В хронике моей...

      Снова рассвет, снова Птах сидит на краю весьма крутого обрыва, внизу течет неглубокий, но очень стремительный ручеек, а в голове только пустота и умиротворение. А еще понимание того, что совсем скоро ему придется праздновать первую годовщину своего пребывания в ином мире, мать его. Да-да, весь остаток осени, всю зиму, - удивительно мягкую, снега почти не было, лишь пару раз выпадал, зато наледь на всех поверхностях каждое утро встречала, - а также часть ранней осени он провел в активных тренировках. Юдель снова включил режим тренировочного монстра, потребовав от землянина полного вложения всех усилий. Занимались они окончательным вбиванием в землянина необходимой базы и развитием шкалы мастерства, какая с каждым новым пунктом шла вперед все более туго, несмотря на все бонусы землянина.       С другой стороны – он взял сотню мастерства в шести навыках из семи, что даже у местных талантов, даже из среды аристократии и прочих важных шишек, занимает лет восемь, не меньше, причем с кучей постоянных ритуалов и бустеров, какие Птах не пил в силу вредоносности и ограниченной полезности! Обычно даже очень золотая молодежь активно качает два-три навыка, самую основу своего класса, а не всю пирамиду целиком. Но Юдель был категоричен в плане того, что ему, при выполнении задачи в разломе, понадобятся абсолютно все способы прожить немного дольше. И потому землянин пахал, как папа Карло вместе с дядей Джеппетто и целым заводом по экспресс-производству юных деревянных мальчиков.       Ступень не прокачивал вообще, даже снова начал пить стопоры, причем не те, что раньше, а какой-то иной курс, цельную сотню флаконов в очень дорогом контейнере из какой-то ценной породы дерева. По словам Юделя, это зелье практически не дает негативных последствий и после него почти не будет проблемы с набором уровней, но и стоит оно чуть ли не золотом за флакончик. Потому-то ему в прошлый раз не давали эту бурду, что второго комплекса у Юделя просто нет в наличии, а если бы и был, то второй раз все равно пить нельзя, не раньше пятой ступени. По-хорошему, землянину уже пора бы быть не второй, даже не четвертой, а чуть ли не шестой ступенью – столько он перебил всякой дряни, порою забираясь очень глубоко в дикоземье. И почти всегда работая только лично, самостоятельно выслеживая и догоняя необходимые цели, пока Юдель пребывал где-то рядом и при этом бесконечно далеко.       Скорость набора ступеней у него такая же, как и у любого иного нормального осененного Ею, но роль играло то, что сражался он исключительно против более сильного ступенями противника, либо против более многочисленного. Либо все это вместе и еще кандалы на руки и ноги надеты, чтобы медом жизнь не показалась вдруг. С такой жизнью любая прокачка ускорится чуть ли не сильнее, чем развитие мастерства, но он все еще вторая ступень, хоть даже и наверняка без труда перейдет на третью, закончив курс приема зелий стопора и просто перестав их хлебать. Зато его мастерство настолько идеально, насколько оно только возможно для нынешней ступени – поднять еще единичек на шкале уже едва ли выйдет. Вернее, выйдет, но никакие результаты не окупят необходимых усилий, ведь там уже нужны улучшения триады, чтобы просто выдерживать собственное мастерство.       По словам Юделя, теперь для него можно практически гарантировать максимально удачное выпадение всех возможных вариантов получаемых веток умений. И потратили они на это чуть больше одного сезона, если считать с той памятной ночи боя с гостьей. Сезон, а не пару-тройку лет минимум! Причем без особых трат или чрезмерных рисков... вот на этом моменте проломить лысый череп хотелось особенно сильно. Да, регулярные сражения с элитными тварями разных типов, может быть, и не столь опасны по меркам Юделя, но Птах чуть не сдох больше раз, чем у него было зубов во рту. И не потому, что Юдель все эти зубы выбил не по одному разу, а с учетом нормального количества!       Тот же речной матерый малый крокос едва не перекусил Птаха пополам, а паучья матка-плетущая была опасно близка к тому, чтобы сделать из него инкубатор для своих детишек! И почему-то нет ни малейшего сомнения в том, что не сумей Птах вырваться из той нематериальной паутины, то его бы спасать не стали. Самая высокая ступень, какую он убивал за это время, была десятая, но это если речь об обычном мобе, изувеченном громиле, причем в компании еще троих помельче. Самым сильным элитным мобом для него осталась все та же гостья, потому что сразу и «элитная», и «ночная», и разумная, но вот тварей немногим послабее он перебил натурально дюжины. Часть из таковых еще и выследил, уже без квеста, ориентируясь только на предельно невнятно высказанные указания Юделя.       Он бы возненавидел лысую мразоту на совершенно запредельном уровне, - в некотором роде, он и возненавидел, - но все же результат тоже был виден. Виден в каждом бою, в каждой одиночной зачистке лагерей недомерков и звериных стай, в каждом столкновении с уникальными эндемиками этого проклятого и благословенного мира. Так что со скрипом, но приходилось признавать эффективность этих тренировок и то, что Юдель все же каждый раз виртуозно подбирал противника опасного, но не неодолимого, задачу сложную, но не невыполнимую. Меньше содрать с мудилы кожу от этого хотеться не становилось, если что.       И вот, итог достигнут, все навыки, кроме пурпурного «Совершенства», какое качается ощутимо сложнее всех остальных, достигли-таки сотни, несмотря на все трудности оного достижения. А вместе с сотней единиц на шкале пришли еще и дополнительные четыре очка умений, считай, полный аналог повышения уровня. Ну, для Птаха, тогда как для остальных все еще веселее – они на сотке мастерства лишь одно очко получают, а на полусотне вообще нихрена. Хорошо быть читером и одаренным Ею везунчиком. Плохо если из-за этого приходится постоянно жить вот в таком режиме и ждать даты начала того приключения, ради какого его столько мучали.       Две декады тому назад держащееся дольше всех прочих «Единение» все же прорвало самую сложную грань, достигнув сотни, после чего землянину приказали отдохнуть, а после вложить полученные очки умений. После этого тренировки не снизили накала, но стали менее опасными, больше сосредоточенными на отработке обретенных умений и привыкании к изменениям в собственном состоянии. Привыкалось легко, видно было, что ряд упражнений и тренировок, какие раньше казались малополезными, теперь обрели завершенность, словно именно ради них Птах и учил то, что ошибочно показалось лишенным смысла. Даже вспоминать приятно, особенно первые часы, когда с такой легкостью стало даваться то, что раньше никак не желало быть освоенным. Аж до того момента, пока Юдель не скорректировал нагрузки, снова заставляя Птаха пребывать в состоянии «ща помру».       Вот и сейчас он по привычке медитирует, погруженный в легкий транс, а внутренним оком то и дело перечитывает свою Хронику, осознает ее и наслаждается тем, насколько же он хорош, как мощен его клювище. Аж пока не вспоминал, в каком же дерьме находится, после чего все проблемы со звездной болезнью исчезали, аки по волшебству. Вот уж удивительное лекарство юделин (вводится внутрителесно при помощи живительных юзделей), куда там всяким фуфломицинам из земной фармацевтики! Впрочем, если отбросить попытки натужно и через силу шутить, то все равно становилось несколько легче. Есть рост, есть развитие, есть увеличение шансов выжить в ближнем и, быть может, даже в дальнем будущем.       ==+==       Личный пространственный карман: 9,6 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).       ==+==       Ну, этот показатель даже не удивляет, за элитных тварей, выше самого убивающего уровнем, почти всегда накидывают какие-то доли от меры предельной вместимости пространственного кармана. За тех, какие уровнем равны или меньше, тоже, но не всегда и заметно меньше, совсем крохи. Многие осененные, обладающие очень большими деньгами и связями, выбрав соответствующий класс, завязанный на инвентарь и манипуляции таковым, намеренно участвуют в убийствах слабых элиток или ночных тварей, чтобы прокачать эту свою характеристику. Эффект со временем слабеет, Всевидящая хитрецам если и потакает, то только до определенного предела, но оный эффект все равно есть.       Тех же «Лебединых Складчих», местных элитных прапорщиков на пожизненном контракте службы носящему Корону Лебединых Перьев, именно так и натаскивают – таская по ночным язвам или беря с собой в разломы. Часто еще и особые типы расходников или артефактов используют, позволяя уменьшить количество получаемой за рейд первоосновы, но увеличить долю прироста к инвентарю. В итоге получаются люди, заменяющие собой логистический хаб, имея возможность таскать с собой тонны и тонны провианта, снаряжения или даже вовсе уже сложенные и готовые к пуску осадные машины, речные и не очень лодки и так далее. Ясное дело, что такие подвиги могут провернуть только совсем уж прокачанные Складчие, как ясно и то, что в любом конфликте этих ребят и девчат выбивать будут в первую очередь, наравне с магами, целителями и командирами.       Хотя бы потому, что убив такой ходячий склад, уничтожаешь и содержимое инвентаря, какое обратно в явь не попадает, растворяясь в потоках власти Ее. Не передать словами, сколько редчайших расходников и уникальных артефактов были навсегда потеряны именно потому, что их владельцев внезапно убили или они столь же внезапно померли сами. Как известно, воскрешение за счет чужой помощи в большинстве случаев очищает инвентарь до дна, возрождая полностью пустым. Даже собственные умения часто именно так себя и ведут, как, например, изначальная версия «Презревши Смерть», из-за чего Юдель каждый раз любезно просил Птаха вынуть все из пространственного кармана, либо потом получать тумаков за утрату ценного имущества.       И да, лысая мудила, пидорас из пидорасов, рядом с каким даже червь-пидор не такая уж и гнида и почти нормальный парень, каждое обновление луны, сука такая, педантично и неумолимо снимал с Птаха его запасную жизнь. Никакие мольбы, попытки отбиваться, попытки убежать или спрятаться не помогали, как не помогал и всевозможно изощренный земной мат пополам с матом местным. Если бы можно было тот мат и прочие чувства Птаха перевести в кинетическую энергию, то он бы сдвинул орбиту всего Иулатара!       ==+==       Медитация (достойный): 113/1000       Подпитка энергией: 5/5       Дополнение (3): распределенное втягивание       Дополнение (5): активный форсаж       Взгляд в себя: 3/3       Раскрытие – мимолетный нырок: 1/1       Раскрытие – глубинное погружение: 1/1       Внутреннее око: 1/3       Не истрачено: 5       ==+==       С медитацией все оказалось предельно просто, большую часть имеющихся очков умений Птах даже не стал тратить, лишь вложился в оба раскрытия «взгляда в себя», благо они одинаково полезны, пусть и не настолько, как добитая до максимума «подпитка энергией». Юдель довольно долго сомневался в том, стоит ли вкладываться в «глубинное погружение», но все же дал отмашку. Да, оно несомненно полезно в первую очередь для традиционных небоевых мудрецов, но очень уж заманчивые вскрываются перспективы от синергии с «Созерцанием», так что потратился, потратился. Ну, а с «мимолетным нырком» все и вовсе ясно, это раскрытие активного умения можно считать вовсе ключевым, позволяющим активно совмещать медитацию и бой.       Если, конечно же, иметь нужное количество часов, потраченных на отработку навыка в земном смысле слова, а не местном. Что характерно, навык-как-часть-Хроники и навык-как-навык в местном всеобщем даже звучат по-разному, у них и общего лексического корня-то нет. Но, отбросив лингвистику в сторону – у Птаха нужный навык был, как и часы на его отработку под неусыпным надзором требовательного специалиста. Так что из всех потраченных очков на «Медитацию» именно это было потрачено максимально полезным для выживания образом.       Единственная милость Ее, вложенная во «внутреннее око», оказалась вложена только потому, что Юдель нежелательным посчитал оставлять пустые умения перед переходом на третью ступень. Именно в «Медитации», кстати, не во всех навыках подобная закономерность наблюдается. Шанс того, что выданные Хроникой новые умения окажутся не настолько хорошими, как хотелось, от этого невелик, но все же есть. Опять же, в некоторых ситуациях око может пригодиться, да и синергия со все тем же «Созерцанием» и «Единством» просматривается. Ускорение прокачки и добычи первоосновы в качестве итога синергии – не самая нужная Птаху вещь, но у него именно сейчас свободных очков умений достаточно много.       ==+==       Стойкость (достойный): 121/1000       Активный резонанс: 3/3       Раскрытие – травматизация энергетики: 0/1       Раскрытие – игнорирование поражений: 0/1       Уплотненная аура: 5/5       Дополнение (3): адаптация к раздражителю       Дополнение (5): постоянная плотность       Крепкое тело: 5/5       Дополнение (3): внутреннее напряжение       Дополнение (5): статическая нагрузка       Не истрачено: 6       ==+==       Еще проще было со «Стойкостью», какая и так оказалась прокачанной почти до капа за счет системного талмуда, нужно было вложить только пару очков в каждое из двух пассивных умений, чтобы получить по второму дополнению. Вкладываться в любое из раскрытий «активного резонанса» Птах не собирался, совершенно не вписывающаяся в его стиль и стратегию парочка под-умений, больше подходящая танку. Вот Юдель, если подумать, мог и взять их, но и то не факт, совсем не факт. На третьей ступени в этом навыке откроются иные способы усилить свою защиту, не травмируя свою же ауру и дух. Ладно бы увечья, с этим можно работать, да и «Совершенство» помогло бы быстро регенерировать полученные микротравмы.       Нет, беда обоих раскрытий в том, что они снижают маневренность, они сами по себе играют только в сочетании с теми же тяжелыми и прочными доспехами, чтобы под их прикрытием и усилением своей стойкости выстоять под атакой. Нет, если приперло бы, если бы не имелось выбора, то Птах бы и эти очки вложил бы, просто ему реально не нужно сейчас. А потом, когда вложится после третьей ступени, свободных очков все равно не останется вообще.       Оба финальных дополнения оказались вполне ожидаемыми, вполне желанными Птахом, хоть и не без некоторых особенностей – предложено было по три варианта, но выбор не являлся выбором по большому счету. Оба дополнения выделялись на фоне остальных, являли собой усиленные версии, словно комбинирующие оба возможных варианта в себе, добавляя немного сверху. Такая вот не задокументированная помощь «Совершенства». Очень порадовавшая землянина «статическая нагрузка» являлась логическим завершением прокачки пассивного умения, позволяя телу выдерживать намного больше, причем постоянно и не терпя от этого никакого урона. Неважно что именно давит на его тело, на кости, мышцы, связки, нервы или даже потроха, но, покуда не перейден определенный предел той самой статической нагрузки, Птах может игнорировать оную нагрузку, хоть бы и сутками напролет. Хотя именно сутками, конечно же, не стоит.       В то же время «постоянная плотность» делала нечто зеркально похожее с аурой, тоже повышая предел минимального воздействия, какое требуется для наложения негативного эффекта. В сочетании с «адаптацией к раздражителю» у Птаха вполне может получиться, например, сидеть жопой в костре, словно на сидушке с подогревом. Вернее, вполне себе получалось, ведь это буквально прямое описание одной из тренировок Юделя – сначала на углях, потом уже и на открытом огне. В который раз землянин отмечает, что если поначалу, на первых вкладываемых очках, волшебность умений весьма ограничена и больше потенциальная, чем реальная, то с новыми очками умений все более и более заметным становится отход от доступных простому человеку (или не человеку, Птах не видист) природных рамок.       ==+==       Акробатика (достойный): 109/1000       Укрепление связок: 2/5       Гибкость костей: 3/5       Дополнение (3): нивелирование растяжений       Легкий шаг: 5/5       Дополнение (3): ослабление следов       Дополнение (5): невесомая походка       Прыжок лягушки: 0/3       Верткое уклонение: 3/3       ИЛИ раскрытие – гуттаперчевый скелет: 0/1       ИЛИ раскрытие – змеиный бросок: 1/1       ==+==       В противовес предыдущим двум вариантам, в «Акробатике» свободных очков не осталось вообще, потому что третья ступень не даст ничего особо интересного, зато именно изначальные умения все полезны. Ну, в той или иной степени. В первую очередь, конечно же, прокачанный до предела «легкий шаг», самый основной трюк во всей акробатической ветке, жизненно необходимый для Птаха в грядущих боях. На пятом делении, с учетом всех бустов от «Совершенства», он теперь мог становиться настолько легким, что смог бы ходить пусть не по воде, но по очень тоненькому льду, не опасаясь провалиться под него.       Оба дополнения тоже оказались крайне уместными, пусть первое ему именно сейчас не очень нужно. Пассивно действующее «ослабление следов» не позволяло следы именно скрывать, нет, только уменьшать их выраженность, отчего даже на ровном песочке Птах оставит едва заметные выемки, а уж по земле или траве сможет ходить так, что его следы, даже если будут замечены, примут за какого-то очень большеногого зайца-кролика. Не сказать, что прямо всем маскировкам маскировка, но заметно лучше, чем просто облегчение веса. Знающий человек с нужным навыком все равно сможет след прочесть, но вот те, кто навыка не имеет, опираясь на несистемное умение, либо просто недостаточно прокачанные, вполне могут обмануться.       Что касается «невесомой походки», то это дополнение позволяло при желании несколько распределять вес собственного шага по небольшой площади, отчего выходило ступать даже по самым хрупким поверхностям, не ломая их. Или ходить по зыбучим пескам, вязким болотам, взведенным капканам и заблеванным проулкам, не пачкая при этом ботинок. Ну, в некоторых случаях тут скорее не ходить, а быстро бегать, иначе не успеешь убрать ноги и все же провалишься по самую макушку.       