он ведь не всматривался во владельца дома, да и вообще почти здесь не бывал, только ночевал, вот и не смог заметить ни «бегающих глаз», ни «предательского нутра», ни иных описаний, какими в дешевом бульварном чтиве показывают, что вот этот персонаж – предательское говно. В жизни, почему-то, большая часть желающих тебе говна, пока не прижмешь их, всех этих бегающих глазенок не проявляют. А когда проявляют, то уже поздно – вещей нет, а на тебя надвигаются два мордоворота второй или третьей ступени, не ниже.       Взгляд у обоих мудаков даже не злой, они прекрасно понимают, кто тут прав, но платит им не Птах, да и срали они на очередного пришлого дебила, какой даже в стражу не побежит жаловаться, потому что они его запугают и говно выбьют. Справедливости ради, если бы Птах после избиения побежал к ближнему патрулю, какой с этой улицы кормится и всех здесь знает, то его бы и еще сверху побили. Бежать в таком случае нужно к «черным бляхам», аналогу прокуратуры от Иулатара, в обязанности каких входит не только накопление взяток, но и сношание во все дыры низовых исполнителей, если их все-таки поймают за руку. Чтобы не отправлять на каторги и не рубить руки реально уважаемым господам-коллегам, ибо неудобно будет.       В общем, лыбились эти двое без злобы, но с таким предвкушающим профессиональным удовольствием, что у и без того уже слишком много раз едва не умершего в эти утро, вечер и ночь Птаха второй раз за день окончательно полетела планка. Он шагнул навстречу обоим сам, чуть отклонив корпус от вполне профессионального хука, ударив открытой ладошкой в мощный подбородок соперника. Реально мощный, словно он жевал эспандер, дабы оный подбородок накачать как следует. В последний миг он передумал убивать, вместо активного навыка применив всего лишь примитивную физику. Удар землянина был правильным, он вложил всю массу тела, импульс собственного движения и встречный рывок профессионального вышибалы, наверняка имеющего в Хронике какую-то вариацию кулачного боя.       Не помогло, рухнул он аки подкошенный, во многом потому, что банально не ждал такой подлости от подвижного и жилистого, но невысокого и стройного Птаха, уступающего громиле полную голову роста и половину ширины плеч. Где же это видано, чтобы они его били, а тот бесчестно начал бить в ответ?! Второй, к его чести, быстро сообразил, что пошло все не по плану, так что сразу схватился за дубинку, одним слитным движением вытряхнув ее из рукава, и тыкая ею в корпус Птаха. Однажды за ужином он видел, как Ловик этим тычком не слишком уступающего ему габаритом кожевника уложил отдохнуть, мгновенно вырубив. Тоже активное умение, тоже только для небронированных противников, но не смертельное, если потом отдельно не добивать – самое оно для его профессии.       Землянин мигом перешел в низкую стойку, избежав удара и тут же ухватив за кисть, ухватив так, чтобы не коснуться короткой, в две третьих локтя, дубинки, дергая на себя. Тот усмехнулся и дернул сам, благо габаритами не уступал упавшему коллеге. Птах поддался навстречу и совершил акробатический трюк, умудряясь принять стоящий шпагат, да так, что ногой ударил в чуть менее накачанный подбородок соперника. И снова стоит признать, что сработала неожиданность, что сами по себе двое вооруженных дубинами громил, каких не стоит убивать на месте боевым умением, его бы запинали. За счет массы, за счет опыта и за счет наличия оружия – то самое дерьмо, о каком говорил Аварис, когда пояснял причину слабости Монахов на начальных уровнях.       От обычного бойца-кулачника обладатель высокого навыка «Безоружного Боя» сейчас отличался лишь крайне высоко прокачанными навыками, как для своей ступени. Но для победы над вооруженным и тоже прокачанным, пусть и слабее, врагом этого было бы мало. Что четверка воров, что эта пара, легко могли его убить или поломать, если бы действовали по уму. И если бы знали, насколько он взбешен и почему Леонида Птаха на Земле тоже не любили бесить без нужды. Но они не знали, не ждали и закономерно получили.       