В хронике моей...

      Птах даже и вообразить не мог насколько он за последние луны отвык от толп и городской застройки, отчего едва не словил приступ мигрени пополам с панической атакой, снова оказавшись в черте Морочного. Хотелось бы сказать, что он успешно сбежал от своего мучителя, но нет, тот сам отпустил, так как Юделю тоже нужно было что-то в городе взять, забрать, проверить, поговорить и все такое. Так что лысый садист, закончив очередную тренировку против целого малого логовища уцелевших после зачисток недомерков, осмотрел поломанные трупы жалких тварей, полностью целого, даже не запыхавшегося Птаха, что и царапины не получил, а потом дал команду на отдых.       Вернее, не на отдых, а на «не мешайся мне под ногами», после чего просто исчез, размазавшись от скорости и двинувшись по своим делам. Оставшийся совершенно один в трех километрах от городских ворот землянин только плечами пожал и пошел в город. Хотелось многого, начиная от банальной свежеприготовленной еды, горячей и вкусной, а не походной, заканчивая той же баней или иным способом поддерживать гигиену. Отличающимся от холодной воды из ведра или еще более холодного ручья. В ручьях, кстати, всякое водилось и вполне могло клюнуть на поплавок, если слишком расслабишься во время помывки. Да и просто имелись у Птаха дела в Морочном, какие он не против был закрыть и забыть о них навсегда.       Так что пришлось выслушать краткий инструктаж Юделя о том, что с ним будет, если он умудрится попасться в каталажку, в закрома гвардии или тайной службы, в подвалы щедрых или еще куда-то. Как обычно, обещались многочисленные переломы, избиения, пытки и моральные унижения. В том случае, если Птах умудрится умереть, ему столь же бесстрастно пообещали сначала воскресить, а потом убить уже лично. Почему-то в это верилось, несмотря на то, что тот же Аварис прямо сказал – расходные средства воскрешения павших хоть и есть, но стоят столь много, а встречаются так редко, что раньше двадцать второй ступени их просто неоткуда получать. Речь именно о расходниках, системном луте, какой позволяет воскрешение союзников, иные связки навыков открывают этот путь несколько раньше, особенно если только для себя.       Город совсем не поменялся, стража на воротах все так же зевала и не ловила мышей, больше следя за тем, чтобы обязательно получить свою мзду, чем за тем, кого пропускают. Деньги у Птаха были, даже если не считать суммы на счету в банке, Юдель не отнимал полученные из шкатулок награды, а с обретением инвентаря Птах предпочитал половину имеющейся меры веса забивать монетами и расходниками. Монетами своими, расходкой уже чужой, выданной Юделем, тот категорически не приветствовал попытки экономии. Вернее, не так, он вообще не любил, когда Птах применял расходные предметы, будь то зелья, кристаллы, свитки или таблички с ритуальным эффектом. Потому что если применяешь, то продолбался где-то, совершил ошибку и теперь исправляешь ее за счет системного эффектора.       Но еще больше избиений он выдавал в тех случаях, если ради попытки избиения избежать подвергаешь себя лишнему риску, лишь бы не залезать в НЗ. Так что манера всегда брать ровно столько, сколько нужно, не спешить заливать себя и не жадничать на траты, вырабатывалась в таких условиях весьма быстро. Боль – отличный учитель, а если Юдель каким-то педагогическим приемом и владел в совершенстве, то это было именно применение боли, избиений и прочих унижений в целях все той же педагогики. Отрицать эффективность его подхода глупо, можно просто в Хронику посмотреть, но желание стесать чужую лысину до кости от этого не пропадало. Да и хрен его знает, насколько он хороший педагог, если не-учеником у него является именно Птах с его даром? Кого-то иного такой режим подготовки просто сожжет за считанную декаду, сломит морально и физически.       Юдель вообще очень хорош в том, чтобы ломать, да.       Неважно что именно, или кого именно.       Птаху, например, этих умений сильно недостает, его основная стезя не ломающие кости пинки, а выпады по болевым точкам и удары в уязвимые места. Таков уж его стиль, такова уж подготовка, напрямую зависящая в первую очередь от телосложения. Слишком уж оное сложение для Монахов важно, раз уж оружия в руках все равно нет и не предвидится. Именно сейчас, однако, землянину не нужны ни ломающие камень кулаки, ни стремительная подвижность птичьего стиля, только внимательность, скрытность и немного удачи. И все это у него имелось, вот он и не слишком переживал о том, что сможет попасться.       Пройти на подворье мэтра Чочоро оказалось все так же легко, он справился бы и без «Единения», не применяя «погружение в мир», но все же применил. Это сейчас скучающий охранник, зевающий во всю ширь рта своего, демонстрируя черные от кариеса зубы, на очередного вошедшего внимания не обратит. Потом-то может и вспомнить, когда спрашивать начнут, да и мало ли какие у него навыки, вдруг есть что-то на улучшение памяти? Даже на его первой ступени отвод глаз получался весьма эффективным, сказывалась развитость умения, идеальность пирамиды и, собственно, бусты «Совершенства», какие пассивно повышали эффект всех умений и навыков вообще. В итоге его никто не заметил, не обратил внимания, не повернул к нему головы, аж покуда Птах не оказался напротив уныло ковыряющегося в ухе нескладного тощеватого мужика с простым и добродушным лицом.       - Привет, Льоль. – Он поздоровался тихо и вообще неагрессивно, но все же напугал человека, появившись, считай, прямо перед его глазами из пустоты. – Как делишки?       Тот узнал его, не сразу, но узнал, глаза его удивленно и слегка испуганно расширились, а дальше уже ему не дал времени внезапный гость. Птаху не хотелось устраивать сцену, не хотелось, чтобы на крик этого ублюдка прибежали помощники Чочоро, а то и запертые в зале с язвой послушники храмовые, разбирающие на эктоплазму и Всеблагую Первооснову бедных-несчастных духов. Так что нет, никто не закричал и даже не застонал, только один едва различимый удар, с каким Льолю подбило опорную ногу, прямо по суставу на ступне, причем даже не ломая, лишь лишая равновесия, а затем почти дружеский подзатыльник и толчок. Ровно настолько сильный, чтобы потерявший равновесие мудак упал виском четко на угол того табурета, на каком он сидит свое вечное дежурство. Хруст, влажный и неприятно-мясной, едва различим на фоне окружающего шума, никаких свидетелей рядом просто не оказалось.       Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Разнорабочий, вторая Ступень.       Получена первооснова.       Птах так и оставил свеженького мертвеца лежать рядом с его рабочим местом, словно неживой памятник трудовой этике, развернулся и ушел. Ни кошель на поясе, ни карманы с мелочевкой мстящего за фактическую продажу на очень неприятную смерть землянина не интересовали. Была бы ему дарена шкатулка, он бы и ее выкинул куда-то в канаву, настолько он не желал иметь с убитым им ничегошеньки общего. Да и невелика честь в такой победе, у Льоля даже класс не боевой, набор навыков для жизни, а не развития. Разнорабочие обычно берут только «Выживание» или «Выносливость», да еще что-то вроде «Ловкости», а все остальное забивают заурядными или, если повезет, достойными, но чаще заурядными ремесленными навыками. Максимум еще что-то из оружейных – ножи или дубинки, потому что быть беззащитным слишком опасно и дорого.       В остальном именно такой билд – чтобы всегда была та работа, какую они делать умеют. Величия такая сборка не принесет, даже пятую ступень взять выйдет уже к седым волосам и только здесь, возле дикоземья, где сам воздух преисполнен силы. Зато всегда будет куда наняться, всегда сможешь сам о себе позаботиться и придешься ко двору в любом цеху, гильдии, в городе или поселении. Разнорабочий, Земледелец, Горожанин, Бродяга – это буквально универсальные классы, какие забирают больше восьмидесяти процентов от общей массы тех самых классов. Впрочем, они и проще всех остальных меняются на нечто новое. Тот же класс Бандита или Разбойника может быть получен из все того же Разнорабочего, какой просто перестал быть законопослушным и вышел на большую дорогу.       Само название класса не так уж много значит, оно определяет то, как ты работаешь со своими навыками и как их применяешь, но именно навыки стоят в основе класса, не наоборот. Именно под такие не особо грустные думы землянин покинул тренировочное подворье и двинулся дальше, гуляя по городу и тщательно следя за ближней сферой. Уж следить за окружением он точно научился, слишком не любил избиения и переломы, пришлось осваивать ускоренным курсом. Еще более ускоренным курсом пришлось срезать пути через проулки, порою влезая на крыши домов, что считалось прерогативой щедрых и тайной стражи, ведь кому-то еще за такие паркурные маневры могли и ноги поломать.       Если поймают.       Память и пространственное ориентирование у Птаха всегда было на высоте, а уж после завершения пирамиды он в этом плане и вовсе вышел за предел человеческих возможностей, так что отыскать лишь единожды виденное место оказалось несложно, хоть и пришлось побегать, хоть к тому месту его принесли, а не сам пришел. Какая-то часть его даже желала, чтобы щедрые мудилы, будучи мудилами осторожными, поменяли место лежбища и разбора случайных прохожих на запчасти. Все же Птах выжил, сбежал, мог стражу навести... но либо у них именно на этот счет были со стражей договоренности, либо еще что, да только место все еще было обитаемым и все еще под щедрыми. Теперь, зная куда смотреть, Птах легко различал зорким оком характерные цеховые метки этой братии, благо те именно здесь особо и не скрывались – черная алхимия под ними буквально полуофициально находится.       Потому-то занимающихся этим делом щедрых особо не ловят, даже если знают, где можно поймать: приток свежих гостей из центральных земель, ищущих лучшей жизни и прокачки, здесь не ослабевает, вот и работа для разборщиков всегда найдется. Возможно, только возможно, щедрые просто перенесли из этого места именно что разборочную лабораторию черного алхимика, оставив взамен что-то тоже незаконное, но в меньшей степени незаконности, чтобы полезная площадь не пропала.       Но землянину в это не верилось.       Его сенсорика, подпитываемая всеми пассивными умениями сразу, упиралась в нечто тугое, густое и вязкое, в этакий барьер от слишком любопытных. Подобные зачарования много где применялись по городу, что и не удивительно – не один Птах такой уникальный специалист, получивший достойный навык сенсорного типа. Но здесь, именно на этом месте, вокруг странного здания, внешне притворяющегося фасовочным складом, совмещающим в себе ночлежку для работающих на этом складе индивидов, оный барьер даже слишком плотный. А еще, несмотря на плотность, сквозь него Птах все равно ощущает, улавливает, на самом кончике языка вкушает стальную и медную патоку регулярно проливаемой крови. Совсем еще свежей крови.       Он уже подумывает не то в окно войти, не то через крышу попробовать, понадеявшись на маскировку, когда дверь, та самая, в какую его тогда не успели затащить, открылась и оттуда вышагнул несколько полноватый лысый, - ох, как же Птах начал в последнее время ненавидеть лысых! - мужичок, принявшись отливать прямо в углу возле двери. Проулок тут узкий, неудобный, нормальный путь к складу идет с противоположной стороны. Сюда только случайно выйти можно, либо намеренно, принося очередного гостя дорогого, какому щедрый прием организован. Птах одним плавным движением спрыгивает с крыши, облегчая вес и двумя касаниями к стенам приостанавливая падение, делая приземление бесшумным, чтобы оказаться за спиной лысого совершенно неслышно.       - Э-э-ы? – Удивительно интеллектуально спрашивает у него сей индивид, только заправивший штаны, одновременно тянясь к кинжалу на поясе и пялясь на укрывшего лицо тканевой маской-платком мрачно пырящегося индивида. – Ты кто нах?       - Монах, нах. – Честно отвечает Птах и наносит стремительный шлепок ладонью прямо по чужой лысине, отступая в сторону, чтобы плеснувшей из глазниц жижей не задело, одновременно роняя мудилу прямо в его собственную ссанину.       Дальше события развиваются быстро, даже стремительно, распадаясь на отдельные кадры, какие уже потом сложатся в цельную картину. Длинный и узкий коридор, тяжелый запах чего-то алхимического, словно формалин смешали с бугульмой, высунувшийся навстречу усталого вида мужик в заляпанном чем-то органическим переднике поверх голого тела, чтобы одежду трупной вонью не портить. Три удара в связке, толчок уже мертвого тела, прямо на второго, какой за первым скрыт, только не от «Созерцания». Этот прямо коротышка, заметно моложе Птаха и столь же заметно ниже, совсем пацан еще, лет шестнадцать, если судить по лицу, но тут легко ошибиться – житие в Иулатаре тяжкое. Впрочем, по местным меркам пацан уже, считай, мужик, пусть даже пока еще Хроники не имеющий и потому не до конца мужиком признанный. Зато уже приставленный к делу, ведь в руках он держит тяжелый тазик с кусками кишок.       Птах не прямо анатом из анатомов, но некстати сработавшее «понимание вещей» подтверждает мелькнувшую догадку о том, что эти неликвидные потроха принадлежат отнюдь не рогатому или безрогому скоту, если, конечно, не учитывать личных моральных качеств тех, из кого их вытащили. Тазик падает на пол, расплескивая содержимое на дергающего ногами недощедрого, у какого шея внезапно сломалась, а Птах уже несется вперед, не соблюдая тишину, ибо нашумел уже. Третья схватка стала реально схваткой, противник успел вооружиться кинжалом, а за его спиной спешно дожевывает кусок лепешки с мясом второй, одновременно пытаясь достать тесак. Первый начинает кричать, поднимать тревогу, но не успевает: активировавший «верткое уклонение» и предельно усиливший себя «благостью единения» Птах едва ли не размазался в воздухе, перехватывая вооруженную руку и ударом локтя сворачивая челюсть, коленом в бок толкая на жующего.       Тот сплоховал, попробовал продолжить бороться с собственным тесаком, застрявшим в хренового качества и не подходящих по размеру ножнах, отчего потерял равновесие, а Птах его, как и раненного, забивает в две связки, меньше пяти тактов потратив. Дальше, дальше по коридору, не сворачивая в отдельные пустые комнаты, где «Созерцание» не улавливает никого живого, аж покуда не вываливается в самое крупное помещение. Здесь светло и чисто, воздух аж пропитан формалиновой бугульмой, несколько «прозекторских» столов тоже вычищены, хоть и не настолько, чтобы стереть следы въевшейся кровищи. Местный хозяин и владыка тут один и он уже встревожен, в одной его руке какой-то странного вида жезл, во второй длинная и аж вибрирующая от нестабильной силы колба.       Колба в Птаха и полетела, стремительно накаляясь, а тот ее перехватывать не рискнул, уйдя в нижнюю стойку, скользнув у самого пола, в последний миг резким птичьим шагом уйдя от тонкой и почти невидимой, но аж раскаленной в сенсорном восприятии магической иглы, что сорвалась с жезла. Схождение, удар кистью, сдвигая в сторону жезл, выпад птичьего клюва в шею, ломая кадык и превращая сосуды и трахею в кашу за счет активации «раскрытой ладони», перешагнуть тело, двинуться в противоположную сторону, проносясь по пустым коридорам, убивая еще одного недоуменно зевающего щедрого, какой только успел проснуться, удивиться и помереть.       И все, и тишина, только равномерный и спокойный стук собственного сердца в ушах, шипение разъедаемой кислотой стены, куда прилетела колба, и шелест страниц Хроники, отмечающей свершившиеся события бесстрастным наблюдателем.       Враг уничтожен...       Враг уничтожен...       Враг уничтожен...       Враг уничтожен...       Враг уничтожен...       Враг уничтожен (человек/не осененный Ею): вне Ступени.       Враг уничтожен (человек/осененный Ею): Потрошитель, седьмая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена необычная Шкатулка (гравированный гранит, шестая ступень).       Народу здесь оказалось немного, что и не удивительно, такие дела любят тишину, а репутация и анонимность защищает щедрых куда лучше лишней охраны, каким и так найдется чем заняться. Птах мимоходом отмечает лог Хроники, подмечая факт того, что малец реально оказался еще не имеющим даже нулевой ступени. Затем он повторно проносится по всем помещениям, найдя удобно обустроенный подвал с клетками и набором пыточных инструментов. Увы, пустой, так что выпускать узников не пришлось. Видимо, в этом месте гостей предпочитали сразу же разбирать на запчасти, а не за каким-то хером держать тех взаперти, давая шанс сбежать или дождаться помощи.       Никакого уважения к штампам приключенческой литературы!       Спустя три с половиной ноты от момента обмена репликами между ним и покойным лысым, - жаль, не тем, - землянин покинул мертвый склад, достав из инвентаря бутыль собственноручно выбитой из вожака недомерков горючей смеси. В средневековье за попытку поджога в городе казнили особо мучительным способом, но здесь пожары не так опасны, простейшая защита на складе удержит огонь внутри, зато замкнутое в помещении пламя безнадежно испортит оборудование. Или не удержит, но тут рядом не совсем трущобы, а такие же склады, только нормальные, и защита от огня на них тоже есть, простейший заговор. От смеси, вроде той, какую Птах бросил себе за спину, не защитит ни капли, но от простого огня, что стремится распространить свои щупальца на горючие материалы, прикроет.       