Еще одно очко в «укрепление связок», какие у него просто обязаны выдерживать огромные нагрузки в силу самой природы того, как Птах привык сражаться. Вернее, вынужден был привыкнуть, а то не он себе стиль и манеру боя выбирал, совсем не он. Два очка в «гибкость костей», чтобы довести до первого дополнения, отлично играющего в связке с, ха-ха, «укреплением связок». Риск словить перелом, трещину или растяжение уменьшился не на порядок, но очень ощутимо. Ну и, напоследок, выведенное в максимальную тройку «верткое уклонение», как самое полезное именно для боя активное умение акробатической ветки. Все же усиленные прыжки – это больше про маневренность и всякие цирковые представления. Птах и так неплохо прыгает, отлично маневрирует и бегает по пересеченной местности, тогда как в бою длинный прыжок – приглашение убить прыгнувшего дебила прямо в момент максимальной уязвимости.       А еще в этом умении землянин впервые видит альтернативные раскрытия, когда взять можно только что-то одно. К его счастью, тут реально только что-то одно и нужно брать, а именно «змеиный бросок», еще сильнее увеличивающий буст к подвижности и скорости, пусть и ценой еще больших трат резерва, чтобы можно было не только уклониться, но и мгновенно контратаковать. Ему и вариант-то такой дали исключительно потому, что владеет боевой сборкой навыков, в чистой «Акробатике» дали бы гуттаперч для гибкости и «разрыв дистанции» для побега. Также на третьем делении увеличилась длительность эффекта умения, впрочем, увеличив и затраты, а еще откат сократился до пятнадцати тактов и потом до девяти за счет пассивки благости. Для стремительного боя, к каким землянин так привык, все еще немало, но уже тот срок, с каким можно работать.       ==+==       Созерцание (достойный): 111/1000       Созерцание мира: 1/5       Созерцание волшебства: 3/5       Дополнение (3): цвет чародейства       Созерцание движений: 5/5       Дополнение (3): понимание момента       Дополнение (5): наложение движений       Познание вещей: 3/5       Дополнение (3): видение знаков       Не истрачено: 2       ==+==       Здесь все же осталось два не использованных очка умений, хотя Птах и порывался их вложить либо в «познание вещей», доведя его до максимума, либо в «созерцание мира». И тот, и этот предложенный Птахом вариант Юдель назвал не безнадежным, что само по себе удивило, но все же приказал ждать третьей ступени. Все необходимое уже было взято, даже в ненужном особо «созерцании мира» появилась халявная милость от кристалла случая. Впрочем, эта милость лишней уж точно не станет. В первую очередь ключевое для боя и выживания «созерцание движений», какое дало именно то дополнение, ради какого пришлось столько впахивать, добиваясь заветной сотни единиц мастерства. «Наложение движений» можно было считать очень урезанной и не совсем надежной формой ограниченного предвидения, чтения движений еще до того, как они будут завершены.       Птах даже посмотрел в лужу немного, проверяя, не покраснели ли его глаза, не стал ли он персонажем какого-то аниме, но нет, ничего такого. Обмануть любую интуицию можно, особенно на высоких ступенях, но это дополнение не было интуицией, скорее уж углубленным анализом на основе уже имеющегося «понимания момента». Хорошая, очень полезная штука, благодаря какой землянин теперь мог практически не бояться одиночных тварей сравнимых с ним физических параметров. Да, для полного эффекта нужно немного прочесть противника, понять закономерности его движений, мельчайшие рефлексы и ухватки, но уж завершив сканирование... вот тут уже прямо веселье наступает.       Также к разновидности интуитивных умений стоило отнести и «видение знаков», правда, оно больше не про интуицию и предсказания, а про чтение мира, его закономерностей. В теории, по описанию Юделя, какой и сам затруднялся пояснить этот момент нормальными словами, владеющего этим дополнением иногда накрывает. Когда идешь по улице, видишь улыбающуюся девку, какая вроде и не против, а все равно понимаешь – не надо, будут проблемы. И еще совсем не ясно, будет то попытка ограбления, срамная болячка или ревнивый муж, просто понимаешь. Или, когда идешь по все той же улице, слышишь диалог двух мужиков о том, что колесо в телеге соседской сломалось, но останавливаешься, уточняешь и осознаешь, что это была телега того самого мудилы, какого ты два дня ищешь передать ему важное послание.       Не предвидение, не интуиция даже, а возможность заметить знак, какой мир сам тебе пошлет. Заблокировать подобный трюк заметно сложнее, чем блокировать интуицию, а вот обмануть и того тяжелее. Мир может не прислать знака об опасности, но уж точно не пришлет он и заверения «все хорошо», если над владельцем умения занесли кинжал. Или там должен быть воистину громадный разрыв в мастерстве и уровне. Не бесполезно, но и постоянно надеяться на знак свыше тоже не нужно, по словам Юделя, если за десяток лет это умение хотя бы пару-тройку раз предупредит о чем-то действительно серьезном и жизненно важном, то это уже хорошо. Впрочем, тут он подумал немного, прежде чем добавить, что с наличием «Совершенства» все может быть совсем иначе, но это нужно на практике проверять.       Последнее улучшение и дополнение относилось к сканирующим, синергировало с «Медитацией» и позволяло на третьем делении не просто видеть и чуять волшебство, но еще и облекать его в цвета. Зреть ярко-алую или плесневело-багровую жертвенную энергию крови (чуть не стошнило прямо на алтарь жестокого знахаря недомерков), жгуче-оранжевую силу пламени (в любом костре можно найти, причем оттенок сильно зависит от топлива), темно-фиолетовую вязкость некротики (бедный трупак полдня пытался выбраться из той ямы, в какую его по шею вкопали), гнилостно-зеленую мерзость энтропии (на чистую смерть совсем не похоже, хотя внешне эффект от контакта с живой плотью почти тот же, а сами два типа энергии почти всегда рука об руку идут), а также десятки иных цветов.       Большую часть из них Птах увидел исключительно в тренировочных кристаллах Юделя, какой желал показать не-ученику оные оттенки волшебства. Кристаллики с классическими энергиями магических школ стоят не так уж дорого, их много где и много кто применяет для тренировок, но имелись в коллекции лысого и реально редкие образчики. На всю жизнь запомнился и никогда забыт не будет осколок глиняного горшка, в каком имелся эфемерный оттиск некоего эффекта. Узор на осколке еще неделю не пропадал из памяти, буквально на сетчатке отпечатывался, стоило только закрыть глаза. Зато прокачал «Единение» и «Совершенство», какие в пассивном режиме позволили смыть с себя эфемерную меметику.       По словам Юделя, простого горожанина взгляд на этот кусочек бы свел с ума, когда ничего уже нет в голове, только чертов узор. Но эффект слабенький, уже с наличием хотя бы двадцатки в «Стойкости» удастся отделаться мелкими неудобствами, пусть и очень долго придется от них избавляться. В общем, интересный момент, если бы не факт того, что вся сенсорика Птаха не помогла ему ощутить в куске старой керамики хоть что-то необычное. Вернее, что-то он ощутил, но только в упор, едва не обнюхивая осколок и без четко выраженной цветовой гаммы. Словно эфемерность вовсе не имела цвета. Нет, не так. Словно она не имела всех цветов сразу, как бы это безумно ни звучало.       Хорошая сенсорная способность, не пожалел, что взял ее и вложился двумя очками умений.       ==+==       Безоружный Бой (высокий): 119/1000       Раскрытая ладонь: 3/3       Раскрытие – слетевший лист: 1/1       Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1       Пронзающий кулак: 3/3       Раскрытие – углубленное поражение: 1/1       Раскрытие – накопительный резонанс: 1/1       Боевая готовность: 1/3       Закаленное тело: 1/5       Изворотливость бойца: 5/5       Дополнение (3): осознание дистанции       Дополнение (5): духовная скользкость       Не истрачено: 4       ==+==       Всего лишь четыре очка потрачено в «Безоружном Бое», но все желаемое закрыто до упора, если не считать «боевой готовности», в какой было и оставалось всего одно вложенное очко. Самое важное – основа всего арсенала Птаха, его два боевых умения, в каких теперь взято оба раскрытия. Единый для обоих умений «накопительный резонанс», уже не раз зарекомендовавший себя в бою против мощных, живучих и не слишком подвижных тварей. Для кулака «углубленное поражение», позволяющее словно бы ударить «пронзающим кулаком» не только сквозь доспехи, но и сквозь кожу тоже, повредить мышцы и внутренности, ударяя по мягкому подбрюшью.       В случае с «раскрытой ладонью» и ее улучшением «слетевший лист», то это улучшение позволило сбрасывать удар вовне, превратив ладонь в квази-дистанционное умение. «Квази», потому что слетает такой лист только на расстояние в пару-тройку ладоней, да и теряет половину своей мощности ровно, а сил тратит в половину больше. Отличный трюк против того, кто заблокирует руку Птаха прямо перед собственной наглой рожей и тут же лишится глаз и мозгов, но все так же требовательный к исполнению. Наверное, изо всех имеющихся умений, именно это потребовало больше всего времени на нормальную отработку и привыкание, на то, чтобы вплести эту уловку в уже освоенный боевой стиль.       На фоне этих трат, единственное очко, вложенное в «изворотливость бойца», не сказать, что не впечатляло, потому что солгать придется. Нет, просто не столь ярко сверкало, скажем так. Обретенное дополнение за пятую ступень являлось еще одним пассивным и синергичным укреплением выживаемости Птаха. Постоянно действующая «духовная скользкость» в некотором роде повышала увертливость против магических атак. Вот, скажем, летит в Птаха огненный шар, а Птах, скотина такая, не хочет гореть и уклоняется. Но шар пролетает рядом и это хороший огненный шар, не из достойного навыка «Поджигатель», а из высокой «Пиромантии», как минимум. И жар этого комка пламени все равно опаляет, опаляет и тело, и ауру, и дух, потому что огонь этот слишком горячий и слишком огонь.       Новое дополнение позволяет не только лучше игнорировать проклятия и дебаффы, но и выскальзывать из такого контакта, позволять огню пролететь рядом и физически, и магически. И вложивший пару-тройку очков в какую-то там «печать пламени», что накладывает лютые дебаффы на всех, кто окажется огнем даже не обожжен, а просто коснется этого пламени... узнает, что его очки превратились в тыкву. Птах без труда мог придумать кучу сценариев, в каких подобное свойство спасет его попаданческую пришлую жопу, потому и не разочаровался в финальном дополнении.       ==+==       Единение (высокий): 101/1000       Погружение в мир: 5/5       Дополнение (3): единение в неподвижности       Дополнение (5): продолжение в движении       Благость единения: 5/5       Дополнение (3): постоянная планка       Дополнение (5): духовное наполнение       Единенная кровь: 5/5       Дополнение (3): багровая метка       Дополнение (5): кровью и плотью       Свободные: 1       Свободные: 4 [Совершенство]       ==+==       Восьми очков умений вполне хватило для того, чтобы вопрос с «Единением» напрочь закрыть и еще оставить четыре очка от «Совершенства» и одно за полсотни единиц в шкале навыка на будущую третью ступень. Как и говорил Юдель – бесполезных умений на первой ступени у этого навыка просто нет, все нужно брать и все нужно развивать до упора. Ранее уже прокачанное до первого дополнение «погружение в мир» стало намного эффективнее и легче в применении, а уж второе дополнение настолько подходило к первому, что создавало синергию само по себе. Если «единение в неподвижности» позволяло увеличивать эффект скрытности в недвижимом состоянии, то «продолжение в движении» давало возможность двигаться, сохраняя накопленную в неподвижности скрытность.       Недолго, небыстро, не применяя дополнительных умений, но позволяло, пусть и ценой очень серьезной концентрации, а также форсирования всего навыка на одном умении. Чем дольше изначально был неподвижен, накапливая единительный потенциал, тем дольше и дальше сможешь пройти, прежде чем эффект усиления скрытности от неподвижности окончательно пропадет. В теории, какую он еще в первые дни проверил на практике, это позволяло вообще не выходить из предельной скрытности, просто передвигаясь короткими перебежками и тратя некоторое время на то, чтобы неподвижность восстановить. На практике, конечно, передвижение очень сильно замедляется, но свои применения у подобной тактики имеются.       «Единенная кровь», его личная хилка, дала сразу два дополнения, причем названия обоих, выраженное образами Хроники Птаха, больше походили на абилки какого-то вампиро-чернокнижника, чем честного Монаха. Даже сама по себе нынешняя хилка может неплохо затягивать раны, останавливать кровотечения и снимать статусные эффекты, вроде мелких проклятий или контузии. С переломами, - спасибо Юделю за практический опыт, сто стай комаров на его лысину, - справляется заметно хуже, но тоже справляется, сломанные пальцы за двое суток срослись, а за половину декады окончательно восстановились. Главное было кости правильно соединить и шину с лубком организовать одной рукой и зубами, причем зубов тоже недоставало, миллион клювов под сраку лысому уроду.       Дополнения же... скажем так, они были неоднозначны, заставляли подумать о том, что не совсем верно он понял свои умения с самого начала. Вернее, понял-то верно, но не до конца. «Багровая метка» позволяла лучше воспринимать того, кто пустил Птаху кровь, причем это работало на усиление всех сенсорных умений вообще и особенно на «Созерцание». Уверенная дистанция была невелика, шагов двадцать, но зато он легко мог узнать своего обидчика в толпе, даже встретив через полную декаду или вовсе цельную луну. Юделя, вон, когда тот не скрывался, прекрасно чуял вообще всегда – столько раз он уже кровищу землянину выпускал.       Несмотря на зловещее название, дополнение «кровью и плотью» просто растягивало свойства крови на мясо и потроха Птаха, позволяя стягивать разрезанные и порванные мышцы, связки или сосуды с той же легкостью, с какой останавливал кровотечение. Учитывая тот факт, что его часто пытаются убить – польза очевидная и неоспоримая. Но и обратное тоже верно – пока он этого дополнения не обрел, Юдель сдерживал свои порывы педагогические несколько лучше, а травм причинял заметно меньше.       Никакого отношения к земному физику «постоянная планка» не имела, это дополнение несколько увеличивало все атрибуты триады Птаха, не давая тем опуститься ниже определенного предела, пока тот не уснет. Проснулся утром, помедитировал, обретая «благость единения», а после до самого отбоя часть усиления все равно оставалась с ним, не уходила. Второе дополнение некоторым образом развивало первое, позволяя увеличить предел того, насколько сильно его наполняет упомянутая благость. Заодно резервы духовных сил выросли, что с его нагрузками и тренировочным режимом стало сначала благословением, а потом, когда Юдель адаптировал упражнения под новые ресурсы попаданческого организма – настоящим и неоспоримым проклятием.       ==+==       Совершенство (истинный): 37/1000       Презревши Смерть: 1/5       Полное Обновление: 2/3       Нивелирование Нестабильности: 2/3       Глубинное Преодоление: 5/5       Дополнение (3): лакуна стабильности       Дополнение (5): очищающий цикл       Совершенство в Простоте: 0/5       ==+==       Здесь все без изменений, все по плану, хотя и жаль, очень жаль, что Юдель не позволил вкачать ни запасные жизни, ни простоту, подтягивая отстающие умения, но и нынешняя схема вложения очков умений не вызывала отвращения или отторжения. Так-то подумать, «Полное Обновление» не сильно хуже, чем автовоскрешение, главное сразу не сдохнуть, успеть осознать рану и активировать абилку. Это он из личного опыта говорит, не просто придумал – как же не проверить подобные возможности, это против правил хорошего тона и нарушает все методики юдельской педагогики, пидорас он лысый. На втором делении умение позволяло применить себя дважды в сутки и сверху еще давало несколько тактов субъективной остановки времени, позволяя осознать обстановку вокруг себя и скорректировать план действий.       Что касается «Нивелирования Нестабильности», то на первом делении оно делало возможным незарегистрированный вход и выход в стандартные и не очень разломы, причем из любой точки рядом со входом, примерно три четверти от сотни метров дистанции за каждую ступень развития владельца умения. Стандартный откат без учета благости составлял одиннадцать суток, но отсчет начинается только после того, как выйдешь из разлома обратно под небеса Иулатара. Второе деление умения просто уменьшило откат до трех суток, заодно позволив выбирать еще и слой разлома, если оный разлом многоуровневый – любой, кроме последнего. То есть, в том же руднике мэтра Баллизуса, чтоб он на том свете обосрался прямо сейчас, Птах теперь может попасть на первый и второй ярус, но не на самый нижний третий.       Вот как-то так.       Вот такой теперь из Птаха вышел опасный убивашка, несмотря на низкую ступень умственного развития возвышения. Сюда же стоит добавить заметно улучшившееся снаряжение – пусть Юдель и не продолжил аттракцион невиданной щедрости, но даже его два подарочка уже неслабо подняли эффективность Птаха. Да и сам он получил несколько полезных предметов из уничтоженных элитных тварей, пусть даже не настолько качественных, как подарки лысого мудилы. Ожерелья в виде четок из черных и белых бусин, не ювелирка, а чистый аксессуар, помогающий погружаться в медитацию и усиливающий восстановление в оной медитации. Две откровенно женские сережки, какие могут поднять координацию и ловкость, но, увы, не подходящие к замкнутой системе энергетики. Одинокая перчатка на левую руку, кожаная, но вышитая серебряной нитью, считающаяся просто одеждой и повышающая эффективность любых атак против нематериальных противников.       В общем, не сидел Птах сложа руки все это время.       Да и сейчас тоже не посидит – ему дан вполне четкий приказ, а за невыполнение такового Юдель может шкуру живьем спустить. Собственно, именно это он и пообещал, а Птах успел привыкнуть к тому, что в плане обещания увечий этот хер не шутит вообще никогда. Так что он, закончив любование рассветом, встряхнулся, определил направление на Морочный, да и двинулся выполнять крайне важный квест, пусть и нигде не системный. Обретать третью ступень, а также опыт пребывания в более простых разломах, чем тот, куда ему нырнуть только предстоит.       