Бой накоротке, дубинка укатилась куда-то под ноги, кулаки и колени Птаха бьют клювами по уязвимым точкам громилы, а тот уже и поплыл, не ждал столь мощного противодействия. У него самого прокачан его навык рукопашки, но Птах не дает применить ни сам навык, ни теоретически имеющие шанс наличествовать активные умения. На седьмом такте Ловик поплыл, на девятом уже шатался, на одиннадцатом Птах, намеренно растянувший удовольствие, вместо того, чтобы вырубить противника еще первой связкой, чуть отступил, чтобы дать туше упасть, выплевывая зубы и выключаясь после целой серии ударов. Еще такт на то, чтобы оказаться ровно напротив уважаемого Вторуна, владельца сего постоялого дома, крепко, до хруста сжимая и выворачивая его руку, потянувшуюся за, вполне вероятно, боевым амулетом. Птах лишь на полпальца выше этой гниды, но сейчас наверняка кажется проворовавшемуся уроду грозным великаном.       - Мои вещи. – Улыбка у него та самая, тонкой ниточкой, словно порез на побелевшем от злобы лице. – Будь любезен.       - Ай-ай-ой! Не ломай, руку не ломай, добра прошу, ай! Я, это, все-все, ой-ай, принеся бедет чичас! – Он даже шаг назад сделал, не отводя взгляда. – Они просто потерялись, да, потерялись, а-а-а-ай, уборщицы, это самое, случайно унесли, ой, да не ломай же, больно же, будь же людью, ай!       - Я с тобой схожу. – Иначе убежит, зовя стражу и выставляя Птаха напавшим на бедного домовладельца, еще и наверняка ограбившим бедолагу. – Чтобы ты тоже не потерялся.       Судя по тому, как тот враз стал еще более грустным, какая-то доля истины в догадках землянина точно имелась. Вещи и вправду нашлись, а из вежливых и очень спокойных расспросов удалось даже узнать о том, как оно так вышло, что постояльца не ждали обратно. Пришел, понимаешь, человечек очень щедрый, да и сказал, что, дескать, Пташк теперь будет жить в другом доме, но залог можно себе оставить. И, если что, то он ведь тут даже и не жил, верно же? Не в первый раз такая просьба-приказ приходила, власти в Морочном у щедрых немало, они, поговаривают, напрямую пользуются покровительством ряда важных людей в высшем обществе города. Служат инструментом противодействия административному аппарату Наместника, если тот слишком уж давит на местечковых персонажей.       - Ну, никто же не пострадал, верно? – И улыбка такая, умиротворительно заискивающая, а руки уже сами суют быстро вытащенный из кармана передника кошелек с чем-то похожим на кучку медных лапок, возможно даже с парой перьев. – Мы же все тут свои люди, прах-х-х-х-х-хкл!       Удар в печень у Птаха и на Земле получался неплохо, а сейчас вышло просто на загляденье, хоть бери и объявляй себя третьим Кличко, открывай собственную школу бокса и бери пояс за поясом, если на Иулатаре вообще и в Королевстве Лебедя в частности вообще есть концепция чемпионских поясов. Очень сильно пришлось вложиться в самоконтроль, чтобы не убить урода, но, если он все же помрет от разрыва селезенки, то точно не от намеренного применения боевого умения. Можно будет под верификацию амулетом истины или под зельем правдивости подтвердить, что это была просто драка, ничего такого, какое еще намеренное убийство, вы что угораете? Вот и второй удар, который Птах нанес жлобливому мудиле в ухо, причем даже не кулаком, а тем самым кошелем с медью (в разлетевшихся монетах серебра не имелось), вышел не смертельным, но тоже очень удовлетворительным.       Оставив избитых людей за спиной, Птах зябко передернул плечами, прекрасно понимая, что эта сука сдаст его приметы, внешность и все-все-все, что вспомнит, как только начнут его искать щедрые братцы. Что же, если землянину будет сопутствовать успех, то можно будет спокойно переждать ближайшие месяцы за надежными стенами. И даже не в тюрьме, хотя и такой вариант тоже был, если бы не вышло с изначальными планами. Но нет, ждала Птаха не тюрьма, - хотя зарекаться и не стоит, - а вполне себе храм, вернее, монастырь, только не Пантеона, а скорее в более восточном смысле храм-монастырь, как место хранения мудростей. И еще Мудрецов. То есть, Монахов.       