Грандиозный Человек-паук Том 1

Прошла неделя с тех пор, как Человек-паук отважно спас Нормана Озборна, и слухи о последних подвигах дружелюбного соседа-героя уже распространились по городу со скоростью лесного пожара. В школе, казалось, все только и говорили о Человеке-пауке. Питер вошёл в класс, стараясь вести себя как можно более непринуждённо, несмотря на шквал слухов и домыслов, окружавших его. Он знал, что должен сохранять видимость спокойствия, вести себя как обычный ученик, а не как герой, о котором все говорят. Усевшись на своё место, Питер приготовился к неизбежным насмешкам и издевательствам со стороны своих самых нелюбимых одноклассников — Салли и Флэша. Они уже ждали его, и в их глазах читалась смесь жестокости и насмешки, когда они увидели, как он входит в класс. «Ну и ну, да это же не кто иной, как Пит Паркер, — Флэш усмехнулся, и в его голосе прозвучали фальшивые нотки товарищества. — Должен сказать, я впечатлён. Я и не знал, что ты такой большой фанат мстителя в маске. Или мне следует сказать «сообщник»?» Он ухмыльнулся, ища поддержки у Салли. Салли закатила глаза, и в уголках её губ заиграла жестокая улыбка. «Да ладно, как будто Питер может быть хоть сколько-нибудь похож на Человека-паука. Он ведь не герой, не так ли?» — сказала она с презрением в голосе. «Я хочу сказать, что единственное, в чём он хорош, — это быть жалким ничтожеством, вечно прячущимся в тени и пытающимся произвести впечатление на людей своим так называемым „искусством“». Она изобразила пальцами кавычки, и её голос сочился сарказмом. Питеру пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться в голос, ведь он знал, что они издеваются именно над ним. Это было странное чувство — быть объектом их насмешек и в то же время тайным героем, которым они восхищались, но он понимал, что должен держать себя в руках. Он просто пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более скучающим и невозмутимым. «Да, думаю, я просто ценю парня, который знает, как доводить дела до конца», — сказал он беспечно, надеясь развеять их подозрения. Питер уже собирался ответить на насмешки Салли и Флэша, но тут к нему подошли Гарри и Гвен с радостными улыбками на лицах. Питер вздохнул с облегчением, радуясь, что его прервали, и желая услышать хоть какие-то хорошие новости после бесконечных подколов. Гарри ухмыльнулся Питеру, его глаза заблестели от энтузиазма. «Эй, Пит, у меня для тебя и Гвен отличные новости, — сказал он, понизив голос до заговорщического шёпота. — Я только что разговаривал с доктором Куртом Коннорсом, и он сказал, что сможет принять нас завтра в назначенное время!» Лицо Гвен озарилось радостью и благодарностью, а глаза расширились от удивления. «Серьёзно? Это потрясающе, Гарри! Большое тебе спасибо за то, что всё это организовал», — сказала она, и в её голосе слышалось облегчение и волнение. Питер почувствовал прилив счастья и облегчения, осознав, что у него наконец-то появится шанс в теории получить ответы на вопросы о своих странных способностях. «Это фантастическая новость, Гарри. Я не знаю, как тебя отблагодарить за то, что ты это сделал, — сказал Питер, похлопав друга по плечу в знак признательности. — Я знаю, что мы с Гвен очень благодарны тебе за помощь». Гвен кивнула в знак согласия, взяла Питера за руку и прижалась к нему, нежно улыбнувшись. «Да, большое тебе спасибо, Гарри. Это значит для нас больше, чем ты можешь себе представить», — тихо сказала она, и в её голосе слышались эмоции и благодарность. Питер почувствовал, как его охватывает тепло от того, что Гвен держит его за руку, и понял, что сделает всё возможное, чтобы узнать правду о своих способностях не только ради себя, но и ради неё. Он знал, что в последнее время их отношения переживали не лучшие времена, и был полон решимости всё исправить, чего бы это ни стоило. День прошёл без происшествий. Питер с трудом мог сосредоточиться на занятиях, его мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече с доктором Коннорсом. Он знал, что эта встреча может всё изменить, и его одновременно радовали и нервировали открывающиеся перед ним возможности. Во время урока истории Гвен наклонилась и похлопала Питера по плечу. На её лице читалось беспокойство. «Эй, ты в порядке? Ты сегодня какой-то не такой», — прошептала она, нахмурив брови от волнения. Питер выдавил из себя слабую улыбку, не желая тревожить её правдой о своём секрете. «Да, я в порядке. Просто у меня много забот, понимаешь? Из-за встречи и всего такого...» он сказал это в надежде, что этого будет достаточно в качестве объяснения. Гвен кивнула, и на её лице отразилось понимание. «Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже немного волнуюсь, но я рада, что мы делаем это вместе», — тихо сказала она, нежно сжимая его руку. Когда прозвенел звонок и ученики вышли из класса, Гарри и ЭмДжей подошли к паре. На их лицах читалось любопытство и беспокойство. «Питер, ты уверен, что с тобой всё в порядке? В последнее время ты какой-то странный, — сказала ЭмДжей, и в её голосе слышалось замешательство и беспокойство. — Ты снова забыл учебник по истории, и ты постоянно что-то забываешь всю неделю. Всё в порядке?» Питер пожал плечами, пытаясь отмахнуться от их беспокойства. «Да, я в порядке. Наверное, я просто слишком много читал в последнее время, пытаясь продвинуться в некоторых проектах и всё такое. Это было немного напряжённо, но я справлюсь», — сказал он, надеясь, что его оправдания будет достаточно, чтобы успокоить их. Гарри посмотрел на Питера со смесью скептицизма и беспокойства, слегка прищурившись и вглядываясь в лицо друга. «Не знаю, дружище. Я заметил, что в последнее время ты стал немного более уставшим и рассеянным. Просто будь осторожен, не перегори, ладно? », — сказал он с искренней тревогой в голосе. Питер почувствовал укол вины, услышав слова Гарри. Он знал, что не может раскрыть истинную причину своего недавнего поведения. Но он был полон решимости не подавать виду, по крайней мере до тех пор, пока не разберётся со своими способностями и тем, что они делают. «Стоп, Мэри Джейн? С каких это пор ты в нашей компании неудачников?» — недоуменно спросил я. Питер посмотрел на ЭмДжей со смесью удивления и замешательства. Он нахмурил брови, пытаясь осмыслить её внезапное появление в их маленькой компании неудачников. Он всегда считал ЭмДжей частью популярной тусовки и не мог представить, что ей будет интересно проводить время с такими, как он, Гарри и Гвен. ЭмДжей просто пожала плечами, в уголках её губ заиграла ухмылка, а в глазах появился игривый блеск. «Мне просто скучно. И я предпочитаю, чтобы меня называли просто ЭмДжей, ясно?», — сказала она, и в её голосе послышались раздражённые нотки. Гвен посмотрела на ЭмДжей со смесью удивления и скептицизма, слегка прищурившись и вглядываясь в лицо девушки. «Я не знала, что тебя