В шкатулке оказались деньги, целых шесть десятков серебряных крыльев, причем больших, а сверху два золотых клюва и в комплекте с подаренным системой кошелем, так что Птах с чистой совестью их выбросил, прямо с крыши закинув кошель в горшочек на прилавке какой-то скрюченной бабки, что торговала весьма мило выглядящими букетами луговых цветов, одновременно следя за малолетней внучкой. Бабка оценила просыпавшиеся из кошеля в горшок монеты, осмотрелась вокруг, не заметив скрытого «Единением» пришлого, а после принялась лихорадочно собираться, решив для себя, что на сегодня наторговалась. В душе у спустившегося с крыш, снявшего маску и скрывшегося за углом улицы Птаха поют птички и цветет сирень (возможно, даже вместе с крыжовником, но это не точно), настроение у него отличное, а на душе стало так легко-легко, что даже запеть захотелось. Он подумал, да и начал тихонько насвистывать под нос запомнившуюся еще с земли мелодию. Все же приятное это дело – закрывать свои долги, особенно если должны, суки, именно тебе, а не наоборот.       На краю сознания мерцают высвечивающиеся «поручения», системные квесты, вернее, заверенные системой задания. В теории, с третьей ступени, каждый, абсолютно каждый житель Иулатара может пожертвовать частью хранящегося в инвентаре денежного ресурса и малой долей накопленной первоосновы, чтобы начать выдавать задания. Не уровня Испытания на навык, а что-то вроде «перебить крыс в подвале» или «отнести письмо внучке на другой конец города». Награда там тоже куда скромнее, берут такие задачи либо от отчаяния, не найдя нормальной работы, либо от нехер делать, либо по отдельной просьбе для знакомого. Награда только в деньгах – они либо переместятся прямо в инвентарь, что дороже, Хроника за это берет свой процент, либо на руки выдадутся. Часто в награду ставят базовую малую медную лапку, минимальный минимум, а после договариваются отдельно.       И кидают тоже регулярно.       Еще такие задачи дают немного первоосновы, но там реально крохи, качаться подобными квестами может быть выгодно и уместно лишь в стабильных донельзя центральных землях, вне дикоземья вообще. Там, где все немногочисленные Язвы, Разломы и прочие способы прокачки поделены между важными господами, а очередь даже за деньги хрен подвинешь. Где блуждающих мобов почти нет, а если и есть, то на них запрещено охотиться под угрозой плетей, потому что эти мобы для прокачки юного золотого мальчика или девочки зарезервированы. Где нет такого количества сырой силы в воздухе, чтобы, просто живя, набирать Первооснову. Там да, там все стараются выдавать друг другу задачи и тем живут, набирая свою вторую-третью ступень к глубокой старости – награда экспой всегда чуть-чуть, а больше, чем затраты на выдачу квеста.       Есть такие традиции и здесь, возле нестабильных земель, но не столь обширные. Подобные методы лучше всего действуют в закрытых общинах, семьях с кучей родни или дальних деревеньках-хуторах. В крупном городе, да еще и столь необычном, щедром на экспу, как Морочный, поручения именно поручения и есть. Когда реально лень бежать на другой конец города с запиской, лень самому чистить подвал от регулярно рождаемых хаосом мелких мобов-нулевок, какие даже первоосновы почти не дают, но портят вещи своими зубками, лень ходить за покупками и проще доплатить за доставку. Юдель честно сказал, что Птах, конечно, может такие задачки повыполнять, но лучше не тратить время, оно того не стоит.       Более продвинутые задания уже не «с рук» выдаются, их нужно получать в специальных структурах Всевидящей, привязанных к городам и поселениям в той же мере, что и Храм или гильдейские разломы. Выдаваемые же лично задачи и приняты быть могут, только пока ты рядом, то есть в кругу около сотни метров, плюс еще сколько-то за каждую ступень выдающего. К счастью, интерфейс Хроники очень умная штука и он автоматически блокирует подобные образы, чтобы в них погрузиться нужно осознанно этого желать. Птах, что очевидно, не желает, потому идет по улочкам сравнительно спокойно, не донимаемый местной версией агрессивного спама. Но все эти ощущаемые подсознательно предложения поработать невольно вызывают ностальгию по нулевой ступени, когда он еще не был способен всю эту дрянь воспринимать.       Всего тех надстроек системы, какие здесь официально, а не разговорно, называют Взыскующими Скрижалями, - это очень старинное именование, идущее чуть ли не из седой древности, там даже произношение очень странное, непохожее на современное, - в Морочном имелось аж семь штук. Птах двинулся к той, какая была, во-первых, доступна вообще всем и, во-вторых, принимала задачи почти для одних только лишь нижних ступеней. Землянин сразу же отбросил из мыслей традиционное наименование Скрижалей, как и более разговорные местные варианты. Сразу назвал «столбом-доской заданий», потому что именно эта ассоциация казалась ему самой логичной.       Большая Рыночная, так называлась эта площадь, находящаяся на перекрестке трех самых крупных улиц Морочного, а системное помещение вокруг «скрижалей» находилось на особо почетном месте, не в центре, а на возвышении, чуть в стороне, между зданием рыночной управы и аукционным домом. Здесь не было толкотни, грубости или даже попыток воровства. Место вокруг столбов заданий охранялось на совесть – за нарушения закона и порядка в этом месте сама суть системы будет сношать владельцев города, а те потом стражников вовсе развальцуют плохо ошкуренными бревнами.       Тройной наряд, все в компании специалиста сенсорной сборки, а также десятника с соответствующей бляхой и полномочиями, какие постоянно следили и глядели. Любых подозрительных просят быть не подозрительными либо сваливать, всякую мошенничающую шелупонь тоже гоняют. Или не гоняют, но тогда мошенничество должно быть прямо очень легким, на грани такового, а мзда особо щедрой, или рисковать никто не будет. Здесь, даже если лично мамаша убитой им горлорезки встретит Птаха, то предпочтет подождать, пока он уйдет.       Уходить землянин не стал, слишком медитативное у него настроение было, хотелось просто постоять и понаблюдать за миром. То ли «Созерцание» и «Единение» сказываются, то ли просто очередной приступ меланхолии, но он не нашел причин отказывать себе в такой малости. Сначала встал в тенечке, прислонившись к каменной стенке, в ряду таких же слоняющихся или просто ждущих кого-то. Или чего-то. Взял у лоточника свежий пирожок с печенкой и еще один с яблоками, чтобы не было так грустно наблюдать. Шум и гам вокруг невероятен, он и человека с нормальным восприятием оглушит, но Птах уже привык. «Медитация» помогла отсеять лишние шумы, а «Стойкость» не вытечь мозгами из ушей от попыток осознать все то, что он воспринимал. Кто-то собирал группу для определенного задания, кто-то дожидался своих, кому-то срочно нужен лекарь с прокачанной «остановкой крови» из достойного навыка целительской ветки, потому что собственный забухал. Здесь задачки уже серьезнее крыс в подвале выдают, легко сдохнуть, так что и готовятся соответствующе.       И столь же соответствующе не спешат принимать в слаженные команды незнакомых людей и нелюдей – даже без подсказок Авариса землянин мог придумать ряд схем, в ходе каких кто-то останется без денег, а кто-то и без жизни. К нему даже дважды подходили, интересовались, мол, не хочет ли подзаработать, выполняя командное задание. В первом случае прямо откровенное разводилово – подошли к человеку, у какого из оружия только нож на поясе, да и давай заливать ему о том, что нужно будет просто постоять рядом, пока группа завалит тварь, они знают, где оная тварь гнездится. Вот прямо иначе никак, без него не выйдет квест взять, там только на четверых, а их, вот незадача, трое. Молодой совсем парень даже не договорил, встретил спокойный взор Птаха и как-то быстро понял, что это не случайный городской неженка-писарь тут стенку подпирает.       Хотелось врубить маскировку и потренировать «Единение», но не рискнул, тут слишком много хороших стражников, такие и заметят, и на заметку возьмут, и за жопу тоже возьмут, причем не в интимном смысле, если вон ту рослую стражницу, прямо валькирию нордическую внешне, не считать, но она тоже едва ли будет за интим с задержанным по подозрению в щедрых трюках индивидом. Просто потому, что у них в инструкции указано щемить и гнобить туповатых щедрых и рекрутируемых ими молодых дебилов, какие пробуют столь беспалевно качать весьма специфические навыки. Уж лучше на иной улочке, тоже оживленной, но не настолько охраняемой, заниматься этим делом.       Во втором случае диалог вышел даже интереснее – в нем быстро признали рукопашника, то ли сканировали втихую, то ли просто по стойке и манере движений. Бородатый, весь в шрамах и прыщах, чем-то отдаленно напоминающий Грока, мужик честно предложил роль носильщика, потому что их собственный слился и спился. Боевой доли не будет, только фиксированная цена, зато возможность войти в один из разломов общего типа рядом с городом. Если все пучком по завершению, то еще и в парочку разломных шахт дадут рекомендацию, именно как носильщика с прокаченной «Стойкостью». Однозначно либо сам бородач, либо кто-то из его группы просканировал Птаха, увидев у скучающего юнца подходящую сборку навыков, показанную сквозь призму побрякушки Авариса.       Отказался, но вежливо, сославшись на то, что уже ждет, причем даже не солгал, хотя и ненамеренно – спустя три ноты удалось случайно заметить того, кого он вовсе не ждал. Вообще-то, в подобной толпе, заметить одно знакомое лицо практически нереально, фантастика, но только если нет прокачанного «Созерцания», усиливаемого синергией билда. Ну, а еще искомый индивид был высок, рыжеволос и громок – местное население, если пришлых не считать, больше русое и чернявое, да и средний рост не прямо выдающийся, сказывается этнос. Эрик, как и покойный ныне Мышк, выглядел пусть не абсолютно довольным жизнью, но вполне себе бодрым и не голодающим. Одетый в неплохой комплект легкой кожаной брони плюс кольчуга без рукавов, вооруженный весьма приличным стрелялом, полноценным арбалетом, а не самострелом, да еще кинжал на поясе был прямо неплохой.       - Да ладно! – Он увидел подошедшего к нему чуть улыбающегося Птаха заранее, тот не скрывался, а радость была неподдельной, этот момент землянин четко прочувствовал. – Леон! Леон Птица! Это же ты, да?       - Птах, Эрик, меня зовут Птах, а не Птица. – Улыбнулся он чуть шире, пожимая протянутую руку на местный манер, хватаясь чуть выше локтя, а не за запястье. – Тоже рад тебя видеть. И рад, что у тебя все, вроде как, неплохо.       Знак гильдии «Бирюзового Листа» на плече вполне красноречиво указывал на это самое «неплохо», обозначая не просто внешнего слушателя гильдейских лекций, а полноценного «принадлежного», какой уплатил все пошлины и считается частью гильдии. Впрочем, повязка под гербом пока еще бесцветная, значит испытаний не проходил еще, ждет момента или очереди. Да и цена снаряжения Эрика тоже явно недешева для нулевок и недалеко от них ушедших. Оружие, например, качественное и новое, особенно арбалет, какой сам по себе та еще машинка, ее сложно купить, оборот в стенах Морочного контролирует стража. Потому что очень уж просто таким исполнять заказные убийства и все такое. Именно стрела в затылок, а не нож в печень считается любимым почерком реально опытных щедрых отсосинов.       - Да-да, сам рад за себя порою, сейчас за пивом даже могу рассказать о том, как так оно вышло. – И тут же, чуть притянув его к себе, заставив напрячься и приготовиться к атаке, проговорил совсем тихо и на ухо. – Ты в курсе, что тебя местные нижние ищут? Щедрые, в смысле.       Птах лишь кивнул, тоже едва заметно, мол, все знаю, заодно немножко успокоившись и завязав ненапряжный диалог. Эрик и пара его соратников из гильдии пришли взять один вольный квест, - то есть, тот, какой могут брать куча участников и групп, - а после до вечера ждать, потому что начинать зачистку опять засранного коллекторного тоннеля под южной стеной от возникшей там нежити стоит под вечер. Твари тогда становятся более активными и сами полезут на теплое мясо, какое спустится в запутанные и разветвленные подземные тоннели Морочного. А днем они будут прятаться в боковых отнорках и бить только в спину, одиночек и все такое.       Квест популярный и старый, буквально каждую декаду обновляемый, потому что эхо ближайшей крупной язвы завевает в тот тоннель, раз за разом порождая там тварей одного и того же типа. Столь же традиционно это задание считается «вольным», доступным всем, но по все тем же традициям берут и выполняют его только крупные гильдии или цеха, у каких хватает хорошо оснащенных, тренированных и при этом низкоуровневых новичков. Повышенный выхлоп первоосновы, учащенное выпадение шкатулок, гарантированная гравированная гранитная или даже очень-очень иногда черненая железная шкатулка за мини-босса, а также репутация. Сам факт того, что такую сочную для новеньких поляну удалось захватить в свое пользование, лучше прочих подтверждает, что с бирюзовыми не шутят.       Один из тройки быстро сходил и взял задачу, передал ее остальной парочке, а дальше среагировала механика групповых заданий, уведомив одиннадцать новичков, какие пойдут в ночной рейд. На этом задача тройки была выполнена, и они разошлись, оставив Эрика в компании Птаха. Вернее, оба рослых и крепко сбитых парня, явно родственниками являющиеся, незаметно и не особо навязчиво уточнили, нужна ли Рыжему компания. Тот заверил их в том, что Птах – нормальный парень, тот самый, какой шкуру ему, Эрику, спас разок, еще только родившись в новый мир. Недоверие и пофигизм из глаз двух из ларца не пропали, но изрядно уменьшились, даже легкое уважение мелькнуло.       - Тады давай, Рыжий, не теряйся. – Сказал первый из них, стукнув кулаком в наплечный герб соратника.       - И не бухай, а то Девич ноздри вырвет. – Это уже второй, причем сказал эту угрозу так, что явно была видна отсылка на непонятную историю.       Харчевня нашлась на соседней улице, подальше от рынка и шума, зато с хорошей кухней, не слишком дебильными ценами, симпатичными разносчицами, а также уважением к гербу на плече Эрика. О том, что рыжий космопилот мира победившего технопрогресса стал членом весьма неплохой гильдии Птах знал уже давно, еще до того, как попался Мышку и его друзьям повышенной щедрости. Причем по чистой случайности, разговорился с одним из пришлых, тоже в харчевне, но другой, той, что возле подворья рудника-разлома, где он тогда еще работал. Птах даже думал сходить к нему в гости, но не рискнул – рыжий ему запомнился весьма эмоциональным и резким парнем, он мог начудить, узнав, что Птах попался на мошенническую схему и теперь подохнет в муках от эфирного заражения.       Поскольку землянина все устраивало, то он предпочел держаться подальше от любых хаотических факторов, а то еще начали бы его спасать, а ему нужно было основание строить, не привлекая внимания санитаров и прочего медперсонала большой психлечебницы под названием Иулатар. А сейчас, вот, случайно встретился и не нашел причин отказать себе в диалоге, хотя и с напряжением внутренним – помнил, чем закончилась прошлая встреча со знакомым по новому рождению индивидом. Первым делом, кстати, Эрик повторно сообщил, что к нему заходили «нижние», как у него на родине называли криминальные элементы. Потому что обитали на нижних уровнях громадных футуристических мега-городов, чуть ли не под землей.       - Предложили за сведения о тебе бакшиш, пусть и без фанатизма – не медь, но серебро. – Колбаски с квашеной капустой, аж хрустящей на снова белоснежных и не пломбированных зубах Птаха, здесь подавали прямо удивительно вкусные и совсем свежие, с пылу-жару. – Я их послал, конечно же, но вежливо, мало ли. Они и пошли, все же бирюзовые не особо их привечают рядом с молодежью нашей.       Птах отметил это «нашей», как еще один маркер того, что в социум вообще и в свою гильдию в частности Эрик уже, считай, врос и воспринимал себя частью целого. Птах не слишком боялся того, что та парочка вдруг сбегает за щедрыми и сдаст его кому-то там, хоть бы и той же Метле, кем бы она ни была. Прямо тут его убивать не станут, а через пару часов ему уже встречать Юделя на все той же площади. Авось об него еще несколько высокоуровневых мерзавцев убьется, Птах совсем не против такого исхода.       - Мышк тоже приползал, но, знаешь, какой-то он мутный, все предлагал какие-то делишки, чтоб быстро и с деньгами. – Тут он аж усмехнулся чему-то, с этаким саркастическим и злым оскалом ту улыбку совместив. – Не знаю даже, что обиднее. То, что он меня обмануть пытался, или то, что за совсем тупого принял? Там даже малой ребенок понял бы, что не бывает так легко, никто не дает тебе деньги просто так.       - Ну, Пантеон его примет, а Хроника пусть будет судьей. – Поднял Птах кружку светлого яблочного эля, нежного и удивительно мягкого, ну, или тут сказывалась его измененная Хроникой физиология, какую теперь так просто алкоголем для обычных смертных не сломить. – Помянем.       - Помя-я-я-я-нем. – Протянул Эрик с очень большой задумчивостью, залпом выхлестав половину кружки и утирая лицо носовым платком. – Я хочу это знать?       - Черные алхимики. – Просто ответил Птах, пожимая плечами и не видя причины молчать хотя бы потому, что ему такое раскрытие информации не повредит, вернее, не сделает ситуацию хуже, чем она есть. – Пригласил меня в гости, по-дружески, а я не подружился. Слово за слово, ножи из ножен, и вот, меня теперь ищут, спрашивают за кровь хороших и щедрых ребят. И еще за Мышка.       Эрик высказался несколько грубовато, но емко, категорически высказавшись за то, что мутного хмыря надо было положить в землю еще тогда, пока шли от места рождения к Морочному. Поговорили, обсудили новости о грядущей войне, - здесь Птах плавал, но выслушал с интересом, - о перипетиях гильдейских будней, о куче всяческих мелочей. Еще удалось узнать много о том, что стало с их «приплодом» пришлых. Многие погибли, многие пропали, многих казнили или на рудники отправили за разбой, попрошайничество без лицензии, воровство или просто за крамольные слова о Его Величестве, носящем Корону Лебединых Перьев. А потом Эрик перешел к самому важному, причем он явно долго думал и не сразу решился высказаться.       - В общем так, Птах, я тебе крупно задолжал, собственную жизнь задолжал, так что сейчас скажу следующее. – Он допивает эль в один глоток и подсовывается ближе, чтобы говорить максимально тихо. – Полномочий обещать у меня нет, но я попробую замолвить слово, чтобы и тебя взяли не к нам, в бирюзу, так куда-то еще. И чтобы нижним рты заткнуть, а то они, суки, только с ничейных «за кровь спросить» смеют. А как за тебя слово скажут, так быстро сдуются. Но тут не я решать буду, а Варфоломея. Ну, ты ее помнишь, она с нами рождена была, только сразу огнем пулять начала.       И тут удивленный донельзя Птах начал слушать весьма завлекательную историю. Та лысая кареглазая девица, какую так хранил и берег Грок, не просто оказалась взята в оборот, она в тот оборот прыгнула с двух ног. Варфоломея Святославовна Клепотникова была в своем мире наследственной аристократкой и женой уважаемого магната, считай, его личным кадровиком. Причем умерла нехорошей смертью в возрасте семидесяти трех лет, когда жахнувшая в ее стране революция вылилась в массовые погромы, чистки среди аристократии и просто чрезмерно богатых. В общем, классическое отнять и справедливо поделить, просто в этот раз справедливость определяли новые лица. Важно не это, а тот удивительный факт, что дамочка была из тех, с кем положенный в рот палец приводил к ампутации конечности по самый плечевой сустав.       Она не просто умудрилась выжать себе условия получше, она еще и получила пусть небольшой, но стабильный админресурс, во многом за счет того, что у нее, помимо огненной магии, еще какие-то трюки в рукаве были, возможно и в виде даров, то есть, Даров. И эта боевитая старушка собирала под себя не столько свиту, сколько слаженную боевую группу для дальнейшей прокачки, понимая, что ей нужно будет реализовать преимущество открытой высокой магии, а не опять кадровой политикой заниматься. Кадровики у приютившей ее гильдии «Факела и Мотылька», давнего и общепризнанного союзника и старшего партнера «Бирюзового Листа», имелись свои, а вот хороший огненный маг всегда в цене. И потому дамочка сходу принялась вербовать в том числе и тех, у кого точно не было подвязок с местными, кто будет всем обязан именно ей.       Пришлых, тех из них, с какими она рядом родилась – помимо Эрика она нашла еще шестерых, впрочем, тут он имен называть не стал, лишь сказал, что его, Птаха, хорошая знакомая тоже с ними. Под непонимающий взгляд землянина рыжий захохотал и пояснил, что речь о той полненькой дамочке древнейшей профессии, какую Птах по случайному стечению обстоятельств спас и успешно забыл о том к нынешнему моменту. Сейчас почтенная Варфоломея уже заканчивала или закончила формирование своей пирамиды, причем ходили упорные слухи, что высоких навыков у нее не один, а целых два, и вот-вот собранная ею группа, тоже пройдя обучение в гильдиях, пойдет понемногу качаться и качать свою благодетельницу. Судя по тому, что ей это все позволяют, она реально зарекомендовала себя на крайне выдающемся уровне, иначе хрен бы ей кто позволил вот такие маневры крутить.       - Такой вот фюзеляж у нашего шаттла. – Закончил вводную часть Эрик, закусывая уже новыми колбасками, иного сорта и вкуса. – Группа у нас еще не полная и лишний человек лишним не будет. Ты не при оружии, ножик не в счет, но от нижних отбился и с кровью, значит не беззащитный. Навязываться не буду, сам все понимаю, но что про тебя и твою Хронику говорить-то?       - Монахом я стал. – Пояснил он, пересказывая то, что показывает его маскировка. – Все по классике, вся четверка: «Акробатика», «Стойкость», «Медитация» и «Созерцание», первая ступень. Но я тоже пока не могу сказать, согласен ли, слишком много навалилось, да и сам я уже сегодня из города за стены опять. И как да с кем не скажу. Я не прямо привязан, но свои обязательства имею, нарушать не стану.       - Нехило, блядь. Четверка достойных, да еще, считай, в одиночку раскрываясь! – Он аж присвистнул и что-то начал в голове подсчитывать. – Я только три взял, причем с «Арбалетчиком» мне помогли через задание, а «Пространственное Ориентирование» я изначально получил, на старте. Ладно, в дела ватажные лезть не буду, но, если что, знаешь где меня искать. Если что, лично приходи к бирюзе, только прям назовись моим другом, а то сейчас все нервные. Как та история с шахтой эфирной закрутилась, так и нервничают, а уж после того, как ее бывший владелец насмерть чаем подавился, а вдова вдруг распродала все активы за бесценок и в свиту Градоправителя вошла, так и вовсе чуть ли не осадное положение. Левого чела, шляющегося по гильдейскому кварталу, могут и отмассажировать сапогами.       Историю смерти нигде не почтенного Баллизуса, жена какого не оценила регулярные подарки в виде баснословно дорогих украшений, по слухам, сама же организовав ту диверсию, вернее, всячески помогая организовать ее истинным бенефициарам, Птах выслушал с мрачным удовлетворением. Впрочем, куда сильнее порадовала его беседа с Эриком, его реакции и эмоции, какие от сенсорики Птаха не скрыть, если только не стал он гениальным актером. Никакого разочарования, зависти или желания развести на какие-то услуги, только радость за чужой успех – вот уж точно не от мира сего человек, иначе просто не скажешь. А еще человек умный, в своей гильдии внимательно на лекциях слушающий, а не штаны просиживающий. Потому что намеки Птаха быстро понял и скушал ровно ту легенду, - один из ее вариантов, - какую он еще с Аварисом прорабатывал. Мол, не сам выучился, а с ватагой застенных добытчиков связался. И не говорит много еще и потому, что эти ватажники, как и любые иные из их породы, еще контрабандой промышляют. А пришлого Монаха в группу взяли и натренировали еще и потому, что держат какие-то особые полянки с травами, где собирать таковые для здоровья вредно и опасно. Если ты не Монах-боевик с классической четверкой достойных навыков.       Все это Эрик понял, лезть в душу не стал, раскрыл в ответном жесте два из трех своих достойных навыков, а еще намекнул, что всегда готов помочь, если этим самым ватажникам лишние уши натренированного ими паренька станут, ну, лишними. Умный, очень и очень умный индивид, при этом добрый и высокоморальный, либо типичная мразь, но тогда еще и гениальный притворщик. Предложение, кстати, землянин запомнил и учел, мало ли, вдруг он переживет авантюру Юделя и нужно будет искать место в жизни. И при этом еще ударится головой, чтобы рисковать собственным раскрытием сразу же, как его нормально просканируют новые работодатели. И речь не о Варфоломее, а о самой гильдии, ясное дело.       Распрощались они за десять минут до срока, назначенного Юделем, но на площади Птах оказался минута в минуту, тут же увидев мрачного лысого монстра, стоящего на той самой точке, что и сам Птах ранее занимал. И его никто, кроме землянина, не видел – вот это уровень в «Единении», блядь! Птах почти на все сто уверен, что это не какое-то супер-умение, а все то же базовое «погружение в мир», просто исполняемое с невероятным мастерством, позволяя четко определять, кому открываться, а от кого прятаться.       - Заходи, бери, потом обратно. – Птах только кивнул, прочтя сказанное по губам и услышав его собственным духом, несмотря на двадцать метров дистанции и все еще шумную вечернюю толпу.       Он прошел в широкое и освещенное помещение приемной, проигнорировал администраторов и клерков, быстро направился к доске заданий, этаким многомерным каменным таблицам во всю стену. Сколько бы народу к ним ни подходило, никогда не будет мало места, толкотни локтями или возможности подсмотреть, кто какое задание взял, пространство здесь подвластно Ей и само расслаивается при чрезмерно большом количестве желающих воспользоваться доской квестов. Два нужных ему задания тоже вольные, причем из тех, какие уже давно висят, и награда за них понемногу растет. Птах перечитал оба листа, хотя на деле это для него выглядит листками бумаги, приклеенными к камню-доске. Миг, и это уже открытые окна на громадном жидкокристаллическом мониторе. Еще миг, и теперь он видит выбитые в скале клинописные таблички. Впрочем, весьма быстро он вернул восприятие интерфейса к классическим листам бумаги.       Положенная перед входом в здание капсула под языком окончательно растворилась, оставив после себя стойкий озноб и короткое сообщение в Хронике.       Поглощено: Зернинка Торопыги, количество одновременно принимаемых и поддерживаемых Поручений увеличено на одно Поручение.       Тактом позже он взял оба задания, ощутив, как его будто осмотрело нечто невыразимо громадное, а после признало за ним право на задачу. Словно ниточка на краю сознания, словно прилипший к лобовому стеклу листик, словно заноза в пальце – именно так он воспринимал эти квесты. Отказаться можно в любой миг и легкий дискомфорт тут же пропадет... только тогда будет намного сложнее получить нормальное задание на доске, да и опыт за следующие задания сильно порежет. В общем, в местной традиции стойко считается, что задания либо не берешь, либо не бросаешь после принятия, иначе ты не возвышающийся, а говно.       Обретены Поручения!       Волей Градоправления славного города Морочного сформирована задача (охота/ликвидация/зачистка):...       Волей Градоправления славного города Морочного сформирована задача (охота/ликвидация):...       Как-то сегодня весь день связан с закрытием долгов, и во всех перечисленных случаях так вышло, что Птах совсем не против эти долги закрыть.       Даже немного пылает энтузиазмом.       

***

      Вышли из Морочного снова через тайный ход, причем опять новый – складывалось ощущение, будто в этом городе таких проходов несколько чрезмерно дохрена. Опять подземный тоннель, только более узкий, длинный, затхлый и еще трупы валяются. Буквально трупы – что-то около десятка иссохших до состояния мумий тел со следами ран разной степени тяжести. Это тела тварей распадаются быстро, если только не применять ряд ремесленно-собирательных умений и навыков, а местные жители могут веками вот так валяться (если не обратятся нежитью, одержимыми, инкубаторами или иной версией порожденных тварей), становясь в будущем радостью для археологов и счастьем для мнящих себя Индианой Джонсом приключенцев. Ну, становились бы, будь в социуме Иулатара понятие археологии, аналогичное земному. Потому что здесь археологи – это такие ребята, что мистер Джонс у них бы максимум в служках бегал и свежее пиво подносил.       Руин и всяческих следов древности здесь хватает, как реально старых, оставшихся из прошлых эпох, так и совсем новых, приносимых течениями нестабильности. Словно почти переваренные кусочки иных миров прикрепляет и пришивает наживо к иному миру, еще не сожранному всеменяющимся хаосом. Исследовать такие места зачастую опасно, рискованно, кошмарно и все такое, но и результаты бывают просто восхитительными. Один из крупнейших герцогов Королевства Лебедя так из простых рыцарей вышел, третьих сыновей без перспектив, найдя на своей земле древний и почти разрушенный транспортно-портальный комплекс, подпитываемый Ею, второй в Королевстве. Первый как раз в Лебедином и был, но нагрузка на системные порталы, на сердце всей логистической машины, всегда наивысшая.       А тут – почти удвоенный суточный лимит переходов, увеличение грузопотока, банальная дистанция максимального рывка выросла, позволяя прыгать на соседний континент без опоры на портальные площадки соседних стран. Не удивительно, что дела у благородного сэра пошли вверх, удивительно только то, что его не прибили втихую, позволив скрепить договоры мезальянсом с одной из младших дочерей герцогской фамилии и потом еще допустили до правления. Но тут уж либо верить в историю о большой и чистой любви, какую каждый менестрель за проплаченные пятнадцать лапок споет, либо только догадываться о том, какая там на деле творилась грызня бульдогов под ковром. Грызня, в итоге какой у лебединых подданных расходы на порталы внутри границ королевства на треть ниже, чем в соседних странах.       Если там вообще есть свои осевые портальные площадки. Не малые и к оной осевой подключенные, как в Морочном или любом ином крупном, но не слишком крупном, городе, а именно осевые. В сути своей, когда сферический в вакууме Птах будет шагать через портал Морочного на портальную площадку, допустим, Черногорького, то он буквально пройдет между этими двумя точками, завернув по пути в Лебединый. Несложно догадаться, что владеющий осевой площадкой индивид имеет возможность отслеживать, пусть и частично, пользуясь ресурсами Всевидящей и собственной Хроники, весь поток портальной логистики. А то и силком оставить кого-то в своей власти, перенеся в «тюремную» портальную комнату или просто «потеряв» во время перехода.       Кто?       Куда?       С кем?       С каким грузом?       Куда завернул по пути?       Вопросы о ценности такой вещи не задаются просто потому, что цены оная не имеет. Система, Всевидящая, Безликая и Вездесущая, как ее только не называй, выдает по одной подобной осевой основе на одно государство, причем обязательно достаточно крупное и соответствующее ряду требований, выполнившее ряд общедержавных квестов. Примерно так же, как Храмы Ее, Взыскующие Скрижали или стабильные гильдейские разломы появляются в крупных городах сами собой, лишь одной Ее милостью. Но это не значит, что нельзя раскопать остатки милости, выданной кому-то еще – ныне здравствующий герцог-консорт раскопал то, что осталось от мира и страны, давно сожранных волнами тварей. И сумел вдохнуть в раскопанное искру воли Ее, а дальше и сама Система реанимировала находку, не став таковую отбирать. А ведь иногда и отбирает, не оставляя в руках тех, кто не мог оную нормально использовать или контролировать... правда и утешительные призы Всевидящая в подобных случаях тоже давала.       - Оказывается, у меня легкая форма клаустрофобии образовалась. – Сам себе молвил Птах, выйдя на свежий воздух, осознавая, что думал обо всем на свете, лишь бы не обращать внимания на то, как стены тоннеля то и дело грозились его сдавить и не пустить дальше. – Как это вообще вышло, мэтр Юдель? Вы же крупнее меня чуть ли не вдвое, а проходили там же, вообще стен не касаясь.       - «Единение» познавай, пришлый, и будет тебе понимание. – Лениво и чуть раздраженно ответил тот, а после даже добавил. – И одиннадцатую ступень возьми, хотя тебе, может, и раньше раскроет. И про боязнь тесноты ты это зря, нужно будет подлечить такую уязвимость собственного духа, обязательно нужно будет.       Птах в один миг понял, что от клаустрофобии он уже вылечился, навсегда и с полной гарантией, даже в медкнижку записал бы, если бы оная у него была, о чем тут же заверил вслух. Юдель скептически, что даже под его маской каменной спокойности проглядывало, поглядел на не-ученика, но настаивать не стал, скорее уж просто записал себе в записную книжечку Хроники необходимость провести еще одну мучительную тренировку. Для землянина мучительную, не для себя, конечно же! Вместо того, чтобы мгновенно начать, например, закапывать Птаха в гроб живьем, дабы тот переборол свой страх, Юдель лишь продолжил путь.       Дошли они до очередной лежки, на этот раз охотничьей бытовки, буквально хижина в одну комнату и четыре стены, пустая и довольно чистая, явно ухоженная. Рассматривать это место, используемое ватажниками и одиночками в качестве ночлежки во время рейдов, было даже интересно – отдельная стена оказалась полностью укрытой выцарапанными надписями, оставленными местным населением. Хватало там и просто дат и имен, мол, в такую-то декаду такой-то луны такие-то ребята и девчата тут ночевали, но имелись и просто-таки классические смехуечки, обвинение отдельных персоналий в ското- и мужеложестве, признания в любви и ненависти, а также ряд фраз и знаков на незнакомых Птаху языках. Сам факт того, что не на всеобщем – это либо шифр, либо кто-то пришлый писал.       Может быть и второе, и первое, но едва ли оба варианта сразу – не зашифрованные слова, даже на неведомом миру языке, легко расшифровываются специальными артефактами, не слишком дорогими и доступными через аукционы, а также рядом навыков или отдельных умений. Та же «Эрудиция», как пример, такие умения имеет в запасе чуть ли не с третьей ступени. Увы, но ему быстро стало не до надписей на стене, когда Юдель разгрузил инвентарь, именно личный карман, а не свою бутылку-сумку, выкладывая на стол несколько крайне занимательных предметов. Два флакона с зельями, один сверкающий всеми известными и сотней неизведанных цветами кристалл в форме игрального кубика, большой и приоткрытый контейнер с тяжелым талмудом внутри, а также два плотно завернутых в темно-серую ткань свертка, один поменьше, один побольше, длинный и вытянутый, словно копье или шест какой-то.       - Принимай, это все тебе, усвой первым делом. – У примерно понимающего цену того, что перед ним лежит, Птаха начался нервный тик, помноженный на столь же нервное хихиканье. – Свертки не трогай, их дам позже, как задания закроешь. Считай, будет тебе награда от меня лично. Свободные в пурпур и повторно в «Безоружный Бой», вкладывай по схеме, не отходя от сказанной или бить до смерти стану. За талмуд берись последним.       