Обитель Девяти Листков Падающих со Старого Древа – таково было полное название этого места, но именно полное, тогда как в разговоре прочно укоренилось сокращенное Девять Листьев. Довольно-таки престижное и приличное местечко, живущее отнюдь не только тем, что тренировало монашеские классы и принимало заказы на работу по профилю своих классов. У них имелось собственное цеховое подземелье-разлом, даже два таковых, просто второй малый и почти не развиваемый, но системой принадлежности они, увы, не могли похвастаться, не тот масштаб, всех листиков наберется хорошо если полсотни, включая служек и неофитов, какие за нормальные боевые единицы не считаются.       Зато у них было шестеро мастеров, чьи ступени перешагнули четырнадцатую, а у настоятеля, уже при Аварисе была шестнадцатая, а сейчас мог и на семнадцатую выйти, но это были домыслы Авариса. Вообще-то, соотношение высоких ступеней к низким удивительно высокое, но причина тут в том, что листы в Морочный именно сбежали пожить и переждать бурю на родине. Свой сравнительно небольшой бизнес они развернули просто для того, чтобы на новом месте стало комфортней проживать, и не стремились расширяться, хотя могли, вполне могли. Изначально тех мастеров было девять, но в рыночек и общество Морочного они вписались не сразу, число их уменьшилось, пусть и не без размена на аналогичные фигуры тех, кто им вписаться не давал. Возможно, именно это и стало причиной того, что расширять себя в полноценную секту с системой принадлежности они не спешат.       В итоге свое место они выгрызли и до сих пор в числе не уменьшились, как было семь, так и осталось, Птах мимоходом собирал эти слухи, стараясь не сильно навязчиво расспрашивать. А если и навязчиво, то факт того, что он собирает себе билд монаха и так не особо скрывался, он едва ли не открыто демонстрировал навыки акробатики и стойкости, а тут вдруг начинает монахами интересоваться. Фишка в том, что служек они вполне себе принимали на работу, ибо работа там на износ, тяжелая, очень неприятная в силу того, что приходится действовать в облаке разломных миазмов, какие укрывают собой центральные помещения храма. Потому служки и неофиты живут по краям бублика, а в центр только заходят на занятия или отработки. Экспа к ступеням капает дай-то Пантеон и Она, но и здоровье надорвать лишь немногим сложнее, чем в разломных рудниках. До предприятия уже не Баллизуса (официальная передача обанкротившегося разлома на баланс Морочного и короны состоялась четыре дня назад), впрочем, не дотягивает, нет.       Служек брали только из владеющих стойкостью и медитацией, без этих талантов там работать нереально, так что устроиться на работу Птах сможет, почти гарантированно сможет. Мастера работают изгонятелями духов и призраков, накладывают весьма специфические долгоиграющие баффы, выступают помощниками при зачистке разовых Разломов и зашивании Язв, прохождении Лабиринтов или рейдах на зачистку ряда тварей, против каких мудрецы себя показывают очень хорошо. В свободное время чистят и фармят свой цеховой данж, особо не бедствуя, но и баснословным богатством на фоне обладателей таких же ступеней не отличаясь. Платят потому не слишком много, как для столь опасной работы, вот и имеют постоянную нехватку рук.       Землянину от них нужны не деньги, а возможность наблюдать за регулярным применением весьма занимательного навыка, высокого, ясное дело. Этот навык даже без наличия дара на ускорение обучения и облегчение обретения, скажем так, вполне может передаться кому-то еще, если внимательно наблюдать, вслушиваться, медитировать и постигать. То есть, иметь свободный слот и два из четырех наличествующих у Птаха достойных навыков: «Созерцание» и «Медитацию». Мастера даже не мешают наблюдать за своей работой, используя это еще одной заманухой для наивных неофитов и служек. А коль все же сумет кто-то получить желаемое, то ему быстро напомнят о том, кому он всем благодарен быть должен и как быстро нужно подписать контракт внутреннего ученика обители. Впрочем, такое чудо если и случалось, то только в слухах, а не подтвержденных примерах.       В общем, план вырисовывался сравнительно простой – поступить на работу, не скрывая особо своего желания подсмотреть себе высокий навык, усердно пахать луну-вторую-третью, а после «разочароваться» в себе, уходя в закат не прощаясь, только расчет получив. Обычные ученики никогда не раскрывали этот навык раньше, чем за минимум пять лет регулярного наблюдения и присутствия при мастерах, пользующихся интересующим Птаха навыком. По расчетам Авариса, землянину хватит трех, если будет стараться, но сам Птах, учитывая опыт обретения «Безоружного Боя», ставил на месяц-полтора, но осторожно ставил, сглазить боялся.       