Две стороны трона

Король Рейнар объявил начало церемонии, и вскоре во дворец стали прибывать другие гости — герцоги и герцогини, дворяне и знатные семьи со всех пяти королевств. Такое событие проходило лишь раз в пять лет, и потому каждый приезд превращался в настоящее торжество. Для Дарена и Эларии это был первый праздник Великого Союза. Пять лет назад они не смогли присутствовать — Элария тогда тяжело заболела, а Дарен сломал руку во время тренировки. А ещё раньше, когда им было всего по пять лет, их просто не пустили — «слишком маленькие для таких собраний», как говорили родители. Теперь же всё было иначе. Они стояли среди гостей, уже не дети, а наследники Грифалиона. Выбор места для проведения Великого Союза всегда решался честно. Пять королевств по очереди вносили свои символы в магический шар — древний артефакт, созданный ещё в эпоху первых правителей. Шар наполнялся светом и сам выбирал страну, где пройдёт следующий праздник. На этот раз удача выпала Грифалиону — и потому дворец сиял ярче, чем когда-либо.

Когда все гости заняли свои места, король Рейнар вышел вперёд. Он поднял руку, и зал мгновенно стих. Свет факелов отражался в золотых узорах стен, вино переливалось в бокалах, а над головами витали лёгкие мелодии арф. — Друзья, правители и гости, — начал Рейнар уверенным голосом. — Пять королевств, пять народов — и один мир, который мы храним уже многие поколения. Сегодня мы не только вспоминаем клятву наших предков, но и подтверждаем, что она жива в наших сердцах. Пусть же Великий Союз остаётся символом мира, взаимопомощи и силы. Он сделал короткую паузу, взглянув на присутствующих. — Пусть этот вечер станет напоминанием: даже разные крылья могут нести нас в одном небе. Когда король Рейнар закончил речь, зал наполнился аплодисментами. Музыканты заиграли плавную мелодию, и стражи распахнули двери — начался Великий Бал Союза. Зал был наполнен светом: хрустальные люстры отражали отблески множества свечей, в воздухе витал аромат цветов и специй. По мраморному полу скользили пары, шёлк платьев и золото украшений переливались, словно само время замедлилось. Элария стояла у колонны рядом с матерью, наблюдая, как гости смеются, кружатся в танце, ведут неторопливые разговоры. Она чувствовала себя немного не на своём месте — слишком много людей, слишком много взглядов. К ней подошёл принц Лиор. Он слегка поклонился, улыбнулся — в его взгляде не было ни тени высокомерия, только доброжелательность. — Ваше Высочество, — произнёс он мягко, — могу ли я пригласить вас на танец? Элария на секунду задумалась, но всё же протянула руку. — Конечно, принц Лиор. Они вышли в центр зала, и когда заиграла новая мелодия, он осторожно повёл её в танце. Его движения были точными, но лёгкими, и Элария впервые за долгое время позволила себе чуть улыбнуться. — Должен признаться, — сказал он, слегка наклоняясь, — вы танцуете удивительно грациозно. Кажется, весь зал смотрит только на вас. — Или на того, кто рискнул пригласить принцессу Грифалиона, — ответила она сдержанно, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Он чуть рассмеялся. — Тогда, возможно, мне стоит быть осторожнее. Хотя… иногда стоит рисковать ради чего-то прекрасного. Они танцевали ещё несколько минут, и на миг Элария забыла обо всех дворцовых интригах, испытаниях и холоде между ней и братом. Музыка стихла, и гости одарили их лёгкими аплодисментами. — Спасибо за танец, Ваше Высочество, — произнёс Лиор, отпуская её руку. — И вам, принц. Это было… приятно, — ответила Элария, чуть склонив голову.

После танца Элария вернулась к матери, а Лиор направился к своей семье. Музыка сменилась — теперь играли более живые мелодии, под которые закружились новые пары. Смех, звон бокалов, лёгкие разговоры — бал постепенно становился всё

оживлённее.