Благодарить или рассыпаться в заверениях вечной верности Птах не стал, прекрасно усвоил, что Юделю на подобное плевать, да и не испытывал он к нему вечной благодарности. Юдель всеми усилиями помогал Птаху не развить никаких позитивных чувств к своему не-наставнику. Таким мудаком случайно не стать, таким мудилой просто так не родиться, так не уметь с людьми общаться еще уметь нужно! Первым делом он взялся за кубик, вернее за «Малый Кристалл Случая», позволяющий повысить или открыть абсолютно любое случайное умение любого навыка из доступных в момент активации кристалла.       Сверкающая безделушка хрустнула в кулаке, повысив умение из «Созерцания», открывая первый пункт в «созерцании мира». Умение, ранее игнорируемое Птахом и его не-учителем, больше подходящее какому-то стражнику или детективу, но и боевой Монах тоже имеет с него немалый толк, ведь оно позволит легко замечать засады или в бою реагировать на мелкие детали, какие обычно просто не воспримутся сознанием в столь напряженной ситуации. Синергия, опять же, крайне значимая, как и всегда бывает в правильно построенном билде. Рядом с ним чуть разочарованно качает головой Юдель, он-то явно знает, что такое умение далеко не самое нужное и самое удачное из тех, какие могли бы выпасть при активации кристалла.       Дальше зелья, они же «Зелья Свободного Умения», самые дорогие из всего перечисленного – каждое стоит чуть ли не кратно больше кристаллов. В худшем для себя случае за одно зелье легко можно сменять сразу три кристалла, и это ты еще крайне продешевишь. В построении билдов и активных связок умений именно свободные очки ценятся выше всего, потому как дают взять и развить ключевые умения основного для билда навыка, на какие иначе не должно было хватить очков. Учитывая тот факт, что кроме тройки стартовых милостей обычный житель Иулатара, даже если из младшей аристократии, даже если взявший полную одиннадцатую ступень, никаких свободных модификаторов статуса вовсе не видит за всю жизнь... в общем, Птаху пожертвовали годовой бюджет крупного по местным меркам города.       Не такого города, как Морочный, какой в сути своей является огромной фабрикой по переработке хаотических тварей и даров дикоземья в реагенты, лут и первооснову. Все же Морочный и сам тот еще мегаполис «всего» на двести с гаком тысяч одного только постоянного населения. А если с учетом временных ватаг, сезонных торговцев и постоянно приходящих и дохнущих искателей лучшей жизни, то и все триста тысяч наберет и еще немножко. Но при этом всем, пусть Морочный, несомненно, очень и очень сильно поменьше Лебединого, зато второй или третий по богатству город. Слишком много бабла и ресурсов через него течет и прилипает к рукам. Но вот если речь про какой-то «стандартный крупный город по меркам Иулатара», тогда да, их годового бюджета может не хватить.       Взять какой-то глубоко провинциальный аграрный город, какой живет торговлей зерном, дешевыми тканями или шерстью, имеет слабые разломы рядом и не прокачанные гильдии. Даже если в таком городе будет жить тысяч восемьдесят жителей, не считая заселенных деревенек на много дней пути от стен, общий доход города позволит купить как раз одно-два таких вот зелий свободных умений в год. В случае наличия рядом сильных язв, хороших и богатых добывающих рудников-разломов, богатых рынков или крупных гильдий – там обороты могут быть выше на порядки при том же числе жителей. Все равно большая часть финансов оседает в инвентарях отнюдь не простого люда.       Оба небольших флакона оказались проглочены почти мгновенно, объемы там на уровне маленького глоточка, а вкус напоминал подслащенную медом воду с мятой. В грудине словно зародилась маленькая сверхновая, а затем еще одна «сверхновая поболбше», накрывая его странными образами чего-то незримого, будто бы на миг коснувшегося его на уровне самой сути. Тридцать тактов на медитацию и очки умений одно за другим вливаются в заранее выбранное умение, доводя его до максимальной пятерки. Иных вариантов нет, именно от этой пассивки будет в первую очередь зависеть его выживание.       Глубинное Преодоление: 5/5       Дополнение (3): лакуна стабильности       Дополнение (5): очищающий цикл       Если первое дополнение позволяло создавать вокруг себя определенное очищенное пространство, особенно пока неподвижен и медитируешь, восполняя силы и пережигая вокруг себя хаотические и скверные энергии, то второе работало иначе. Оно некоторым образом позволяло накопить в теле определенную дозу получаемого от окружения скверной потенциала, а после выплеснуть этот потенциал, накладывая на себя краткосрочные усиления комплексного типа. Комплексного – это значит и умения, и навыки, и триада, и даже экзотические векторы воздействия вроде чистой души или вовсе эфемерных влияний. Чем выше нагрузка на умение, чем глубже погрузился в скверну, тем короче такие циклы, тем выше выхлоп.       Трюк не для обычной жизни или войны, а для рейдов через разломы, глубокие и очень насыщенные нестабильностью и рожденной из нее скверной.       Из интересного, на пятом делении изначальная возможность всегда удерживать направление на «место рождения», независимо от любых попыток помешать, превратилась в нечто еще, более полезное в реальных условиях. После прокачки Птах мог ощутить направление на любое место, где он когда-либо погибал и возрождался, а также на места, где получал повышение уровня. При этом все эти точки физически нельзя было перепутать или забыть об их наличии! Между прочим, неплохой способ проверить, все ли в порядке с мозгами и памятью – если появились новые точки, а ты не помнишь, откуда они взялись, значит, тебя ментало-суггестией накрыло.       Сильно, мощно, но грубовато и не наиболее качественными способами – в случае реально хорошего затирания, по словам Юделя, просто не обратишь на лишние точки внимания, даже если будешь ими активно пользоваться для ориентирования. Иное дело, говорил он, что мало кто из специалистов по мыслеплетению вообще знает о таком умении, как и о навыке «Совершенства». И если тебя не поймали, привязали к алтарному комплексу, накачали зельями и дебаффами, а только потом начали обработку, если просто попробовали быстро и спешно закрыть участок памяти или оставить внушение, то вполне могут такой момент не учесть, не спросить или не проверить.       Два свободных очка вторичного цикла, появившиеся после вложения предыдущих в «Совершенство», оказались вложены в «Безоружный Бой», тоже по строгому плану. Первое легло в одно из важнейших раскрытий, второе довело ключевую пассивку до четырех делений из пяти, неплохо так вооружив Птаха перед началом его боевых заданий. Тех заданий, какие браться должны на группу владеющих пятыми-шестыми ступенями егерей, а не одиночкой-единичкой, но кто же скажет это Юделю в лицо? Кто-то, может, и скажет, но он тогда останется без лица.       Раскрытая ладонь: 3/3       Раскрытие – слетевший лист: 0/1       Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1       Изворотливость бойца: 4/5       Дополнение (3): осознание дистанции       Накопительный резонанс – это та штука, какую он обязательно возьмет и для кулака тоже, не только для ладони, ибо слишком уж полезная раскрытая абилка. Взял бы именно раскрытие для «пронзающего кулака», если бы не противники, с какими ему придется сражаться – ни цель первого задания, ни цель второго бронированностью не отличаются, их проще будет убивать именно чудовищным уроном «открытой ладони» по внутренним органам. Юдель лишь мазнул по Птаху взглядом сквозь свой монокль, проверяя, не напортачил ли его не-ученик в своем развитии, а после вернулся к своим мыслям. Землянин же подтянул к себе талмуд, носящий удивительно лаконичное название «Устоять всем невзгодам назло и не сломаться при этом». В отличие от прошлого талмуда, этот имел намного меньше ограничений, повышая деления даже в тех умениях, какие уже давно не на нулевой отметке.       Удар по мозгам оказался не в пример слабее, или, что логичнее, удар был таким же, просто Птах с прошлого талмуда изрядно вырос морально и ментально, не провалившись в странный полубред и даже не потеряв связь с окружающим миром. Полное познание талмуда, строки на страницах какого опять исчезали сразу же, стоит только их воспринять, заняло почти сутки, но в этот раз он, захлопнув пустую от надписей заготовку под чей-то будущий гримуар, не упал и не пошатнулся даже. Только сам достал флягу с пояса и напился чуть подсоленной воды, прежде чем взглянуть, нет, не в Хронику, а на мигом сфокусировавшего свой взгляд на Птахе не-учителя.       - Вы ведь вложили в меня все, что имели в запасе, да? – Его самого регулярно смешит то, как он в общении с Юделем то пытается быть вежливым, то вспоминает весь запас известного ему мата, то что-то среднее. – Изначально дали только прошлый талмуд, потому что не знали, справлюсь ли я, но теперь, когда удалось обрести пурпур, вложились по полной. Потому что второй попытки у вас уже нечем будет проводить.       - Тебе-то что, пришлый? – Если он и ощутил какие-то эмоции, вызванные очевидной догадкой Птаха, то виду не подал от слова совсем. – Ты в любом случае только одну попытку имеешь. А так да, понял, что ты не совсем уж нечистотный голем, растряс старые запасы, какие еще помнил, куда спрятал. Разминайся давай и потом двигай, я буду рядом, но вдалеке, помогать не стану. Подохнешь – воскрешу и сам убивать буду, не забывай.       Активный резонанс: 3/3       Раскрытие – травматизация энергетики: 0/1       Раскрытие – игнорирование поражений: 0/1       Уплотненная аура: 4/5       Дополнение (3): адаптация к раздражителю       Крепкое тело: 4/5       Дополнение (3): внутреннее напряжение       По очку в каждое из умений, благо талмуд прибавил понимания усредненного, а не сосредоточенного на чем-то одном, удалось все три умения прокачать, активное и вовсе довести до максимума. На третьем ранге резонанс не перетерпел никаких особых изменений, лишь еще больше усилился его эффект и уменьшился объем сжигаемого активацией резерва. Оба раскрытия были стандартными для умения, но они всегда стандартные, почти никогда не встречается иных вариантов.       Травматизация позволяет еще сильнее укрепить энергетику и дух за счет нанесения самому себе микротравм, что может спасти жизнь при попадании под серьезный удар проклятием или тем же потоком эфирной скверны, как в проклятой шахте мэтра Баллизуса, мать его. Второе раскрытие дает возможность временно игнорировать полученные травмы все той же энергетики, двигаясь, колдуя и активируя умения, словно здоровый... но только пока не пройдет резонанс, возвращая все взятое в долг с процентами. При наличии лекаря или собственных способностей восстановиться от травм – крайне полезная штука, но за свободные очки Птах ни одно из раскрытий брать не будет, ну, если не появится ситуационной и очень веской причины для такого решения.       - Ну, я пошел? – Спрашивает он, да только Юдель даже не удостоил землянина ответом. – Ну да, ну да, пошел я нахер.       Договаривал Птах уже снаружи, перейдя на весьма быстрый бег, благо внутреннее картографирование и самая банальная бумажная карта округи Морочного показали четкое направление на нужную ему территорию. Ту самую, где он уже проходил когда-то, еще будучи несоизмеримо слабее, а также непоправимо оптимистичнее.       Как уже говорилось еще Гроком, - из слов Эрика, он все еще бегает в составе собственной группы зачистки пригородских территорий, только теперь в заметно более качественной обмундировке, - сами по себе недомерки, как противник, не очень опасны. На низких ступенях и вовсе смехотворны, но вот когда ими управляет развитая особь, о-о-о-о, там ситуация сильно меняется. У мелких, рахитных, кривых и уродливых мобов, будто бы созданных на роль типичных гумб для начинающих авантюристов, совершенно отсутствовал инстинкт самосохранения, что вообще для большей части тварей характерно. Но у них был и другой инстинкт, инстинкт подчинения развитому командиру – свежевоплощенные из язв твари этого вида были готовы идти за своим лидером и слушались его воли беспрекословно, даже если приказы вели на откровенную смерть, тупую и неизбежную.       Конечно же, настоящие мини-армии в пару сотен тварей памятный стрелок ядовитыми иголками, когда-то едва не убивший Птаха и погубивший кучу свежих пришлых, собирает только после больших бурь. Тех, какие раз в одиннадцать-пятнадцать (но чаще все же строго в одиннадцать) лун, когда в Иулатар приходят пришлые и вместе с ними толпы тварей. Но этот памятный индивид, настоящий герой своей расы, истинный Рембо от народа недомерков, последователь Чака и Брюса Ли одновременно, вполне собирал небольшую группу прикрытия и в обычные дни да декады, а после натравливал их на ближние хутора или села, натравливал и пытался убить кого-то своими ядовитыми игло-плевками, чтобы еще немножко прокачаться в процессе.       Смешно, но смертей он нанес намного больше, чем положено на его ступени, однако все еще отравлял этот мир. Три уничтоженных подчистую хутора, из каких остатки населения вынужденно переехали, не выдержав постоянных засад и успешных попыток убить слабого, малого, больного, старого или просто зазевавшегося. Еще одно крупное село на почти три сотни населения от него еще отбивалось, раз за разом шля молительные послания в градоправление, теряя людей, скот и возможность вести сельскохозяйственные работы. И еще один хутор был им в позапрошлую волну просто вырезан, под ноль, от мала до велика.       Почему это говно еще живо? А потому что оно умное, уникально умное для недомерка, даже сравнительно высокоуровневого! Тварь просто не лезла туда, где могла получить пизды, тщательно выверяла свои атаки, бежала при первых признаках опасности, постоянно меняла лежки и все еще оставалась обычным недомерком примерно шестой, край седьмой ступени, какой наносил много урона лишь по меркам себе подобных. От него гибли лишь селяне, землепашцы и фермеры, причем те из них, какие сами, добровольно (sic!) решили искать лучшей жизни в не совсем чистых территориях, какие все еще могли считаться слегка окультуренным дикоземьем. Чтобы убить столь умную и быстро удирающую тварь, нужна хотя бы тройка егерей-следопытов не ниже пятой ступени и с хорошим снаряжением, чтобы убить без риска – уже полная группа в семь или даже в десять бойцов.       Награда, какую за тварь дала система и сверху докинули местные фермеры, а потом еще и градоправление от себя немножко... просто не окупала долгую, муторную и невыгодную охоту. А идти на подобную мразь в одиночку просто слишком рискованно... особенно для единички, ага. Птах очень примерно представлял себе, как именно станет искать своего противника, но куда очевиднее понимал, что противник сам легко найдет его. Ну, или явно следующий за землянином Юдель выдаст отеческий подзатыльник и перелом со смещением, отправив в нужном направлении.       Птах остановился ровно напротив того места, какое указано было на карте, что предоставлена была в описании задания на доске. Село, вернее, даже полноценный поселок Скупая Клубника, где его и дожидаются староста и главный охотник поселения, какие введут в курс дел и покажут, где тут трактир. Естественно, Птах туда не пошел, а двинулся в сторону столь характерного для местности клочка густого леса, переполненного волшебством. Именно оттуда последние пару недель перли недомерки, выманивая на себя, чтобы подставить под игло-стрелу или просто гадя по мелочи. Все навыки работали в синергии, сенсорика раскрылась в полную мощь, недавно обретенное «созерцание мира» отслеживало шевеление трав и листвы, стремясь заметить возможного наблюдателя.       А первыми напали все-таки никакие не недомерки, а не менее запомнившиеся старые знакомые. Ни клекота, ни хлопков крыльями, только изменившийся фон магии и засветка в сенсорном восприятии, давшие время на реакцию. А что он хотел? Перестав поддерживать «единение с миром», Птах стал видим для тварей, а тут на одинокого и не смотрящего вверх паренька среагировала парочка вранов, летящих по своим делам. Над селом они не летают, там явно должен быть пугач, причем стационарный и качественный, без него просто нет смысла рядом с дикоземьем селиться, да и прирученный боевой сокол тоже мог сыскаться. Не полноценный пет-фамильяр, а просто дрессированный специальными умениями зверь, выведенный бестиологами для охоты именно на вранов.       Тварюшки очень известные и крови местным пьют реально много, вот и стараются их популяцию вычищать под корень везде, где только можно. В центральных регионах даже получается, местами, причем именно на всей территории, а не только вокруг городов. Но здесь? В общем, не стоит о грустном слишком сильно задумываться, а не то начнешь грустить. Птах и не задумался, как не стал угорать по видовому братству, мягко отклонившись от выпадов острыми когтями и укрытыми воздушными лезвиями крыльями. Если ждать атаку и знать о ней, то эти твари не слишком опасные, уклониться несложно и простому человеку, а он уже давно не простой. Тычок ладонью на встречном курсе, а второго ногой, подбивая крыло и давая упасть на землю, шаг поближе и тут же добить кулаком.       Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, вторая Ступень.       Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, первая Ступень.       Получена первооснова.       А вот со стороны лесочка ничего в него не прилетело, да и наблюдателей Птах тоже не заметил, хотя и следил краем восприятия. Пожав плечами, он закинул в глотку зелье против паразитов, помазал открытые участки кожи маслом от гнуса и двинулся в лесок, проверять лично. Пришлось обойти несколько примитивных ловушек и парочку полноценных системных капканов, активированных и ставших полупрозрачными, словно Хищник из фильма. Местные тоже не дураки и старались перекрыть возможность атаки и просто повыбить тварей. От опушки лесочка до села почти три километра, но лес удачно расположен на возвышении и являет собой идеальную наблюдательную точку.       