всё это интересует, ЭмДжей. Я имею в виду, разве у тебя нет занятий по чирлидингу или чего-то в этом роде?» спросила она с лёгкой обидой в голосе. Гарри усмехнулся и покачал головой, глядя на ЭмДжей со смесью недоверия и сдержанного уважения. «Да, должен признать, я тоже немного удивлён, что ты здесь. Но, эй, если ты ищешь приключений, то, думаю, тебе сюда», —сказал он, ухмыляясь ей. «Вообще-то я никогда не занималась чирлидингом. Я между прочим в театральный кружок хожу.» — сказала она. Мы уже хотели что-то ответить, но она нас перебила, сказав: «И да, пока вы не спросили, я хочу стать актрисой.» Школьный день подошёл к концу и я с Гарри и Гвен договорились встретиться около главного здания «Озкорп». В назначенное время мы встретились, Гарри провёл нас в лабораторию доктора Коннорса. Там какой-то крупный блондин возился с какими-то коробками. Он повернулся и сказал: «Ого, ПИТЕР? Давно не виделись, братишка! Гвен, привет, как жизнь?» Это был Эдди Брок, наши родители дружили ещё со времён университета, и логично, что мы были друзьями с детства. Пока мы учились в средней и старшей школе, он защищал меня от хулиганов, но вскоре он окончил школу, поступил в университет и, как оказалось, стал ассистентом доктора Коннорса. «П-привет, Эдди, старина!» — сказал я, когда Эдди схватил меня в охапку и взъерошил мне волосы. «Привет, Эдди, всё хорошо, а у тебя как?» — сказала Гвен. Выпустив Питера из крепких объятий, Эдди широко улыбнулся, и его зелёные глаза заблестели от озорства и старых воспоминаний. «Я тоже рад вас видеть! Пит, Братишка, сколько лет прошло? Ты сильно вырос с нашей последней встречи», — сказал Эдди низким голосом, в котором слышались ностальгия и удивление. Питер нервно рассмеялся и потёр затылок в том месте, где Эдди только что взъерошил ему волосы. «Да, наверное. Не могу поверить, что ты теперь работаешь с доктором Коннорсом. Это безумие! Я и не знал, что ты увлекаешься наукой и всем таким», — сказал Питер, оглядывая лабораторию со смесью любопытства и благоговения. Эдди усмехнулся, его широкие плечи затряслись от смеха, когда он обнял Питера за плечи. «Да, многое изменилось с тех пор, как мы были детьми, не так ли? Я взялся за ум поступив в университет, но никогда не думал, что буду работать в лаборатории и помогать такому гению, как доктор Коннорс», — он сказал, ткнув большим пальцем в сторону однорукого учёного, который был занят чем-то в другом конце комнаты. Гарри и Гвен переглянулись со смесью удивления и замешательства, явно не зная об отношениях между Питером и Эдди. «Погоди, так вы знакомы?» Гарри нахмурился, пытаясь осмыслить эту новую информацию. Питер кивнул, и в уголках его губ заиграла задумчивая улыбка. «Да, в детстве мы были лучшими друзьями. Наши родители были очень близки в колледже, поэтому мы с Эдди много времени проводили вместе. Он часто заботился обо мне, особенно когда мы учились в школе», — объяснил он с ноткой нежности и благодарности в голосе. Эдди ухмыльнулся, в его глазах появился озорной блеск, когда он посмотрел на Питера со смесью гордости и ностальгии. «Эй, кто-то же должен был защищать малыша Пита, верно? Нельзя же было допустить, чтобы его избивали все хулиганы в школе». Когда Эдди закончил говорить, к группе подошёл доктор Курт Коннорс. На его лице играла тёплая улыбка, когда он смотрел на молодых людей, собравшихся в его лаборатории. Рядом с ним шла его жена Марта, на лице которой тоже читалось узнавание и приветливость. Глаза Марты расширились, когда она увидела Питера, и на её лице отразилось узнавание. «Питер Паркер? Это ты? Я помню тебя с экскурсии несколько месяцев назад. Тебя ещё укусил тот паук, не так ли?» спросила она с ноткой беспокойства и любопытства в голосе. При упоминании об укусе паука Питер почувствовал приступ паники. Его сердце бешено колотилось, и он гадал, смогут ли Коннорсы сложить два и два и раскрыть его секрет. Но он быстро отогнал эти мысли, понимая, что пока должен сохранять видимость спокойствия. Прежде чем Питер успел ответить, доктор Коннорс шагнул вперёд, и его глаза расширились от удивления и волнения, когда он увидел Питера. «Питер Паркер? Подожди минутку... ты не... ты не можешь быть...» он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Курт сделал шаг навстречу Питеру, его глаза блестели от непролитых слёз и глубокого чувства скорби. «Сынок... ты — точная копия своего отца, Ричарда. Я не видел тебя много лет, ты был ещё совсем маленьким, но я бы узнал это лицо где угодно», — сказал он тихо, с трудом сдерживая эмоции. Питер почувствовал, как к горлу подступает ком, а на него накатывает волна грусти и тоски, когда он смотрит в глаза старому другу своего отца. Он мало слышал о связи между его отцом и Куртом, и теперь он оказался лицом к лицу с частью прошлого своего отца. Курт крепко обнял Питера, его сильная рука сомкнулись вокруг молодого человека, и он прижал его к себе. «Ричард был моим лучшим другом, моим братом во всех смыслах этого слова. И теперь, когда я вижу тебя здесь, я словно смотрю на призрак из прошлого», — сказал он, и его голос дрогнул от волнения. Питер так же крепко обнял Курта, и по его щекам скатились несколько слезинок, когда он почувствовал, как на него ложится груз отцовского наследия. «Спасибо, доктор Коннорс. Я так много слышал о вас, но о вашей дружбе с моим отцом мало.» Голос Гвен прервал этот эмоциональный момент, и её слова вернули всех к реальности и к тому, ради чего они собрались в лаборатории доктора Коннорса. Курт и Марта повернулись к молодой девушке, на их лицах читалось удивление и любопытство. Курт приподнял бровь, и в уголках его губ заиграла лёгкая ухмылка, когда он посмотрел на Гвен со смесью веселья и скептицизма. «Интервью для школьного проекта? Так вот зачем вы все сегодня здесь?» — спросил он с ноткой недоверия в голосе. Марта усмехнулась и покачала головой, глядя на группу подростков со смесью нежности и настороженности. «Что ж, должна сказать, это впервые. Обычно к нам не приходят с школьными проектами», — сказала она с лёгкой ноткой раздражения в голосе. Эдди ухмыльнулся и снова обнял Питера за плечи, глядя на Коннорсов с озорным блеском в глазах. «Да ладно тебе, док, не будь таким. Эти ребята просто хотят учиться, верно, Пит?» он слегка подтолкнул Питера локтем. Питер почувствовал смесь паники и смущения от этого обвинения, понимая, что не может раскрыть истинную причину их визита. Но он также понимал, что ему нужно быстро придумать правдоподобное объяснение их присутствия в лаборатории. Он откашлялся, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо и честно, и встретился взглядом с доктором Коннорсом. «Да, верно. Мы работаем над проектом, посвящённым последним достижениям в области генетических исследований, и подумали, что лучше всего будет обратиться к знаменитому доктору Коннорсу». Питер надеялся, что