Дарен, стоявший у колонны неподалёку, наблюдал за происходящим с привычным спокойствием. Он не вмешивался — просто смотрел, как перемешиваются цвета нарядов, как мелькают эмблемы разных королевств. В этом многообразии он видел не соперничество, а странное единство. — Всё прошло достойно, — тихо сказал подошедший к нему один из советников. — Ваш отец может гордиться таким приёмом. Дарен кивнул. — Да. Грифалион сегодня показал себя. Вскоре звуки танца стихли. Король Рейнар снова поднялся на возвышение у главного стола, где уже собрались правители союзных земель. — Друзья, — начал он, — настало время разделить хлеб и слово. Пир — не просто праздник, а знак нашей общности. Пусть за этим столом нет границ, только союз и уважение. Гости ответили одобрительным гулом. Столы наполнились блюдами: жареным мясом, фруктами из южных провинций, сладкими винами из Ауренвейла. Слуги сновали между рядами, наполняя кубки, и зал вновь ожил — уже не музыкой, а голосами. Принц Лиор стоял рядом с Эларией, изредка задавая ей вопросы о Грифалионе — об обучении, о древних башнях столицы, о погоде в северных горах. Он был искренне заинтересован, и разговор тек спокойно, без напряжения. — Ваше Высочество, я слышал, что вы владеете стихией воздуха. Говорят, это редкий дар даже среди королевской крови. Элария чуть приподняла бровь. — И кто же вам это сказал? — Один из советников упомянул, что в Грифалионе, как и в большинстве королевств, почти каждый сотый ребёнок рождается с магией. Мне стало интересно, каково это — управлять самой стихией. — Нелегко, — ответила она спокойно. — Воздух нельзя увидеть или поймать. Он упрям, как и я. Иногда слушается, а иногда делает, что хочет. Но чем дольше я тренируюсь, тем лучше понимаю, как с ним обращаться. Лиор улыбнулся. — Понимаю. У меня дар другой — более… спокойный. — Какой же? — Я умею управлять сновидениями. Могу заставить человека уснуть, показать ему кошмар или, наоборот, защитить от кошмаров. Правда, пока не идеально — иногда сам засыпаю вместе с тем, кого пытаюсь усыпить, — сказал он с лёгкой улыбкой. Элария неожиданно усмехнулась. — Звучит опаснее моего ветра и даже магии первого типа. — Возможно, — согласился Лиор. — Зато полезно на советах старейшин. — И правда, — кивнула она, сдерживая смешок. Он немного помолчал и добавил: — Моя старшая сестра Селестра умеет говорить с животными. Птицы, лошади, даже морские звери слушаются её без принуждения. — А Мириэль? — спросила Элария. — Она целительница. Может исцелить даже смертельные раны, если рядом есть источник света. Элария кивнула. — Ваша семья, должно быть, гордость Элиорна. Лиор чуть смутился, но ответил с теплом: — А у вас, принцесса, сила ничуть не хуже. Говорят, вы можете дольше других использовать магию и почти не уставать. Она чуть наклонила голову. — Много силы — не всегда значит хорошо. — Может быть, — тихо сказал он. — Но всё зависит от того, как её применить. Музыка вновь усилилась, и вокруг них закружились пары. Элария отвела взгляд, а Лиор, сделав лёгкий поклон, добавил: — Возможно, когда-нибудь вы покажете мне, как управлять воздухом, а я — как вызывать сны. — Только если вы не уснёте первым, — ответила она с лёгкой улыбкой. Дарен тем временем беседовал с принцем Роэном из Химериса — они обсуждали военное искусство и способы защиты крепостей. Их разговор звучал спокойно, почти дружески, что удивляло многих наблюдателей. Праздник продолжался. Музыка вновь заиграла, и зал наполнился движением — смех, звон, тепло. В тот вечер Грифалион действительно дышал жизнью. Никто не думал о законах, соперничестве или долге. Хоть на несколько часов всё напоминало настоящий мир.