***

      У каждой серьезной городской гильдии, именно официальной, имеющей все полагающиеся особенности, признаваемые системой, наличествует собственный подземелье-данж-разлом. Обширный, многоуровневый, крайне большой и дающий ряд совершенно уникальных ресурсов, какие всегда в цене потому, что всегда в дефиците. Местная система крафта устроена так, что даже для серьезных ремесленных предметов нужны реагенты не только редчайшие и добытые из самых развитых тварей, но и сравнительно низкоуровневые, но при этом дефицитные. Этакое подпихивание со стороны Всевидящей, чтобы развитие осененных шло на всех уровнях, а не только методом вливания огромных ресурсов в немногих избранных. Вернее, именно так оно, с немногими избранными, и работает, но без системной помощи ситуация стала бы тысячекратно более грустной.       Но не одни только гильдии с их механиками принадлежности имели доступ к групповым или даже личным стабильным разломам, нет. Таковые можно создавать, проращивать и буквально культивировать на основе каждого признанного городом или крупным поселением скопления осененных. На балансе Морочного числились не только всяческие разломные рудники во власти нечистых на руки и все прочие конечности магнатов, но и вполне стандартные места для прокачки и развития. Такие разломы доступны практически всем, не требуют членства в гильдиях и цехах для развития, а также приносят Морочному и градоправителю оного немалые дивиденды. В первую очередь не деньги и лут, а возможность беспрепятственно прокачивать стражу, гвардию и личные силы.       Или сдавать такую возможность в аренду всем желающим – пропускная способность крупных окультуренных и стабильных разломов превышает гильдейские. Да, принадлежные имеют ряд неоспоримых преимуществ, больший приток первоосновы, уникальные квесты на лишние очки умений и все такое. Но стандартные разломы заметно дешевле в содержании и развитии, а еще выдерживают большую нагрузку, позволяя вести параллельную прокачку – закончил квесты цеховые, переходи на городские, а потом обратно. В итоге имеем в Морочном один из самых высоких на этом континенте средних уровней среди жителей, включая даже обычных горожан, какие тоже регулярно стараются прикупить «проходной билет» для активной прокачки.       Самым крупным в Морочном и одним из самых развитых в Королевстве Лебедя, - в десятке точно будет, - разломом для прокачки неоспоримо являются «Мертвые Залы». Пять уровней-слоев, постоянное обновление мобов на оных уровнях, пусть и с разной скоростью, регулярно зачищаемые малые хранители (читай: мест-боссы) и хранители полноценные (читай: большие боссы), очень нечастое воплощение опасных эмиссаров (читай: блуждающие боссы). Основной противник, как несложно догадаться, именно нежить плотского и костяного типов, хотя иные приливы рождают в разломе уникальных противников. Да и хаотические всплески тоже порою порождают разовых и не появляющихся более тварей совершенно неожиданного вида и типа.       Низшая плотская нежить, так-то, общепринято считается одним из самых удобных для прокачки типов тварей на нижних ступенях. Они сильны, живучи, абсурдно выносливы и обладают рядом видовых талантов, за счет каких их вес в рамках получаемой первоосновы куда выше, чем у, допустим, крысиной ветви зверей. Но при этом низшая нежить, да еще и без командования, предельно тупая, прямолинейная и практически не опасная при наличии нормального доспеха, даже не волшебного, хорошего щита и крепких нервов. Так что первый уровень разлома считался чуть ли не Клондайком для слаженных отрядов желающих прокачки осененных, причем не только гильдейского типа, но и просто охотников, ватажников, наемников или даже кружков друзей по интересам, выпивающих пиво в одном трактире каждый восьмидень декады.       Буквально кружков друзей, ибо здесь, в Морочном, имелась глубокая и уходящая в глубины веков традиция, давно отмершая в стабильных землях. Традиция того, что пьющие в одном месте завсегдатаи хотя бы раз в две-три луны совместно ходят в разлом и там удаль свою показывают – она реально старая, почитаемая и весьма серьезная. Такие «сборные по литрболу» часто показывают результат не хуже, чем у начинающих стражников или пехотинцев, просто потому, что годами друг друга знают, постоянно практикуются и реально умеют действовать в команде. Еще одна причина нелюбви приезжих к местным – оскорбишь так в трактире мужика какого, а тебе, столичному мальчику с чиновничьей стрижкой и неплохой домашней подготовкой, уныло и практично набьют харю несколько не хуже тебя подготовленных горожан небритых.       Первый слой Залов считался доступным для всех желающих, но в первую очередь для ступеней с первой по пятую, давая им наибольший выхлоп первоосновы. Второй – с пятой по седьмую, третий – с седьмой по девятую, четвертый – с девятой по одиннадцатую, а последний, самый маленький, и наиболее долго перезаполняющийся тварями и боссом, был открыт для ступеней аж с одиннадцатой по семнадцатую. Очевидно, что последними тремя слоями пользовались преимущественно только гвардия и элитные части, а пятым и вовсе персональная гвардия Градоправителя и лично сам наместник Лебедя на земле Морочного. Он, как владелец разлома, может входить в него, даже перерастая максимальный уровень, а также за собой свиту тащить, благо даже урезанный опыт за убийство более низкоуровневых тварей все равно начисляется. А вот те самые ребята, какие зачищали рудник мэтра Баллизуса, например, едва ли на пятом хоть раз бывали. Максимум, их командиры чистили четвертый.       Разлом работает от цикла к циклу, причем циклы там ускоренные, специальными вложениями денег и ресурсов ускоренные, отчего обновление хранителей на первом слое не привязано к волнам нестабильности снаружи и занимает две декады, а не минимум полный сезон в три-четыре луны. Открываются ворота разлома, распродаются места, затем недельку все тщательно чистят, сначала выбивая хранителей и потом выбивая тех из них, какие могут появится уже после первых зачисток. Потом, когда интенсивность возрождения тварей сильно падает, слой чистят уже совсем лениво и за копейки, допуская совсем уж доходяг, каких в первые дни просто сожрали бы. А потом цикл завершается, осененные покидают разлом или укрываются в отдельных внутренних лакунах (читай: безопасных зонах), хаос затапливает слой, освежает игольные проколы (читай: точки спавна) и все по новой.       Чем глубже слой, тем дольше он обновляется, но и тем сложнее его надежно зачистить, там часто даже луну спустя не падает интенсивность, а еще всегда давит хаотическая аура, ослабляющая осененных гостей. Ну и да, не имея минимальной планки уровня, попасть на нижние слои просто нереально, система не пропустит без специальных расходных предметов или весьма специфических умений-навыков-свойств-даров. Нижние слои только для своих, причем по блату пробиться тяжело: наместник терпеть не может сдавать главное средство усиления себя и своей свиты в аренду. А ведь за ним не только городские разломы, но и ряд подотчетных именно короне гильдий и орденов, но не цехов, цеха все до единого местные и очень наместника не любящие. Не любящие наместника, потому что не любить носящего Корону Лебединых Перьев для здоровья себя и родных очень опасно, Аварис подтвердит.       Но вот первый слой? Первый слой доступен всем, даже одиночкам, если билет-пропуск купить через градоправление или даже системный аукцион. Увы, но аукционный дом доступен только через обретение пятой ступени, там та же механика, какая инвентарь открывает на первой, а не нулевой. Вот потому землянин и вынужден был отстоять очередь, пройти в неприметный и очень закуренный кабинет, заплатить усталому чиновнику, какой не знал о том, что невежливо курить трубку на рабочем месте, чтобы получить-таки оный пропуск. А после еще намекнуть, что он-то пришлый, но не дебил, и знает разницу между «получить разрешение вот этого чиновника» и «получить системное уведомление о пропуске». Популярный способ развода наивных юношей и девушек, кстати, мудила даже не разозлился, а чуть ли не спародировал знаменитый анекдот о «прокатило».       Не прокатило, пришилось выписывать пропуск нормально.       Получена отметка: доступ к городскому стабильному разлому «Мертвые Залы»; первый слой; срок – до обновления цикла нестабильности.       - Благодарю, хорошего вам дня. – С той вежливостью, какая доступна лишь пережившему земные девять кругов бюрократии индивиду, попрощался Птах, покидая кабинет и кивая стоящему прямо за дверью бородатому мужику в шахтерско-боевом прикиде, и мимоходом шепча себе на неизвестном здесь языке. – Говнюк, блядь.       Помимо указания в Хронике, у Птаха есть еще и небольшая бумажка, качественная, с тиснением и красивыми буквами, какую стоит показать на входе в разлом, иначе не пропустят, даже если есть отметка в Хронике. Тоже еще один способ качественно надурить всякую шелупонь, какая пришла просить немного милости не Ее, но городского правления Морочного. Если получить отметку в Хронику, но не получить или потерять билетик, то хрен тебе, а не вход.       На самом деле, Птаху вообще не нужна ни отметка, ни пропуск, но он все равно их купил, оплатил звонким серебром и автоматически заключаемой сделкой на продажу всего добытого лута исключительно скупщикам городским. Себе что-то оставить можно, если не на продажу, а еще шкатулки не забирают и не заставляют открывать, они всегда святы, отдавать их требуют только в самых кабальных условиях из возможных, как, вон, на прошлом месте работы Птаха. Или в центральных землях, где чернь и горожан держат в черном теле.       Он не собирается ни собирать лут, ни вовсе показываться на входе, скорее уж просто приобрел билетик на случай, если его в одном из безопасных залов начнут донимать на тему того, откуда он взялся. Или если на патруль нарвется. Первый слой разлома велик, размерами и общей площадью не сильно уступит Морочному, потому и столь ценен. Вернее, потому что в оный разлом влили ресурсов ценой в небольшую войну, а то и в несколько. Туда ежедневно продаются по четыре сотни свободных билетов и это только потому, что еще три сотни не продаются вовсе, резервируясь для гильдий и цехов. Причем они и свободные четыре сотни тем или иным образом часто выкупают в свое пользование.       Добавим сюда тот факт, что эти семь сотен отнюдь не обязаны выходить в те же сутки, что и вошли, часто оставаясь на два-три дня минимум, и получим от двух до семи тысяч пребывающих в разломе на одном только первом слое. Ну, это только в очень урожайные декады, когда течения нестабильности порождали особо крупные толпы нежити, да еще и с кратким периодом респавна. Обычно первый слой зачищают немногим больше тысячи осененных, но меньше полутора, и еще сотни две с половиной на патрули, торговцев, лекарей и жрецов, какие удерживают безопасные зоны, оказывают помощь втридорога и еще скупают часть добычи прямо на месте, чтобы не носиться наружу и не переплачивать за выход и вход. Натуральная машина по переработке оскверненных тварей в монеты и первооснову, неудивительно, что за нее наместник так горло грызет.       И охраняет – всех тех, кто пройдет второй слой без прямого разрешения, ломают и в цепи садят, а всех тех, кто пройдет третий, просто убивают либо на месте, либо в застенках и после допроса. Все же любой стабильный разлом можно дестабилизировать, как было с рудником Баллизуса, либо вовсе запечатать, если уничтожить высшего хранителя и центровой алтарь, этакое ядро подземелья. Если речь идет о старых, высокоуровневых и крупных разломах, то это один из немногих гарантированных способов получить свободное или случайное зерно умения, пусть даже одно-два-три на весь рейд. Собственно, потому так любят ходить в дикие земли и закрывать стихийные одноразовые разломы, а не только ради опыта и лута.       Ну и еще роль свою играет тот факт, что стабильные разломы запечатывать – это резать кур, несущих золотые яйца. В таких разломах изначальный босс убит изначально, не просто убит, а буквально удален без возможности возрождаться, а в алтарном зале всегда куча защиты и охраны. Включая, кстати, намеренно сотканного хранителя неагрессивного типа, какой не бродит по уровням и не ищет осененных сам, какой атакует только если прийти к нему и тоже атаковать. Причем подобную охрану можно докупать, улучшать и усиливать за счет вложения ресурсов – улучшение из того же рода, что и увеличение шанса выпадения шкатулок или повышенный приток эссенции. А сверху еще обязательных дежурных поставить, именно осененных, а не мобов. Говоря земными аналогиями, охотиться на слонов (хищных и смертельно опасных слонов-мутантов) будь добр в саваннах диких, а в циркового слоника (все еще злого, опасного, но уже дрессированного и с отпиленными бивнями) стрелять не смей. А не то ружье засунем в жопу и провернем до щелчка.       Птах не пошел ко входу в разлом, остановился в стороне, посидел в рюмочной, смотря взглядом снулой рыбы на купленную за бешеные деньги иноземную цаньскую рисовую водку, заодно считая рисинки в выданной к рюмке закуске, этаких сладких рисовых шариках. Шарики ему, кстати, понравились, как и доставившая их разносчица, курносая и фигуристая, а водка – нет, слишком легонькая и вкус неприятный. Ну, или не легонькая, судя по роже разливальщика, какой явно ждал иной реакции, но выпил он ее аки воду и эффект был примерно тем же. Тем временем, собравшаяся по пятнадцатому колоколу толпа желающих прокачки успешно двинулась в пятно перехода, судя по тому буйству сил, какое ощущает Птах в этот миг.       Пора и ему тоже двигаться.       Допив последнюю рюмку и закинувшись сладким рисом, землянин встал, двинулся к дальнему проулку, чтобы ни единого свидетеля, и таки нашел в том переулке приключений. Вернее, предотвратил чужие, заранее увидев весьма неприятную сцену, какая немножко так царапнула остатки его морального кодекса. Птах знал про весьма популярную методу охоты на лохов, когда какая-то краля позовет на помощь женским голосочком, - если есть нужное умение, то можно и без крали, просто голос подделав, - чтобы щедрые и добрые ребята себе денег на пиво добыли.       Эта не звала, просто недоуменно лупала васильково-синими глазищами на окруживших ее троих индивидов, какие даже особо не скрывали ни наглые улыбочки, ни сальные взгляды, ни характерное построение, чтобы перекрыть ей все пути отхода. Высокая и статная, чуть ли не в Юделя ростом, одетая в простенькое платье с примитивной вышивкой, оная русоволосая фемина воплощала собой сразу несколько стереотипов. Тут и классическое «кровь с молоком», и «есть за что подержаться», и «избу на ходу остановит и коня подожжет», настолько характерная внешность. Не толстая и даже не полная, но крайне плотная своим телосложением, она была неоcпоримо красивой и столь же неоспоримо не от мира сего.       То ли детская наивность, то ли столь же детский разум аутистки во взрослом и зрелом теле, но она вообще не показывала страха, волнения и даже тени понимания того, к чему идет вся эта ситуация. Складывалось ощущение, что смотришь на маленькую девочку, только что в теле взрослой девахи. Птах не считал себя героем, скорее уж просто хотелось потешить самолюбие и начистить чью-то харю в силу плохого настроения. А еще это ее наивное лицо словно всколыхнуло что-то глубоко внутри, будто часть Птаха ощутила с этой девицей некое духовное родство – он ведь тоже был почти таким же, ничего не понимающим и наивным, только пришедшим в жестокий Иулатар. В общем, ему ничего не стоило вмешаться и потому он вмешался, раз уж все равно хотелось кому-то лицо подрихтовать.       - Ты кто, сука-нах? – Вежливо высказал свое удивление стоящий на стреме индивид, вызвав у Птаха острое чувство дежавю.       - Монах. – Привычно отвечает он, не обратив внимания ни на потянувшиеся к поясам ручки, ни на мелькнувший по-детски непосредственный интерес в васильковых глазах. - Сходите куда-то еще, щедрые ребятки. Блаженных умом вообще нехорошо обижать, а то уже самих Она обидит в ответ. Сука-нах.       В глазах самого главного из тройки мелькнула злоба и нежелание сдавать назад, роняя свой авторитет, ведь настоящие щедрые парни не дают заднюю, не при встрече с единственным сопляком, какой выглядит совсем недавно получившим Хронику. Но этот тип не только злой, но и умный, а еще подготовленный, в отличие от двоих своих товарищей. Смуглый, черноволосый, напоминающий этакого цыгана на максималках, даже пестрые одежды имелись, он срисовал и походку Птаха, и его мрачную готовность перейти к членовредительству.       Что характерно, не было ни угроз, ни попыток пояснить, что девушка, дескать, сама не против, ни еще чего-то в этом роде. Смуглый одним движением руки заткнул обоих товарищей, а те и послушались его жеста. Какое-то мгновение Птаху кажется, что сейчас общение таки перейдет к режиму ультранасилия, но нет, тот лишь сплюнул и с шипящим таким выговором попрощался. Предупредил даже.       - Ходи да оглядывайся, защитничек. – Молвил так, будто он ходит не оглядываясь.       Очевидно, они его не испугались, просто оценили возможное сопротивление, прикинули риски, прикинули расстояние до оживленной улицы и реакцию стражи, если та примчится на шум драки, и решили не связываться. Это только в плохом фентези подобные ситуации обязаны закончиться кровавой поножовщиной, а здесь его приняли за какого-то наемника или ватажника, оценили боеспособность и решили не обострять, не очень-то и хотелось. Скорее всего, именно возможность попасть на ватажника их и остановила, ведь среди них хватает носителей монашеских билдов, ибо те могут заходить в особенно магически активные зоны, собирая всякие травки и корешки, минералы и магические осадки, не рискуя при этом серьезно заболеть. Каждая бригада одного-двух старается при себе держать и долю им платит исправно, несмотря на не самый высокий боевой потенциал.       - Ты бы шла, куда шла, дорогуша. – Высказал он довольно жестко, хоть и без направленного негатива. – А то проснешься такими темпами в канаве: ограбленной, отжаханной и выпотрошенной.       Воспоминание о его приключениях с местными любителями прикладной анатомии и проведения аутопсий на еще живых пациентах заставило досадливо поморщиться, подавляя мелькнувшее на самом дне бездонного колодца самоконтроля бешенство. Едва ли ее собирались именно на черную алхимию разобрать, скорее уж увести куда-то хотели и попользовать к общему удовольствию, возможно, даже не добивая, но ассоциация слишком уж четко промелькнула.       - А-а-а-а... – В ответ она даже не обиделась, не испугалась и вообще, осталась все той же непосредственностью. – Так вот чего они хотели. А ты странный какой-то. И квелый совсем. И мелкий такой. Тебе помочь чем, может? Я могу.       Птах с огромным трудом удержал лицо нейтрально-отреченным, стараясь не пробить оное лицо фейспалмом, ибо, да-да, именно он здесь странный, ага. Впрочем, на фоне ее роста, он и вправду может считать себя квелым. А еще он очень близок к тому, чтобы челодланью случайно активировать умение и выпилить себя из этого жестокого мира. С кем угодно еще он бы принял такую реплику за не особо изощренное и вообще не скрываемое издевательство, оскорбление и попытку наезда, но вот она, похоже, убийственно серьезна. Старательно смотря в глаза, а не на едва прикрытые тонкой тканью монументальные даже при ее росте сиськи, какие впору натурально и без преувеличений арбузами называть, он пытается ответить без грубости и без беспардонного ржания конского. Все же его собеседница, судя по ощущениям от сенсорного комплекса умений и манеры общения, натурально большой ребенок во взрослом облике, какого обижать натурально неловко.       - Нет, спасибо, мне едва ли кто-то сможет помочь. – И уж точно не эта дамочка. – Бывай здорова и не заходи в такие переулки.       - Хорошо, я буду здорова, я вообще всегда здорова, если не маленькая. – Согласно закивала она головой, улыбаясь полной жизнерадостности улыбкой, а Птах опять вынужден был полным самоконтролем фиксировать взгляд на ее лице, да и то не до конца справился. – Или здоровая. Большая в смысле. Бывай, странный. И квелый. Я – Лузка. Заходи, если надо будет, я там, за холмами живу. Позовешь Лузку?       С этими мудрыми словами она указала куда-то в сторону дикоземья, выдавая в себе жительницу одного из дальних хуторов. Скорее всего дальних, ибо мамка ее, похоже, еще в положении хватила дозу хаотических эманаций, вот и родилось у нее такое. Сама здорова, даже красива, аж пышущая и здоровьем, и красотой этими, но умом точно ненормальна, это факт.       - Обязательно, если буду рядом. – Сказал он, уже таща ту за руку на открытую улицу, оставив в широком потоке прохожих. – Ты тут одна, забрать будет кому?       - Мои недалеко. – Закивала она, хлопнув его по плечу с неожиданной силой, Птах аж едва не присел на жопу, настолько у нее рука тяжелая, особенно учитывая разницу масс. – В два шага дойти. Ты хороший. Но странный. И глупый. Бывай.       Он все же не удержался и хрюкнул, аки сучара, способная положить на спину сотню маршруток, стараясь не заржать совсем уж откровенно. К счастью этот цветок хуторской с двумя арбузами под платьем уже развернулась и куда-то целенаправленно двинула. Судя по краткому наблюдению, к торгующему сладкими пряниками лавочнику, тут же принявшись те пряники дегустировать. Мужик, видимо, ее знал или даже родичем ей приходился, потому что особо не был против того, что она его товар не заплатив опробовала. Птаху на девушку стало наплевать сразу же, как понял, что ее никто убивать не станет, а потому он поспешил в освободившийся переулок, потому что иначе Юдель за профилонивание тренировки кожу снимет.       Когда он в последний раз обернулся за спину, Лузки уже не было видно, как и заметной части пряников на прилавке. Птах лишь улыбнулся, порадовавшись решившемуся в кои-то веки без крови и смертей конфликту, а после использовал умение из ветки «Совершенства». Активация «Нивелирования Нестабильности» не походила на применение любых иных активных умений, ощущалась более комплексно и странно.       