Сам по себе навык «Мантры» считался одним из знаковых для монашеских билдов, наравне с разными вариантами ветки медитаций, формами безоружного боя или владения экзотическими видами вооружения, вроде нунчак и прочей восточно-колоритной херни. Широкомасштабный навык, один из немногих свободно сочетающих массовые, индивидуальные или даже площадные магические воздействия и замкнутость духовно-энергетического тела. Суть мантр в том, что они либо очень быстро кастуются и столь же быстро выдыхаются, либо запрягают очень долго, превращаясь в цельный ритуал, действуют слабее, зато держатся еще дольше и не конфликтуют с более стандартными баффами.       В бою монах с мантрами и безоружкой способен разгонять себя до предела, на короткие моменты становясь неимоверно мощным, быстрым, неуязвимым, обретающим дополнительные типы урона или хитрые способности, а при высоком мастерстве еще и все это вместе. В теории, никто не мешает боевому монаху, вернее, Монаху, но Птах с этими Большими Буквами постоянно путается, выдавая в себе пришлого, ой, простите, Пришлого... Так вот, никто не мешает боевому монаху изучать умения ветки «долгих» мантр, просто у обычных жителей Иулатара на это очков нет. У него, Птаха, тоже не факт, что будут, уж лучше усилить «краткие» мантры еще сильнее, но и ряд «долгих» он изучит тоже.       Изучит, после того, как сам навык освоит.       Браслет поможет скрыть себя от внимательных очень мастеров, какие все же не сканируют своих наемных работников полноценными высшими умениями и ритуалами, чтобы эту побрякушку взломать, заметить или пересилить. Да и специалиста по вскрытию маскировки среди семерых оставшихся быть не должно, его первым убили в той необъявленной войне. От тех комнат и помещений, какие реально пребывают под постоянной охраной он будет держаться подальше, чтобы точно не заподозрили в нем шпиона. А поскольку Птах раскроет талант слишком рано, никто и не помыслит о том, что этот слишком наивный и нетерпеливый лаовай ушел из обители из-за того, что обрел желаемое, а не от разочарования в сложном и тернистом пути Мудреца.       Спишут на очередного перегоревшего своей идеей, благо у таких всегда оставалась сугубо теоретическая возможность накопить очень много злата или даже монетку мифрила, а также раздобыть ряд специфических и редких реагентов. Чтобы один из двух мастеров, владеющих мантрами на достаточном для передачи квеста уровне, расщедрился и выдал испытание просящему того неофиту. Рискованно, куда более рискованно, чем попытка разыграть карту давно наплевавшего на окружающий мир Юделя, но все же вполне в рамках того, чем можно рискнуть ради второго из столь нужных ему навыков высокого потенциала. Увы, еще одного настолько забившего хер на окружающий мир обладателя мифриловой печени и абсолютного пофигизма в Морочном нет. Да и во всем Королевстве Лебедя, скорее всего, тоже нет.       В общем, пошел-ка ты, Птах, на работу устраиваться.       

***

      - Пошел вон, мальчишка. – Только и сказал ему поглядевший на него внимательным и совсем не старчески-равнодушным взглядом типичный «азиатский мудрец а-ля Шаолинь», какой вышел проверить желающего поступить к нему на службу лаовая. – Уведи его.       Это команда уже одному из учеников, какой просто пожал плечами и молча, но настойчиво, указал на выход из того зала, где Птах прождал этого собеседования добрых два часа, мол, ступай, посетитель и гость, пока я прошу вежливо. Кстати, неофит этот никакой не азиат, типичный для «лебедей» европеоидный фенотип, но одет в отдающие всякими вуксиями да ксянсями халатоподобные одеяния, а также старается вести себя, ну, на Земле можно было бы сказать, что с азиатским колоритом, но здесь, в Иулатаре нет Азии, только цаньский фенотип человеческого подвида. Их даже Хроника рассматривает отдельным подвидом людей, давая незначительно большую склонность к некоторым видам талантов, но и незначительные штрафы тоже накладывает.       