его ложь прозвучала убедительнее, чем он чувствовал себя. Гарри и Гвен согласно кивнули. Оба выглядели на удивление спокойными и собранными, несмотря на напряжение в воздухе. «Да, мы действительно восхищаемся вашей работой, доктор Коннорс. Мы надеялись, что вы сможете ответить на несколько наших вопросов, может быть, проведёте для нас экскурсию по лаборатории?» Гарри сказал это с искренним любопытством и уважением в голосе. Курт долго смотрел на группу подростков, слегка прищурившись и вглядываясь в их лица в поисках признаков обмана. Наконец он вздохнул, и уголки его губ приподнялись в улыбке. Мы прослушали длинную лекцию. Гарри было скучно, а нам с Гвен очень интересно. Курта это порадовало. Когда долгая лекция подошла к концу, Гарри тихо застонал, вытянул руки над головой и выгнул спину, пытаясь избавиться от скуки, которая навалилась на него тяжким грузом. Питер не мог не посочувствовать другу, ведь он слишком хорошо знал, как трудно сосредоточиться на том, что тебя не особо интересует. Питер и Гвен, напротив, слушали лекцию доктора Коннорса с пристальным вниманием, широко раскрыв глаза и размышляя о невероятных возможностях, которые открывали его исследования. Они делали пометки, задавали содержательные вопросы и ловили каждое слово учёного, к его явному удовольствию. Курт Коннорс улыбнулся молодой паре, и на его лице отразились искреннее удовольствие и удовлетворение, когда он увидел их воодушевлённые лица. «Должен сказать, приятно видеть такой энтузиазм и любознательность у современной молодёжи, — сказал он с теплотой и одобрением в голосе. — Слишком часто я замечаю, что студентов вашего возраста больше интересуют их телефоны и социальные сети, чем новаторская работа, которая ведётся прямо здесь, в этой лаборатории». Он повернулся к Гарри, и в уголках его губ заиграла легкая ухмылка, когда он увидел скучающее выражение лица молодого человека. «И прошу прощения, если моя лекция была немного сухой, мистер Озборн. Я знаю, что не все так же увлечены генетическими исследованиями, как ваши друзья», — сказал он с легкой насмешкой в голосе. Гарри выдавил из себя слабую улыбку и почесал затылок, пытаясь выглядеть более заинтересованным. «Нет, всё в порядке, доктор Коннорс. Я ценю, что вы нашли время всё нам объяснить», — сказал он, надеясь, что его вялого ответа будет достаточно. Питер почувствовал прилив благодарности к своему лучшему другу, зная, что Гарри присоединился к ним только для того, чтобы поддержать его и Гвен в их поисках ответов. Он мысленно пообещал себе, что позже найдёт способ загладить свой должок перед ним, например, поможет ему подготовиться к предстоящему тесту по истории. Когда лекция наконец закончилась, доктор Коннорс предложил группе осмотреть лабораторию и жестом пригласил их следовать за ним, после чего они прошли в самое сердце его исследовательского центра. «А теперь кто-нибудь хочет увидеть, где творится волшебство?» — спросил он. «В последнее время работа зашла в тупик. Ещё когда твой отец работал здесь, Питер, мы были сплочённой командой. Эдвард Брок старший, я, Марта, Мэри и Ричард — глава отдела. Ох... он был настоящим гением, он не работал над чем-то одним, а работал над всем сразу. Он был в курсе всего. Эдвард работал над неким веществом, способным вылечивать любые болезни, а я — над сывороткой, которая на основе свойств рептилий, позволяла бы человеку отращивать утраченные конечности. Но, к сожалению, Ричард взял на себя мою часть работы, когда я ушёл на больничный из-за…руки. И на конференцию он отправился вместе Мэри, Эдвардом и его женой… Забрав с собой все материалы по проектам... После этого наш отдел закрыли, а проекты заморозили. Лишь недавно мне удалось немного продвинуться в исследовании и разморозить проект, но... Я снова в тупике.» — рассказал доктор Коннорс. «Хм... Доктор, а этот портфель... Тётя Мэй сказала взять его с собой. Сказала что он может мне пригодиться, он случайно, не принадлежал моему отцу?» — спросил я, протягивая ему кожаный портфель. Питер почувствовал прилив волнения и предвкушения, протягивая кожаный портфель в надежде, что в нём может быть ключ к разгадке тайны зашедших в тупик исследований доктора Коннорса. «Дай взглянуть. Что... Нет... Да быть такого не может... Марта, посмотри!» — сказал Коннорс. «Что там?!» — спросили мы. Питер увидел, как глаза учёного расширились от шока и неверия, а на лице отразилось крайнее изумление при виде потрёпанного кожаного портфеля. Курт выхватил папку из него, его пальцы слегка дрожали, когда он открывал её и начал перебирать содержимое. Он быстро просмотрел страницы, и на его лице отразилось растущее изумление и восхищение. Марта наклонилась ближе, и её глаза расширились, когда она увидела замысловатые диаграммы и сложные расчёты, заполнявшие страницы портфолио. «Курт, это?.. Не может быть. Это те же заметки и исследования, которые Ричард взял с собой в ту роковую поездку», — сказала она едва слышно. Курт медленно кивнул, на его лице отразилось ошеломлённое недоверие, и он повернулся к Питеру со смесью благоговения и замешательства. «Я не могу в это поверить... Я думал, что они потеряны навсегда, уничтожены при крушении. Но это... это же первоначальные исследования, наброски и расчёты. Это ведь даже не копии, а оригиналы, ключ ко всему, над чем мы работали раньше...» он замолчал, пытаясь осмыслить невероятное открытие. Гарри и Гвен переглянулись со смесью замешательства и любопытства и придвинулись ближе, чтобы лучше рассмотреть загадочные документы. «Погоди, так эти записи принадлежали твоему отцу? И они могут помочь разблокировать исследования доктора Коннорса?» спросила Гвен с ноткой волнения и надежды в голосе. Питер почувствовал прилив гордости и благодарности к своему отцу, зная, что даже после смерти тот каким-то образом нашёл способ продолжать помогать другим своими новаторскими научными исследованиями. «Да, похоже, отец оставил нам ещё несколько секретов, которые нужно раскрыть», — тихо сказал он, и в уголках его губ заиграла задумчивая улыбка. Курт повернулся к Питеру с выражением глубокой благодарности и уважения на лице и положил руку на плечо молодого человека. «Питер, я не могу передать, как много это для меня значит. Благодаря этим записям я наконец смогу продолжить свои исследования и вывести их на новый уровень. «Питер, Гвен, я буду рад, если вы будете проходить у меня стажировку», — воодушевлённо сказал Курт. Мы, не раздумывая, согласились. «Ладно, уже поздно, можете идти домой. Эдди, ты тоже», — сказал доктор Коннорс, мы ушли. «Марта... Ты понимаешь, что это значит? Благодаря этим исследованиям я смогу восстановить свою потерянную руку, дорогая!» — сказал Курт. «Не могу поверить в это дорогой…Это чудо!» — сказала Марта, еле сдерживая слёзы радости. Когда группа вышла из лаборатории на тёмную улицу, Питер и Гвен