Вот он будто осознал карту силовых течений, только иную, не такую, к какой привык – в этом образе он зрел и осознавал не потоки мировых энергий, а переплетения стабильности и нестабильности. А еще слабые точки, настоящие водовороты между этими потоками – те самые разломы, какие столь важны для местной экономики. Он нашел нужный ему водоворот, единственный в границах его возможностей, всмотрелся в него, видя будто бы многомерный слоеный пирог, сориентировался в этом видении, примерно сопоставил оное с купленной за медь в немалом числе базовой картой первого слоя и словно притянул себя к нужной ему точке.       Как магнит к железу.       Или как муху... к меду.       Вдох полной грудью, сразу же раскрывая во все стороны сенсорные способности и погружаясь в «Единение». Воздух затхлый и полный пыли, застарелой и едва различимой, но без труда узнаваемой вони разложения и немного резкого «аромата» формалина. Он в каком-то крупном зале, размерами со спортзал в его родной школе, два этажа, только второй этаж формируется кольцом балконов и зрительных лож. Всюду камень и трухлявое дерево, не менее трухлявые гобелены, ткань на каких давно превратилась в лохмотья, а также рухлядь и обломки, когда-то бывшие мебелью. Выносят отсюда и такое, ту же ткань, хоть и старую, можно пустить на тряпки, а среди гобеленов попадаются сравнительно нормальные, даже почти новые. Да и вообще, если обыскать этот зал, наверняка можно найти что-то умеренно ценное.       Можно было бы найти.       Все же обновился разлом аж двое суток назад и все самые жирные локации почистили, мобы еще могут обновляться и заново порождаться нестабильностью, но вот материальные ценности и тайники проходят такое обновление совсем неохотно. В этом зале, впрочем, могли и не порыться – все же масштабы первого слоя впечатляют, многим проще не лезть в дальние залы, вырезая обновляющихся тварей в ближних комнатах. Даже так потери тут стабильно присутствуют, редко в какой день обойдется без пары-тройки трупов.       Благо или нет, но в Морочный с его щедрой во всех смыслах политикой прокачки регулярно прибывают свежие желающие развития новички, какие пополняли бы местные кладбища, если бы их нашлось кому хоронить. Чаще просто в разломах и оставляют их трупы (это чуть ли не традиция, особенно в адрес Пришлых, мол, от Всевидящей пришел, к ней же и вернулся), а если и вытаскивают, то чтобы сдать на вивисекцию алхимикам разной степени черноты. Как сдадут или бросят тело Птаха, если он умудрится тут подохнуть и если Юдель лично не воскресит своего не-ученика, дабы столь же лично прибить особо мучительным образом.       Зал он выбрал (не)удачно, нежить тут накопилась в ассортименте, аж целых семь мертвяков в лохмотьях, напоминающих ливреи всяких лакеев и служек. Трое на одном с Птахом этаже высокого зала, еще четверо на втором, сидящие или валяющиеся в трухлявых креслах, будто зрители. Ступени, ориентировочно, где-то между третьими и четвертыми, не элита. Пока верхние сидельцы еще только начинают пробуждаться и готовиться спрыгнуть вниз, землянин шагает навстречу уже заметившим его тварям. В теории он может попробовать скрыться от них через «погружение в мир», но на нежить оно работает хуже, да и не видит он в том нужды. Твари вооружены только собственными руками и зубами, пусть пальцы с когтями и зубы заострились, да еще в одном случае ржавым таким ножиком-кинжалом.       Света хватало, но был он тусклый, кристаллы в стенных пазах едва мерцали, а факелы на специальных нишах либо погасли, либо вовсе отсутствуют. Замкнутые разломы, полные всяких тоннелей и шахт, вообще часто оказываются полностью темными, но это про более глубокие слои, на верхних уровнях сама Всевидящая старается повлиять на хаос так, чтобы тот родил источники света. Не то чтобы Птах не привык сражаться в темноте, но все же со светом как-то приятнее, тем более что нежити тот свет до одного места, они не воспринимают мир в привычном понимании, видят жизнь и живых, а не преломленный должным образом свет.       Птах не то чтобы совсем расслабил булки, просто он неупокоенную дрянь уже успешно убивал в количествах больших и при уровнях повыше. Шаг, второй, на третьем отвести в сторону нелепый выпад ножика и ударить основанием ладони в увитую иссохшей кожей башку. Башка и лопнула, причем она бы и без активного умения лопнула. Еще шаг, уйти от синхронной атаки двух безоружных, ухватить одного за руку, едва не вырывая ту из сустава, два удара кулаком по хребту, пинок ногой, активировавшийся духовный резонанс, из-за какого энергетика твари лопнула, выбрасывая облачка праха из всех щелей. Третьему просто подбить ногу, уронить на каменный пол и пяткой, без любых умений размозжить череп. Высокоуровневую нежить уничтожение головы не остановит, там нужно бить в сердце, как центральный орган энергетики, но этой хватило.       Первый из четырех «зрителей» упал прямо на то место, где стоял Птах секунду назад, расшибившись до небоевого состояния, поскольку одет мертвяк был в ржавые и рассыпающиеся латы. Второй упал на первого, добивая его окончательно, но на ногах оказался быстро, да и сама тварь подвижная, не настолько тяжелая. Удар ногой с разворота, скорпионьим выпадом, пяткой в череп – это кинематографично, но в реальном бою хрена с два выпадет момент что-то такое безопасно провернуть. Птах не мог не воспользоваться подобной возможностью, вычеркнув из списка гештальтов еще один пункт, а из списка противников еще одного мертвяка. Оставшаяся парочка ничего опасного не показала, потребовав пять шагов и три удара ладонями, чтобы перестать представлять угрозу.       Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший покойник, третья Ступень.       Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший слуга, третья Ступень.       Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший слуга, четвертая Ступень.       Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший покойник, третья Ступень.       Враг уничтожен (гуманоид/нежить/оскверненный): Иссохший воин, четвертая Ступень.       Получена первооснова.       Не найдя парочку убитых среди списка сообщений Хроники, землянин потратил пару секунд на осторожное добивание, чтобы не цапнул перед смертью, откатив «боевую готовность», заставив потратиться на расходник или просто резерв исцелением просадить. Сладко зевнув, он осмотрел своих противников, затем окружение и примерно прикинул свое местонахождение. Если он не напутал во время применения умения, то его закинуло в южную часть слоя, коль считать за ориентир стелу выхода из разлома. В принципе, тут не должно попадаться слишком много иных осененных, да и патрули живых тут не ходят – потому и выбрал это место для притягивания. Все разломы нестабильны, даже если и называются, хе-хе, стабильными – они меняются, меняются твари, ареалы обитания, типы боссов и точки спавна. А уж планировка внутренних помещений и вовсе гарантированно дрейфует.       Каким бы качественными ни были стабилизирующие ритуалы Мертвых Залов, но постоянная карта первого слоя есть только для ближних к стеле залов и коридоров. Все остальное – непрерывно изменяется, часто буквально за пару часов. Порой можно найти проход там, где его не было, отыскать тайник или комнату, ранее не бывшую присоединенной к общей сети. Но и обратное верно – можно надыбать толпу тварей ступенью заметно выше ожидаемой, можно просто застрять в комнате, из какой пропали выходы. В последнем случае советуют всегда иметь при себе хотя бы один «ключ побега», позволяющий мгновенно покинуть разлом, если нет чего-то активно мешающего, вроде той же блокировки или бури нестабильности, как на памятном руднике.       Но ключики дороги, так что чаще приходится постелить постель, начертить или активировать защитный круг, - готовый комплект с основой из медной или серебряной цепи продается куда дешевле ключа и обязателен для всех, кто в залы спускается, буквально важнейшая часть экипировки, - а после просто ждать, пока комната не вернется на общую карту. К счастью, у Птаха приземление прошло нормально и ему не пришлось ни уходить с помощью умения, ни ждать. Он просто прикинул направление в соответствии с картиной волшебных течений и двинулся туда, где меньше шансов встретить кого-то еще. Первый же коридор оказался пуст, если не считать очевидной такой ловушки, там буквально нажимная плита другого цвета и фактуры, даже навыка не нужно, хватит просто глаза разуть.       Еще одна модификация разлома, снижающая опасность ловушек, ценой повышения количества мобов, что только на руку владельцам Мертвых Залов. Две соседние комнаты вдоль коридора оказались пустыми, в одной даже имелись следы выпотрошенного пару дней назад тайника. Третья оказалась полной, там сидел, скрючившись, здоровенный мертвяк, словно из чемпиона-тяжеловеса сделанный, даром что усохший, а еще один, мелкий, словно подросток, прятался на потолке. Птах вошел, мимолетным движением перехватив когтистую лапу мелочи и бросил тварь прямо в резко распрямившегося громилу, принудив замешкаться. Могучий пинок ногой в мелочь, затем несколько секунд танца и пяток ударов кулаками, резонанс и два мертвых тела. Четвертая и пятая ступень, кстати, причем пятая у мелкого.       Нежить – тварь тупая и весьма территориальная, просто так они по коридорам не бродят, если только не особый тип таковой нежити, вроде мертвого патрульного. Но в случае резкого шума, чаще энергетического, чем физического, все ближайшие твари вполне могут сбежаться на оный шум. Птах не боится, потому что может в любой момент уйти из разлома, выйдя во все том же переулке, откуда нырнул. Да и маскировка у него уже достаточно хорошая, чтобы скрыть себя от нежити – при правильном понимании работы «единения с миром» нежить обмануть даже проще, у них обычное зрение редко встретишь, часто только чутьем жизни и пользуются. Еще два зала, коридор, бой с тройкой тварей, прибежавший на стук костей о пол патруль из еще пятерых, первая полученная шкатулка. И капающая первооснова, капающая хорошо, потому что землянин не делился ею ни с кем, забирал всю себе.       Новый зал и такое ощущение, что не зачищенный доселе – аж одиннадцать тварей, причем видно тройку вооруженных ржавым мечом, топором и булавой мертвых воинов, да и на остальных тварях одежда сохранена чуть получше. Сам зал крупный, но низкий, зато аж две лестницы – одна наверх, одна вниз. На первом слое есть куча таких лесенок, ведущих в мини-лакуны, дополнительные комнаты с лутом. Или просто наверх и вниз, слой имеет среднюю высоту в семь метров, хватает многоэтажных залов и комнат, карта приобретает черты трехмерности, пусть даже большая часть этого пространства занята сплошным камнем, а многоэтажных участков почти нет.       Мини-босса не видать, твари спокойны, сенсорика молчит, но ее глушит толпа нежити, идущий от них поток некротики. Укрытый маскировкой Птах проходит через ряды тварей, осматривает их, выбирает позицию и начинает наносить серию ударов, постоянно смещаясь и не давая себя окружить. Маскировка упала с первой же атакой, Птах никакой не Ассасин или Убийца, заточенный в скрытность, на внезапное убийство связок умений у него нет, даже намерение атаковать легко снимет с него маскировку. Ну, на нынешнем показателе мастерства уж точно.       Главное в этом, как и в любом ином, бою, не дать себя окружить – потому что нет более козырного способа победить превосходящего силой, мастерством и физическими параметрами противника, чем Сила Дружбы. Ну, или как оную еще иногда бескультурно называют «мудоханье толпой». Обычный человек, если он не заглавный герой фильмов с участием Джеки Чана, будучи окруженным тройкой лупящих его без продыху противников, тупо ляжет. Не совсем обычный, уже прокачанный, скорее всего, тоже, но здесь уже есть варианты. Птах уж точно не обычный, а еще его учили работать против толпы (и против слаженных отрядов тоже), неважно тупой или умной, но толпы.       Шаг, столкнуть двух тварей, пронырнуть под чужим рывком, разбить череп ударом кулака под навыком, ногой подбить в прыжке, взбежать по стенке, вырываясь из угла, нанести несколько ударов ладонями, повреждая энергетику там, где ощущает слабость тонких тел. Снова и снова, пока большая часть противников пусть не сдохла окончательно, но изрядно потеряла в прыти. А затем лишь немного осторожности, чтобы добить всех без лишнего риска, а также разделаться с несколькими прибежавшими из соседних комнат тварями. Его умения в бою с нежитью отлично подходили для того, чтобы лишить ту мобильности и ловкости, а после спокойно добить. Да и призраки, как наиболее часто встречающийся «нестандартный» противник в этих залах, тоже для него особой угрозы не представляют.       Зато представляют те твари, какие сочетают одновременно подвижность, живучесть, подавляющую ауру и зачатки собственного разума, пусть и больше звериного, чем людского. Именно эту мысль подумал Птах, когда ему пришлось резко уйти в перекат, словно персонаж Темных Душ. Ушел, а на то место, где он стоял совсем недавно, приземлилась бросившаяся с верхнего лестничного прохода тварь, являющаяся, во-первых, вне всяких сомнений элитной, и, во-вторых, относящаяся к подтипу упырей. Тоже нежити, тоже плотской, но при этом плотоядной и несущей печать безумия, всегда имея искаженное подобие разума. Противник, стоит сказать, весьма редко встречающийся в этом разломе, их спавн намеренно старались уменьшить или даже прекратить, да только от этой редкости легче Птаху не стало.       Тварь не рычит и не воет, что уже прекрасно, ибо обладай она умением воя, да еще и подтипа «манок», то стало бы Птаху очень грустно и, скорее всего, пришлось бы активировать умение побега, не притянувшись, а оттолкнувшись от «магнитного поля» всего разлома. Упырь быстр и ловок, движется непрерывными рваными движениями, совершенно не людской пластикой обладая, то на двух, то на всех четырех конечностях. Огромная пасть украшена здоровенными зубами, предназначенными рвать мертвую и гнилую плоть, а не грызть еще живую. Нет, главным оружием твари являются когти, а не зубы, когти, да еще дикая физическая мощь, помноженная на столь же дикую выносливость с живучестью.       И еще нельзя забывать об ауре, едва видимом пологе гнилостно-зеленого марева вокруг тощего и укрытого язвами тела твари. Как-то сразу расхотелось ему касаться этой дряни голыми руками, несмотря на то, что его сопротивление почти гарантированно пересилит любые попытки активного наложения дебаффов. Плевать на проклятия, он их сам с себя скинет за одну медитацию, имеет опыт, спасибо лысинам. Скинет, если таковые вообще будут наложены, ведь последние дни он уже весьма легко сбрасывал подобную дрянь прямо в бою, почти не отвлекаясь. Нет, не в проклятии дело, Птах просто не хочет заразиться какой-то дрянью. У него есть «Полное Обновление», но тратить его на лечение какой-то волшебной проказы – расточительно и чревато побоями, да и просто не хочется измазать себя во всем этом гное, что капает из язвенного тела упыря.       Птах маневрирует, широкими шагами, невесомо и спокойно, даже без «прыжка лягушки» способный летать от стены до стены, если бы захотел, настолько легким становилось по желанию его тело. Но он не летает, не лишает себя опоры и не подставляется под удар, стелется у самого пола, раз за разом разминаясь с противником на предельно безопасной дистанции, не давая ни коснуться себя, ни обдать чумным дыханием. Такая пляска длится не меньше десяти тактов, аж покуда его инвентарь не исказил реальность должным образом, сожрав немало духовной силы, воплощая в руках землянина длинную и немного искривленную палку, вернее, посох. Еще три такта на выбор момента, а затем первая атака, резкая, внезапная и смертоносная, словно удар клюва цапли по сокрытой под водой лягушке.       Нижнее окончание посоха овито несколькими кольцами потускневшего до черноты железа, а может и не потускневшего, а просто изначально черного. Как и во всех прошлых случаях, прошедшая через древко энергия духовного удара оказалась ослабленной где-то в половину, но она все же прошла. «Раскрытая ладонь» через такую форму подачи сработала хреново, не превратила внутренности упыря в мякоть, но разрыв тканей точно оказался обеспечен. А следом пришло и духовное поражение, лишившее тварь части ее подвижности. Только части, отчего Птах проявлял осторожность и дальше, отступая и маневрируя, стараясь не споткнуться об обильно разбросанные трупы вокруг. Второй удар, третий, пятый, резонанс накапливается медленнее, чем через удары прямые, но зато безопасно и спокойно.       На одиннадцатой тычке тварь уже едва дергается и, похоже, собирается уползать обратно в свое логово, но поздно, резонанс завершен. Марево, до того потускневшее и ослабшее, резко усилилось и вырвалось из мгновенно открывшихся язв вместе с потоками гнили и слизи. Могло бы забрызгать, но Птах предусмотрительно отпрыгнул назад, дождался появления шкатулки (и еще одной за простого мертвяка), осмотрелся и только тогда успокоился. Больше всего резерва ушло на воплощение из инвентаря его посоха, так-то очень дорогого и крутого артефакта, какой ему просто не по ступени, что на инвентарном проявлении сказывается.       Враг уничтожен (нежить/оскверненный/элитный): матерый упырь-трупоед (зараза, рвач) шестая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена необычная Шкатулка (резное дерево, шестая Ступень)       Личный пространственный карман увеличен: +0,3 меры веса       Личный пространственный карман: 9,9 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).       Скоро соберет юбилейный десяток мер и приток веса к инвентарю от убийств элиток сильно уменьшится, хоть и не пропадет до конца. Впрочем, этого можно частично или полностью избежать не только специальными навыками и умениями, но и всяческими расходными предметами увеличивать эффективность прироста объема-веса. Пожав плечами, он обошел немилосердно воняющую тушу твари, осторожно поднимаясь наверх, к логову мразоты. Вонь там была еще мощнее, настолько мощнее, что чудом казалось то, что оную вонь он внизу не учуял до самого момента торжественного появления мистера Упырко.       Ловушек не оказалось, зато нашелся сундук с медной окантовкой, запертый простейшим замком, но оный замок простейшим же образом был открыт. У землянина в инвентаре имелся набор весьма качественных отмычек и ему даже пояснили, как таковыми пользоваться, пусть и без системного навыка. Имелся, да. Только куда лучшей отмычкой ему показался удар концом посоха по замку. На более глубоких слоях регулярно встречаются сундуки, какие нужно именно открывать и взламывать, а попытка силового разрушения замка активирует механизм или магию ловушки, а то и заклятие уничтожения содержимого. Но на его нынешнем слое и ступени ожидать такую подлянку не слишком здраво, а даже если он и лишится добычи, ему не особо нужны деньги, есть средства и они явно не успеют закончиться. Ну, до того момента, как Юдель пошлет Птаха на почти гарантированную смерть.       - Недурно. – Комментирует он увиденное, впрочем, без особых эмоций, рассматривая горку меди, пару горстей серебра и две аккуратно лежащие золотые монетки, а также ровный ряд не слишком дорогих флаконов. – Впрочем, для того, чтобы это получить, сюда должна была дойти целая группа, пройти немало иных залов, а после зачистить нежить внизу и свалить элитку. А я один, как паладин. А еще я сам с собой разговаривать начинаю и это нехорошо.       Согласившись со словами умного человека, Птах решительно собрал монеты и флаконы с зельями, большая часть каких оказалась простыми хилками, осмотрелся вокруг своими сенсорными способностями, а затем спустился вниз и продолжил путь. Дальше ему попалось почти три десятка залов, в каких встречалась максимум две-три твари, а половина и вовсе была пустой и давно зачищенной. Лестница вниз, кстати, вела тоже в пустое помещение, откуда явно вытащили какой-то сундучок в недавнем прошлом. Это чуть ли не напрямую указывало, что верхний проход и сидящий там упырь с сундуком заспавнились совсем недавно, уже после первичной зачистки, иначе бы его тоже ушатали.       Это только внешне кажется, что залы огромны, но слаженная группа более высоких ступеней, прошедшая сквозь эти коридоры, легко найдет все тайники и сама их соберет. Осуждаемо, ибо это одна из причин того, за что не любят наместника, но кто ему запретит собирать сливки для своих? Это глубже нельзя спуститься, если нет достаточно высокой ступени, либо способа обмануть механику разлома, а вот сделать наоборот не проблема. Запустить на первый слой две-три звезды или малых рейда восьмых-девятых ступеней, а после дать им пройтись по самым хлебным местам. Опыта никакого, шкатулки тоже реже выпадают, ибо фарминг слабых мобов срезает лут, но вот тайники и элиток так собрать очень легко. Самые вкусные места уже чисты, а после можно и оставить догрызать косточки всем остальным.       Птах движется неспешно, постоянно погруженный в «Единение» и «Медитацию», созерцая все вокруг и не вляпываясь ни в ловушки, ни в засады, ни в говно. Буквально говно – кто-то однозначно живой насрал посреди коридора между двумя залами. Честно говоря, захотелось найти этого мастера минирования и пояснить за необходимость использования если не туалетов, то хотя бы дальних углов, чтобы остальным осененным не рисковать подошвами своей обуви. Увы, но следы преступления уже, так сказать, давно остыли.       Снова сравнительно большая группа нежити, только теперь блуждающая, мертвые патрульные в количестве ровно два десятка, пусть даже большая часть слабые и квелые, второй-третьей ступени. В центре вполне четкого построения ступает явный предводитель с парочкой подручных мертвых воинов в броне. Не элитка, а просто моб с умениями лидера, так что с ним твари станут опаснее, сильнее, скоординированнее. Птах заходит в небольшой отнорок, скорее уж нишу под какую-то статую или гобелен, замирая и уходя в неподвижность, сливаясь с миром и скрываясь от чувства жизни тех, кто жизни лишен.       В принципе, он способен размотать эту толпу, просто выбить первым же ударом предводителя и продолжить уже без спешки. Но их все-таки ровно два десятка, а дело происходит в довольно узком, как для этого разлома, коридоре шириной чуть меньше двух метров. В такой тесноте группа тварей, среди каких есть и вооруженные, имеет все шансы его просто смять. Да, небольшие, особенно если первый удар окажется успешен, но они есть, а необходимости рисковать нет. Ему лысый говнюк приказал любой ценой взять третью ступень, а не убивать и упокаивать все, что попадется на пути. Потому-то землянин без тени смущения пропустил эту толпень, скрываясь в «Единении», а после двинувшись туда, откуда они притопали. Продвижение у него шло быстро и, что куда важнее, тихо – он не шумел, уничтожал тварей быстро и тихонько, не тревожа соседние залы.       