Эталоном, не имеющим штрафов, но и бонусов тоже, считаются именно чистые европеоиды, прозываемые «людьми каменных городов», у них только стандартный для всей человеческой расы вообще полезный бонус к получению Первоосновы. Очень немало поводов для выяснения, кто тут истинный протоарий, кто унтерменш, кто жидовская морда, а кто черножопая обезьяна. Прямо бери и открывай Специальную Олимпиаду, ведь истинными себя считают все стороны спора. Никакой политкорректности, никакого праздника свободомыслия, ужас прямо.       Эти глупые мысли помогают молча и не теряя лица покинуть помещение обители Девяти Листов, стараясь понять причину того, почему его планы на ближайшие пару месяцев стоит сворачивать трубочкой и засовывать в собственную жопу. А еще нужно было как-то попробовать выбрать какой-то из иных вариантов действий, продуманных вместе со старым пидорасом усатым. Особенно теперь, когда в городе и оставаться-то небезопасно, ведь прилететь может от злых и щедрых в равной мере криминальных дяденек. И даже тетенек!       Что, попробовать записаться в приграничную стражу? Так там придется добирать таланты чем придется, а после качать ступень. В охотники податься? Не тот билд, изначально не тот, хотя шансы развить себя в траппера имелись, но тогда неясно зачем ему была медитация в навыках. Птах перебирает кучу вариантов, отслеживая окружающий мир и не спеша погружаться в медитативный транс, не дает себе потерять бдительность. Именно поэтому он заметил движение, легкий флер чего-то очень быстрого, что неслось на него из одного проулка, пока он шел по не слишком оживленной улице. Заметить смог, да, но не среагировать, потому что с такими скоростями уже неважно, какая там у тебя реакция.       Ударило его словно корпусом автомобиля, аж заныли все мышцы и кости, недавно, кстати, укрепленные. Попытка вслепую ударить открытой ладонью привела лишь к тому что ладонь ту вывернула чья-то очень сильная рука, словно железным прессом сдавили. Миг и он уже посреди проулка, причем не ближайшего, а чуть ли не через три улицы от той, по какой он шел – скорость не просто запредельна, она нереальна без применения очень мощного пространственного навыка. Закачавшийся от потери равновесия Птах не упал на зад, выручила акробатика, но все же потерялся и поплыл, оперся об обшарпанную стену ладонью.       И мгновенно, благодаря работающему на форсаже созерцанию, заметил печальный факт – на предплечье той руки, какой он оперся, не было браслета из дешевеньких с виду бус коралловых. Словно кто-то очень быстрый и ловкий эти бусы снял прямо в рывке, не дав ни заметить, ни воспротивиться, ни даже удивиться. В голове невольно зазвучал злобный и предельно токсичный тон Авариса, какой вбивал в него простую и неприятную истину.       ...кого угодно! Понял, чернь? Кого угодно! Кто бы ни раскрыл твой секрет до момента обретения хотя бы двадцатой ступени, ты его убиваешь. Или ее. Неважно. Будь это твой друг, любовница, маленький ребенок, эльфийская куртизанка – неважно. Хотя нет, ладно, куртизанок ушастых не трогай, сами они к тебе не подойдут и не взглянут на такую смердящую черноногую гнусь, а если ты сам к таким полезешь, то вполне заслужишь того, чтобы она тебе на твою рожу даже не села, а ногами стала. Так, о чем это я? Ах, да, точно – храни тайну свою!       Храни любой силой, любой ценой и любой кровью. Тот, кто сканирует тебя без браслета должен умереть, или в этот момент уже умер ты, просто считавший твою Хронику еще не успел тебя сдать. Да, чернь, я знаю, что не все сканирующие умения могут даже до даров просветить. Но ты, тупая деревенщина, должен считать обратное, априори предполагать, что может, что уже считало! Только так, никаких компромиссов, никакой жалости или милосердия, ибо к тебе его никто не проявит! Только помни, суть собачья, что...       В принципе, сейчас Птах был бы целиком не против последовать этому очень уместному и полному человеколюбия совету, но имелась маленькая такая проблемка. В глухой проулок, похоже еще и очерченный какой-то защитой, его утащили не пара-тройка щедрых ублюдков, даже не кто-то из мастеров Девяти Листьев, заподозривших в нем шпиона. Нет, стоит напротив него, в четырех шагах стоит, прислонившись к противоположной стене широкой спиной, прекрасно узнаваемый, несмотря на более свежие, не заношенные и чистые одежды, мастер-наставник Юдель Нерушимый.       