переглянулись с изумлением, едва веря в невероятный поворот событий. Они пришли в лабораторию Коннорсов в поисках ответов об отце Питера и загадочном укусе паука, но ушли с гораздо большим — с новым пониманием собственных возможностей, потенциальным прорывом в генетических исследованиях и уникальной возможностью поработать с настоящим научным гением. Гарри и Эдди разошлись в разные стороны, чтобы обдумать события дня и немного отдохнуть. Но внезапно Эдди остановился как вкопанный, и на его лице появилась озорная ухмылка. Он снова повернулся к друзьям. Питер и Гвен переглянулись, заметив на обочине небрежно припаркованный чёрный мотоцикл, чей полированный хром поблёскивал в тусклом свете уличных фонарей. Они были так взволнованы происходящим, что едва обратили внимание на внушительный вид мощной машины, не говоря уже о том, что у их шумного друга Эдди действительно была такая штука. Но когда они, не веря своим глазам, уставились на неё, то были ещё больше потрясены, увидев, как из тени выходит знакомая фигура. Её длинные ноги и соблазнительный силуэт были узнаваемы даже в тусклом свете. ЭмДжей подошла к Эдди, застенчиво улыбнувшись уголками своих блестящих губ, и собственнически положила руку на широкое плечо байкера. «Какого чёрта, Эдди? У тебя ещё и мотоцикл есть? И с каких это пор вы с ЭмДжей... встречаетесь?» — спросил Питер, и в его голосе слышалось изумление и лёгкое недоверие. Он знал, что его лучший друг уже несколько месяцев влюблён в ЭмДжей, но он и представить себе не мог, что великолепная модель действительно уделит ему время, не говоря уже о том, чтобы согласиться стать его девушкой. ЭмДжей хихикнула, проведя ухоженным пальчиком по крепкой линии подбородка Эдди и глядя на него с выражением чистого обожания на лице. «Ну, и тебе привет, Питер. И да, мы с Эдди... тусим. Много», — промурлыкала она, и в её голосе прозвучали намёки и подсказки. «А вы подходите друг другу.» — сказала Гвен. «Ха-ха, спасибо, Гвен. Вы с Питом тоже хорошо смотритесь», — сказал Эдди, чем смутил нас обоих. Гвен слегка покраснела от замечания Эдди, испытывая смесь смущения и удовольствия от неожиданного комплимента. Она взглянула на Питера, отметив, что его веснушчатые щёки тоже слегка порозовели, и не смогла сдержать волну нежности к неуклюжему, миловидному мальчику, которого она знала с детства. Питер, в свою очередь, почувствовал, как у него ёкнуло сердце от того, как смотрела на него Гвен. В её голубых глазах светились теплота и нежность, и ему казалось, что он единственный человек в мире. Он знал, что Эдди просто подшучивает над ними, но в его словах была доля правды, и это давало Питеру проблеск надежды на будущее. «Спасибо, Эдди. Думаю, из нас получилась неплохая команда, не так ли, Гвен?» — тихо сказал Питер, протягивая руку, чтобы взять Гвен за руку. Он восхищался тем, как идеально её тонкие пальцы лежат в его ладони, словно две части пазла, созданные друг для друга. Гвен нежно сжала руку Питера, и в уголках её губ заиграла улыбка, когда она посмотрела на него с выражением искреннего обожания. «Полагаю, так и есть. Во многих смыслах…», — прошептала она едва слышно. Эдди закатил глаза, и уголки его губ поползли вверх, пока он наблюдал за двумя влюблёнными голубками, погрузившимися в свой маленький мир. «Ладно, ладно, хватит вам. Некоторым из нас нужно быть в другом месте», — сказал он, нетерпеливо заводя мотоцикл. ЭмДжей хихикнула и дерзко помахала Питеру и Гвен, забираясь на заднее сиденье мотоцикла Эдди и устраивая свои длинные ноги по обе стороны от его мускулистых бёдер. «Увидимся позже, голубки. Не делайте ничего такого, чего не сделала бы я», — прокричала она, дразняще обнимая Эдди за талию. С этими словами эта странная парочка умчалась в ночь, оставив Питера и Гвен одних на пустынной улице. Они постояли немного, держась за руки, и посмотрели, как задние фары мотоцикла Эдди исчезают в темноте. Наконец Гвен повернулась к Питеру с игривым озорным выражением лица и легонько потянула его за руку. «Что ж, думаю, остались только мы...». «Видимо... Да... Т-тебя проводить до дома, Гвен?» — сказал я, заикаясь от смущения. Она согласилась, но тут Гарри сказал: «Вы же в курсе, что я всё ещё здесь?» Питер почувствовал, как его щёки заливает румянец смущения, когда он осознал, что Гарри всё ещё стоит здесь и наблюдает за интимным моментом между ним и Гвен. Он был настолько поглощён происходящим, настолько погружён в глубину потрясающих голубых глаз Гвен, что совершенно забыл о третьем лишнем. Гвен так же сильно покраснела, её светлая кожа приобрела восхитительный розовый оттенок, когда она тоже вспомнила о присутствии Гарри. Она взглянула на него с выражением лёгкого смущения и извинения на лице и нежно сжала руку Питера. «Прости, Гарри,» тихо сказала Гвен, и в её голосе прозвучала нотка юмора «Мы как-то забыли, что ты всё ещё здесь. Кажется, мы немного увлеклись, да?» Гарри ухмыльнулся и весело покачал головой, глядя на двух своих лучших друзей. Их лица раскраснелись, а глаза сияли от смущения и любви. «Увлеклись? Вы двое похожи на тюленей, которые делят рыбий хвост.», — Гарри усмехнулся собственной шутке. «Думаю, я оставлю вас, голубков, наедине для вашего... личного прощания. Увидимся в школе, чао.» С этими словами Гарри развернулся и зашагал прочь, оставив Питера и Гвен одних на тихой улице. Они постояли немного, всё ещё крепко сжимая руки, и посмотрели, как их друг исчезает в ночи. Наконец Гвен повернулась к Питеру, и на её губах заиграла игривая улыбка, когда она посмотрела на него с искренней любовью. «Что ж, думаю, теперь мы с тобой одни. Всё ещё хочешь проводить меня до дома?» спросила она тихо, едва слышно. «Д-да, я с радостью», — заикаясь, сказал я. Гвен не смогла сдержать улыбку в ответ на нервное, запинающееся бормотание Питера. Его неловкость казалась ей очаровательной и милой, она так контрастировала с уверенностью и способностями этого парня, которых она была в нём уверена. Крепче сжав его руку, она пошла по тротуару, направляясь к своему дому, который находился всего в нескольких кварталах. Пока они шли по улице, наслаждаясь прохладным и свежим ночным воздухом, Гвен не могла избавиться от чувства удовлетворения и правильности происходящего. Было что-то такое естественное, такое простое в том, чтобы быть с Питером вот так — только они вдвоём, затерянные в своём маленьком мирке, идут по тихим улицам. Питер, со своей стороны, почувствовал, как по мере их продвижения его нервы начинают успокаиваться. Само присутствие Гвен рядом с ним благотворно влияло на его бешено колотящееся сердце. Он взглянул на неё, любуясь тем, как её волосы переливаются в лунном свете, как её глаза под очками сияют от счастья, и его собственное сердце наполняется радостью. «Знаешь, я правда рада, что мы так вместе прогулялись сегодня вечером», — тихо сказала Гвен, тепло