Классическим группам намного тяжелее соблюдать скрытность, так что их продвижение больше похоже на серию оборонительных стычек. Прошли вперед, сагрили на себя толпу тварей, заняли оборону в подходящем глухом углу, перебили серию натисков, волнами накатывающих на осененных, прошли еще немного, повторили и так пока не зачистишь все ближние залы. Потом можно сесть, отдохнуть, а то и вздремнуть, дождаться нового спавна тварей и повторить по кругу. В процессе всегда остается риск банально сдохнуть, переоценив свои силы, что регулярно и происходит, особенно с одиночками или неподготовленными группами без нормального снаряжения.       В общем, Птах, пусть и был снаряжен намного лучше простого «нормально», предпочел не рисковать напрасно, атакуя в первую очередь там, где мог сделать это безопасно, и при этом имел возможность отступить. Он за следующие два с половиной часа неспешной прогулки даже ни разу стимулирующей алхимии не принял, несмотря на то, что постоянно активно пользовался умениями. Впрочем, не менее активно он медитировал, восстанавливая силы, бессовестно пользуясь «Единением» и «Совершенством».       Новый серьезный вызов он встретил в очередном крупном зале, где не было следов недавних битв – высокое овальное помещение, каменный пол, увитый трещинами и проломами, из каких бьет сильный сквозящий ветер. Свет, как и в большей части иных залов, обеспечивается торчащими из стен и потолка бытовыми осветительными кристаллами, но Птаху сильно не нравится то, как оные кристаллы синхронно мигают и трещат. Он ощущает весь зал, скопившееся в нем напряжение, так что ничуть не удивляется, когда из самой крупной трещины появилась многосуставчатая конечность, а за ней и все тело громадного, не меньше Юделя по габаритам, мертвяка. Он нескладен, одна из его рук в два раза длинней нормы, а вторая похожа на детскую, бесполезно болтаясь иссохшей тряпочкой.       Мертвяк мощный, плотный, сухой, как мореное дерево, но при этом подвижный и не такой уж безмозглый, как его собратья. В бой он сразу не бросился, сначала пристально так поглядел пустыми глазницами обтянутого кожей и мумифицированной плотью черепа. Прямо на Птаха поглядел, словно рентгеном просветил. Тот же лишь молча сжал в руке посох, легким движением кисти провернув его в забавном пируэте. Все его внимание сосредоточилось на твари, какая оказалась перед ним, твари вот прямо предельно сильной, как для первого слоя давно изученного стабильного разлома. Миг и нежить словно бы закричала, только без крика, из широко открытой пасти не донеслось ни звука, но все до единого кристаллы освещения треснули и погасли, оставив лишь едва различимое сияние, будто гнилушка какая-то или разряженная фосфорная палочка.       На боку, там, где поясной кармашек, расплылось холодное и липкое пятно, заставив сморщить лицо так, будто лимона поел – это лопнули вытащенные из инвентаря зелья, три резервных флакона на случай, если инвентарь будет заблокирован, если не хватит резерва на его активацию или если нужно будет получить желаемое максимально быстро. Теперь придется убеждать лысого в том, что это он не выхлестал все флакончики, а просто их просрал (что еще хуже). С другой стороны, а что он мог сделать? На твари не написаны ее способности, нужные умения в ветке «Созерцания» землянин тоже еще не открыл. Сам факт того, что о «стеклянном крике», как одной из абилок что тварей, что осененных, он читал, никак не помог ему узнать о наличии таковой в арсенале этой нежити. Главное, четвертый флакон, из личных запасов Юделя, уцелел за счет более дорогого флакона, защищенного и от таких трюков тоже.       В почти полной темноте различить весьма быстрый, как для такой массы, рывок противника было сложно, почти нереально, но не для Птаха. Глухо выдохнув в злобе на потраченные впустую ресурсы, он бросается навстречу противнику, двигаясь в средней стойке, следя не только за громадной лапищей, но и за ногами громадного мертвяка. Зря, кстати, следил, ногами тот только бегает, вся атакующая мощь у твари в руке сокрыта. Посох землянин отбрасывает буквально после первого же обмена ударами, осознав, что ослабленная атака не сможет эффективно противостоять этому уроду. Тело у него хоть и высохшее, но не легкое, а плотное, словно резина, мышечный слой весьма значим и несколько нанесенных ударов кулаками не принесли никакого результата.       Открытая ладонь вовсе не помогает, ведь вся основа энергетики твари в ее костях, а амортизирующая прослойка из очень плотной, как бы оно каламбурно ни звучало, плоти от внутренних повреждений не страдает, ибо там страдать нечему. Выпады же громадной руки сохраняют опасность и не дают расслабиться, напоминая во многом атаку какой-то змеи. В том смысле, что сильна и быстра такая атака в моменте, когда удар готов и наносится, но между оными ударами скорость ничуть не впечатляет. Спустя полноты землянин оказывается за спиной мертвяка, и просто не дает ему повернуться лицом к юркому человечку, избивая спину, ощущая, как накапливается и разряжается потенциал духовного резонанса.       И ведь хоть бы хны!       Четыре сустава в длинной хваталке позволяют эффективно бить себе за спину, но это «эффективно» не очень-то помогает, землянин всякий раз уклоняется, еще и по руке надавав тумаков. Противник, несомненно, самый живучий из всех элиток, какие ему попадались, причем он даже не медлительный, а вполне быстрый. Этакий реактивный громила, если выражаться терминами земных видеоигр, да только тварь все же совсем не технична и предсказуема до смеха. На фоне всего того, к чему привык за время обучения Птах... ну, не впечатлило. Вообще не впечатлило. Кое-какую опасность представлял только крик мрази, погасивший свето-кристаллы, но выручила выработанная привычка биться в полной тьме. Сама по себе она от развитого «Созерцания» и «Безоружного Боя» не появится, тут именно комплексно тренироваться нужно.       В общем, боевые потери свелись к трем недешевым и лично выбитым из шкатулок флаконам на поясе, да необходимости оттереть от ткани пусть не пахнущую, но липкую и вязкую алхимию. Ну и просто попрыгать пришлось, забивал он тварь не меньше трех полных нот, неспешно и не перенапрягаясь, постоянно пребывая в легкой медитации, чтобы силы успевали восполниться. И вот, когда случился очередной резонанс, что-то в энергетике нежити все же не выдержало и мертвяк резко сдал, почти замерев и перестав бить основной рукой, лишь пытался массой всей свалить Птаха. Птах не свалился и еще две серии ударов вылились в резко рухнувшего мертвяка, будто кукла с подрубленными ниточками.       Враг уничтожен (нежить/оскверненный/гуманоид): искаженный кричащий мертвец-излом (разрушитель, впитыватель, боец) десятая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена необычная Шкатулка (гранит, четвертая Ступень)       Личный пространственный карман увеличен: +0,1 меры веса       Личный пространственный карман: 10,0 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).       А вот это уже очень и очень интересно. Птах уже успел подумать о том, что какой-то этот тип странно квелый, как для элитника – практически отсутствующие мозги и нет реально опасных трюков. И верно ведь! Никакой этот представитель оскверненных хаосом порождений нестабильности не элитник, он просто высокую ступень имеет. Достаточно высокую, чтобы победа над ним на текущей ступени смогла подарить Птаху долю от меры веса инвентаря, но недостаточную, чтобы сравниться с более низкоуровневой, но все же элитой.       Но тогда вопрос даже более важный – а откуда существо десятой ступени оказалось на первом-то слое давно изученного стабилизированного разлома? Почему оно встретилось именно в этот день, да еще и Птаху? Вроде бы ни Юдель, ни справка ничего не говорили о том, что нестандартный вход в разлом с помощью умения усиливает агрессию и силу порождений. И если Юдель еще мог промолчать ради воспитательного эффекта, то справка Хроники лгать не может, максимум умолчать или недосказать.       В той же справке «Нивелирование Нестабильности» указывалось как полностью безопасное и не вызывающее ответной реакции со стороны разломных тварей. В отличие от ряда иных умений, автоматически вешающих на «мошенника» вредоносный дебафф или метку-манок. Повод задуматься, причем весьма серьезный, но Птах сейчас слишком занят попыткой перевести дыхание, а также посмотреть, есть ли там что-то интересное в проломе под ногами, том самом, откуда вылезла тварь. И потом-то до него доходит, что он дебил! Трещина! Пролом, блядь! Игольный и нестабильный переход между уровнями-слоями, какой практически не встречается в стабильных разломах, но полностью убрать вероятность появления таковых никак не выйдет.       Тварь просто приперлась сюда из более глубокого слоя, того, где она была просто рядовым противником. Зато здесь смогла отыграть роль полноценной элитной твари, вынудив Птаха изрядно попотеть. Он настолько погрузился в исследование этого пролома, что аж сел рядом с ним, положив на ноги посох и погрузившись в медитацию, словно натуральный клишированный Монах, даже позу специальную принял. Не лотос, а с подогнутыми под себя коленями, но тем не менее! Так он и сидел, погруженный в потоки сил, стараясь почувствовать все то, что сокрыто там, за разломом. Судя по всем получаемым данным, какие были весьма полными, учитывая все вложенные в сенсорные умения очки и синергию таковых между собой, он вполне может просто прыгнуть туда и там немного полазить.       Ну, если бы он оказался совсем тупым – пусть его не убьет фоном нестабильности, но вполне могут убить чрезмерно сильные даже для его переразвитого билда твари, а также наверняка имеющиеся там патрули осененных. В общем, землянин больше отдыхал, чем всерьез собирался прыгать вниз, отдыхал и сосредоточил все внимание на объекте своего увлечения. Потому, наверное, и почти пропустил иную опасность, сконцентрировавшись на образах нежити в потоках мировых сил. Нежити, а не живых и осененных индивидов, какие показались в соседнем проходе, выйдя из него лишь немногим позже, чем Птах встал и перевел на вход взгляд. Тактом позже зажегся амулетный голем-светильник, этакая безвредная летающая лампочка, взлетевшая под потолок.       - Ты чего, дурной чтоль? – Спросил самый здоровый из всех четверки, одетый в тяжелые латы и еще не менее тяжелый щит-дверь держа в руках, этакая утяжеленная версия римского скутума. – Отойди от трещины, помрешь же или утащит туда чья-то хваталка!       Остальные промолчали, только единственная девушка, вернее женщина, среди четверки, что-то фыркнула. Колоритная такая компания – здоровенный воитель в латах, низкорослый, хоть и плотный мужик с арбалетом, женщина лет тридцати, довольно фигуристая и с рябым лицом, какое прямо орет «РЯЗААААААНЬ» на громких децибелах, а еще полноценный гном, совсем коротышка, но при этом одетый в легкий и удобный доспех с кучей кармашков поверх специального жилета, словно духовный родич Вассермана. Вот его взгляд на Птаха последнему не понравился, очень уж неприятно-липкий. Ну, или у землянина уже антипатия к гномам образовалась! Гномам, но не к гномкам, это важно!       - Спасибо за предупреждение. – Совершенно спокойно ответил он, не сводя с четверки ни взгляда, ни всех своих чувств. – Пожалуй, я последую ему и уйду подальше.       В принципе, в этом разломе особой криминальной дичи не творится, местные всячески стараются уменьшать потери вошедших в разломы осененных, ибо каждая такая смерть чуточку дестабилизирует и расшатывает оный разлом. Но всякое, конечно же, случается, особенно вдали от центральной части слоя, где слишком много добычи, соблазнов и опасностей, но при этом мало наблюдателей и свидетелей. Если кому-то добычи попалось слишком много, а соблазн слишком велик, то встреча двух групп может закончиться плачевно для одной из них. В случае неравенства сил вероятность такого исхода очень сильно возрастает.       - Ага, всегда пожалуйста, дылда. – Ответил, что ожидаемо, именно гном, столь же ожидаемо не сводящий взгляда с посоха Птаха, поскольку этих ребят если и берут с собой в разломы, то как оценщиков и умножителей добычи, к чему у них есть подходящие расовые свойства. – В благодарность палку свою оставь.       И еще незаметно, - ну, для Птаха уж скорее «незаметно», - жестами пальцев за спиной что-то указал остальной тройке, так что взгляды у них сразу стали серьезнее и, скажем так, более оценивающими. Птах уже понимал, к чему все идет, успел ментальность этого мира впитать, почувствовать себя не дитем Иулатара, так хоть пасынком. Но все же маленькая часть его надеялась не решить дело миром, нет... просто очистить совесть и дать противнику возможность отступить назад. Мол, это мой товарищ слишком груб и оговорился, ничего отдавать не нужно.       - Моя благодарность вам не настолько широка. – Спокойно ответил он, не отводя взгляд и не меняя совершенно юдельского выражения морды кирпичом. – Потому откажусь.       - А тебя не спрашивают. – Теперь ответил уже арбалетчик, демонстративно наведя оружие на свою цель. – Тебя уведомили. Отдавай и, может быть, поживешь еще. А то заберем.       Ну вот, все, теперь уже точно не поживет, причем даже их лидер посмотрел на соратника осуждающе. Если бы напуганный мальчишка отдал бы ценную палку просто так, даже без озвученной угрозы, то потом, в случае жалобы, они могли честно и правдиво сказать, что они никого не грабили. А пареньку просто показалось, что ему угрожают, наша ли вина, что он такой трусишка, если мы всего лишь попросили награду за хороший и добрый совет? И нет, мы уже ничего вернуть не можем, потому что пропили тот отданный из благодарности кошелек-добычу-побрякушку в тот же день. И где пропили не помним, хорошо погуляли, понимаете ли.       То есть, скорее всего Птаха они бы убивали даже при самом благопристойном варианте развития событий, но там хотя бы шансы оставались, а вот после такого заявления шансов уже нет. Максимум разденут, оставят без оружия и алхимии и толкнут на нижний слой через тот самый пролом в полу. Что, кстати, для Птаха никакой не приговор, но это дело десятое, он ведь грабить себя давать не собирается.       - Так иди и забери. – Ответил Птах, тактом позже совершенно птичьим движением чуть отклонив голову и добавив равнодушное и очень обещающее, прямо тень от тени самого лысого монстра. – Suka.       Выстрел арбалета, гудящим от активного умения болтом промелькнувший мимо уха, был только первой пташкой, потому что следующей жезл подняла дамочка, - глаза у нее чуть расширились, словно она поняла сказанное Птахом, но это не факт, - выпустив в землянина классическую «арканическую стрелу», базовое умение достойного навыка «Кудесник» или такого же «Чародея». Здесь землянин даже уклоняться не стал, просто принял сверкнувшую чуть голубоватым светом вспышку на замотанное супер-бинтом предплечье, ощутив лишь легкий эффект странной пульсации вдоль всей руки. Брошенную гномом не то гранату, не то алхимический флакон с газом Птах просто сбил рукой, даже без навыка, зашвырнув прямо в пролом. И все это в один такт, в тот же такт начав движение навстречу противнику.       Теперь уже точно противнику.       Посох он использовал на самом последнем шаге, делая широкий и быстрый выпад, опасный, но предсказуемый, щитоносец принял его так легко, что даже не поморщился. Но он поднял щит и на миг сместил фокус, что и требовалось землянину. Глаза щитоносца расширились в удивлении, когда Птах отпустил свое не-оружие, вместо этого бросившись на щит всем весом. Он удивился, но сделал все верно – принял упор и ударил коротким одноручным чеканом прямо из-за щита, при этом он даже не пошатнулся от удара. Пошатнулся от того, что Птах одной рукой ухватил за чекан, чуть ниже бойка, а второй за щит, дергая его в сторону.       Мужик справился, не дал опустить щит, даже поднял его выше. Ровно для того, чтобы землянин ударил пятой по открытой стопе, ударил с использованием «пронзающего кулака». Получившее оба доступных усиления умение сработало на славу, кость даже не треснула, а расщепилась, судя по ощущениям. Рот его только начал раскрываться в крике, а землянин отступил немного, дергая чекан на себя, но теперь у противника нет возможности удержать равновесие и тот начинает заваливаться лицом вниз. И закономерно получает кулаком в висок сразу же, как открылся. Вернее, в хороший такой шлем-бацинет, но духовный импульс-удар сталь проигнорировал и пришелся прямо в плоть, благо доспех не зачарован и не защищен дополнительно, магии в нем практически не ощущается.       Труп.       И что характерно, все трое это поняли, сразу видно опытных ребят, им хватило увидеть то, как их соратник падает, чтобы принять очевидное – живые так не падают. Женщина еще кричит полное отчаяния «Ивааааан!», арбалетчик бросил свою бандуру и доставал из-за пояса небольшой, но опасный топорик, гном тоже вытащил кинжал. Но это уже ничего не значит, потому что Птах уже внутри их строя и тянуть время он не намерен. В этот раз он начинает не с ударов, применяя банальный захват, отведя в сторону руку с ножом, подтащив арбалетчика за предплечье, ударом колена выбивая дыхание прямо сквозь доспех, а затем в одно движение сворачивая бычьей толщины шею.       Вспышка магической атаки проходит мимо, еще миг спустя чародейка лишается жизни и части черепа, под усиленным ударом кулака лопнувшего гнилой грушей. Последним остался гном, причем он не запросил пощады и бежать тоже не стал, видимо, интуитивно понимал, что ничего из этого не поможет. Зато жадному скоту, какой и погубил всю свою компанию, решив пограбить бедного Птаха, хватило яиц на то, чтобы уйти красиво. Ну, попытаться уйти красиво, если уж быть корректным. Одним движением он старается отшагнуть назад, а вторым выдергивает длинный и тоненький золотой шнур-цепочку из целой вязки всяких амулетов на поясе. Вязка тут же начала светиться разными цветами и нехорошо так нагреваться, вибрировать даже. Ему еще бы сказать знаменитое «Алла, я в бар!», благо бородатость позволяет аутентично войти в роль, но нет, он только оскалил зубы в полной ненависти улыбке.       Оная улыбка несколько потускнела, когда Птах сначала пробил ему с ноги в грудак, ломая ребра и превращая в кашу внутренности, а после пнул его, словно хороший такой мяч, прямиком в сторону того самого разлома, откуда недавно вылез не-босс этой комнаты. В красивых голливудских или даже болливудских фильмах уродец бы пролетел все необходимое расстояние и провалился бы на нижний уровень с одного пинка. Но здесь был не Болливуд и даже не Голливуд, так что Птаху пришлось побежать следом за уже мертвым гномом и пнуть того еще дважды. Ориентировался на сверкание амулетов, а также на собственную сенсорику, так что время до детонации рассчитал верно.       Доля такта, в какой тело, обмотанное наверняка дорогими и, быть может, всю жизнь собираемыми амулетами, провисело над трещиной, а после оно в ту трещину словно втянулось. Как кошка в пылесос или пойманный «Охотниками на привидения (ТМ)» злой дух. Взрыва он даже не услышал, как не почувствовал вибрации или магического эха – все втянула в себя голодная расщелина между слоями разлома. Мгновение, и приходят в его Хронику строки о совершенных победах – четверо противников, из каких все, кроме лидера, оказались пятыми ступенями, а лидер аж шестой. У гнома, кстати, класс назывался, если перевести на земные термины, то либо «Экипировщиком», либо «Снаряженщиком». Один из тех классов, какие заточены на использование расходников и улучшенную работу с инвентарем, между прочим.       Куда сильнее землянина удивили не эти четыре строчки, а еще одно сообщение, пятое, неучтенное.       Враг уничтожен (нежить/нематериальный/оскверненный некросом): усиленный дух-пустотник (незримец, убийца, испивающий) десятая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы увеличен!       Получена Шкатулка (дерево, восьмая Ступень)       Мимоходом улыбнувшись тому, что от гнома все же была какая-то польза, Птах принялся стаскивать к пролому остальные тела, заодно протерев руки ингибитором запахов, да и себя самого тоже им обдав, чтобы кровью не вонять на десяток залов во все стороны. Честно говоря, этот случайно убитый моб был самым добрым делом, какое для него делал любой гном в этой пока еще короткой новой жизни! Всем бы его знакомым гномам, особенно Улбазу Колчебородому, поступать так же, можно даже без притока первоосновы, хватит и просто сдохнуть. А то он с такими вот нехорошими гномами скоро станет совсем-совсем расистом, видистом и прочими видами всяких «истов»!       Закончив с уборкой, не взяв себе трофеем даже медной лапки, Птах присел в уголочке и принялся думать. И нет, не над тем, что он ужасный бессердечный убийца и руки его обагрены кровью, а о более приземленных материях. Посох поставлен у той же стенки, где землянин присел, а из инвентаря проявляется еще один предмет, какой ему Юдель вручил, но попросил крайне взвешено оценивать необходимость применения такового. Второго, мол, нет, а купить такие даже через аукцион Морочного нельзя, запрет на уровне механики государства. Пурпур правителя, как-никак, позволяет регулировать часть товаров, какие доступны живущим на его земле, пусть и до определенного предела. В том же столичном аукционном доме, если иметь нужную ступень и много денег, то купить такую вещицу можно будет даже несмотря на запрет.       Но в Лебединый лысому мастеру путь пусть не заказан, так очень серьезно ограничен, так что Птаха попросили быть бережливым. И землянин попробовал, но, очевидно, не вышло. Если он и дальше собирается нормально качаться, то ему придется либо закинуть посох в инвентарь, - и тогда на кой хер ему этот посох, - либо убивать всех обладателей навыка подтипа «Оценки» и достаточной жадности пополам с беспринципностью (считай, каждого первого), либо сделать так, чтобы его не трогали без реально весомой причины. Полученный расходный предмет вполне себе вписывается в эту цель, хотя тратиться и не хотелось... ладно, это ложь. Лживая, лгущая, лгачая ложь или даже лож. Потому что Птаху доставит несоизмеримое удовольствие возможность сделать неприятность Юделю в рамках его же приказов.       