Тварей здесь давно повыбили и даже сделали небольшую застрельную лежку, где должны обитать охотники, какие и занимались бы постоянной поддержкой зачищенной территории. Язвы в лесу не имелось, но и без оной твари могут из воздуха зарождаться в каждом темном углу, если в оном воздухе достаточно силы. В лесочке, очевидно, доставало, иначе бы этот домик на деревьях никто бы не строил. Лежка эта была цела, хоть и обветшала, а никаких мужиков тут не имелось, слишком опасно оставлять обычных селян, даже если с оружейным навыком, против столь мощной твари. Считай, просто жертву приносишь. Внимание к деталям позволило найти на досках следы очень застарелых кровавых пятен и несколько очень характерных дырок, словно от спиц или лазерного резака одновременно – дерево вокруг дыр почернело от жара и при этом еще и заплесневело.       Кого-то тут завалили, но уже давно-давно, либо не завалили, но ранили и дали такой просрачки, что больше люди устраивать здесь засады не пытались. Птах прошелся по чащобе, она небольшая, как и все ей подобные клочки посреди дикоземья вокруг Морочного, всего километра два в самом широком месте. Убил нескольких тварей попроще, в основном разные виды боевых крыс, одну змею, еще одного врана, зачем-то залетевшего в лес, а также долго и с удовольствием лупил кулаками и ладонями хищное дерево. Здоровое, неповоротливое, мощное, аж четвертой ступени и совершенно беззащитное перед человеком, у какого имелся бы топор на длинной рукоятке или кресало с вязанкой хвороста. После дерева, вернее, «малого скверного ростка», осталась шкатулка, какую Птах даже открывать не стал, ибо простое дерево второй ступени.       Землянин не спешил, переночевал вне леса, внутри отбитой у волкоподобной твари норы, то и дело опасаясь проснуться от процесса поедания себя кем-то еще. Следующий день начал с медитации, тренировал «Единение», особенно применение скрытности, немного гордясь своими успехами. Чего гордясь? Так один невезучий вран вовсе сел рядом с Птахом и принялся рыться в земле, стремясь выковырять то ли суслика, то ли корешок, то ли просто ему хотелось хоть во что-то клювом потыкать. Лениво свернув шею так и не заметившей его птичке, землянин просто поменял место дислокации.       В этом ритме прошло еще три ночи, спал по минимуму, с ночными тварями тоже сражался по минимуму. Ночные варианты созданий скверны в целом очень ощутимо сильнее в свое время суток, днем почти не встречаются, порою вовсе исчезая в никуда вместе с окончанием ночи. Зато приносят больше первоосновы, ощутимо лучший лут и кучу адреналина при попытке завалить непонятную чупакабру пятой ступени, какая движется на уровне даже более высоком, чем у иных тварей седьмой. Так еще и эта аура ночной темноты вокруг твари, не дающая нормально оценить дистанцию, дико бесила! Убил, конечно же, даже не дал себя задеть, хотя пришлось выпить зелье восполнения сил – рядом с тварью, что оставила после себя гранитную шкатулку, действовала пассивная аура энергетического вампиризма. Если бы не замкнутая система энергетики, вообще худо пришлось бы.       Кого-то еще могло бы просто высушить, даже при наличии «Безоружного Боя», но стойкости и сопротивляемостям Птаха позавидовала бы иная шестая или седьмая ступень, так что он справился. Как справился и в следующие две ночи, и в ночь, что была после этих двух. Куда сложнее было не поддаваться скуке и желанию бросить все, что только можно бросить. Большая часть этих дней проходила в спокойных и даже ленивых медитациях, прокачке тройки «Единение»-«Созерцание»-«Медитация», изредка разбавляемой уничтожением слишком близко подобравшихся тварей или наблюдением за жизнью местного населения. Селяне жили строго и скромно, их быт отдаленно напоминал пребывание в осаде посреди военного лагеря, поля почти не обрабатывались, а на зачистку тварей вокруг они выходили чуть ли не боевым рейдом. Причем еще и одетые в разномастные, но при этом все же функциональные доспехи или замену таковым.       Какая-то часть землянина истово хотела просто насрать на все и отправиться за следующим контрактом – что ему с обещанных денег или столь же обещанного предмета экипировки не ниже пятой ступени четко под специализацию класса из закромов Градоправительства? Ни первого, ни второго ему особо не нужно, да и не помогут эти вещи ему в его проблемах. Но терпение он и раньше имел вполне выдающееся, а после попадания в новый мир развил его до пугающих самого себя величин. И потому он ждет, ждет, ждет, меняет лежки и старается минимизировать собственное присутствие рядом с охотничьей территорией нужной ему твари. Наверняка супер-недомерок сейчас гнобит иные деревни и хутора, но Птах ждет, потому что тварь все равно сюда вернется раньше или позже. Но если мразоту убьют иные охотники, пока Птах просто ждет, то будет мега-иронично.       Случилось давно ожидаемое и даже жданное на восьмую ночь, причем Птах даже не мог жаловаться на то, что зря время потратил – то же «Единение» дошло до сорок шестого деления на шкале, скоро вовсе можно будет первое дополнительное очко умения получить. Да и сенсорику он так напрягает, что и без того развитые навыки ползут вверх с приятной для глаза торопливостью. Но все же он скучал и потому мысленно возопил в ликовании, когда его чуткий слух и не менее чуткое восприятие мировых потоков силы засекли странные и нехарактерные сигнатуры. Странные и не характерные, как для тех тварей, какие здесь водились, а не вообще, ибо недомерков Птах ни с кем не перепутает.       Он так и сидит в неподвижности, свернувшись в калачик посреди просторной норы под могучим дубом, не выглянув даже для того, чтобы поглядеть на тусующихся буквально в полусотне шагов тварей. Все же приятно противостоять умному противнику – хороших точек для наблюдения и последующей организации засады Птах нашел не одну и даже не пять. Но именно эта была самой удобной – здесь тоже были старые ловушки и капканы, но меньше, зато само место давало идеальный обзор подходов и тропок, какими люди станут двигаться по своим делам. Место не столько засады, сколько наблюдения, чтобы выбрать – куда и как бить, чтобы оборвать как можно больше осененных Ее милостью жизней этих смешных людишек.       Раздался тихий хрип и скулеж, что-то массивное и тяжелое забилось в судорожной агонии – это были последние изданные ночной крысоваргой звуки. Твари вообще-то не всегда конфликтуют сами по себе, но отдельные их виды терпеть не могут друг друга, да и территорию свою они охраняют. Собственно, местное население твердо знает – если видишь тварей разного вида, типа и рода, работающих совместно и не грызущих друг друга, то дело швах. Это первый и самый верный признак того, что родился или мигрировал очень мощный босс немалых ступеней, натравливая тварей на осененных. Разнятся только масштабы, количество тварей и тип подобных миграционных квестов. В среднем хотя бы раз-два в большое многолуние, то есть, в местный год, такие вот деревеньки отбивают средней опасности навалы блуждающих мобов под началом столь же блуждающих боссов-предводителей. Боссы часто вовсе не показываются, лишь натравив толпу мяса и уйдя восвояси.       Это в диких землях. В землях обжитых можно и за пять лет не увидать подобного ивента, потому как всех блуждающих и свежих тварей режут охочие до первоосновы стражники, цеховики, благородные со свитой и даже браконьеры-охотники. И в таких деревеньках, если и случается наплыв тварей, то селянам приказывают сидеть в погребах и не сметь носа казать наверх, потому что зачищают ивент тоже те, кому больше надо. Исключения бывают только в том случае, если ивент внезапно случился, а группа контроля популяции не успела прибыть. Там, гадатель-звездочет, у каких основной работой как раз и является высчитывание времени и мест таких системных квестов, прозевал или что-то в этом роде. Да и то выжившим селянам потом еще штраф впаять могут, ага. Главная и постоянная причина того, что в Морочном с его дичайшей вольницей и кучей послаблений режима поток мигрантов не ослабевает и только растет с каждым годом, несмотря на дичайшую смертность.       Птах намеренно старается думать всякую чушь политически-социальную, чтобы даже в мыслях не пытаться вредить собирающимся наверху недомеркам. Кто знает, может, эта тварь настолько живуча и столь удачно убегает еще и потому, что обладает рядом интуитивных талантов, позволяющих просто знать и предвидеть опасность? Маловероятно, но Птах не рискует, ему несложно о херне подумать. Он ждет, ждет до самого предрассветного часа, когда ночь уже ослабела и баффы для ночного типа тварей пропадают, зачастую вместе с самими тварями, а уставшие за ночь бдения недомерки начали зевать.       Он не убирает свою скрытность, все еще погруженный в «единение с миром», пусть и потеряв бонус от неподвижности, но при этом все же старается остаться незамеченным. Сначала мягкая и постепенная разминка чуть затекших за ночь мышц – кисти, стопы, колени, плечи, спина, по очереди и не спеша. Лишь ощутив, что разогрелся и перестал чувствовать себя слегка скованным, он начал неспешно и аккуратно покидать свое убежище. И сумел сделать это реально тихо и незаметно для противника, что уже можно считать достижением. Нет-нет, типичный недомерок легко пропустит даже совершенно не умеющего скрываться и шумно топающего латника, они на то и считаются местными гумбами, но не их предводитель, нет, у этого с восприятием все нормально.       Обычных тварей оказалось не так уж много, около дюжины, вернее, тринадцать штук, - счастливое число, пусть и по земным меркам, - причем они были сосредоточены на поселении, а не на том направлении, откуда появился Птах. Землянин не медлит, понимает, что счет идет на секунды, и потому начинает атаку сразу, не давая себе подумать. Потому что, если задуматься о том, что он один бросится в бой против чертовой дюжины тварей, при поддержке едва различимого сенсорикой и сокрытого в тенях предводителя... Скажем так, первой мыслью у него, как и у любого нормального человека станет «какого хера я сейчас творю?», а второй «какого ляда я еще не убежал?».       Шаг, шаг, шаг и переход в рывок, с каким он просто сметает самую ближнюю к себе тварь, толкает на еще одну, а руки его аж размываются, выдавая строенную серию едва различимых касаний раскрытой ладонью, каждое из каких уменьшает количество живых на одного. Энергии он вкладывает минимум, чтобы не забрызгало всего мозгами из ушей и глаз, а то опыт экспресс-чистки повторять неохота, да и вонять кровищей в диких землях немножко опасно. Тела еще падают, оставшийся десяток поворачивает к нему искривленные лица, но Птах уже, казалось, летит на ночных крыльях, стелясь над землей и раздавая пинки и удары. Ладонь сменяется кулаком и наоборот, хрупкие и свежие твари дохнут буквально с одного удара, мастерство позволяет не ошибаться.       Была бы ода его крутости, но практически любой компетентный воин с хорошим оружием, сумевший незаметно начать такую бойню, показал бы себя не сильно хуже. Любой мог бы сделать то, что делал Птах, но не всякий справился бы с тем, чтобы пережить дальнейшее. Землянин дернул на себя пытающегося ударить его недомерка, буквально подняв того на руки, швыряя вперед, заламывая конечность, а после вертясь с ним едва ли не в танцевальном пируэте. Одна за другой в спину твари бьют, втыкаясь на полную ладонь длины, темно-фиолетовые иголки, больше напоминающие полноценные спицы. Птах не смотрит на агонию своего щита, он продолжает движение – пусть он и крут, но не герой фильмов про кунг-фу, если его окружат, то просто затыкают заостренными палками.       Удар, пинок, захват и смена позиции, толчок и постоянное маневрирование, не позволяя врагу выйти на опасную позицию, не давая реализовать численное превосходство. И постоянно, постоянно держать в уме едва различимую тень присутствия пока еще не убегающего предводителя, какой терпеливо ждет еще одной возможности атаковать. И слава Пантеону, Хронике, Всевидящей, Космосу и Святым Ягодицам за то, что не убегает, а ждет. Реши тварь по своему любимому алгоритму просто свалить нахер, то оставалось бы лишь плюнуть и забить на квест. Но нет, все было рассчитано верно, тварь все еще недостаточно боится одного безоружного человечка, еще не исчерпала все козыри. Возможно, стоило попытаться выбить ее первой, но слишком много риска получить удар в спину от дюжины тварей послабее.       Удар одной посильнее он, как показала практика, все же пережил.       Массовка разбежалась, те, кто остался, то есть все пятеро тварей, самых дальних от Птаха. Землянин в последний миг смещает голову и шею, совершенно птичьим жестом, вбитым в рефлексы заботливым не-учителем, пропуская мимо еще одну стрелку, а после рывком пытается сблизиться с противником. Это тоже недомерок, теперь он может разглядеть его, но от своих сородичей он отличается, как ебалай от чихуяхуяк. Ростом не чуть выше пояса Птаха, а почти по плечи, при этом невероятно худой и тощий, даже более дистрофичный, чем низкоуровневые. Он одет не в обрывки ткани или набедренную повязку, а в плотно облегающее одеяние из шкур, а также что-то вроде маскхалата сверху.       Вооружен этот флейтист-любитель чем-то напоминающим смесь духовой трубки, одноручного топорика и флейты, за что и получил от Птаха подходящее оскорбление. Лицо – не рожа даже, а сплошная морщина и гнилые язвы, рот совсем крохотный, словно сведенный судорогой, глаза только большие и без повреждений, а еще умные. И злые. Такие злые, что невольно дрожь берет, как в глаза эти смотришь. Птах не смотрит, он четко в центр массы противника направил взгляд, так что не удивился чужому маневру. Маневр оказался выражен неспешным внешне, но очень длинным прыжком спиной вперед, причем сдвоенным.       Тварь прыгнула, приземлилась прямо на поваленный древесный ствол, а после прыгнула еще раз, пытаясь покинуть поле зрения человека. И в прыжке прямо отправила еще одну стрелку четко в шею Птаха, какой сам отрываться от земли не рисковал, как раз чтобы всегда иметь шанс на уклон. Уже не столь ярко-фиолетовая игла-спица пронеслась мимо, землянин сместился буквально на полшага, не помогло и какое-то волшебство, будто пытающееся донавести выпущенную стрелку на цель. Так они и бегают не меньше десяти тактов, изрядно удалившись от места начала боя – недомерок даже не пробует призвать сородичей в помощь, просто времени нет на крик или зов.       Новый рывок и новый трюк в рукаве, только Птах едва не перепутал с прошлым – недомерок снова прыгнул спиной вперед, но теперь он дунул в свою трубку немного иначе. Ударил звук, неслышный и слышимый одновременно, давя подобно волне, вгрызаясь в череп и под него, стремясь унести на своих волнах. На фоне того, как херачил духовным давлением Юдель – даже не щекотно, Птах только бровью дернул, разгоняя мгновение слабости и сближаясь с тварью уже на достаточно приемлемую дистанцию. Удар кулаком попал четко в костяной духовой инструмент, мгновенно разламывая оказавшееся достаточно хрупким древко. Оно и так на ладан дышало, возможно, потому, что использовалось еще и как топор, но теперь просто лопнуло на несколько кусков.       Недомерок заворчал, словно кряхтящий мопс, больной терминальной стадией бешенства, попытавшись ударить неясно когда вытянутым из-под своих одеяний ножом, тоже костяным. Не вышло, землянин не проверяет прочность своей защиты, одергивая и доворачивая руку, смещая таз и туловище, чтобы пропустить мимо удар второй рукой, удар, которым в него попытались воткнуть сразу три спицы. Шаг, еще шаг, попытка снова прыгнуть спиной, каким-то образом видя возможные преграды, но Птах уже вцепился в добычу и просто не дает разорвать дистанцию. Недомерок мог бы стать опасным, если бы все же решил драться до последнего, но он столь же до последнего пытается сбежать, аж пока не пропустил удар сложенными в клюв пальцами, получая разрыв диафрагмы, а также наложенный ударом дебафф.       Дальше было уже совсем просто.       Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный/элитный): Элитный длинный недомерок (шмыга, плевака, предводитель) седьмая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена необычная Шкатулка (гравированный гранит, пятая Ступень)       Личный пространственный карман увеличен: +0,7 меры веса       Личный пространственный карман: 1,7 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).       А вот и награда за приставку «элитный», какая, считай, добавляет модификатор увеличенной опасности, отчего и награда за таких противников заметно выше, чем за рядовых тварей даже более высоких ступеней, включая не только необычные шкатулки, но и столь приятный бонус дополнительного веса в инвентарь. По ощущениям, ему до второй ступени и осталось-то не так уж много набирать – первые ступени всегда проще всего получать, а он качается совершенно двинутыми темпами, причем убивает в одно рыло элитных и ночных противников, забирая себе всю возможную награду. Те же семь десятых меры веса в плюс были бы разделены на всю группу, какая загнала бы этого монстра-партизана, так что и выхлоп оказался бы поскромнее, поскромнее.       Птах не слишком вчитывается в описания Хроники, да и не спешит вскрывать одну из самых интересных среди доселе встреченных им шкатулок даров, вместо этого начав спешно догонять и добивать убежавших было тварей, потому что в его задаче указывалась не только ликвидация, но еще и зачистка, а выжившая устоявшаяся группа недомерков не позволит квесту засчитаться. Вот если они спустя сутки просто разбегутся во все стороны и не будут представлять организованную группу, тогда да, но недомерки никогда не разбегаются, их сила всегда в числе. И стоило только ему догнать последнего из убежавших, попытавшегося, что иронично, затихариться в той же норе, где Птах ночевал, как Хроника опять ожила и прокомментировала его достижение.       