И у него в руках нет бутылки, несмотря на то, что Аварис честью рода клялся, что без таковой его за всю жизнь Авариса просто не видели. Еще до заключения ворчливого говнодеда, разумеется, а ведь он там уже очень и очень давно. В этот миг и без того расстроенному Птаху стало так обидно и грустно, что просто хоть бери и плачь! Да-да, ему на все пофиг! Да-да, он принципиально не берет участия ни в каких интригах! Конечно же, никто так и не смог добиться от него любой формы сотрудничества, если не считать трактирщиков и торговцев алкоголем, к каким он захаживал за выпивкой! Можешь смело идти к нему, Птах, дядя Аварис на сто тысяч пятьсот процентов уверен в том, что все пройдет как надо!!!       - Не, ну я так не играю. – Только и сказал землянин, сев на землю прямо в проулке, благо тут было сравнительно чисто ввиду сухой погоды.       Юдель смотрит на него немигающим взглядом, закатное солнце сверкает на ставшей заметно более чистой, словно даже отполированной лысине, а в сердце Птаха зарождается даже не отчаяние, а просто апатия. Что он сделает в бою или при попытке побега существу, какое разменяло минимум второй десяток ступеней, простите, Ступеней? Единственный вариант, какой виделся Птаху был бардовский бросок костей на соблазнение, но это не его метод, а рассказать настолько смешной анекдот, чтобы лысый ужас умер от смеха, пожалуй, не смог бы и полный состав КВН, девяносто пятого квартала, а также лично Джордж Карлин собственной персоной.       - В случае преждевременного и полного получения того навыка, на какой завязано наставничество Испытания и последующего перерасчета награды, часть таковой достается и отдавшему мастеру, если у него достаточно высокий показатель мастерства. Просто обычно столь высокого навыка среди наставников квартала просто нет, нет достаточного развития. – Голос у него все такой же сухой, унылый и удушающе равнодушный, словно заговорила сама концепция безграничной тоски. – У меня есть. Мне плевать было на всех, кто выполнял Испытание, а такие были. Но тут случилось что-то новенькое, сумевшее меня заинтересовать. Я проверил, как видишь. Даже, вот, стеклышко достал из сундука пыльного.       Стеклышком оказался странно блестящий монокль и Птах даже не сомневается, что вот эта дрянь его реально насквозь просвечивает. В могучей лапище этого монстра монокль казался просто большой монетой, катаемой между пальцев с невероятной скоростью и ловкостью. Равнодушный взгляд и равнодушные слова, но вот смысл тех слов равнодушным не оставит того, кто их услышит. Если по-простому, то Птаху было так страшно, что просто полнейший и безальтернативный пиздец!       - И вправду высочайший дар, лишь раз такой видел. – Все то же равнодушие пугает даже больше алчности или зависти Авариса, потому что как-то верилось, сразу и без оговорок, что вот этому типу действительно все равно. – Думаю ты подойдешь, да. Я там свернул парочку щедрых шей, какие шли за тобой. Ты, знаешь ли, дочку самой Метлы, кем бы она ни была, забил кулаками, она двух доходяг за тобой сама же и послала, седьмые ступени, по четыре достойных навыка у обоих. Смешно, но для трущоб и мелкого криминала это действительно много.       Ему что, спасибо сказать нужно?       - Спасибо. – Лучше все же сказать, а то мало ли. – Наверное.       - Да нет, не благодари, пришлый. – Хорошо, он больше не будет. – Мне просто не хотелось, чтобы тебя зарезали до нашего разговора. Разговора...       Несколько тактов тишины понемногу складываются в ноту, затем уже в ноты, Хроника отсчитывает время с одной только ей доступной скрупулезностью, заставляя нервничать и думать всякое. В конце концов Птах не выдержал первым и напомнил о своем существовании взявшему его за горло ходячему катаклизму.       - Разговора? – Мол, продолжайте, дяденька, я вас внимательно слушаю.       - Да, верно, разговора. – Он и вправду словно бы задумался и задремал прямо посреди фразы. – Мне от тебя кое-что будет нужно. Кое-что, что весьма сложно будет потом забрать силой, что выйдет только получить из рук в руки. Мне непривычно вести такой диалог, я вообще отвык говорить, но, скажу прямо – мне на тебя плевать. На твой дар плевать. На твой потенциал плевать. Можешь просто развернуться и уйти, я не стану мешать или писать письма в канцелярию лебединую.       