Тот факт, что его за это злорадство обязательно изобьют еще раз, Птах предпочел игнорировать.       На его ладони лежит странный сверток чего-то похожий одновременно на кожаную маску и латексный капюшон из магазина очень взрослых товаров. Развернув его можно полюбоваться на образ этой масочки, прекрасно подошедшей бы в качестве реквизита для очередного молодежного слэшера. Облик, изображенный в маске, описать довольно сложно, но самым приближенным к реальности вариантом описания станет... словно воробья скрестили с фламинго, а потом получившийся гибрид совершил свальной грех с тиранозавром из заповедника имени Говарда Филипса Лавкрафта, породив вот это вот страхоебище. Ах да, и добавим сверху нежно розовый цвет этой маски анонимуса.       В общем, без угрозы физического насилия Птах бы эту дрянь на себя не надел ни за какие деньги, ибо слишком легко стать причиной внезапных массовых смертей в равных мерах от разрыва сердца из-за страха и разрыва жопы от смеха. Но имелась у маски единственная функция, какая окупала и ее нелепый вид, и запредельную цену – она скрывала системную информацию носящего. В чужой Хронике не выйдет подсмотреть ни-че-го, ни названия класса и навыков, ни иной информации вроде имени или отдельных свойств. Все, что рангом ниже умений, дарованных истинными навыками, просто не сработает, как не сработает и большая часть всевозможных амулетов, артефактов и расходников, кроме самых высокоуровневых вообще.       Из минусов – маска одноразовая, действует одну луну от момента надевания, либо пока не снимешь. При снятии, очевидно, мгновенно уничтожается. Тяжко вздохнув и посочувствовав чувству прекрасного тех, кто его увидит, Птах натянул на свою рожу «Лицо Ехидного», ценой в хорошее такое имение с прислугой и магическими зачарованиями на стенах. В центре богатого квартала, а не за городом, что важно! На деле не такая уж великая цена, сравнивая со всем тем, что Юдель на него уже потратил, проблема именно в том, чтобы найти, кому такие деньги заплатить. Слишком удобная вещь, слишком идеально подходящая для всякой противозаконной деятельности. Во всем Иулатаре свободное изготовление или распространение всех расходных предметов «Ехидного» подтипа ограничено почти везде, кроме самого фронтиристого фронтира, земель беззакония.       Примерно таким же местом сравнительно недавно был и Морочный, пока бонзы Лебединого не начали прижимать вольницу. Результатом этих пертурбаций, например, стала смена места жительства и работы почтенного Авариса аль Рефрит, а также фактическое прекращение существования дома аль Рефрит. В этом жестоком мире власть пурпурных правителей «следует за цветением лоревейя», как поэтично высказываются по этому поводу эльфы. Вольности, свободы и прочие прелести дикоземья, тех форпостов, какие впиваются в оные дикие земли иглой шприца и выкачивают оттуда все соки, даются поначалу.       Когда нестабильность земель еще велика, хаос жрет поселенцев с завидной регулярностью, а форпосты пребывают в постоянной осаде и являются именно форпостами, осажденными крепостями, где идет постоянная война на выживание, а не процветающими городами с сотнями тысяч жителей. Когда умудренным и благородным индивидам нужно дать хороший такой повод следовать в эти места добровольно, а то одним каторжанами, ссыльными поселенцами и рабами все вакансии не заполнить.       А вот потом регулярные зачистки, выпрошенные у Всевидящей постоянно активные стабильные разломы, работа принадлежных гильдий и куча иных факторов сказывают свой результат. И нестабильность понемногу сменяется упорядоченностью, баснословные прибыли становятся не просто баснословными, но еще и не столь кроваво-рискованными, принося стабильные дивиденды без чрезмерно высоких рисков в один день быть сметенным волной тварей. Хаос понемногу откатывается к еще не изведанным и не обжитым землям, давая осененным сделать шаг вперед. А на землях, какие еще не совсем обжитые, но и не откровенно хаотические, начинает расцветать лоревейя.       Придумка древних эльфийских друидов является невероятно живучим сортом плодоносящих ягод, напоминающих малину и землянику одновременно, а цветет чем-то похожим сразу на лотос, колокольчики и подснежник. Вкусная и полезная, она растет практически везде, часто являясь единственной сладостью, доступной даже самым бедным слоям населения. Но при этом цветочек этот ужасающе чувствителен к хаосу и быстро дохнет, стоит только его концентрации повыситься. На сколь-либо запятнанных территориях это растение просто не будет прорастать, даже если завезти семена – те семена закуклятся и будут ждать, хоть бы и несколько десятков лет. На большей части стабильных материков и крупных островов лоревейя считается одним из самых верных способов предсказать наплыв тварей или мощную хаотическую бурю.       В общем, где-то лет тридцать тому назад, первые росточки этого цветка стали пробиваться сквозь землю на территориях, официально признанных за Морочным. Не в самом городе, какой чуть ли не в само дикоземье упирается, а именно в Морочном Протекторате (все межевые зоны рядом с дикоземьем в Королевстве Лебедя называют протекторатами, а не провинциями), на самом краю оного. Вот с того момента и началось оно: невнятные перестановки, новые советники при старом наместнике, странная гибель части советников старых, немилость и отставка ряда ключевых для города фигур, замена наместника откровенно плевавшим на местный колорит чужаком из столицы, у какого еще и свита целиком своя. Аварис тоже примерно тогда же попал под каток, став штатным храмовым консультантом. Вот с тех пор и идет вялое такое противостояние между местными и столичными, пока от местных откусывают по кусочку, по капельке, понемножку.       Вот все же до сих пор есть в Птахе что-то от землянина, того самого Леонида, какой мог от любой страницы Википедии дойти до Адольфа Гитлера или Римской Империи за несколько кликов мышки. Начал с размышления о «Ехидном» типе расходников, а закончил политической картиной Королевства Лебедя и методиками контроля периферии столицей. При этом ему даже встречающаяся нежить ничуть не мешает, он ее упокаивает просто мимоходом, даже не выходя из медитации. Маска села аки влитая, она вообще не ощущается на лице, не мешает ни дышать, ни видеть, только с чувствительностью беда, ибо никак не избавиться от ощущения того, что на лицо контрацептив натянуло.       Со стороны, кстати, эту хрень не отличить от целого ряда на порядок более дешевых способов скрыть свое лицо, - хоть бы и «Маску Иронии», как самую дешевую, скрывающую только от самых базовых способов сканирования, - зато сразу показывает, что этот тип компании не ищет. Своеобразный этикет зачисток стабильных разломов, где часто отрабатывают различные умения и трюки, даже те, какие не хотел бы публично указывать. По этой же причине на билетах пропуска не пишут имени, просто вручают сам билет, какой и передарить легко можно. Или отжать у кого-то.       В центральных регионах эту старую добрую традицию неофициально, но очень старательно упразднили для всех, кроме аристократии, тогда как солдатню и наемников чуть ли не ежемесячные отчеты о прокачке сдавать заставляют. Но в Морочном пока что никакая не центральная провинция, так что подобное сокрытие все еще возможно и не запрещено официально. Со стороны применение столь ценного расходника в подобных условиях могло бы показаться блажью, но Юдель просто не желал давать даже малейшего шанса на то, что его задумка будет разрушена. Птах должен получить свою третью ступень, затем потратить еще луну-другую на освоение изученного... а потом все, потом уже ничего не будет иметь значения. Только цель и финальный рывок к ней.       Нежити становилось все меньше, а настроение у землянина, какой пребывал в тяжких думах, только портилось, ибо хотелось бить рожи и ломать кости, а не разделывать в два такта квелых и немногочисленных иссохших мертвяков. Судя по количеству тварей, он сдвинулся в сторону уже зачищенных территорий, так что уже начал планировать сдвигаться обратно, уходя подальше. Ну, а еще не хотелось встречаться с людьми, каких он уже привык опасаться куда больше тварей. Несмотря на это нежелание он все же не смог таких встреч избежать, в отдельных случаях просто не было времени на реакцию или попытку развернуться, уходя по своим следам.       В первом случае он вышел лицом к лицу на полную восьмерку неплохо снаряженных цеховиков, какие посмотрели на него подозрительным взглядом, но не стали начинать разговор, когда Птах просто прошел мимо и юркнул в боковой отнорок. Во второй раз он и вовсе встретил тройку весьма помято выглядящих индивидов, какие отпаивались зельями и обновляли святые масла на клинках. Причем, что характерно, все трое были одеты в такие же маски, как и он сам. Вернее, не такие, но тип тот же – просто у них вместо инфернального фламинго из глубины наркотического ада на лицах изображены были козел, змей и Волдеморт.       Нет, серьезно, тот безносый Фантомас на изображении маски был такой стремный, что Птаху захотелось ударить экспелиармусом, сектумсемпрой и еще сверху огненным шаром прямо в эту харю. Остановило исключительно отсутствие упомянутых заклятий, включая даже огненный шар, в арсенале активных умений. В итоге, вместо бескомпромиссной драки, они несколько тактов обменивались напряженными взглядами, удерживая руки поблизости от оружия, - особенно смущал миниатюрный арбалет весьма представительного вида на коленях у наиболее изящной фигуры из тройки, - а после главный в этой компании вежливо так кивнул, мол, все в норме.       - Щедрый вечер. – Только и молвил он, выдавая в этой тройке качающуюся полулегально группу местного организованного криминала, какая, очевидно, приняла его за кого-то из своих, ибо рынок масок в Морочном они держат твердо и на сторону практически не продают.       - Добрый вечер. – Ответил Птах в той же манере, закрывая традиционную фразу, затем отступая на пару шагов в сторону, проходя мимо троицы и скрываясь в очередном проходе.       В спину ему никто так и не выстрелил, что для его опыта общения с этой братией можно было бы считать самым настоящим триумфом дипломатии, помноженным на не менее настоящий апогей миролюбия. К этому моменту в груди у землянина словно загорелась едва различимая искорка, отдающаяся теплом по всему телу. Классический случай ощущения приближения новой ступени в результате активной прокачки. Птах ведь здесь качается один, один же забирает всю возможную первооснову, за счет чего должен в рекордные сроки поднять оставшуюся до третьей ступени первооснову, смыв с себя остатки принимаемых стопоров. Собственно, до этого итога осталось не так уж и далеко.       Именно под эти мысли его сенсорика ощутила мощную такую фоновую сигнатуру нежити, целой толпы таковой по прямому курсу. В этот момент Птах шел по весьма узкому и тем самым неприятному ему лично коридору, где из врагов была только паутина и хреново скрытые, часто вовсе не работающие, ловушки. Птах мимоходом отметил сразу два небольших вскрытых тайничка, прежде чем его сенсорные способности забили тревогу. Там, впереди, шел бой, причем такой, знаете, тяжелый и напряженный бой, где нежити было явно больше трех десятков, да и сама нежить тоже не одна лишь слабая. Идти туда не хотелось, разворачиваться назад казалось глупостью, а еще было четкое понимание, даже знание – то, что там происходит... важно. Не прямо судьбоносно, но важно, нужно посмотреть.       За все время от вложения очков умений, его «познание вещей» и дополнение «видение знаков» срабатывали только трижды, причем каждый раз приходилось немножко тупить, чтобы осознать, что ему вообще пассивное умение сигналит. В первом случае он просто узнал о том, что приготовленная им самим каша из личных запасов, - он тогда на очередную тварь охотился, а готовых блюд в его инвентарь не влезло, - будет невкусной, потому что крупа оказалась свежей, но того сорта, какой при варке дает хреновый привкус. Второй же раз он словил это странное чувство понимания, когда вдруг посмотрел на небольшое озерцо, естественный колодец даже, глубокий, но размерами с небольшой бассейн.       Тогда ему открылось знание, что ровно тринадцать лун тому назад в этом колодце каменном утопился безнадежно влюбленный и цинично обманутый своей очаровательной любовью городской чиновник. Причем он не знал ни его имени, ни лица, ни истории, просто факт того, что он тут утопился. Он тогда попросил у Юделя немного времени, а тот и не стал мешать, видимо, поняв причину остановки их пробежки-тренировки. Помедитировал над той водичкой, поискал следы произошедшего и плюнул, потому что толку никакого. Просто мелкий факт. История мира, ага.       Только вот в этот раз он чует, видит знак, указывающий сходить и посмотреть. Юдель не единожды пояснял, причем разными словами, что подобное интуитивное наитие не стоит воспринимать именно что обязательными к исполнению. Это умение ветки «Созерцания», так-то! Оно просто подсвечивает нечто важное, но не гарантирует, что подсвеченное сколь-либо полезно или хотя бы безопасно. В итоге победило все-таки именно любопытство, погнав Птаха поближе к битве, но его осторожность не утратила своей остроты, так что Птах совершенно не спешил, укрывая себя в маскировку на полную мощь, скрываясь настолько надежно, насколько только позволяла Хроника.       Коридор вывел его в еще один крупный зал, реально здоровый, напоминающий станцию метро по структуре – весьма широкая, но куда более длинная площадка с высокими потолками, кучей колон и рядом дверей, лестниц и переходов, включая воздушные мостики между узкой стороной помещения. Сам землянин появился сверху, оказавшись на весьма шатком балкончике, скрепленном из множества весьма трухлявых досок, сбитых ржавыми колышками-гвоздями. Если бы не его контроль веса, то мог бы и провалиться вниз, только лишь ступив на эту поверхность.       Нежити внутри оказалось даже больше, чем он чуял, фон некротики накрывал всю площадь зала сплошным ковром, но при этом большая часть нежити уже успешно упокоена. Видны в первую очередь иссохшие мертвяки, какие, очевидно, первыми и полегли, выиграв время для более развитых форм мобов. Оставшиеся твари загнали обороняющихся в угол, вынудив прижаться к стене, но это только казалось. Живые выбрали место правильно, ни с боков, ни сверху нет отнорков, какими можно ударить в спину. Да и сами осененные держатся хорошо, их аж девятеро сражается, еще двое лежат на земле, раненые и упитые зельями, а убитых вообще не видно, ни одного.       Первую шеренгу формируют аж пятеро бойцов с тяжелыми щитами в качественных доспехах, вооруженные либо булавами, либо чеканами, либо короткими топориками, причем все оружие посеребрено, как и края щитов, смазано маслами против нежити и еще, наверняка, в храме слегка благословлено, чует Птах что-то этакое. За четверкой стоят двое арбалетчиков, чьи арбалеты сейчас лежат у ног, заряженные и готовые к стрельбе, но они эти стрелы не тратят. Дорого, берегут, ведь Птах ощущает от стрел ту самую противомертвую магию, что и от оружия и щитов. Вместо стрельбы они атакуют весьма длинными копьями через головы защитников, то и дело затыкивая очередную нежить.       Последние двое – женщины, это не скрыть ни качественной, но более легкой броней, ни мантией явной магички. Одна чародейка, а вот вторая, судя по экипировке, что-то вроде штатного носильщика и мастера снаряжения, как памятный гномик с синдромом Аллы в баре. Стоит признаться самому себе, Птах их обеих не узнал поначалу, его внимание привлекла почти скрытая под шлемом рыжая шевелюра одного знакомого арбалетчика, как и приметное стреляло оного. А уже потом удалось узнать в волшебнице ту самую, уже давно не лысую, хоть и с коротким каре каштановых волос, Варфоломею Батьковну Клепотникову. Да и спутница ее, уже нигде не толстенькая и даже не слишком пухленькая, просто очень фигуристая во всех полагающихся местах, тоже была землянином узнана.       Приятная встреча, ничего не скажешь, не зря зашел.       Хорошо на душе от того, что хоть у кого-то из их компании пришлых в этом жестоком мире все сложилось неплохо. И нет, помогать им он не собирался, оба раненых уже явно не умирали, да и занявшие глухую оборону бойцы первой линии постепенно выбивали противника. Еще один арбалетчик-копейщик и, похоже, скрытник-разведчик, хоть и лежат, отдыхая, но оставшиеся на ногах справятся даже без них. Уже считай, справились, пусть не без труда, не быстро, но уверенно уменьшая количество нежити, пребывающей в активной форме. Вот из трех десятков осталась дюжина, вот только половина таковой, вот в стену щитов уставших бойцов долбится последняя тварь, здоровая и массивная, ее даже не забивают, а просто толкают щитами и тыкают копьями.       Под конец громадному мертвяку-жирдяю, - слава Пантеону, что хоть не взрывающемуся, а ведь есть и такие, раздувающиеся от начиняющей их мерзости, - просто подрезали ноги, уронив на каменный пол и забив чеканами по башке. Птах уже собирался уходить, так же тихо, как и появился, но его внимание, его сенсорику, привлекло нечто еще. Сработало умение «созерцание волшебства», его дополнение «цвет чародейства», если уж быть конкретным. Внутреннее око словно на самом краю восприятия улавливает нечто странное, нити нехарактерного цвета, пронизывающие залу. Не серебряно-голубое мерцание жреческих благословений, не рыжую ярость идущего от магички огня, не странную светло-розоватую с виолетом дымку, что едва заметно мелькала вокруг уже-не-полной, и уж точно не серо-стальную крепость бойцов ближнего и дальнего боя.       Нет, было нечто еще, словно невесомые паутинки, даже не серые, а прозрачные, но на них будто мелькали капельки чего-то неприятно белесого, словно налипшая на те нити плесень. И эти нити укутывали весь зал, но большей мерой исчезали в дальнем проходе, лишь немногие таковые затекали в проходы иные, более ближние. И вдоль этих нитей будто бы что-то текло, та самая белесая мерзость, не магия даже, а заложенный в энергию сигнал. Вот из прохода показался еще один ковыляющий мертвяк, деловито направившийся к живым, но не представляющий для них угрозы. Землянин не смотрит на то, как тварь едва ли хотя бы четвертой ступени деловито разваливают на куски. Он вслушивается в свою медитацию, созерцает картинку тонкого мира, улавливая, улавливая место, откуда идет ниточки.       Из рюкзака скрытника они идут, вернее, из того рюкзака, какой лежит ближе всего к валяющемуся без сознания раненному индивиду с соответствующим обмундированием. И что-то подсказывает землянину, что это нихрена не специально активированная приманка для ускорения прокачки. А еще миг спустя, когда нити налились силой, а белесые капли по них потекли уже куда заметнее для его чувств, стало очевидно и другое. Что главная проблема пришедшей сюда группы из одиннадцати осененных, большая часть каких состоит как раз из недавних Пришлых, заключалась отнюдь не в перебитой толпе нежити. Что эта толпа их просто задержала, вымотала перед приходом основной угрозы.       Первым делом выросла концентрация некротики во всем зале, но шла она волной от дальнего конца, через всю сосиску «станции метрополитена», ударяя во враз переставших усмехаться и перешучиваться живых. Следом настал момент, когда неладное заметила и более примитивная сенсорика, ощущающая давящее присутствие сильной нежити прямо там, в той стороне. Послышался шум, едва различимый за счет расстояния, словно кто-то цокает по камню и одновременно бьет железом, черкает чем-то острым по стенам. Вдали раздался истошный вопль, мгновенно замолчавший, еще пару криков, а потом заполошный ор, постепенно приближающийся к занимаемому Пришлыми залу.       Из едва приоткрытых тяжелых двустворчатых ворот, как раз чтобы с трудом просунуться человеку нормального сложения, высунулся смертельно напуганный половинчик, легко проникший в широкий для него проход. А потом, не успел парень мохноногий сказать хоть слово, как его буквально пригвоздило к тем самым воротам тяжелым железным крюком. Крюк этот просунулся сквозь ту самую щель, мелькнув перед лицом живого и пробил тело прямо острием в шею, превращая крик ужаса в захлебывающееся бульканье. А ведь он не только кричал от ужаса, нет, до последнего момента половинчик, он же хоббит, он же полурослик, пытался предупредить хоть кого-то, потому что в его вопле можно было расслышать «...ииитеееел...».       Хранитель.       Босс качалки.       Царь разлома.       Ходячая смерть для не готовой к бою вымотанной и частично выбывшей группы.       Тактом позже, еще не успели упасть на землю капли вылившейся из распоротой глотки крови, створ ворот буквально выносит мощнейшим ударом, разваливая пусть и трухлявое, но еще крепкое дерево, обитое стальными полосами, на груду щепок. И в этом ореоле в зал неспешно, но отнюдь не медлительно, входит высокая, больше двух с половиной метров фигура, от взгляда на какую даже без сенсорных навыков и умений, становится откровенно плохо. И дело не в росте, не во ржавых и частично развалившихся латах, не в трех громадных и двух маленьких мертвенных ручищах, сжимающих либо оружие, либо волшебные жезлы, не в двух головах на нигде не усохшем теле – одна на положенном месте, а вторая на правой стороне груди растет.       Нет, вся беда в том, что образы Хроники без всяких сенсорных умений рисуют над этим страшилищем призрачную и мерцающую бледную корону о четырех зубцах. Один из даров Всемилой и Всевидящей своим осененным, позволяющий мгновенно определять выдающихся тварей одним взглядом, если те не обладают особыми скрывающими суть свою умениями, каких у боссов почти не встречается. Чтобы не обмануться, чтобы понимать степень опасности. Опасности твари, какая при равном уровне требует на свое уничтожение на порядок больших усилий, чаще всего даже не одной группы, а пары-тройки связок, действующих в тандеме, умеющих в том тандеме действовать. Потому что в мертвый зал вошел, источая ужасающую ауру, не просто малый Хранитель, он же мест-босс, но, ебанный рот этого Иулатара, блядь, Элитный Хранитель, каким-то образом сформировавшийся на первом слое прекрасно изученного разлома.       Ой, кому-то будет больно...       