улыбнувшись Питеру. «Побывать в лаборатории доктора Коннорса, узнать больше о работе твоего отца... это было невероятно. Но быть здесь с тобой, только вдвоём... это самое лучшее». Питер почувствовал, как его щёки заливаются румянцем от слов Гвен, а внутри него поднимается волна нежности и тоски. Он знал, что чувствует то же самое, что каждое мгновение, проведённое в её компании, — это подарок, сокровище, которое нужно беречь и хранить в своём сердце. «Я чувствую то же самое, Гвен, — пробормотал Питер, нежно сжимая её руку во время прогулки. — И ещё я бы не хотел быть где-то ещё, кроме как здесь, с тобой». Когда они свернули за угол на улицу, где жила Гвен, и увидели старый викторианский дом, Питер почувствовал, как к нему внезапно вернулась смелость. Он знал, что уже несколько недель хочет снова признаться Гвен в своих чувствах, что он искал подходящий момент, чтобы открыть ей свои истинные эмоции и обнажить перед ней своё сердце. И когда они остановились перед её крыльцом, а лунный свет мягко озарил её прекрасное лицо, Питер понял, что это его шанс. «Гвен, подожди. Я хотел тебе кое-что сказать... Я-я... Очень... Рад быть твоим другом...» — сказал я. Гвен моргнула от лёгкого удивления, вызванного внезапным признанием Питера. На её лице мелькнуло разочарование, которое она поспешила скрыть за вежливой улыбкой. Она надеялась на что-то большее, на что-то более глубокое и значимое, чем просто подтверждение их дружбы. Но всё же она была тронута тем, что Питер чувствует то же самое, что их связь значит для него не меньше, чем для неё. «Я рада, Питер… Ты тоже очень много для меня значишь,» — тихо сказала Гвен, нежно сжимая его руку. Она смотрела на него снизу вверх, и её голубые глаза сияли искренностью и теплотой, хотя на самом деле она ждала чего-то большего. Она надеялась, что сегодня вечером, под звёздами и в мягком лунном свете, Питер наконец признается ей в своих истинных чувствах. Но, возможно, подумала она со вздохом, он просто не был готов. Возможно, он всё ещё видел в ней только друга, или её отказ слишком сильно закрыл его чувства к ней. «Что ж, мне, наверное, пора домой», — сказала Гвен, взглянув на свой дом, а затем снова на Питера. «Ещё раз спасибо, что проводил меня. И за всё остальное сегодня. Это было действительно... невероятно». Она привстала на цыпочки и нежно, целомудренно поцеловала Питера в щёку. Затем, в последний раз сжав его руку, она повернулась и поднялась по ступенькам крыльца, скрывшись в доме и оставив Питера одного на тёмном крыльце. Питер застыл на месте, его сердце бешено колотилось, а в голове царил сумбур, пока он осознавал, как нежно Гвен прижалась губами к его щеке. Он всё ещё чувствовал призрачное прикосновение, тепло её кожи на своей, и безучастно смотрел на закрытую входную дверь. Внутри него бурлила смесь эмоций: радость от этого простого жеста, разочарование в собственной трусости и глубокое, мучительное желание чего-то большего. «Ты идиот, — Питер мысленно ругал себя, и в его голосе звучали презрение и гнев. — Она поцеловала тебя, а ты смог только сказать, что рад быть её другом? Что с тобой не так, Паркер? Ты же умный, но даже не можешь сказать девушке, что любишь её? Жалкое зрелище!» Питер сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и попытался привести свои чувства в соответствие с поступками. У него была прекрасная возможность признаться в своих истинных чувствах, открыть сердце и излить всю любовь и тоску, которые он так долго сдерживал. Но вместо этого он всё испортил, упустил шанс навсегда изменить ход их отношений. «Она заслуживает лучшего, — с горечью подумал Питер, — она заслуживает кого-то, кто сможет встать и сказать ей прямо, что он чувствует, кто будет достаточно смел, чтобы рискнуть и поверить в любовь. И этот кто-то... не ты». Питер отошёл от дома Гвен, всё ещё испытывая смесь разочарования и сожаления. Он свернул за угол в переулок — узкий проход между старыми викторианскими домами, окутанный тьмой и тенями. С привычной лёгкостью он проскользнул за мусорный контейнер и быстро переоделся в костюм Человека-паука. Плотно прилегающий спандекс обтягивал его мускулистое тело. Когда Питер надел маску, его гнев и ненависть к себе начали утихать, сменяясь вновь обретёнными целеустремлённостью и решимостью. Он знал, что не может изменить прошлое, но всё ещё может изменить настоящее. И поэтому, глубоко вдохнув, он взмыл в ночное небо, и его веб-шутеры понесли его вверх и вперёд, над крышами Нью-Йорка. Питер летел над тёмными улицами, вглядываясь в переулки и тупики в поисках признаков беды или опасности. Он надеялся найти кого-то, кого нужно спасти, чтобы забыться в азарте хорошей драки и получить удовлетворение от хорошо выполненной работы. Но, увы, ночь была тихой, и город казался спокойным, пока он парил над ним. Вздохнув, Питер скорректировал курс и направился в свой дом. По мере приближения в поле зрения мелькали светящиеся огни города. Он знал, что рано или поздно ему придётся ответить за содеянное, разобраться с тем хаосом, который он устроил в отношениях с Гвен. Но сейчас он был рад просто наслаждаться полётом, упиваться свободой и восторгом от того, что он Человек-паук.

Сцена сменяется.

Тюрьма Райкер, 01:34. Монтану выпускают под залог. «Благодарю за освобождение, но кто вы?» — спросил Монтана. «Садись в машину, и я вам всё расскажу», — сказал некто. Они сели в машину и поехали. «Можешь звать меня Хаммерхед. Я представляю интересы своего босса. Он захотел дать тебе шанс обрести свободу», — сказал Хаммерхед. Монтана устроился на заднем сиденье элегантного чёрного автомобиля класса люкс и прищурился, разглядывая своего таинственного благодетеля. Лоб мужчины был неестественно квадратным и выступал немного, а черты лица — резкими и угловатыми, что почти пугало. Он был безупречно одет в дорогой на вид костюм, а тонкая ткань и безупречный крой резко контрастировали с потрёпанной тюремной формой Монтаны. «Хаммерхед, да?» Монтана сказал это с ноткой скептицизма в голосе, откинувшись на кожаное сиденье. Дверь за ним автоматически закрылась. «Хорошо, я слушаю. Кто ваш босс и в чём подвох? Я знаю, что с такими, как ты, всегда есть подвох». Хаммерхед ухмыльнулся и повернулся к Монтане, окинув его холодным, расчетливым взглядом. Он сложил пальцы на коленях, и бриллианты на его запонках сверкнули в тусклом свете салона машины. «А, ты у нас умный, да, Монтана? Мне это нравится. Это редкое качество в наше время», — сказал он низким, хриплым голосом. «Мой босс — человек с широким кругозором и большими амбициями. Он видит потенциал в людях, даже в тех, кто совершал... ошибки в прошлом. Он хочет дать тебе второй шанс, путь к искуплению и богатству, о котором ты и мечтать не мог», — объяснил Хаммерхед, и в его глазах вспыхнул хищный огонёк. «Но, как вы так проницательно заметили, за всё