Да-да, именно в это Птах и поверил, конечно же. Это совсем-совсем не попытка играть в хорошего копа, пока не пришло время для копа плохого. Не попытка добиться «добровольного» согласия и сотрудничества, оставшись в рамках формальной вежливости.       - Не веришь? – И сам же ответил, сохраняя все то же равнодушие, какое душит покруче петли на шее. – Верно, я бы и сам не верил. В этом мире нельзя никому верить, таков Иулатар, таков он для меня и для тебя, Пришлый.       Прямо вспомнилась знаменитая цитата старины Геббельса про то, что верить в столь тяжкое время никому нельзя, но ему, конечно же, можно.       - Я помогу тебе с пирамидой. – Начал он, что характерно, не с угроз, а с пряников, причем говорил уже как о свершившемся факте, будто бы и не сомневался в решении Птаха, что ярче прочего говорило о том, какие у землянина есть варианты. – Про «Мантры» забудь, они тебе не подойдут, только испортят такое прекрасное основание. Нет, обучу иному. Один из моих навыков, тоже высокий, но не в среднем ряду, а ближе к вершине ранга. А еще поясню как тебе с твоим даром добыть себе пурпурную истину. Самому добыть, без Испытаний или вычищенных разломов ради наград Ее. Все это ты получишь сразу. До того, как будешь расплачиваться.       Ну-у-у-у-у, ладно, вот теперь Птах заинтригован. Просто потому, что если такое обещают сразу... то за счет чего его будут держать на привязи, если не обещаниями когда-то там в далеком будущем, быть может, совершенно точно, только поверь и сделай, чтобы гарантированно получить желаемый истинный навык? Контракт с хитрыми условиями или что-то похожее? Ментальная обработка? Ментальная обработка в эльфийском стиле? Последнее уж точно не дай Она, этот тип совершенно не в его вкусе, взгляды Птаха не настолько широки, расширены и разработаны.       - Тебе нужно будет войти в один, скажем так, разлом. – Не совсем то, что Птах ожидал услышать, даже, вернее, совсем не то, что вообще было бы логично ожидать услышать. – Такой, куда войти может только совсем свежий, еще пятой ступени не взявший. Вернее, войти может, выйти не выйдет. Лучше вовсе шагать туда третьей, но третьей ты там подохнешь даже с твоим даром, если без пурпура. Ты туда войдешь. И вынесешь то, что в награду за разлом дадут. То, что стоит больше десятка Морочных вместе взятых. Намного, на порядки больше. И отдашь мне в руки. Тогда расчет. Ну, еще подтяну тебя, от щедрых прикрою, если не успокоятся. Золота не дам, мифрила тоже, да ты и сам заработаешь, как в силу войдешь, а мне пить не на что будет.       Вот в последнее, кстати, верится, учитывая количество поглощаемой мастером-наставником Юделем выпивки, а также тот факт, что он лет так семьдесят нигде не работал и даже медяшки жалкой не добывал. Не то чтобы Птах ему поверил, но он прекрасно понимал, что если ему лапшу вешают, то отказ приведет к пыткам. А если не вешают, то этот же отказ приведет к проблемам – после еще двух потерянных бойцов уже не рядового состава, за Птахом пошлют тех, кто его и за городом достать сможет.       - Где расписаться кровью?       - Нигде. – Шутки он не понял, принявшись объяснять. – Тот не совсем разлом, в какой я тебя хочу отправить... он очень, очень необычный. И любые цепи внушений или контрактов на входе в него просто сгорят, если слишком сильные, то еще и вместе с тобой. Я просто пообещаю найти тебя где угодно и подарить тебе все муки Бездны, если ты обманешь.       Птах почему-то сразу поверил в особенность того данжа, какой ему нужно будет пройти.       А уж в угрозу он поверил и того быстрее, так поверил, как ни во что больше никогда не верил.       - Ну, тогда я согласен. – Потому что выбора нет и жить хочет.       - Тогда вставай, нужно привести тебя в порядок. – Он говорит это так, будто сам выглядит очень респектабельно, а не как серийный маньяк-убийца с оттенками продавца кирпичей в подворотнях. – Да и двигаешься ты убого, смотреть противно. Придется учить.       Судя по тону и выражению лица, этот процесс не доставит удовольствия «учителю», но вот «ученику» придется настолько худо, что просто пиздец.