Поручение исполнено: цель найдена и устранена, зачистка проведена!       Награда: один классовый предмет, три золотых клюва и сто тридцать шесть больших серебряных перьев могут быть получены в городской управе.       Дополнительно: получена дополнительная Первооснова; степень взаимодействия со Скрижалями Ее незначительно увеличена!       Не то чтобы он собирался идти и забирать эту награду, но ему немножко обидно оттого, что для второй ступени он все еще недостаточно прокачался. Впрочем, его предупреждал Юдель, мол, если слишком долго и активно сидеть на стопорах, то временно замедлишь себе прокачку. Он как раз эту травму и лечит, активно получая экспу и смывая следы алхимии для задержки роста уровня. По словам Юделя, им это на руку, так что Птах наслаждается сниженным приростом опыта, не пытаясь попить дорогой компенсирующей алхимии. И все равно хотелось бы перед следующим боем получить второй уровень и как следует вложиться в собственный боевой потенциал.       А еще хотелось нормальную постель, постоянное денежное обеспечение, гарем из эльфиек (но лучше не надо, а то слишком много ему Аварис наговорил) и бесконечный пакет с острыми крылышками из KFС, но мало ли чего ему хотелось? Уж лучше порадоваться за увеличенную степень взаимодействия с досками заданий – пока что прямого результата не указано, но со временем и со все большим числом выполняемых задач это изменится. Больше дополнительных наград, возможность брать больше одновременных заданий, приоритетная выдача тех заданий, какие имеют лимитированное количество тех, кто оное задание возьмет. Опять же, способность без лишних штрафов отказаться от уже взятого задания тоже нельзя недооценивать, она может и жизнь спасти.       Впрочем, до таких высот ему еще много-много квестов завершить нужно, причем тот, ради какого его и тренируют, ему придется проходить намного раньше.       - Так, что у нас там. – Он решился-таки открыть шкатулку и тут же удивленно вкинул брови. – А ведь не так уж плохо, можно даже и носить.       Шкатулка (гравированный гранит, пятая ступень) открыта!       Получено: пояс легкой ходьбы (седьмая ступень).       Тип: одеяние/вспомогательное       Пояс легкой ходьбы (пятая ступень): пока этот пояс надет на владельца, несколько увеличивает эффективность всех умений, связанных с облегчением веса владельца.       У него из подходящих умений пока что только базовый «легкий шаг» из «Акробатики», но для его боевого стиля вполне важно иметь таковой бонус, он и шаг докачает до упора в обязательном порядке. Судя по тому, что он выжал из изнасилованной справочной системы его Хроники, а также из парочки проведенных тут же практических экспериментов, эта прибавка будет давать около десяти процентов эффективности выбранного умения, но это именно что навскидку. В принципе, очень хороший показатель, потому что стандартная бижутерия третьей ступени (именно на этом уровне появляются первые магические или статусные эффекты) если и дает подобное усиление определенных умений или групп таковых, то на процент-второй максимум.       Эту игрушку он может продать за вполне пристойное золото, с полученным в подарок браслетиком Авариса не сравнится никак, но и не простенькая дешевая хрень, клюв-другой может и стоить. Все потому, что шкатулка с элитной твари, даже если и ступень «всего» седьмая. Да что там! Большая часть даже вполне себе авантюристов или стражников с такими противниками никогда не сталкивается, они редко появляются на обжитых территориях! А если идет какой-то ивент, то ими занимаются совсем другие бойцы за совсем иную зарплату, плюс еще доля в добыче обязательная.       Пояс внешне выглядел самым обычным образчиком, тканевым, серо-черного цвета, даже подошел под нынешние одеяния Птаха. Хотя это и неудивительно: подстройку лута из шкатулок под вытащившего никто не отменял, вот и подошло. Попрыгав немного, землянин несколько секунд напряженно думает над важным вопросом – дать себе немного времени на восстановление и нормально поспать или все же сразу двинуться ко второй точке интереса? Подумал, подумал и не решился филонить, не настолько ему отдых нужен, чтобы платить за него новыми избиениями и переломами. Кстати, об избиениях и переломах! А ему разве не обещали за каждый выполненный квест кое-чего выдать в награду от себя лично?       Прежде чем Птах успел задать этот вопрос вслух, ему в спину что-то больно и мощно ткнуло, словно кирпичом бросили или хотя бы деревянным чурбачком! И он при этом ничегошеньки не почувствовал, не увидел и не услышал, словно бы этого предмета до момента контакта просто не существовало. Что еще веселее, его вполне себе активированная заранее «боевая готовность» на удар не среагировала и не предотвратила оный, просто не включившись. Матернушийся и визгливо пискнувший злобно вскричавший Птах нашел рядом с собой не подкравшегося противника, а вполне знакомо выглядящий сверток, в узнаваемую темную ткань завернутый.       - Спасибо, уважаемый мэтр Юдель. – И будьте любезны распознать в тоне Птаха все оттенки обвинения в анальной содомии. – Я с благодарностью принимаю сей дар.       С одной стороны посмотреть, так Птах и вправду неблагодарная сволота, не ценящая того, что для него делают и что в него вкладывают. Но это только одна сторона монеты, как оно всегда и бывает. Потому что все эти дары Юдель вкладывает не в Птаха, а в собственные хотелки, а именно в Птаха он вкладывает побои, травмы, издевательства и просто Бездну скверного характера, а также постоянно висящую над головой угрозу того, что под конец Птаха просто устранят, даже если тот каким-то чудом и выживет. Но ладно, открыв свой подарочек, землянин Юделя не простил, но как минимум вот этот прикол точно списал и вычеркнул из книги обид.       Предмет: ленты воителя духа (одиннадцатая ступень).       Тип: одеяние/боевое       Ленты воителя духа (одиннадцатая ступень): очень прочны и обладают магической инертностью, поглощая часть магического урона и принимая на себя урон физический, но не защищают от пропускаемого импульса; обвязанные вокруг кулаков и предплечий, они усиливают все активные умения веток «Акробатики», «Безоружного Боя», «Искусства Кулака», «Боевого Пути», «Чувства Баланса» и схожих навыков.       Ого.       Даже нет.       Ого-го!       Ступень у предметов высчитывается не так, как у живых существ, и даже для какого-то аристократа со ступенью в полные пятнадцать иметь такую игрушку вовсе не зазорно. Скорее уж не у всякого из них будет даже шанс приобрести таковую. Личное ненаследуемое служивое дворянство обычно можно получить с одиннадцатой ступени, но именно солью земли, полноценными наследными аристократами в Королевстве Лебедя (да и по всему миру тоже, просто с разной спецификой и чуть отличающимися требованиями) считаются только с семнадцатой или с пятнадцатой, зависит от места обитания.       Впрочем, потерять наследуемое дворянство в этом же королевстве и в большей части мира тоже вполне можно, если в течение трех поколений род не породит никого, кто взял бы хотя бы одиннадцатую. Иное дело, что, обладая ступенью и ресурсами полноценной семнадцатой ступени, не довести хотя бы одного из детей до заветного показателя сложно, а там уже и связи появятся, и запасы на черный день, и куча золота в сейфах, и вот такие игрушки, позволяющие очень и очень помочь в пути по ступеням возвышения. Судя по справке, тут не меньше тринадцати процентов усиления, опять же, на глазок, причем не только в одно умение или группу таковых, а сразу в два ключевых для боя навыка!       - А неплохо. – Только и молвил Птах, протыкая иглой палец и капая кровью на подарок, чтобы привязать его к себе, а после принявшись наматывать на себя эти белоснежные никакие-не-бинты. – Даже хорошо!       Он умел завязывать такие еще на земле, с тех времен, когда ходил в секцию, да и здесь подновил навыки, Юдель этому тоже учил, пока еще не развилась «Стойкость» и не пропала необходимость настолько старательно беречь суставы и связки на руках. Немного размявшись и пройдя сквозь ряд базовых стоек, Птах спокойно и неспешно двинулся... в сторону того села, какое он только что спас от страшной напасти. Нет, он не будет тут рассказывать о своих подвигах, хотя вполне может продемонстрировать маркер выполненного задания, если захочет. Просто ему нужно было подновить запасы провизии, так как последние дни он ел только грибы и ягоды, мысленно радуясь тому, что его билд позволял долго не питаться, а также переваривать даже не самую здоровую пищу.       Конечно же, Юдель может его за это избить, а после опять поломать ему кости таза и пятки, но сейчас Птах испытал очередной приступ смелости и решил, что хороший ужин вполне стоит вероятности будущих побоев. Тем более что бить его все равно будут в обязательном порядке – не за задержку, так за что-то еще. Проверив активность защитного умения, землянин зябко поежился и направился к уже открытым воротам. Он искренне надеялся, что в этих пердях готовят достаточно вкусно.       

***

      Весьма неприятное нытье в позвонках и ребрах уже практически прошло, а полученный ушиб перестал его волновать и того раньше, причем даже зелье принимать было не обязательно, справилась бы и естественная регенерация, подстегнутая «Единством» и «Совершенством» сразу. Но береженого Пантеон бережет, и Птах не стал экономить флакон, пусть даже и взял тот, что послабее, из выбитой шкатулки, полученной за смерть ночной чупакабры, а не из подарков Юделя. Или это из дерева-людоеда выпали те классические три зелья лечения, ускоренного восполнения сил и противоядия? Да нет, точно из ночной твари, не подводит его память. Подводит, сука, вера в людей, какие теперь пусть сами хлебают зелья и собирают выбитые зубы поломанными пальцами – когда те достали дубинки и ножи, землянин окончательно озверел и почти перестал сдерживаться, а группа третьих ступеней, перемежаемых двойками, судя по возрасту и тому, как они себя в бою показали, ему не опасны.       Ну, или он просто переоценил местных аборигенов, все же фермеры, а не боевики, хоть живущие в дикоземье, считай! Могли бы быть и вовсе пятерками, каких рекламировал в первую встречу Грок, мол, на одном только воздухе свободы можно до пятой ступени подняться. Да только нет, не слишком верится, скорее уж реально тройки, молодые и не очень молодые, но поголовно, суки, горячие и самоуверенные, словно самые пидорасные пидорасы на Диком Западе. Стоило только увидеть почти безоружного мутного паренька, какой тупо хотел купить еды, так сразу оказалось, что еда стоит по цене дорогого ресторана, причем не блюд, а самого ресторана. И раз уж припасы тебе собрали и поварят напрягли, то теперь гость должен платить, либо будет бит и все равно заплатит.       Вероятно, они попытку все же решить дело миром приняли за слабость и страх, а реальную обескураженность такой наглостью за полную панику. Птах же только в тот самый миг понял слова Грока про хуторских и сельских ублюдков (притом, что в Морочном тоже не ангелы живут, горожане тоже с прибабахами), а также осознал, с чего это и почему бывший старшой не мешал пришлым бежать, когда подошли к стенам и просто обжитым местам. Все равно всех поймают и за денежку в город приведут, но уже как бродяг, какие сами бродяжничать выбрали. С землянином у ребятишек получилась осечка, ничего не скажешь – озверевший от нападения со всех сторон, а также оттого, что удар дубиной в голову мог его и убить нахрен, если бы Птах не сместился в последний миг и не принял удар активным, сука, умением на «боевую готовность», сдерживаться не стал.       Оказывается, сцены из всяческих боевиков или документальных фильмов с Джейсоном Стейтемом вполне могут быть воплощены в реальность. Если у тебя идеальная пирамида, а у противников хорошо если единственный достойный навык сыщется. Если противник имеет совершенно не боевые билды, при этом все еще не видя опасности и даже не пытаясь поначалу биться всерьез, скорее уж стремясь потешно намять бока и пограбить наивного дебила. Если их учил отставной стражник, большую часть карьеры бухавший, словно черт, а тебя – тоже нигде не воздерживающийся от употребления алкоголя жестокий лысый монстр-садист в брутальной оболочке. Когда улыбающийся своей фирменной тоненькой, аки ниточка, вежливой улыбкой Птах просил бледного и потеющего трактирщика качественно упаковать купленное, тот чуть в обморок не шлепнулся.       Кстати, Птах заплатил, пусть и больше по наитию, благо в ценах на провиант более-менее ориентировался, пусть и по городским расценкам.       Скорее всего, еще и переплатил в половину минимум, блин.       Ну, зато размялся, аж вспоминать приятно, как эти ублюдки ложились с одного-двух ударов, даже напав на землянина толпой, даже вооружившись, даже атакуя со спины. Все же он слишком привык считать себя немного ничтожным, постоянно упражняясь с Юделем, либо когда тот выставлял его против тварей. Лысый все же всякий раз тщательно подбирал противника таким образом, чтобы бой для Птаха проходил не на пределе сил, но близко к тому. А здесь нашла коса на камень, а чужой энтузиазм на вбитые невероятно опытным специалистом рефлексы и ухватки. Иногда, наверное, нужно и развлекаться подобным образом, а то он совсем просядет по самооценке.       Двигался землянин не столь спешно, но тоже не медлил, постоянно поддерживая маскировку «единения с миром», и потому особо не страдал от нападений местных тварей. Вездесущие враны летали себе в небесах, изредка пикируя ради выпила той или иной зверушки или даже твари, сидящие в засаде скверные волко-псины также не реагировали, а троицу уныло бредущих недомерков неясной ступени Птах и вовсе сам атаковал, поскольку халявный опыт же. Лишь только добравшись до своей цели, он позволил себе выдохнуть и немного расслабить концентрацию, не убрать маскировку, но перестать выкладывать ее в полный форсаж. Ну, а еще дал себе несколько секунд, чтобы насладиться чувством нигде не светлой ностальгии, глядя на такую знакомую коробку полузаброшенной заставы.       То самое здание, в каком землянин встретил свою первую ночь в новом мире, стояло совершенно не изменившимся, все такое же обветшавшее, но все еще крепкое, все те же тяжелые двери, больше напоминающие ворота, все тот же колодец рядом, все те же полуистощенные обереги вокруг. Теперь, развив свои навыки на должном уровне, Птах эти обереги чуял без особого труда, включая и второй контур на верхнем этаже, где ночевал Грок с командой, да еще с женской частью пришлых. Как раз чтобы среагировать на вопли менее ценных индивидов и успеть либо помочь, либо забаррикадироваться и переждать. Вход оказался заперт на засов и ключ, но ключ был спрятан прямо здесь, в небольшом и не особо сокрытом тайничке. Чисто чтоб всякие недомерки не открыли, не больше.       Внутри оказалось затхло, но сухо и прохладно, несмотря на весьма жаркие, как для середины осени, дни. Впрочем, здесь, на границе между порядком и нестабильностью, сезоны отличать друг от друга сложновато, они сливаются в нечто совершенно среднее, часто выделяясь лишь самыми жаркими днями лета и самыми холодными зимними снегами. Ну, как для мягкого субтропического климата этой части Королевства Лебедя. Птах прошелся по такому знакомому помещению, постоял над местом, где когда-то пытался спать на голом камне, поглядел восприятием на не слишком хорошо отмытое, но уже почти исчезнувшее от времени кровавое пятно там, где умер мудаковатый Балар. Даже на второй этаж поднялся, увидев точно такие же помещения, только чуть лучше защищенные и чуть менее грязные.       Ностальгия ностальгией, но дело делать нужно, так что Птах аккуратно закрыл двери обратно, отошел на полсотни метров от заставы, уселся прямо на землю, достал мешочек засушенных фруктов и принялся коротать время до заката, заодно прокачивая навыки. Он не спешит, не дает себе задуматься и запаниковать, не привлекает внимания мелких тварей, дожидаясь ночи, смотря на постепенно приближающийся к горизонту диск светила. Поздний день сменяется вечером, тот закатом, а закат ночью, землянин не убирает маскировку полностью, но все же ослабляет ее, а то ведь цель второго задания может его просто не заметить. И он ждет, мерно дышит, погружаясь в очень глубокий и спокойный транс на грани со сном.       И в том сне он видит нечто странное, словно его куда-то зовет прелестная дева, сочетающая образы его первой школьной любви, полузабытое лицо матери, нескольких актрис фильмов для взрослых и не очень, а также что-то еще, почти религиозное. Этот образ сначала будто витает рядом, не дает рассмотреть себя вблизи, манит и зовет, с каждой секундой становясь все более настоящим, все более цельным. Его зовет она, открывается ему, предлагает познать себя и весь мир, предлагает свои объятия – нежные и материнские, порочные и желанные, а потом Птах стремительным рывком перекатывается вбок, в три широких птичьих шага оказываясь на приличной дистанции от почти уже обнявшего его существа. Того самого, чей голос, зовущий его по имени, он однажды уже слышал в темную и злую ночь, первую после нового рождения.       Сознание словно разделено на два потока, в одном из каких осталась дивная и манящая дева, а вот второй напоминает ледяной хрусталь, ощетинившийся бритвенной остроты гранями, не позволяющими влезть в голову и заполонить сознание. Когда-то, так бесконечно давно, Аварис новорожденному Птаху предметно пояснял, что на нижних ступенях самыми опасными тварями стоит считать именно тех, какие давят разум, бьют по сознанию и восприятию. Таких, даже при формально равных ступенях, бесполезно и группой валить, проще скинуться на высокоуровневого ликвидатора или охотника со специализированным классом, заточенного против таких атак и таких тварей.       