приходится платить. Моему боссу понадобятся ваши... уникальные навыки и таланты для различных предприятий. Конечно, вам будут хорошо платить, но лояльность и осмотрительность будут иметь первостепенное значение. Перейдёте нам дорогу, и последствия будут серьёзными. Я понятно объяснил?» Тон Хаммерхеда был непринуждённым, почти разговорным, но в нём слышалась угроза, от которой у Монтаны по спине побежали мурашки. Он знал, что ему предлагают сделку с дьяволом, шанс сменить одного хозяина на другого. Но обещание свободы, жизни за пределами тюрьмы было слишком заманчивым, чтобы устоять. «Я понимаю», — сказал Монтана, и в уголках его губ появилась мрачная улыбка. «Я слушаю. Расскажите мне подробнее об этом твоём втором шансе». «Всё довольно просто: ты будешь совершать те же преступления, что и раньше, при поддержке наших людей. ВАЖНО привлечь внимание Человека-паука, и когда рыбка клюнет на крючок — УБИТЬ ЕГО. Он представляет угрозу для бизнеса моего босса», — сказал Хаммерхед. «Почему я? А не другие мои парни?» — спросил Монтана. «По нашей оценке, ты лучше всех подходишь на эту роль. Сейчас мы едем на квартиру, там ты сможешь отдохнуть, и там же тебя ждёт кейс со всей необходимой информацией и снаряжением», — сказал Хаммерхед. «Это замечательно, но всё же, кто ваш босс?» — спросил Монтана. «Он предпочитает вести дела тайно, но ты можешь знать его под прозвищем Кингпин», — сказал Хаммерхед. Глаза Монтаны расширились от удивления и страха, когда с губ Хаммерхеда сорвалось имя «Кингпин». Он слышал эти истории, как и все в преступном мире Нью-Йорка. Кингпин, печально известный криминальный авторитет, который, уже много лет держит больше половины криминальных структур у себя под колпаком. Если Хаммерхед говорил правду, а у Монтаны не было причин сомневаться в этом, то ему предлагали работать напрямую на одного из самых влиятельных и опасных людей в мире. «Кингпин, да? Я слышал истории о нём,» — сказал Монтана с ноткой трепета в голосе. «Должен признать, я не думал, что он из тех, кто нанимает таких, как я. Я не обижаюсь, но меня нельзя назвать... деликатным.» Хаммерхед рассмеялся, и этот резкий, скрипучий звук эхом разнёсся по салону машины. «Ах, но именно поэтому мы и выбрали тебя, Монтана. У тебя есть определённое... чутьё, талант привлекать к себе внимание. И именно это нам и нужно в данном случае». Он наклонился вперёд, и его квадратный лоб засиял в тусклом свете салона автомобиля, когда он пронзил Монтану своим проницательным взглядом. «Слушай внимательно, потому что я объясню тебе это только один раз. Твоя задача — совершить серию громких преступлений, особо не отличающихся от тех, что ты совершал в прошлом. Но с одним очень важным отличием — ты должен сделать так, чтобы в них участвовал Человек-паук». Хаммерхед остановился, давая собеседнику осмыслить его слова. «И когда он окажется там, где тебе нужно, когда он будет сосредоточен на том, чтобы остановить тебя и твою маленькую преступную шайку... а ты его убьешь. Навсегда. Мой босс хочет, чтобы его не стало, и он готов щедро заплатить за это». Монтана почувствовал, как по спине пробежал холодок от того, с какой хладнокровной жестокостью Хаммерхед говорил об убийстве одного из самых любимых героев Нью-Йорка. Но в то же время он ощутил прилив возбуждения, мрачное предвкушение от мысли, что наконец-то сможет свергнуть человека, который мешал ему на каждом шагу. «Я понимаю, — сказал Монтана, и на его лице появилась мрачная улыбка. — Ты хочешь, чтобы я был приманкой, чтобы его грохнуть.» Хаммерхед высадил Монтану Макса у обычного дома, сказал ему идти в квартиру 23-6 и уехал. Дойдя до квартиры 23-6, Монтана повернул ручку и толкнул дверь, за которой оказалась небольшая, скудно обставленная гостиная. Монтана вошёл в обветшалую квартиру, и его ботинки гулко застучали по изношенному деревянному полу. Квартира представляла собой свалку с облупившейся краской и в целом выглядела так, будто за ней годами никто не следил. Он прошёл по тускло освещённому коридору, где мерцающий флуоресцентный свет отбрасывал жуткие тени на стены. В центре всего этого стоял продавленный диван, а на нём — изящный чёрный кейс с запиской, на которой было написано «Шоковые преобразователи-mk.V». Сердце Монтаны забилось чаще, когда он подошёл к нему. В груди нарастало чувство предвкушения и волнения. Ловкими пальцами он расстегнул защелки и поднял крышку, обнажив странные устройства внутри. Это были какие-то наручи, гладкие и угловатые, из блестящей стали с сияющими оранжевыми пластинами, которые, казалось, пульсировали энергией. Монтана взял один из них и повертел в руках, изучая сложную схему и проводку. Под наручами лежал громоздкий облегающий костюм кричащих жёлто-оранжевых цветов. Казалось, что он сделан из какого-то плотного набивного материала, похожего на плюшевые игрушки. На ткани был вышит чёрный узор в виде сетки, придававший ей зловещий и опасный вид. Монтана не смог сдержать ухмылку, надевая костюм, застегивая молнию спереди и проверяя крепления. Костюм был немного громоздким и сковывал движения, но в нём чувствовалась тёмная сила, от которой по спине пробегал холодок. Он надел маску, защитные очки встали на место, когда он отрегулировал их на лице. «Шоковые преобразователи», — Монтана пробормотал что-то себе под нос, и на его лице появилась зловещая ухмылка. «Похоже, теперь я — Шокер. Звучит неплохо». Он размял руки, и при этом движении его фиксаторы тихо звякнули. В костюме было жарко, толстая подкладка удерживала тепло его тела, но Монтана почти не замечал этого. В его голове роились мысли о его новой личности, о власти, которой он теперь обладал. «Босс, вы уверены, что костюм подходит? Он какой-то громоздкий и душный», — спросил Монтана, звоня Хаммерхеду. В трубке зазвучал голос Хаммерхеда, такой же грубый и непреклонный, как всегда. «Послушай, Монтана. Я знаю, что костюм кажется немного... громоздким. Но поверь мне, каждая деталь была продумана не просто так. Подкладка защищает тебя от невероятной силы этих шоковых преобразователей. Они наносят чертовски мощный удар, и нам нужно убедиться, что ты не пострадаешь». Он сделал паузу, и Монтана почти услышала в его голосе жестокую ухмылку. «Поверь мне, ты не хочешь закончить так же, как та проклятая крыса, на которой мы их тестировали. Скажем так, это плохо закончилось. К тому времени, как мы с ним закончили, бедолага был больше похож на пятикратно прокрученный фарш, чем на человека. Это я тебя не пытаюсь пугать, это просто демонстрация возможностей. А подкладки нужны, чтобы в процессе использования тебе руки не раздробило. Такая набивка хорошо гасит отдачу от их использования». Хаммерхед мрачно усмехнулся, явно забавляясь этой жуткой картиной. «Но я отвлёкся. Суть в том, что тебе нужно смириться и терпеть жару. Это небольшая цена за ту силу, которая будет у тебя