***

      Оседают щепки, поднятые прорывом сквозь полузакрытую дверь, и нежить наконец-то предстает перед почтенной публикой во всей красе. Птах, уже имеющий опыт работы с тварями неживого типа, первым делом присматривается к тому, как это говно сражаться будет. Доселе он с боссами, или все же мест-боссами, любого толка не возился, тем более, с элитными-то! Пару раз Юдель замечал блуждающих эмиссаров в тех землях, где они тренировались, блуждающих и не привязанных к разлому, но сначала Птах был еще слишком слаб, а потом босс был чрезмерно силен и со свитой мощной. Так что убивал их лысый лично, своими руками, а землянин и узнал о тех сражениях постфактум, когда Юдель мимоходом упомянул деталь эту. Впрочем, даже того, что он уже знает, вполне хватает для понимания элементарной истины – просто так связываться с таким противником в одиночку или в не слаженной группе, мягко говоря, неразумно.       Конкретно этот противник явно был больше воином, чем магом. Основная голова, укрытая ржавым рогатым шлемом, смотрела четко на прижатых к глухому углу людей, причем во взгляде том ощущалась тень разума. В мерцающих зеленоватым светом глазницах виделось этакое мрачное торжество, предвкушение будущей бойни, готовность добивать убегающих. Убегающих не было – противник слишком быстро двигался, чтобы успеть покинуть свою позицию и укрыться в каком-то проходе. Слишком вымотаны, слишком устали, слишком далеко. Если и побегут, то только по одному передохнут, максимум один-два спасутся. Возможно, это бы и устроило их, но ребят явно готовили и тренировали не разбивать строй, вбивали на уровне рефлексов и в стрессовой ситуации осененные сделали то, что умели.       Сплотились и приготовились принять удар, что для их команды просто смерти подобно, ибо Птах шансов для живых не видит, он слишком хорошо рассмотрел и ощутил ауру нежити. Три боевые руки о трех суставах сжимают тяжелый молот на длинной рукоятке, - именно нормальный боевой молот, а не анимешную версию такового, - тяжелый двуручный тесако-меч, словно из рук знаменитого Гатса вырванный, а также боевой одноручный гибрид крюка и серпа, кажущийся в хватке босса просто длинным кинжалом. Две ручки поменьше, словно детские, сжимают два тонких и весьма изящных жезла, вылезая из широкой ржавой дыры в доспехах на правой груди. Из груди эти ручки и растут, шевелятся и словно прицеливаются, но пока не активируют магические абилки.       Малые руки расположены строго под второй башкой, словно вплавленной в синюшную и высохшую плоть, лицо у нее почти детское, но глаза тоже сверкают, только могильно-синим. В этой голове тоже чувствуется жестокость и злоба, но разума в ней меньше, ну, или «Созерцанию» землянина так кажется. Тварь не бежит во всю скорость, но передвигается неспешной трусцой, просто с такими-то габаритами она любого спринтера обгонит. Все три оружия удерживаются правильно, в странной, но гармоничной боевой стойке. Выставленные вперед копья, - их уже не три, а пять, видно, у кого-то умение на работу с инвентарем имелось, - совсем не смущают тварь.       Птах все еще пребывает в медитации и скрывает себя «Единением», так что имеет надежду, что его не заметили. Вмешиваться он не то чтобы не собирается, просто не спешит рисковать жизнью зазря – никого не спасет, но сам пострадает, либо будет вынужден потратить умение побега раньше, чем получит третью ступень. А вот если толпа попаданцев окажется не совсем беззащитной и сможет хотя бы открыть ему окно для атаки, тогда он без зазрения совести поддержит живых, заодно отжимая себе часть первоосновы. Если же случится чудо и эти ребята да девчата успешно справятся сами, не потребовав чужой помощи, то Птах лишь порадуется за них, пожелает удачи и тихонько свалит в туман.       Решающий момент наступил в тот миг, когда тварь оказалась в двух своих шагах от кончиков копий, готовясь сбить их в сторону и вломиться в строй, ломая оный и рубя плоть на куски. Мелкая голова и ручки уже навелись на задний ряд, собираясь ударить магией, с жезлов буквально стекает серо-зеленая пыль, полная некротики, готовясь обернуться валом злых чар. В этот миг осененные сделали свой ход, вернее, сделала его уже-не-лысая, но крайне деловитая волшебница, выплеснув на нежить поток липкого и яркого пламени. В ее руках рассыпался пеплом утонченный березовый, - судя по фактуре, - посох, на вершине какого сверкнул узнаваемой пирамидальной формой одноразовый «выжигающий усилитель чар», жертвуя экипировкой ради усиления умения.       Вместе с этим выстрелили все три арбалета, целясь в малую голову, освященные стрелы были остановлены поднятой завесой, но предварительно ту завесу разметали, вот пламя и жадно накинулось на мертвую плоть. Накинулось бы, поведи себя нежить так, как ведут себя обычные мобы в обычных условиях. Тварь провернулась на носках, проскрежетав по камню ржавой сталью сабатона на левой ноге и омертвевшей плотью на босой правой, принимая поток магического напалма на спину и плечо, одновременно продолжая рывок вперед.       Кажущиеся спичками на фоне массы противника копья либо лопнули, либо оказались отброшенными, не помог и упор в землю. Удар молота пришелся чуть в стороне от людской головы, один из воинов успел уклониться, громадный аниме-меч вовсе ударил мимо, выбивая облако каменной крошки, взмах крюко-серпом сначала прорезал насквозь щит-дверь и едва не отрезал руку, оставив кровоточащую рану, а после просто вырвал этот щит, подбрасывая под потолок и на другой конец зала.       На этом сопротивление можно было бы считать оконченным, но огонь в плоть твари все же впился, сбивая натиск, заставив пошатнуться и выплеснуть из себя волну некротики, но не убивая все живое в радиусе пары-тройки шагов, а оборачивая эту злую силу вокруг горящей плоти, вокруг затекших под дырявые доспехи капель жидкого и вязкого пламени. Это либо не собственное умение, усиленное мастерством навыка и дорогущим расходником, либо дамочка нехило прокачалась, либо у нее какие-то еще особые дары имелись... либо все это вместе и в разных пропорциях. Факт в том, что тварь перестала атаковать на почти полную секунду, борясь с огнем и давая людям перегруппироваться, смещаясь вокруг и выбирая позицию для атаки.       Миг преимущества был использован... ну, он был использован, но не более. Несколько ударов по ногам, в основном по не прикрытой сабатоном, куда более жидкая огненная стрела из вытащенного из-за пояса жезла в закрытую шлемом голову и огненная аура, повешенная на оружие собственных сподвижников и защитников, да еще Эрик отличился. Умудрился захлестнуть молот твари веревочной петлей и попробовал вырвать оружие из конечности мертвяка. В последнем случае вырвало Эрика, оторвав его от земли и принудив покинуть строй, улетев метров на пять, грузно и опасно, но сравнительно мягко, приземляясь поверх груды уже упокоенных тварей. Впрочем, он как минимум обеспечил временную блокировку одной из трех ударных конечностей нежити, что уже недурно.       Громадный меч тварь просто резко потащила по земле плоскостью, поднимая вал крошки и оглушая скрежетом, одновременно растолкав попытавшихся навалиться осененных. Серп ударил повторно, но теперь в того, что первым уклонился от молота и уже здесь было без шансов, голову вместе со шлемом пробило насквозь, зацепляя на крючок, подтягивая тело и этом же телом сбивая с ног еще одного арбалетчика. А тварь уже шагает к замершей с поднятым жезлом Варфоломее, какая готовит какие-то чары, используя, скорее всего, усиливающую «санацию волшебством», если Птах верно помнит классические билды на усиление высокой магии.       Что-то яростно закричавшая бывшая толстушка отважно и непередаваемо тупо бросилась в ноги нежити, стремясь защитить кастующую волшебницу. Более того, она каким-то чудом пережила первый удар, подставив свой рюкзак под крюк, падая наземь в ворохе всяких мелких вещиц, каким в инвентарях места не хватило, но без каких в разломы соваться просто глупо. Чуть сменивший позицию мертвяк стал так, чтобы ударом мега-меча располовинить и ее, и уже-не-лысую. Замах вроде и широкий, но при этом поразительно быстрый, тварь вообще удивительно подвижна для своих габаритов, никакой неуклюжести вообще не наблюдается. Глаза лежащей женщины в ужасе расширились, а Птах тем временем ощутил себя героем старого бородатого анекдота.       Мол, судят боксера, настоящего ветерана спорта, какой может поясами обмотаться, словно мумия. Судят за избиение своей тещи. Спрашивают у него, мол, вы же с ней нормально жили, не ссорились, душа в душу, за что ты ей челюсть своротил? А тот и отвечает: звонил он в дверь, теща открыла, он ей «добрый день», она ему «добрый день» в ответ... и тут теща ка-а-а-ак открылась! Анекдот в равной мере и старый, и не смешной, но именно персонажем оного анекдота Птах себя ощутил в эти мгновения. В том смысле, что его тоже слишком хорошо натаскивали на безоружный бой, натаскивал настоящий профи своего дела, каким бы мудилой лысым он ни был.       И в миг, когда нежить настроилась располовинить двух попаданок на части, когда ее позиция изменилась самоотверженностью отважной пышки, эта нежить совсем не учитывала затаившегося в маскировке землянина почти над собственной башкой. Грубо говоря, этот многорукий урод тоже «ка-а-а-а-а-к раскрылся», что просто грешно было бы моментом не воспользоваться. Возможно, это несколько портило героический ореол Птаха в собственных глазах, но не представься столь идеальной возможности, он бы не рискнул сразиться вместе с «собратьями по несчастью». Ибо что он мог бы сделать этой твари? Неважно, кулаками или посохом. Собственно, именно в этот миг землянин понял, что именно Юдель имел в виду, когда говорил, что посох раньше или позже придется положить на полку.       Или покласть.       Волшебная палка попадает четко туда, куда целился бросившийся в воистину змеином рывке землянин, втыкаясь окованным концом прямо в могильно-синюю глазницу малого черепа, разбивая ту глазницу, пробивая и саму голову, и туловище, входя на почти всю длину в мертвое тело, справа налево, показываясь наружу из района левого бедра. Даже не пытаясь выдернуть намертво застрявшее оружие-не-оружие, землянин пропускает сквозь него самый мощный заряд «раскрытой ладони», на какой только способен, заставляя тело твари встряхнуться в короткой судороге. А затем отдается на волю беспощадной суке-гравитации и скользит вниз, к малым рукам, вырывая из тех ручек жезлы, следом вырывая одну из рук вместе с омертвевшим суставом, а вторую калеча коротким, но очень быстрым ударом кулака, до треска костей и повешенного на уязвимую часть мертвого тела эффекта.       Скользнув вниз, он игнорирует нарастающую боль во всем теле, вызванную буквальным купанием в некротической ауре, начиная разбивать свои кулаки и ладони о плоть и о доспехи. Там, где можно бить ладонью, атакуя прямо тело, применяет ее, там, где видит доспех, передает ударный импульс кулаком. Два основных боевых умения работают без перерыва и пауз, опустошая резерв со страшной скоростью, но и без того замедлившаяся мразота еще раз дернулась в судороге от накопившегося и выплеснувшегося духовного резонанса. Только вот подыхать окончательно она совершенно не спешила, наоборот, восстанавливает подвижность. А после словно бы укрывается мерцающей некросом энергией, от какой дрожит пространство, а Птах быстро узнает характерные особенности применяемого трюка, уже видел, одна из убитых им элиток тоже так умела, только намного слабее.       Шаг назад, в сторону, вперед и еще вцепиться в ржавый, но при этом крепкий, кольчужный пояс с железными пластинами. И едва не заорать знаменитое «у-и-и-и-и-и-и-и!!!», когда ушедшая в рывок тварь дернула Птаха за собой, вытаскивая его и себя из окружения. Впрочем, это не помешало нежити прямо в момент рывка буквально размазать ударом мега-меча неподвижно валяющегося скрытника. В последний миг тот резко дернулся, перестав притворяться совсем мертвым, но помогло это не сильно: что так, что так вышел фарш. Фарш, плотно перемешавшийся с остатками сумки, из какой столько времени фонило странными нитями энергии, приманившими сюда нежить и ее предводителя.       Рывок завершился, землянин позволил себе отпустить свое такси, едва не улетая кубарем, успевая перевести падение в плавный кувырок, тут же оказываясь на ногах, мгновенно сориентировавшись и повторно отступив. Взмах молота, от какого Птах просто отошел, выпад серпа, а он лишь отклоняет корпус и доворачивает его так, чтобы крюк не задел шею, а выпад мечом и вовсе нанести не выходит, ибо человек контратакует. Тварь все еще смертоносная, все еще сочится магической скверной некротики, но без второй башки и кастерских рук оно потеряло достаточно сил, чтобы землянин мог чувствовать себя пусть не уверенно, но хотя бы имеющим шансы на выживание. Его удары напоминают мягкие касания, но таковыми не являются, он будто пером обмахивает и щекочет громадную нежить, не давая той выйти на комфортную дистанцию удара.       Птах слишком близко, слишком подвижен и невесом, слишком сильно его кулаки заставляют трещать древние кости, слишком заметен каждый накопленный заряд духовной уязвимости. В ином случае даже раненая мразь могла просто отравить противника истекающей некротикой, что билась из ран на месте детских ручек будто говно из пробитой трубы канализационной. Любой иной из присутствующих здесь живых после первых пяти тактов в таком облачке потерял бы скорость и получил бы целый ряд негативных эффектов, а Птах даже не ощутил недомогания, только неудобство. Он уже почти полную ноту пляшет вокруг твари, не давая той сосредоточиться на чем угодно еще, кроме самого себя, отыгрывая роль образцового танка, а у него пока только вкус крови и плесневелого хлеба во рту из-за открывшихся кровотечений.       И он не просто пляшет, нанося болезненные, но не смертельные, даже несмотря на накопление резонанса бесполезные, удары по слишком бронированной и защищенной твари. Нет, уже на половине этого срока в нежить полетели перезаряженные болты из арбалетов, полетела яркая и опять чем-то усиленная огненная стрела, полетели несколько флаконов с освященной водичкой, безвредной для Птаха, но опасной для нежити. Да и бойцы ближнего боя тоже стремительно перевооружались, доставали кто дротики метательные, кто просто брал оружие уже упокоенных тварей и швырял его. Последние, кстати, получили кучу мата от своих же и перестали мешать Птаху выживать – ему от таких попаданий опасности куда больше, чем неудобств для нежити.       Арбалетчики, к счастью, били ближе к голове твари, а сам Птах после первых же выстрелов перешел в средне-нижнюю стойку, выбрав весьма специфический под-стиль, какой официально величали «выпь, что сжалась перед ударом». Как уже заведено, Юдель на свой манер переименовал пафосное цаньское многословие и величал эту тактику «понюхать пыли», потому что башка часто оказывается ниже уровня вражеской жопы. Складывалось абсурдное ощущение, что Юдель еще оцензурил свое сокращение, потому что в оригинале там должно было быть «нюхнуть попца».       Зато союзники могли стрелять практически без опасения повредить бешеному Монаху в маске адского фламинго. Нежить была умна, а не просто моб, она понимала, что ей нужно не за Птахом бегать, а выбивать остальных живых. Специфических талантов танковой ветки, манипулирующих агрессией и желанием атаковать себя любимого, у землянина не имелось, а если у кого-то из группы такой и наличествовал, то роль танка против этого подобный Защитник не потянет.       В общем, тварь с радостью бы повторила свой рывок, но уже возвращаясь обратно, заново разбивая строй, а не играясь с желанием испить чужого страха и боли. Ага, такая она, обратная сторона наличия разума, часто принуждающая тварей действовать не оптимально. Действуй мертвяк по уму и примени свой рывок с первого такта боя, и Птах бы даже не стал пытаться помочь знакомому, ибо есть чувство товарищества, есть героизм, есть безумие, а есть и просто суицид. Максимум бы выпил немного алкоголя за упокой блудных душ и на этом все. Теперь же землянин лупит в мертвяцкие ноги изо всех сил, стараясь не дать накопить там заряд некротики, нужной для активации умения. Он ведь помнил, как его сенсорика ощутила вражескую энергетику перед активацией умения, помнил и не давал применить его вновь.       Тварь все еще может ударить просто с разбега, шагом, но не с висящим на ней Птахом, какой не упустит возможности безнаказанно бить в спину. И тварь танцует с единственным партнером, просто игнорируя всех остальных, прекрасно понимая, кто именно тут самый опасный живой уродец. Все три оружия работают в весьма четком цикле, связки примитивны и предсказуемы даже без «наложения движений», немного нескладные из-за уже полученных травм, но это именно связки, полноценный боевой стиль, каким пользуется разумное существо. Иронично, но ни меч, ни молот не волнуют Птаха так, как чертов серпо-крюк, ибо он достаточно короткий и позволяет бить по движущемуся на грани клинча человечку.       Выпад, выпад, выпад, а Птах все в движении, уже вторую ноту тянет, уже истыкана большей частью запаса особых болтов спина мертвяка, да только он хоть и сдает, но не слишком быстро, а вот землянину уже плохо, под маской наверняка кровь из носа, ушей и глаз капать начинает. Это сказалось в один миг, когда хлесткий удар третьей руки едва не срезал ему голову, оставив лишь царапину на щеке, прямо под маской, да и то лишь потому обошлось царапиной, что «боевая готовность» чуть ослабила куда более опасный выпад. Маска, кстати, не пострадала, она невесома и нематериальна, она пропустила удар сквозь себя, лишь не дает вытекать наружу крови. Птах отшатнулся, рана заныла, начала нарывать, хотя у кого иного уже прогнила бы до мозгов, Птах потерял темп и было бы ему весьма грустно, но в этот миг снова ударили людишки.       Арбалетный болт, аж сверкающий от вложенной в него мощи, явно приберегаемый на самый крайний случай и до наиболее удобного момента, ударил точно в ту ржавую дырень, что между шеей и шлемом, передав чистейший физический импульс, сравнимый с прилетом не болта, но гребанной наковальни. Ударил, заставив тварь запнуться и сделать торопливый шаг вбок, лишь бы не потерять равновесие. Одновременно с этим на макушку ему упал флакон с особо ядреной святой жижей, причем не просто стекло, а зачарованное, мгновенно треснувшее и превратившее свое содержимое в аэрозоль, облепивший харю мертвяка. И на десерт пришла даже не стрела, а цельный комок огня, тоже в голову, вокруг какой уже пропала некротическая защита. Иная тварь тут бы и легла, даже если босс, хотя тут Птах домысливает, ибо эмпирического опыта не имеет.       Иная, но не эта.       Вся некротика, какую не вышло направить в страдающие от кулаков Птаха ноги, мигом окутала запылавшую голову, подавляя и святость, и магию, и даже болт превращая в комок ржавчины. Уцелевшая, хоть и покалеченная ручонка навелась на Птаха, почти успев ударить потоком смертной магии, могильного праха, едва не задевая юркую фигурку землянина. Тот извернулся стрижом на ветру, пропустив мимо поток смерти, а после попал точно туда, куда его загнала нежить, прямо под удар заведенного почти за спину супер-тесако-меча. Выпад вполне мог, и даже должен был, его напополам вдоль рассечь, но Птах, почему-то, располовинивать себя не пожелал.       Все его навыки и умения, активные и пассивные, все единички на шкале мастерства сыграли свою роль, и он буквально прочитал рисунок боя, увидел эту атаку задолго до того, как враг выпустил свой поток праха. Увидел и начал бить на опережение, кулаком в воздух перед собой, ровно так, чтобы удар всей вложенной массой тела духа пришелся четко в плоскость громадного клинка в момент удара. И этого хватило, чтобы лезвие ушло в сторону, пройдя в пальце от его плеча и глубоко, безнадежно глубоко воткнувшись в едва видимую щель между двух каменных плит пола. Это было физически нереально, массы Птаха и силы удара не должно было хватить, как и скорости, но Хроника с физикой имеет очень близкие отношения.       Раком она сношала эту физику.       Нежить несколько растерялась, но мозгов ей хватило на то, чтобы не замирать, не тупить и не думать, как же так вышло, как же ее меч так неудачно попал в ту блядскую щель, к какой Птах столько времени подводил противника? Тварь просто всем корпусом дернулась назад, ме-е-е-е-дленно вытаскивая застрявшее оружие, и ударила в человечка еще раз. Ударила бы серпом, и пришлось бы отступать, тот слишком быстро и непредсказуемо лупит, но серп еще был отведен в сторону, располагался очень неудачно и потому ударил молот. Птах не отступил, сам шагнул навстречу, голой рукой принимая ладонью замерцавшую некротикой головку молота, ощущая, как кожа на руке одновременно иссыхает и гниет до самой кости, как боль едва не ввергает в агонию, несмотря на весь самоконтроль и сопротивление.       