К огромному счастью всего Иулатара, подобные способности у низкоуровневых существ, неважно, скверных или осененных, проявляются до крайности редко. Опасность эти мрази сохраняют аж до дворянского предела, того самого пятнадцатого уровня, но потом становится проще – ментальщики, морочники, навеиватели, кукловоды, контролеры и суггесторы все еще смертельно опасны, но неоспоримое первенство теряют, отдавая его иным тварям, преимущественно специалистам по мощному магическому урону и массовому подавлению, проклятиям или скрытности. От факторов зависит, слишком уж твари индивидуальные, часто имеющие свои уникальные особенности.       Всерьез возвращают себе первенство любители лезть в мозги уже после двадцать первой ступени, когда начинают сочетать ментальные воздействия с эфемерными. Эфемерные твари, к счастью, на более низких ступенях встречаются исключительно в страшных рассказах. В теории, эфемерные трюки применить могут вообще любые твари, но именно ментальным подвидам выход на этот тип воздействий дается проще всего. Считать их самыми опасными среди высшей элиты тварей все еще поспешно, слабых на таких ступенях нет вообще, но они, безусловно, одни из самых неприятных. Тех, от каких сложнее всего защититься и легче всего пропустить первый удар, после какого остальных уже и не понадобится вовсе.       Застывшая перед Птахом тварь, та самая «Ночная Гостья», уже третий год терроризирующая окраины дикоземья в этом регионе, относилась именно к ментально-морочным тварям, специализировалась на мороках и навеиваниях, контролируемых галлюцинациях и контроле восприятия. Для столь низкой ступени реально перебор, а еще перебор этот был мобильным, летающим и практически разумным, отчего элитную сволоту покамест не изловили. Да и не сильно ловили, потому что она не лезла на рожон, убивала не особо часто и словно намеренно держала себя в тех рамках, какие не приведут к найму специализированной группы. Но не-учителя Птаха не интересовал вопрос целесообразности, он просто отправил Птаха за головой твари, причем той твари, с какой землянин уже сталкивался и едва не сдох – за такое всеблагая Хроника неслабо так накинет лишней первоосновы.       Тварь чем-то похожа на рептилию, чем-то – на человеческую женщину, отдаленно даже красивую, хоть и очень на любителя отдельных поджанров хентая. Все впечатление портило даже не слишком вытянутое и странное лицо, будто у оскалившегося зверя, со слишком широко открытой пастью, полной острых зубов. Нет, впечатление напрочь рушил взгляд всех трех нежно-бирюзовых сверкающих во тьме глаз – разумный, голодный, совершенно нелюдской, всеобъемлюще страшный. Птах не смотрит в эти глаза, все же она морочник, а его защита не абсолютна, несмотря на «Совершенство», но все равно пробирает. Глаза эти почти нормальны, два левых, один над другим, и совершенно обычный правый, темные, почти черные, внимательные и выжидающие, смотрящие на застывшего в птичьей стойке Птаха, оценивая его по одной твари известной шкале.       - Доброй ночи. – Он не то чтобы настроен на диалог, но ему взаправду интересно, поймет ли его эта тварь, среагирует ли вообще.       Отреагировала, захлопнула неестественную пасть, облизав почти человеческие губы на ставшем почти нормальным лице длинным чернильно-черным языком, длиной чуть ли не в локоть, с тремя концами и костяным шипом на каждом из концов. Раздался тихий, нелюдской, пробирающий до костей кашляюще-шипящий смех, а после тварь словно выключила свою ментальную хрень, второй образ дивной девы, видимый лишь в собственном воображении, мигнул и пропал. Тварь же двинулась вперед и по кругу, начав наматывать постепенно сокращающуюся спираль.       Движения твари казались совсем не такими, как у Птаха. Там, где он уже на рефлексах двигался рвано и отдельными короткими рывками для каждого движения, складывая их в единую картину, гостья казалась каплей ртути, текущей непрерывным и завораживающим ритмом. Передние и задние конечности у нее оказались длиннее людских, суставы изгибались во все стороны, ребра и позвоночник тоже показывали неимоверную гибкость. Темно-серые, похожие на нетопыриные по форме, крылья также помогали ей в движении, словно и вправду мышка летучая. А еще они скрывали движения, закрывали конечности собой и не позволяли нормально оценить ритмику чужих рывков.       Тварь двигается одновременно изящно и пугающе целеустремленно, то сокращая дистанцию, то чуть отходя, но в целом ее спираль все приближалась и приближалась к человеку. На разум опять начало давить, но теперь не так, уже иначе, не видение сквозь сон, внушающее какую-то счастливую муть, из-за какой не заметишь, как тебя сожрут, вынимая внутренности длинным шипастым языком. Нет, в этот раз она словно размывает свой лик, заставляет видеть ее движения неверным образом и при этом не сразу, а постепенно, с каждым новым витком спирали. Против кого-то еще было бы очень опасно, но «Стойкость», «Медитация», «Единение» и приправа из «Совершенства» позволяли чувствовать себя до крайности уверенно. Снова он будто видит две разных версии реальности – ту, где тварь осталась такой же, как и раньше, и ту, где она превратилась в размытый силуэт с десятком призрачных конечностей и несколькими парами крыльев.       Рывок у нее вышел на славу – влево, вправо, снова и снова, безумным маятником, и на четвертом прыжке она бросилась прямо на него. Птах прижался к земле, почти ложась на холодную грязь, скользя у самой землицы, едва не расшибая нос о какой-то крупный булыжник с кирпич размером, а после распрямляется, будто чертик из табакерки, вылетающий на пружинке. Ладонь лишь едва коснулась чего-то невесомого, словно шаль какая-то, но не задела укрытой мелкими чешуйками плоти твари. Твари, которая прыгнула еще раз, разорвав дистанцию, развернулась и тут же, без паузы, все той же каплей ртути продолжила наматывать спираль, сокращая ее уже куда быстрее.       Снова рывок, но теперь она сама стелется низко, не прыгает, а движется у самой земли, лишь чуть-чуть отталкиваясь, шатая маятник влево-вправо. Мелкие камушки и земля летят из-под ее когтей, но она не стала намеренно кидать их ему в лицо, лишь сама себя швырнула. Два широких шага, сначала уйти от основного броска, потом поднять ногу в колене, пропустив мимо хлесткий удар хвостом с шипом на конце, а затем снова шаг на разрыв дистанции. Опять прыжок, уже без спирали, но он отходит и едва отводит собственную ладонь от удара когтями. Коготки у гостьи удивительно изящные, как женский маникюр, да и кисть почти людская, однозначно женская, только пальцы чуть длинноваты.       Зато с каждого ее ноготка словно стекает сама ночная тьма, и его открытую ладошку едва не порезало до костей. А может, и вместе с костями, не хотелось проверять, тогда как сенсорика указывала на то, что в этом приеме силы немерено. Вместо ладони он подставил новую обновку, те самые обмотки, и сработало, магия разбилась облачками ночной темноты, стекая с ткани. Руку словно жидким азотом охватило, она немного онемела, но не более, так что второй удар еще одной конечностью он тоже принял на бинты, сдвигаясь и пытаясь самому ударить ладошкой. И снова провал, тело твари укрывала странная вязкая паутина незримого савана, словно странный морок не только на мозги давил, но и материальную компоненту имел.       Птах прогибается в поясе, едва не оставаясь без глаза, чуть прищурив их от потока ветра, вызванного ударом хвоста-плети. Отклониться, шатнуться на носках, словно цапля какая-то, пропустив мимо тела еще пару ударов, блокировать когти бинтами на левой руке, ударить с правой, кулаком в центр массы, ощущая, как «пронзающий кулак» таки проходит саван защиты, ударяя в не особо-то прочное тело твари.       Внутренний мат на самого себя за то, что ошибся с тем, какому умению прокачивать раскрытие, не мешает продолжать бой, только добавляет мотивации выжить. Гостья же зашипела, причем вскрик вышел даже немного приятный уху, а после одним прыжком разорвала дистанцию, на прощанье плюнув в него странной кляксой ночной черноты. Землянин лишь отшагивает, изгибает корпус, на миг повернувшись боком, а после принимает прежнюю стойку, только тоже отступив. Быстрый размен ударами не занял и пары тактов, но ни ему, ни гостье не понравилось.       Занемевшие руки стремительно возвращают чувствительность под легчайшую ломоту в костях, но и наложенный все же доставшим гостью ударом духовный дебафф тоже прямо на глазах смывает потоками темноты. Обе стороны оценили противника, и обе стороны теперь резко переоценивают друг друга. Прошлые сражения с тварями, какие полагаются на некие дебаффы, слишком расслабили Птаха, он привык, что всегда может заблокировать влияние или избежать такового, а после легко убивает противника, бессильного в прямом бою. Но вот только гостья бессильной не была, пусть и сама удивилась. Она привыкла, что просто берет всех своим мороком либо разбирает в бою тех, кто пытается мороку сопротивляться.       Тварь отошла чуть дальше и приняла этакое полустоячее положение, помогая себе крыльями, демонстрируя человеческо-рептильное туловище, причем полностью обнаженное, но уж точно не на сиськи сейчас Птах смотрит. Она опять облизывает губы и половину лица, но теперь в том жесте видна не насмешка и голод, а этакая тревога и размышление о том, не побежать ли ей подальше. Будь Птах более сильным, то и побежала бы, но твари почти всегда могут инстинктивно чуять не только общую силу, но и ступень осененного, а ступень у землянина смешная. Да и короткий бой, обмен ударами накоротке для него выдался столь же тяжким, как и для нее, так что тварь вполне здраво считает его опасной, но при этом вполне одолимой добычей.       - Молодой сссовсссем. – Произносит она, причем почти интимным таким воркованием, закрой глаза и так и увидишь какую-то милфу-коугару в пеньюаре, а не хероборину стремную, если бы не шипящие нотки. – Умрешшшшь... Моим сссстанешшшшь.       Птах не отвечает, лишь сменяет стойку на еще более низкую и провоцирующую, чуть ли не ложась на землю, мол, давай, приди и возьми.       И она пришла.       Снова рывок, только теперь он шагает не в сторону, а прямо навстречу, уже более уверенно блокируя ее выпады бинтами, и сам старается бить, задеть ее кулаками, лишить подвижности, наложить ослабление и забить до смерти. Когда-то бесконечно давно, когда он еще иногда ходил на стрелки с соседскими пацанами, потому что у Лехи из десятого Б мобилу отжали, ему на секции рассказали, что в не киношном бою практически нереально встретить больше пяти блоков подряд за одно схождение. Ну, если сошлись профи. На сверхблизкой дистанции, когда подошли буквально в клинч, все раньше или позже сведется к обмену ударами, размену урона на урон, травмы на травму. Профессионала от любителя и отличает то, что он сможет принимать удары максимально безвредно, а любитель все пропустит и блокировать будет преимущественно своей челюстью.       Потом бойцы разойдутся, опять найдут оптимальную дистанцию, и они начнут новое схождение, аж пока не выявится победитель. Эту точку зрения многие поддерживали, иные, наоборот, считали неверной, подходящей только к очень узким рамкам. Но вспомнилось оно именно сейчас, вспомнилось потому, что они с гостьей обменивались ударами уже не меньше пяти тактов, не меньше дюжины выпадов с каждой стороны. И покамест ни он, ни гостья ни разу удар не пропустили. Он даже не думает, не пытается анализировать, отдавшись на волю вбитых инстинктов и собственного чутья, почти не обращая внимания на зрение, засранное пеленой морока, обратившись к сенсорике, к чутью, к опоре на мироздание.       Все то, что он ранее учил, словно бы встало наконец-то в пазы, соединившись воедино в эти короткие мгновения. Боевая во всех смыслах медитация позволяла успевать, успевать за тварью, какая превосходит его не во всем, но слишком во многом, позволяет принимать удары черных когтей на уже совсем занемевшие руки, то и дело ударяя самому, тоже по рукам, по поднятым блокам, сквозь саван щита мороков, сквозь попытки смывать его дух из собственного тонкого тела. Дыхание, сама жизнь любого бойца, втройне важное для Монаха, начинало сбиваться, холод ночи проникал все выше к плечам, но ни он, ни тварь не спешили размыкать свое схождение, каждый понимал, что победа близка.       И близко поражение.       Словно получив незримый сигнал, оба отступают назад, ночная гостья шипяще хрипит, прижимаясь всем телом к земле, опираясь на все конечности и крылья сразу, ее лицо снова искажено в нелюдской оскал, челюсти раскрыты чемоданом, а смертельно ядовитый язык, каким она так и не смогла его задеть, вывален на полную длину, словно готовая к атаке змея. Птах тоже не бодрячком выглядит, руки едва ли не судорогой сводит, он принимает среднюю стойку, сгибая колени, полуприседая и словно бы чуть раскачиваясь, как застывший на ветру журавль, готовый нанести свой удар. Он с неким фатализмом понимает, что третий сход станет для них последним, потому что ни у него, ни у гостьи на четвертый просто не хватит сил.       Давно, очень давно он не выматывался в бою настолько, что ощущал эту пустоту под сердцем – сражения у него обычно быстро заканчивались. Зато стало ясно, зачем именно Юдель так регулярно мучал его тренировками и отработкой боевых связок до состояния между «я сдохну, но не встану» и «я сдохну, если встану». Хотя истинная причина, скорее всего, в том, что лысому просто нравится делать людям плохо. Да и не только людям, а просто всем, кому только мог. Эта мысль, тупая и неуместная, вызывала тень от тени улыбки на покрытом испариной лице, от какой гостья зашипела еще пронзительнее. Зашипела и со все тем же шипением произнесла очередную угрозу, не то для него, не то саму себя разгоняя перед рывком.       - Я твои глаза сссслижу. – Этот ее голос, его глубина, хриплое и нескрываемое желание, превращал даже вполне омерзительные угрозы в какую-то завязку для порнографии. – Облишшшу твое сссердце!       Он опять не отвечает, просто бросается вперед, на этот раз решив начать первым, а она не отступает, хотя, он не сомневается, вполне может. Но ей хочется Птаха сожрать, хочется, и при этом она видит, что у нее есть все шансы, что она все же сильнее, пусть не гарантированно, но ощутимо. И ведь землянин еще рассчитывал перед началом боя на то, что у привыкшей использовать мороки гостьи все очень грустно с боевым мастерством. Хрен там плавал и прорастал! Он еще с недомерком-плевателем начал понимать, но только сейчас до него полной мерой дошло, какой же это пиздец – полностью разумная и осознающая свою личность тварь с припиской «элитная» в оценке Хроники! А уж если еще и «ночная», то прямо прячься.       Если бы не его сопротивляемость и разгон за счет пурпура на вершине идеальной пирамиды, то он бы сдох мгновенно, даже не очнувшись от иллюзии. Да, блядь! Эта тварь, эта «всего-то», ха-ха-ха, «Ночная Гостья», за счет своего ума, какой позволил ей действовать вне рамок типичных инстинктов, легко развалила бы хоть всю их толпу вместе с Гроком и его ребятами. Просто не стала, не рисковала, выбирала себе добычу по клыкам и за счет этого столь долго не вызвала никаких подозрений и повышенного желания убить себя. Хотя по факту уже была на том уровне представляемой опасности, когда послать группу перешагнувших десятку гвардейцев-егерей вполне и можно.       Теперь их бой выглядит иначе, теперь наступает Птах, мелкими шажками-скачками, словно воробей или синица, смещаясь из стороны в сторону, контролируя дистанцию и не давая ни сблизиться в упор, погребая его под собственной массой, реализуя преимущество в числе ударных конечностей, ни разорвать ту дистанцию и все же улететь. Удар когтями, блок, блок, взмах крыла, чуть отклоненная голова, оставшаяся царапина на щеке, первая пущенная кровь с самого начала битвы. Шаг, шаг, серия ударов кулаками то с активным умением, то без такового, рывок навстречу, удар массой в массу, впервые с начала боя, впервые тварь торжествует, она чует кровь и чует слабость, видит чужую ошибку. Масса на массу, где все решит количество ударных конечностей, какое у ночной гостьи все-таки заметно большее.       Гостья бьет сверху, руками блокирует руки Птаха, крыльями по бокам не дав ему сместиться и отшагнуть, пастью в лицо бросаясь, словно намереваясь поцеловать. Из распахнутой во всю ширь пасти веет не зловонием, а чем-то похожим на смесь пряных специй и ночной прохлады, из пасти бьет разделенный на три кончика с шипами полуметровый язык, бьет прямо в широко открытые и спокойные глаза Птаха. Такт, их тела сталкиваются, а после более крупная и тяжелая тварь, имеющая более выгодную позицию, просто отталкивает человека, словно тряпичную куклу. Тот летит не меньше трех метров, прежде чем задевает землю рукой и дальше еще столько же катится, кое-как встав на ноги, шатаясь и сочась алой, почти неразличимой в ночной темноте даже для чувств осененного Ею кровью.       Птах уже не боец, он шатается, он контужен немного от такого толчка и полета, вернее, от приземления, он аж дрожит от проникшей под сдавшиеся наконец-то бинты-обвязки ночной темноты. Его сейчас сможет добить парочка достаточно агрессивно настроенных белок, не то что ночная тварь с полноценным интеллектом и полной пачкой умений под разные цели. Но на лице Птаха лишь все та же спокойная и чуть грустная тень улыбки, а в отставленной в сторону руке, словно птичье крыло, в крепко сжатой кисти сочится черной даже на фоне ночи кровью нечто длинное, мясистое, извивающееся, словно обезглавленная змея. Язык бьющейся в агонии Ночной Гостьи, какая все же постаралась выполнить свое обещание и слизать глаза человека из его глазниц.       - Тут тебе не хентай с монстродевами, гипнозом, гуро и фемдомом, suka! – Все же не удержался он, сказав полную злого торжества фразу бьющемуся в агонии телу.       Она бы еще была боеспособной, хоть и очень даже умирающей от потери важного органа, сочетающего свойства языка, сенсорного комплекса, внешнего желудка и магического жезла, но Птах, помимо вырывания языка, еще и второй рукой успел ударить. Даже не ударить, а коснуться «раскрытой ладонью» удивительно тонкой и изящной шеи, когда тварь сама давила массой, сама уперлась плотью в его руку, нивелировав тем защиту странного савана вокруг себя. И потому она лишь бьется в агонии, жуткой тем, насколько эта агония похожа на человеческую, но быстро затихая в мертвенной неподвижности. Скривив лицо от боли в теле и холода в конечностях, Птах отбросил прочь вырванный орган, старясь не утерять концентрацию, одновременно прижимая обе руки к внутренней стороне бедра.       В свой последний миг, в последнем движении, уже поняв, что проиграла и погибает, тварь его достала, достала хвостом, пройдя мимо блока и не дав отшагнуть и довернуть тело, рассекая шипом внутреннюю сторону бедра, включая сосуды. Обычный человек здесь бы и упал, за минуту-другую истекая кровью, вытекая до дна. Но землянин уже перевел весь фокус «Единения» на «единенную кровь», и самая опасная его рана пусть не закрылась, но и не кровоточила, словно кровь отказывалась покидать тело, словно та кровь была сцеплена воедино капля к капле.       Враг уничтожен (мутант/оскверненный/элитный/ночной): Морочная Ночная Гостья (морочник, терзатель, сонник, скрытень), восьмая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена необычная Шкатулка (черненое железо, седьмая Ступень)       Личный пространственный карман увеличен: +1,4 меры веса       Личный пространственный карман: 3,1 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).       Восьмая все же, причем смертельно опасного типа, но идеально подходящая для проверки способностей Птаха, словно сам мир ему помогает, ведь на Юделя не списать – этот лысый черт к появлению Птаха под небесами Иулатара никакого отношения иметь не может. Неужто правдивы рассказы о том, что некоторые артефакты, умения или даже твари способны оказывать ретроактивное влияние на реальность? И погруженному в восстановительную медитацию Птаху начало сильнее везти до того, как он обрел пурпур, благодаря чему он и обрел пурпур? Да нет, вернее, может, и да, но думать такие мысли тупо и недоказуемо, да еще и опасно – крышей потечь можно только так.       Поручение исполнено: цель найдена и устранена!       Награда: один классовый предмет, два золотых клюва и сотня больших серебряных перьев может быть получена в городской управе.       Дополнительно: получена дополнительная Первооснова; степень взаимодействия со Скрижалями Ее незначительно увеличена!       Показательнее всего здесь то, что награда за устранение Ночной Гостьи оказалась даже меньше, чем за уничтожение не в пример более слабого недомерка. А все потому, что тот сам нарывался, стремился убивать как можно больше, а вот эта тварь была не то чтобы прямо осторожнее, скорее просто умереннее в своих аппетитах и желаниях. Но вот, позарилась на вкусного единичку-пришлого, не стала отступать, даже когда стало ясно, что добыча не столь проста, рискнула всем и даже почти победила. Увы, но именно что «почти», точно так же, как сам Птах «почти» проиграл. Впрочем, не зря рисковал, потому что итог, так сказать, налицо и немного на лице, если разрез от крыла на щеке считать.       Ступень повышена!       Ступень: 2       Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!       Личный пространственный карман: 4,1 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).       Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык       Обретены улучшения!       ==+==       Медитация (достойный):       - чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень).       - стойкость разума к восприятию потоков сил увеличена (психически-духовный/обретена вторая Ступень).       ==+==       Стойкость (достойный):       - крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень).       - выносливость тела и духа увеличены, эффект всех негативных влияний незначительно снижен (телесно-духовный/обретена вторая Ступень).       ==+==       Акробатика (достойный):       - координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень).       - мелкая моторика, объемное восприятие и равновесие улучшены (телесно-психический/обретена вторая Ступень).       ==+==       Созерцание (достойный):       - восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).       - глубина восприятия и стойкость к сенсорным перегрузкам увеличены (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень).       ==+==       Безоружный Бой (высокий):       - кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);       - дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень).       - дух пропитывает внутренние органы и кровеносные сосуды (духовно-телесный/обретена вторая Ступень)       ==+==       Единение (высокий):       - дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);       - духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);       - восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический, обретена первая Ступень).       - взаимодействие с мирозданием меньше нагружает тонкие тела (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень).       ==+==       Совершенство (истинный):       - энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень).       - все составляющие сущности усиливают стремление к идеалу, облегчая развитие и нивелируя вредоносные эффекты (комплексный/обретена вторая Ступень).       Скрутило его посильнее, чем в прошлый раз, но прошло все намного легче, потому что триада Птаха уже была развита прошлыми модификациями. Если бы не травмы, то можно было бы вовсе устало и с немалой радостью выдохнуть, а не отчаянно пытаться не потерять концентрацию, опасаясь сдохнуть. Хвост гостьи вроде бы и не был ядовит, но при этом какая-то дрянь в ране точно была, вроде его собственного проклятия, только этот эффект затруднял остановку крови. Так он и сидит в медитации несколько минут, а после резко, до боли в уставшем теле, дергается в сторону и красиво, даже изящно перехватывает летевший ему в затылок продолговатый сверток Юделя.       Сам лысый не-учитель-но-мучитель уже не скрывается от взгляда, стоя над телом гостьи и тыкая в то носком тонких кожаных сапог. Взгляд у него не сказать чтобы прямо довольный, но хотя бы нет там того осуждающего и грустного обещания новых мучений разочаровавшему не-ученику. Птах лишь несколько тактов смотрел на Юделя, ожидая возможного вопроса или важной информации, но стоило ему только понять, что информации не будет, он принялся разворачивать сверток. Судя по тонкой продолговатой форме, это должно было бы быть оружие, но таковое ему бесполезно, а верить в то, что ему подарили ростовой дилдак, не хотелось. Это даже для Юделя перебор, если честно.       Мимоходом он помещает в крепко выросший инвентарь пропитанные потом и кровью обмотки, под какими руки аж синие от ударов и от повреждений ночной тьмой. Это еще хорошо, что у него сопротивление столь лютое даже без учета низкой ступени, иначе бы его руки сейчас не посинели, а усохли до состояния мумии. Смерть, если не имеет какой-то специфической акцентуации через умение, обычно оказывает на тело эффект энтропии и гнили, тогда как тьма просто сушит, вытягивает, хотя тоже от типа тьмы зависит – можно тоже сгнить, можно мутировать, можно вовсе без остатка распасться в ничто. Кучкой пепла тоже, в теории, можно, но кучка пепла от Птаха сейчас останется по причине пылающей вулканическим кратером жопы.       Предмет: посох странствующего Мудреца (шестнадцатая ступень).       Тип: аксессуар       Посох странствующего Мудреца (шестнадцатая ступень): неимоверно прочен и тверд, он обладает выдающейся духовной проводимостью, сливаясь даже с замкнутым духом Мудреца; пропускает сквозь себя духовные техники внутреннего типа, не разрушая цикл энергий и сохраняя большую часть их эффективности; покуда дух владельца опирается на него, значительно усиливает все умения веток «Познание», «Мудрость», «Изгнание», «Замыкание», «Единение», «Мантра» и схожих навыков.       Отбросим то, что из всех перечисленных навыков Птах имеет только «Единение», плевать. Даже одно усиление единения на добрую четверть, - четверть, блядь! - уже запредельно круто, сравнимо с буквально лучшими из лучших предметов, какие не у всякого древнего рода будут иметься в сейфе. Шестнадцатая ступень предмета! Сука, да эта игрушка стоит как пара-тройка кварталов Морочного, причем небедных кварталов! Ее и давно перешагнувший за двадцатую ступень не побрезгует таскать с собой, а тут – подарок, смотри ж ты. Но нет, жопа горела у Птаха исключительно по причине второго из трех описанных эффектов. Настолько сладко описанных, что он просто лупает глазами на свою Хронику, будто Винда на новое устройство, и не знает, что сказать, даже если и нецензурного.       Да какого хера ему не дали что-то подобное изначально?!       - Потому что раньше тебе было рано, нужно было поставить базу движений, чтобы твой «Безоружный Бой» уже позволял воспринимать эту палку не оружием, а аксессуаром, простым предметом, продолжением собственной воли и мастерства. – Голос необычайно задумчивого Юделя прерывает кровожадные мысли Птаха, возвращая на грешную землю. – Это и не оружие, даже в малом, не подумай так и не ошибись потом. Основная мощь этой палочки в том, чтобы усилить навык, а все остальное – так, вспомогательное. Где-то чуть больше половины от эффекта твоих навыков посох проведет через себя. И, самое важное, сражаясь не им, но с ним, ты не будешь нарушать свой баланс, не получишь неблагих строк в Хронику свою. Поверь, не увидь я, что ты уже познал нужный уровень мастерства, то не одарил бы тебя этим даром, только и всего.       Если подумать, то это даже лучше, чем самому Птаху показалось поначалу. Главная его беда, главная проблема, главная опасность в каждой из пережитых битв заключалась во все той же дистанции и блокировании. У противника – оружие, у противника – острые когти, у противника – масса, у противника – контроль расстояния за счет нормального оружия. А у Птаха? А у Птаха только его собственные лапки. И возможность держать какого-то там разбойника или, вот, Ночную Гостью на дистанции, не позволяя безнаказанно себя пырять – это его мечта буквально с первых тренировок против вооруженных копьями недомерков! Иное дело, что он хоть и подумал об этом, но просто не успел...       - Нет, не читаю я мыслей, умею, но точно не так легко и незаметно, там ты сам не перепутал бы. – И снова ответ звучит раньше вопроса, снова Юдель сам на себя не похож тем, что вообще дает нормальные ответы. – Просто, когда мне его подарили наставники, у меня было точно такое же лицо, что и у тебя сейчас. Если выживешь и доживешь хотя бы до одиннадцатой, то тоже положишь его на полку, тебе уже не нужна будет палка для опоры, ты и так ходить научишься. Но сейчас, сейчас тебе придется многому учиться и осваивать использование новой игрушки.       Птах невольно вздрогнул, смотря на, оказывается, не просто подарок, а памятную вещицу, какая была тоже подарена – это самое близкое к понятию сентиментальности, что Юдель показал за все время их знакомства. Посох, стоило только взять его в руки, чуть изменил форму и длину, стал лишь на пару пальцев длиннее роста Птаха. Гладкий, матово-черный, немного искривленный, словно и вправду палка с ближайшего дерева. Но нет, не палка, в нем ощущалось нечто... просто нечто. Словно этот посох все еще был живой, словно он все еще существовал в связи с породившим его древом, словно все еще был частью необъятного и непознаваемого мироздания.       Неудивительно, что от такого аксессуара растут в эффективности все приемы «Единения»! Вон, даже раны начали подживать чуть быстрее, просто потому, что «единенная кровь» все еще активна. И кстати, если уж заговорить о ранах! Несколько флаконов с исцеляющим, очищающим и восстанавливающим зельем, сверху еще детоксикант, чтобы не было побочек, и все, можно выдыхать. Хотя умение подержать в форсаже несколько десятков нот не помешает, больно уж рана нехорошая.       - Благодарю, не-учитель. – О, он точно в хорошем настроении, даже не швырнули ничего на такой комментарий, хотя обычно бьет либо дополнительную тренировку навешивает. – Без сарказма спасибо, это хороший, отличный даже подарок, мне он пригодится. О, и еще! А если бы я так и не познал навык в достаточной для использования посоха мере, то что бы вы мне тогда отдали?       - Мне все так же бесконечно наплевать на твою благодарность, но пользуйся к своему смотрению. – Ответил Юдель в манере не менее куртуазной. – Сейчас додерживай кровь, отдыхай, и потом выдвигаемся. Милости не вкладывай, вложишь уже после, когда возьмешь сотню мастерства хотя бы в четверке основания. А про подарок? Да валялся у меня где-то выточенный из бивневой кости хищного элефанта ростовой зачарованный уд, резьбой украшенный. Вот его я тебе в могилку воткнул бы вместо надгробия. Что пучишь очи, Пришлый? Если бы ты не понял, то она бы тебя сожрала.       Мысленно землянин устало вздохнул, но спорить не стал, как не стал и поражаться педагогическим талантам не-учителя. Скорее уж он пребывал в унынии от необходимости опять тренироваться – до сотни на шкалах мастерства. Вроде бы и не так уж много, но на деле, даже с его бонусами, придется потратить не одну луну трудового времени. И все эти луны его будут и бить, и мучить, и просто всячески унижать, в этом Юдель мастак. Неудивительно, что лысый ему спустил его скабрезность.       - Что в шкатулке? – Вопрос задан уже на бегу, заставив землянина на ходу же открыть гравированный гранит.       - О! Неплохо! Бомбы, семь малых и еще четыре средних! Малые просто взрыв, а средние тоже физика, огонь, молния и яд. – Он на самом деле не обрадовался, скорее иронизирует, поскольку понимает, что ему этими расходниками пользоваться запретят, заставив выкинуть или, учитывая возросший в объемах инвентарь, просто не использовать. – На выброс?       - Нет, оставь себе, но не применяй пока. – Вот это «пока», кстати, настораживает, Юдель вообще не любит бустерный лут, позволяющий ускоренную прокачку по ступеням не своими силами. – Возможно, средние пригодятся там, в разломе. Есть шанс на то, что целиком твой трофей не испарит из личного кармана прямо на входе.       Вот эту деталь Птах выслушал очень внимательно и запомнил, как запоминал вообще любые оговорки о том, что его может ждать в будущем, когда станет выполнять чужую работу. Но вообще, сильно припекло лысого, что он даже не морщил лицо от перспективы использования бомб. Если отбросить классы всяких Гренадеров, каким сама Хроника велела использовать метательные бомбы, то этот тип расходных одноразовых амулетов считался уделом мажоров, армейцев и спецподразделений. Бомбы дороги, тратятся быстро, изготавливаются долго и только хорошими ремесленниками после одиннадцатой ступени, особенно если не малые.       Да, в теории даже первоуровневый нуб, имея рюкзак бомб высшего качества, может устроить тот еще террор, Вьетнам и содомию... но на практике пользуются ими либо очень богатые детишки, желающие поскорее себе ступень поднять, чтобы легче проходить принадлежные квесты, либо всякие военные, либо чистильщики в разломах. Это буквально закидывание деньгами, потому что цены на этот тип предметов – неважно, лута, купленных у системы или сделанных крафтерами, совершенно не оправдывают возможные выгоды и трофеи. Да и не остановить такой штукой ни сильного осененного, ни сильную тварь. А вот бабла потратишь нормально так, получив несколько урезанный, но все же приличный поток первоосновы за счет убийства сильных противников. В казарму чью-то вкинуть кучу бомб или в толпу на марше из инвиза – самое милое дело.       - Ладно, хвастайся, паршивец! – Слова Юделя его едва не принуждают споткнуться, а его недоумение столь всеобъемлюще, что чуть ли не конденсируется прямо в воздухе. – Что смотришь, не делай вид, что удивлен. Говори, что тебе такого подарила вторая ступень, что ты сумел заметить и перехватить мой бросок! И лучше не шути, я разозлюсь.       Птах постарался сделать невозмутимое лицо, но он точно не преуспел, судя по нехорошему прищуру в глазах Юделя.       Прищуру, что обещал новые муки и переломы, но как будто бы ему оные раньше не были обещаны.       - Ничего и никак. – Говорит он, но тут же продолжает, а то взгляд лысого начинал уже ни в малейшей мере не пугать, а обещать. – В смысле, за счет «Совершенства» улучшения намного лучше нормы, но все в пределах того, что вы мне рассказали.       - Я теряю терпение. – Ага, а Птах скоро начнет терять зубы.       - Да буквально ничего! – Уже на легкой панике закричал землянин, невольно начиная отбегать прочь от остановившегося на месте лысого. – Я просто догадался, что вы это сделаете, что не удержитесь и швырнете мне в затылок второй сверток, и потому уклонился наугад! Ну не могли вы упустить возможность надо мной поиздеваться в такой ситуации!       Нота тишины, пока они стоят друг напротив друга.       - Тренировка, кулак к кулаку, на первом же привале. – Резюмировал Юдель и побежал вперед со скоростью чуть более быстрой, чем мог комфортно поддерживать Птах, но землянин все равно видел это выражение абсолютно нехарактерного удивления и даже растерянности на лице вечно невозмутимого лысого чудовища.       - Стоило того. – Прошептал он одними губами, точно зная, что лысый его слышит и что Птах об этом пожалеет.       Он, конечно же, пожалел.       Но ведь и вправду стоило!