под рукой.» Он снова рассмеялся, и этот резкий, скрипучий звук эхом разнёсся по телефону. «В любом случае, хватит болтать. Тебе нужно выполнить работу, и я ожидаю, что ты сделаешь это хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты отправился в порт сегодня в полночь. Туда прибывает груз, который нужно... перехватить. Думаешь, ты справишься или мне нужно будет держать тебя за руку?» Тон Хаммерхеда был насмешливым, дразнящим, и Монтана почувствовал прилив гнева из-за того, что ему намекнули на это. Он знал, что должен проявить себя, показать, что он стоит того, чтобы рисковать и вкладывать в него деньги. «Нет, я сам», — Монтана прорычал в трубку, крепче сжимая телефон. «Я справлюсь. Я позабочусь о том, чтобы посылка не дошла до места назначения. И я позабочусь о том, чтобы Человек-паук увидел, как это происходит». Голос Хаммерхеда понизился до тихого, угрожающего шёпота. «Позаботься об этом. И помни, Монтана... не разочаровывай меня. Последствия будут... плачевными. Для тебя и для всех, кто тебе дорог». В порту рабочие спокойно разгружали товар. Докеры застыли, широко раскрыв глаза от страха, когда из тени показалась массивная фигура Шокера. Монтана выпрямился, его жёлто-оранжевый костюм поблёскивал в тусклом свете верфи, а чёрный сетчатый узор на нём, казалось, извивался и корчился в темноте. «Слушайте внимательно, джентльмены, — сказал Монтана низким и серьёзным голосом, несмотря на скрытую угрозу. — Я не хочу никаких проблем. Сюда едет грузовик, и когда он прибудет, вы погрузите груз и отправите его восвояси. Сегодня никто не должен пострадать». Он сделал шаг вперёд, и тяжёлые подошвы его сапог застучали по обветшалому дереву причала. Докеры нервно переглянулись и крепче сжали в руках ящики и коробки. Но один смельчак, воодушевлённый отчаянием или глупостью, бросился на Монтану с ломом в руках. Монтана даже не моргнул, просто сжал руки в кулаки и активировал шоковые преобразователи. Из распорок вырвалась ослепительный луч зелёного света, и портовый рабочий отлетел назад. Его крик эхом разнёсся в ночном воздухе. Он пролетел по воздуху, как тряпичная кукла, лом с грохотом упал на землю далеко внизу, а сам он с тошнотворным хрустом врезался в стену склада. Другие докеры ахнули, широко раскрыв глаза от ужаса, и уставились на своего упавшего товарища. Монтана просто стоял с невозмутимым выражением лица и говорил всё так же спокойно и размеренно. «Что ж, похоже, без жертв не обошлось» — сказал он, и в уголках его губ появилась жестокая улыбка. «Но я спрошу ещё раз, просто чтобы убедиться, что мы на одной волне. Когда приедет этот грузовик, вы загрузите его и отправите в путь. И никто больше не пострадает. Или вы думаете, что справитесь с этим, ребята?» Докеры лихорадочно закивали, их лица в тусклом свете были бледными и потными. Монтана ухмыльнулся, зная, что они именно там, где ему нужно. Пришло время претворить в жизнь следующую часть его плана. «М-мистер налётчик, как нам к вам обращаться?» — спросил Докер. Монтана посмотрел на докера сверху вниз. Из-под маски на него смотрели холодные, хищные глаза. Он видел страх в глазах мужчины и то, как дрожали его руки во время разговора. Это было восхитительное зрелище, вкус власти и контроля, которыми он теперь обладал. «Можешь звать меня Шокер», — сказал Монтана насмешливым, почти игривым тоном. Он сделал ещё один шаг вперёд, нависая над докером, и из-за своего роста и размера костюма казался ещё более внушительным. «Запомни моё имя хорошенько, — добавил он, и в его груди загрохотал мрачный смешок. — У меня такое чувство, что в ближайшие дни ты будешь видеть меня гораздо чаще. Я буду пристально следить за вами всеми и следить за тем, чтобы вы делали именно то, что я говорю». Он наклонился, и его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица докера. Сквозь прорези в маске он тяжело и жарко дышал. «И если кто-то из вас хотя бы подумает о том, чтобы снова совершить какую-нибудь глупость...» он сделал паузу, давая угрозе повиснуть в воздухе. «Что ж, скажем так: не только твоему другу понадобится поездка в больницу. Понял?» Докер отчаянно закивал, его глаза расширились от страха. Монтана выпрямился, и на его губах заиграла жестокая улыбка. «Хорошо. Я рад, что мы понимаем друг друга. А теперь давай сделаем всё просто и без затей, хорошо? Когда приедет грузовик, вы погрузите груз и отправишь его в путь. Никаких геройств, никаких глупостей. И все останутся здоровыми и счастливыми. Всё очень просто.» Монтана отвернулся и окинул взглядом доки в поисках признаков движения или опасности. Но пока он был хозяином положения. И он знал, что, пока у него есть сила костюма Шокера, никто не сможет ему помешать. Докеры погрузили весь товар, грузовик уехал. «Какая досада... Алло, босс? Это Шокер, груз успешно отправлен, Человек-паук не объявился. Мне избавиться от рабочих?» — сказал Шокер в коммуникатор в ухе. «Настрой наручи на минимальную мощность и демонстративно постреляй в рабочих, привлеки внимание если не паука, то хотя бы прессы. Затем иди к выходу, мой человек отвезёт тебя в квартиру», — сказал Хаммерхед в трубку. «Понял, выполняю», — сказал Шокер и повесил трубку. Монтана выслушал указания Хаммерхеда, и под маской на его лице расплылась зловещая ухмылка. Он точно знал, что ему нужно делать, и ему не терпелось приступить к следующей части плана. Повернувшись к докерам, Монтана поднял руки. Преобразователи шока потрескивали от низкого, угрожающего напряжения. Докеры отпрянули, их глаза расширились от ужаса, когда они поняли, что сейчас произойдёт. «Слушайте внимательно, джентльмены» Монтана сказал это без тени теплоты или сострадания в голосе. «Боюсь, мне придётся преподать вам всем небольшой урок. Не принимайте это на свой счёт, это просто бизнес. Ничего личного». С этими словами он выпустил из запястий несколько слабых шоковых разрядов. Зелёные энергетические импульсы пронеслись в воздухе и с жестокой силой ударили в докеров. Они закричали от боли, когда энергия пронзила их тела, упали на землю и забились в конвульсиях. Атака длилась всего несколько секунд, но для докеров это была целая вечность невообразимых мучений. Монтана с холодным удовлетворением наблюдал за тем, как они пытаются встать на ноги, а их тела дрожат и содрогаются от отголосков шока. Монтана опустил руки, преобразователи шока замолчали, и он повернулся, чтобы уйти. Он знал, что этой атаки будет достаточно, чтобы привлечь внимание, будь то внимание Человека-паука или властей. Уходя, Монтана не смог сдержать смешок — мрачный и зловещий звук, эхом разнёсшийся по пустой верфи. Он знал, что это только начало, что у него будет ещё много возможностей продемонстрировать свою новообретённую силу и мастерство. Монтана направился к ожидавшей его машине, водитель которой уже сидел за рулём. Устроившись на пассажирском сиденье, он