Но он сейчас невероятно могуч и силен, все активные усиления активны, все пассивки дополняют активированные трюки, все навыки работают на полную: «верткое уклонение», «благость единения», «наложение движений», «активный резонанс», «багровая метка», «взгляд в себя». Все, что только имеет и умеет, что только может применить, Птах подрубал по откату и именно сейчас они все активны. И его на глазах гниющая под бинтами рука удержала навершие молота, удержала и перенаправила весь этот импульс прямо в локтевой сустав той руки, какая вытаскивала меч. Если бы не чрезмерная длина и лишние суставы на этих конечностях едва ли вышло бы так красиво, но вышло ведь. С диким хрустом рука с клинком просто отвалилась, даже не успев вытащить оружие. Нежить провалилась в атаке, потеряла равновесие и дернулась вперед, падая на колено, снова готовясь ударить еще одним потоком праха, раз козырь с заработавшей мини-рукой раскрыт.       Птах наносит пять ударов, полную связку за то время, какое твари понадобилось, чтобы упасть на колено, а после ударить его сразу магией и серпом. Птах снова отшагивает от чар и опять жертвует уже поврежденной рукой, хватаясь за конечность с серпом, прямо в том месте, где ладонь тот серп сжимает, а после сдвигая и заламывая оную конечность. Да, нежить боль не чувствует и на болевой ее не взять, но принцип рычага един для всех, если Хроника еще и его поиметь не пожелает, так что сработало. Пальцы иссохли нахер, но сработало, завернутый в сторону крюк зацепился за плечо руки с молотом, а там мертвяк дернул заклинившей рукой, отбросив Птаха, вырывая себе громадный комок мертвых мышц, обездвиживая вторую конечность.       Птах окончательно добивает свою собственную руку, пропихивая ее в рану, оставшуюся на месте вырванной ручки-волшебницы, мимоходом доломав еще кое-как работающую. И, ощущая, как некротика поражает плоть аж до плеча, выпускает весь оставшийся запас духовных силы четко в рану. Рану, расположенную где-то рядом с центральным ядром нежити, чтобы поток магии тратил как можно меньше времени для активации чар. Вот теперь тварь проняло, вот теперь ее тряхнуло, вот теперь духовный резонанс дал жару, аж замерцало зеленоватое пламя в глазах мертвяка, словно у лампочки при перепадах напряжения.       Птах уже, считай, труп, причем даже не потому, что ему еще одним взмахом серпа распороли лицо, чуть не вырвав кусок черепа крюком, а потому, что отравлен некротикой. Терминально отравлен, да еще и полностью потратил запас сил, тех самых сил, резерв каких не давал некротике укорениться в теле слишком легко. Тут уже никакая «Стойкость» не поможет устоять, никакая «Медитация» не поможет изгнать скверну из тела, никакое «Единение» не даст восстановить баланс.       Зато справилось «Полное Обновление», полностью убрав и раны, и усталость, и боль, и поражения некросом, оставив Птаха целым, живым и вообще орлом. Нежить явно ощутила, что уже почти сдохшая козявка вдруг подыхать перестала, но среагировать уже не могла, Птах отшагнул аж на три шага, даже не дернувшись от просвистевшего рядом с лицом серпа, когда мертвяк попробовал достать его в длинном выпаде. Попробовал, а сам зашатался, рухнул лицом в камень, теряя возможность координировать свои движения, слишком вразнос пошла часть его еще функционирующая и окончательно упокоенная, какая пробита дорогущим посохом.       В рухнувшую тварь полетело вообще все, ожидающие итога размывающегося в их восприятии сражения бойцы бросились на нее, как муравьи на гусеницу или пчелы на шершня, тыкая уцелевшими копьями, дубася молотами и поливая всякой алхимической дрянью. Двое наиболее рослых, еще шатаясь от полученных ушибов и отравления некротикой, молча навалились всем весом на последнюю конечность, прижимая ту к земле и не давая использовать серпо-крюк. Птах же запрыгнул на нежить сверху, принявшись «клевать» той башку, двумя движениями сбив рогатый шлем с черепушки и просто долбя без перерыва кулаками, выдавая два-три удара в такт. Активные навыки просаживали запас сил, но срабатывающий каждые три-пять тактов резонанс глушил тварь надежнее, чем динамит рыбу. Теперь, когда ядро нежити было повреждено, мертвяк на резонанс реагировал куда заметнее.       Прошло не меньше полной ноты, еще кого-то охеренно так шмякнуло мертвой ногой, - к счастью, босой, - в грудину, отшвырнув куда-то за пределы поля восприятия Птаха, а затем все. Тварь и так уже не двигалась, но именно сейчас сработала Хроника, подтверждая победу. И не просто победу, а такую победу, что прямо одно сплошное удовольствие всем участникам! Ну, выжившим.       Малый Хранитель уничтожен (нежить/оскверненный/кадавр/элитный): двуликий кадавр-разоритель (некрос, уничтожитель, мастер, посмертник) одиннадцатая Ступень.       Получена первооснова.       Поток первоосновы значительно увеличен!       Признана выдающаяся доблесть!       Полученные награды значительно увеличены для всех участников!       Получена редкая Шкатулка (черненое железо, седьмая Ступень)       Личный пространственный карман увеличен: +0,5 меры веса       Личный пространственный карман: 10,5 мер веса (1 мера = 3.27 килограмма).       Четверо наиболее выдающихся участника сражения получают Милость Ее!       Милость Ее: случайное внеуровневое улучшение стандартного типа!       Птах отмахивается от подсказок Хроники, понимая, что сейчас не до того, а после, осознав собственные ощущения, заорал не своим голосом. Буквально не своим, ведь маска голос исказила, превратив в какой-то птичий клекот пополам со скрежетом железа о железо.       - Всем назад, быстро! – Стоит сказать, его послушались, впрочем, еще и потому, что эти же слова прокричала волшебница, Варфоломея которая. – Вспышка!       Вспышка и впрямь была, но не слишком яркая, даже не ослепила никого. И поток некроса тоже вышел смешным, убило бы лишь в случае, если с трупом реально обниматься начать и продолжать, даже несмотря на оную вспышку. Но нет, главной проблемой, той самой, какая удостоила тварь черты «посмертник» в описании, была поднявшаяся волна магии. Магии вполне характерной и узнаваемой Птахом – это был чертов зов, причем достойный элитного мини-босса одиннадцатой ступени, созывающий вообще всю возможную нежить из ближайшей округи строго сюда, в этот зал. И бежать Птаху уже нет смысла, потому что враг придет со всех направлений, а остальные и не убегут, они с трудом стоят на ногах.       Сука, одиннадцатая ступень! Даже просто моб такого уровня для первого слоя Залов никакая не норма и серьезный противник. Босс? Элитный? Эта хрень могла натурально сотню трупов напластать здесь, вероятно даже напластала, пока двигалась к своей цели. Хотя нет, скорее всего, мертвяка та самая хрень в рюкзаке приманила, причем оная хрень явно сломана, но еще что-то в ней есть, Птах ее продолжает ощущать. Приманила, да, причем не со второго слоя, а чуть ли не с третьего, блядь!       Да все лики Пантеона и все боги всех религий Земли, лучше всего о силе твари говорит сам факт того, что ему выдало полмеры веса в инвентарь и железную шкатулку с чернением! Пол меры веса из общего пула, разделенного на всех участников! А вот шкатулку получил только он, как самый успешный и нанесший больше всего вреда противнику, потому что шкатулка всегда одна с каждой твари. И сверху еще улучшение, что очень и очень хорошо, совершенно не помешает в дальнейших замыслах Юделя, в каких Птаху придется поучаствовать.       И нет, паники Птах не ощущает, потому что еле стоящие осененные стремительно приходят в себя, распивая зелья, явно недешевые, приготовленные на крайний случай. Ибо кто же отправит пусть начинающую, но все же высоким навыком обладающую дамочку в поход на прокачку неготовой? Верно, никто, даже если подсунуть ее команде какую-то привлекающую нежить, именно нежить, а не мобов вообще, дрянь. Так что чем отпиться у ребят и девчат нашлось, как нашлось мозгов встать на прошлое место, сплотить строй и готовиться встречать уже выбегающих из всех щелей мертвяков. Гнало их сюда будь здоров, да, неслись аки наскипидаренные, игнорируя иные раздражители.       - Сюда, к нам! – Кричит весьма приятным контральто волшебница, накладывая новые огненные чары на оружие союзникам, даже арбалетчики, истратившие чуть ли не все особые снаряды, подоставали запасные пыряла.       Птах лишь покачал головой, сам шагая навстречу подбегающим противникам, одновременно заканчивая вынимать из мертвой плоти свой посох. Это против босса он бесполезен, а вот слабосилков им ломать самое оно. Именно слабосилков, потому что нежить здесь успели почистить, а столь опасной дряни больше встретиться не должно. И не встретилось же! Он налетел на тройку безоружных мертвецов коршуном, в три такта оставив их упокоенными, а после метнулся к иной группе, уже из пяти, потратив на них все те же три такта, только упокоил лишь двух, а остальных поломал и стреножил.       Землянин мечется между прибывающими группами, оттягивает на себя немало их внимания и при этом не ощущает той опасности, что раньше, не после боя с боссом. Ступень у него точно поднялась, но Всевидящая благоразумно не активирует улучшения сути, пока не окажешься если не в безопасности, то хотя бы вдали от тварей. Но он и так справляется, раздавая удары окованной частью посоха, подбивая ноги, сталкивая нежить друг с другом, и, конечно же, применяя боевые умения там, где нужно. И без него имели шансы справиться, но, скорее всего, с потерями, а может и вовсе все померли бы, не удержав первый ряд мертвецов.       Но с ним это превратилось в избиение и ускоренную прокачку для всех, лишь единожды Птах бросил вытащенную из инвентаря бомбу, полученную когда-то давно из честной шкатулки и с тех пор пребывающую в инвентаре, дожидаясь своего часа. Пламенная вспышка, вонь горелой плоти, но мертвец-предводитель, начавший собирать вокруг себя свиту и превращать толпу в нечто опасное, запылал и быстро сдох. Это как метко брошенным золотым слитком убить, но именно в такие моменты и нужно тратить расходники. Без предводителя аж седьмой ступени бой снова стал свалкой, Птах мелькал тут и там, даже не столько убивая, сколько отвлекая, калеча и не давая накинуться толпой на строй. И себя, конечно же, не давая окружить и завалить мертвым мясом.       Он подобным «безумным риском» регулярно занимался на тренировках, только не имея прикрытия от целой толпы жаждущих жить осененных, какие обеспечивали ему крепкий тыл. Вообще никакой страховки не имея, если не считать Юделя. Но с ним лучше реально ничего не иметь, чем на такую помощь полагаться, честное слово. В те моменты, когда его прижимали, Птах просто скользил назад, протискиваясь между рядов щитоносцев, раздавая удары из-за их голов, а после облегченным шагом взбирался им на спины и прыгал прямо по головам несуразной толпы мобов. Выглядело прямо кинематографично, но на деле не столь уж сложно и почти не опасно, не с его показателями мастерства.       Меньше половины колокола заняло это месилово и под конец уже все выдыхали, нежить стала вбегать совсем редкими одиночками и осененные принялись добивать поврежденных, какие сами до них не доползли, заодно распихивая горы мертвечины. В разломах тела тварей исчезают дольше, так что успеют вытащить зубы и хребтовые кости, слить желчь, собрать железо и остатки снаряжения, если хорошее, да и просто охренеть от того, сколько трупаков напластали. На укрытого маской Птаха, разумеется, косились, но не спрашивали и не кидались ему в ноги, воспринимали ровно, с опаской, но без истерик.       - Щедрым дней. – Хорошо, что он сейчас адский фламинго, иначе от слов Варфоломеи у него бы точно обе брови сразу задергались. – Мне ведомо про негласный союз между тенью и пламенем, но не ожидала, что он настолько... глубок. Я не знаю, чьи слова и плата привели вас сюда, но заверяю за собой долг и от себя лично. Все же не просто выжила, но и осталась с немалым прибытком, как одна из четырех.       - Ага, щедрым дней, да. – Это уже Эрик, стащивший с головы чуть помятый шлем без забрала, и пытающийся выковырять что-то из уха, весь потный, рыжие кудри прилипли к башке, словно после купания. – Тот мой выстрел тоже оценило, лишняя строка в Хронику. За мной тоже должок, хоть я и не столь перспективен.       За этими словами, от каких магичка едва заметно даже для его «Созерцания» выпустила на лицо усталое раздражение, не злое, а словно на постоянно повторяемую тупую шутку, явно стояла какая-то история. Но Птах оную историю узнавать не собирался, он просто спешно медитирует, восстанавливая запас сил и потому загадочно молчит и зловеще пырится нарисованными поверх маски зенками.       - И й-а тоже должна, в-вот. – Тихонько и удивительно мило высказалась едва узнаваемая в новом образе дамочка, какую он, кстати, уже однажды спасал. – И не потому, что Она так мой бросок оценила!       В этот момент Птах закончил восстанавливать силы, после чего покачал головой в адрес все еще ждущих от него ответа или хоть какой-то реакции ребят-девчат, и взмахнул рукой, бросив кусок отколотого боссом камня в остатки рюкзака с приманкой. А после в одном рывке взбежал по стенке, цепляясь пальцами за неровности и выбоины, достигнув того самого «балкона» с какого наблюдал и атаковал. Еще такт, и он скрывается от чужих глаз, стаскивает рассыпающуюся невесомым песком маску, на ходу сбрасывает пострадавшую одежду и переодевается в свежую. И только потом выходит из разлома тем же способом, каким пришел, ощутив себя магнитиком, только уже с другой полярностью – словно сам собой из рогатки выстрелил, едва удержал равновесие, когда возник в том же проулке, из какого пропал ранее.       - Ы? – Задал ему вопрос весьма пристойного вида пацан, этакий любимый сыночек зажиточных лавочников, уже разложивший дрожащими руками простенькую курительницу для какой-то наркотической дряни, вроде как лвсах, орочье говно, из Степи поставляемое. – Ы!?       - Не «Ы» мне тут! – Строго произнес он, отвесив парню, даже Хроникой не признанному, увесистый такой подзатыльник от всей щедрости своего мастерства. – Бросай употреблять, или тебе енот.       При чем тут енот, Птах вообще не знает, просто почему-то вспомнилось или придумалось. Но когда он уходил из проулка в ночной город, за его спиной послышался звон разбиваемого о стену флакона и треск разломанной курильницы, а также приглушенный и полный охеревания молодой и ломкий голос.       - Да ну нахуй, я завязываю!       

***

      Лишь отойдя подальше и занимая одну из пустующих крыш ремесленного квартала, Птах позволяет себе выдохнуть и приготовиться принимать дары Всевидящей, что наполнят его Хронику своим присутствием. Это, если что, цитата одной из местных библий, но в каждом слове божьем любого Лика Пантеона славу Ей отдают всегда. Даже сами Боги признают главенство и благость Всевидящей над всеми, включая себя. Вероятно, это потому, что она весьма терпимая начальница и никак не вмешивается в чужие жизни, неважно – пейзан, королей или Богов. Власть таковой над собой и признать незазорно, потому что она эту власть практически никак не использует дальше ненавязчивого подталкивания к борьбе с нестабильностью, скверной и хаосом.       Согласно планам и расчетам Юделя он должен был в том разломе провести больше суток, чтобы гарантированно повысить уровень, так что у Птаха сейчас, можно сказать, сэкономленное время. Какое вполне можно позволить себе потратить на отдых, а не на очередную тренировку до изнеможения. Так-то подумать, он ради подобных нескольких часов без подготовительно-тренировочного ада готов и еще парочку боссов развалить, даже если и элитных! Но лучше, конечно, кого попроще.       Ступень повышена!       Ступень: 3       Личный пространственный карман увеличен на одну меру веса!       Личный пространственный карман: 11,5 меры веса (1 мера = 3.27 килограмма).       Таланты получают приток милости Ее: 4 очка умений в каждый навык       Обретены улучшения!       ==+==       Вне навыков и Ступеней:       - регенерация мышечных тканей и привязанных к ним тонких тел увеличена (телесно-энергетический/элитный Малый Хранитель/Мертвые Залы)       ==+==       Медитация (достойный):       - чувствительность к потокам сил улучшена (энергетически-духовный/обретена первая Ступень)       - стойкость разума к восприятию потоков сил увеличена (психически-духовный/обретена вторая Ступень)       - скорость набора и восполнения духовной энергии увеличена (духовно-энергетический/обретена третья Ступень)       ==+==       Стойкость (достойный):       - крепость тела и энергетики улучшены, также незначительно укрепляя сопротивления эфемерным воздействиям (телесно-энергетически-экзотический/обретена первая Ступень)       - выносливость тела и духа увеличены, эффект всех негативных влияний незначительно снижен (телесно-духовный/обретена вторая Ступень)       - тонкие тела приобретают большую пластичность и увеличивают сопротивляемость плоти перегрузкам (энергетически-духовно-телесный/обретена третья Ступень)       ==+==       Акробатика (достойный):       - координация и чувство баланса увеличено (телесно-духовный/обретена первая Ступень)       - мелкая моторика, объемное восприятие и равновесие улучшены (телесно-психический/обретена вторая Ступень)       - гибкость связок, подвижность и контроль движений улучшены (телесно-энергетический/обретена третья Ступень)       ==+==       Созерцание (достойный):       - восприятие комплексно улучшено (духовно-телесно-энергетический/обретена первая Ступень).       - глубина восприятия и стойкость к сенсорным перегрузкам увеличены (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень)       - предел познания расширен (духовно-психически-энергетический/обретена третья Ступень)       ==+==       Безоружный Бой (высокий):       - кости и связки становятся прочнее (телесный/вне Ступени);       - дух плотнее скрепляет мышцы и суставы (телесно-духовный/обретена первая Ступень)       - дух пропитывает внутренние органы и кровеносные сосуды (духовно-телесный/обретена вторая Ступень)       - нервы прорастают в духовное тело (телесно-духовный/обретена третья Ступень)       ==+==       Единение (высокий):       - дух становится плотнее, дополнительно незначительно укрепив тело (духовно-телесный/вне Ступени);       - духовная пластичность увеличена (духовный/вне Ступени);       - восприятие внутренних духовных токов улучшено (духовно-энергетический/обретена первая Ступень).       - взаимодействие с мирозданием меньше нагружает тонкие тела (энергетически-духовный/обретена вторая Ступень)       - тонкость баланса улучшается, открывая возможность осязать неосязаемое (духовно-эфемерный/обретена третья Ступень)       ==+==       Совершенство (истинный):       - энергия, дух, тело, сознание и суть обретают баланс и становятся более целостными (комплексный/обретена первая Ступень)       - все составляющие сущности усиливают стремление к идеалу, облегчая развитие и нивелируя вредоносные эффекты (комплексный/обретена вторая Ступень)       - сущность осененного отвергает несовершенное, укрепляя саму себя и замыкаясь на себе же (комплексно-эфемерный/обретена третья Ступень)       Мощно, конечно же, причем даже бонусное улучшение заметно лучше стандарта, тоже комплексное, а не единичное... хотя, как знать. Учитывая запредельную для их ступеней и количества крутизну забитой совместными усилиями твари, вполне могло оказаться так, что награду ему и не улучшало, просто она изначально была именно настолько хороша. В остальном все тоже очень приятно, тело уже сейчас ощущается совсем иначе и Птах обязательно потратит немало времени на то, чтобы привыкнуть к изменениям. Впрочем, сначала он вложит очки умений, а уже после можно будет и привыкать.       - Тренировки-тренировочки, никуда мне от вас не деться. – Меланхолично высказывает он мысль свою ночной тишине и едва удерживает писк, когда тишина ему отвечает.       - Это верно, никуда. – Юдель опять появился чертом из табакерки, но не стал ни расспрашивать о том, как и где Птах накосячил, ни даже вопросов о том, что там по расходникам не задал. – У тебя одна луна. Вернее, без пяти колоколов три декады. Сейчас возвышение и привыкание к умениям, а затем все. Поднимайся и пошли.       Юдель... нервничал.       Да, старался этого не показать, но нервничал, опасался и чуть ли не демонстрировал страх. Страх не перед кем-то, не перед некой опасностью, а перед провалом своих планов, на какие он поставил слишком многое. И в этот миг Птах реально понял, что вот теперь уже реально все.       Началось.