достал телефон и набрал номер Хаммерхеда, чтобы сообщить об успешном завершении первого этапа их плана. «Босс, дело сделано, — сказал Монтана с ноткой удовлетворения в голосе. — Груз в пути, и я позаботился о том, чтобы оставить кое-что для тех, кто может следить. Я возвращаюсь на конспиративную квартиру, как вы и приказали». Повесив трубку, Монтана откинулся на кожаное сиденье машины, испытывая чувство удовлетворения и предвкушения. Он знал, что это только начало, что у него будет ещё много возможностей продемонстрировать свою силу и мастерство Шокера. Машина отъехала от бордюра и влилась в утренний поток машин, когда солнце начало подниматься над горизонтом. Монтана смотрел на проплывающий мимо городской пейзаж, а в голове у него уже крутились мысли о следующем шаге. Он знал, что должен быть осторожен и убедиться, что Человек-паук ничего не заподозрит, пока не придёт время. Но он также знал, что с помощью костюма Шокера он сможет справиться с кем угодно и чем угодно, что встанет у него на пути. Когда над городом взошло солнце, озарив горизонт тёплым светом, Питер забегал по своей спальне, наспех одеваясь и хватая тост с джемом, который так любезно приготовила для него тётя Мэй. Он знал, что опаздывает, но не мог сдержать волнения и предвкушения, которые охватывали его при мысли о предстоящем дне. Питер сбежал по лестнице, чуть не столкнувшись с тётей Мэй, которая как раз выходила за дверь. Она посмотрела на него снизу вверх, и в её взгляде читалась смесь беспокойства и веселья, когда она увидела его растрёпанный вид. «Доброе утро, дорогой, — сказала тётя Мэй с ноткой смеха в голосе. — Надеюсь, ты хорошо спал. И, пожалуйста, будь немного осторожнее, Питер. Я не хочу, чтобы ты поранился, торопясь в школу». Питер на мгновение остановился и наклонился, чтобы быстро поцеловать тётю в щёку. «Э-э, спасибо за завтрак, тётя Мэй! Как всегда, было очень вкусно. Но мне пора бежать. Я уже опаздываю и не хочу пропустить сегодня что-то важное». С этими словами Питер вышел за дверь, перекинул рюкзак через плечо и помчался по тротуару в сторону школы. Учительница уже провела перекличку в классе. «Лиз Аллен? — здесь; Салли Эврил? — здесь; Юджин Томбсон? — ага; Гарри Озборн? — присутствую; Гвен Стейси? — здесь, так и... Питер Па-» Мисс Стейси замолчала на полуслове, когда Питер ворвался в класс. Его грудь тяжело вздымалась, а лицо раскраснелось от спешки, с которой он добирался до школы. Остальные ученики обернулись, чтобы посмотреть на него. На их лицах читалось смешанное чувство — веселье и раздражение — при виде его растрёпанного вида. «Питер Паркер?» — спросила мисс Стейси с ноткой раздражения в голосе. «Я как раз почти закончила перекличку. На этот раз прощаю, но в следующие разы зачту тебе это, как прогул». Питер лишь смущённо улыбнулся, всё ещё пытаясь отдышаться, и опустился на своё место. «Извините, мисс Стейси, — сказал он с ноткой извинения в голосе. — Я не хотел вас прерывать». Мисс Стейси строго посмотрела на него, но в её глазах мелькнуло понимание. «Просто садись на место, Питер, — сказала она, снова поворачиваясь к журналу посещаемости. — У нас впереди напряжённый день, и мне нужно, чтобы ты был здесь». Пока мисс Стейси продолжала перекличку, Питер устроился поудобнее, уже предвкушая предстоящий день. Он знал, что на кону стоит многое, и был полон решимости не упустить ни мгновения. Когда Питер сел рядом с Гвен, он не мог не вспомнить об их встрече накануне вечером. Воспоминания о том, как её мягкие губы коснулись его щеки и как её глаза закрылись, когда они разделили этот интимный момент, пронеслись в его голове, словно яркий сон. Питер почувствовал, как к его шее приливает кровь, а щёки становятся пунцовыми. Он изо всех сил старался не смотреть на Гвен. Он ёрзал на стуле, не зная, как себя вести и что сказать ей теперь, когда они сидели рядом в классе. Некогда уютная тишина между ними теперь казалась тяжёлой и неловкой, в воздухе висело ощутимое напряжение. Гвен, казалось, не обращала внимания на накалившуюся обстановку и повернулась к Питеру. Её голубые глаза встретились с его взглядом, и на мгновение время словно остановилось. Сердце Питера бешено колотилось, пока он пытался понять, что она чувствует, глядя на него: теплоту, любопытство или, может быть, даже отголосок той же тоски, которую испытывал он. «Доброе утро, Питер», — тихо сказала Гвен, едва слышно. «Я... Я рада, что ты пришёл на занятие. Я знаю, как ты, должно быть, занят... всем этим». В её словах был двойной смысл, тонкий намёк на их ночную встречу, от которого у Питера по спине побежали мурашки. Он с трудом сглотнул, пытаясь обрести дар речи, и встретился с ней взглядом. «Д-д-доброе утро, Гвен, — Питер запнулся, и в уголках его губ появилась нервная улыбка. — Да, я... Я бы ни за что на свете не пропустил это. Я имею в виду, я бы ни за что не пропустил занятия. Ни за что.» Питер проклял себя за неуклюжий ответ и пожалел, что не может взять свои слова обратно, как только они сорвались с его губ. Он понимал, что должен действовать осторожно и найти способ преодолеть возникшую между ними пропасть, не усугубляя ситуацию. Вскоре, когда урок кончился я подслушал разговор одноклассников. Они обсуждали вчерашнее происшествие и нового преступника — «Шокера». Меня это насторожило. «Надо разобраться с Шокером после уроков», — подумал я. Пока Питер сидел, погрузившись в раздумья и пытаясь составить план действий в связи с новой угрозой в лице Шокера, он едва заметил приближающуюся Гвен. Она шла к нему с нежной улыбкой, её длинные светлые волосы развевались на ветру, гулявшем по крыше. «Эй, Питер, — тихо сказала Гвен, в её голосе слышалась тревога. — Всё в порядке? Ты казался немного рассеянным на уроке, а теперь сидишь здесь совсем один. Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.» Питер моргнул, очнувшись от своих мыслей, и повернулся к Гвен. Он не мог не заметить, как солнечный свет озаряет её лицо, делая его ещё красивее, чем обычно. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем заговорить. «О, привет, Гвен, — сказал Питер с ноткой удивления в голосе. — Да, я в порядке. Я просто... думал кое о чём. О том, что мне нужно сделать после школы.» Гвен слегка нахмурила брови, на её лице отразилось беспокойство. «Это что-то серьёзное?» она спросила, подходя на шаг ближе к Питеру. «Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно, верно? Я всегда рядом, что бы ни случилось». От её слов сердце Питера забилось чаще, а в груди разлилось тепло. Он знал, что Гвен — хороший друг, но также понимал, что не может посвятить её в свою тайную жизнь Человека-паука. По крайней мере, пока. «Это... это не то, с чем я не смог бы справиться, — сказал Питер, натянуто улыбнувшись. — Просто кое-что... личное. Тебе не о чем беспокоиться». Гвен внимательно посмотрела на него, в её голубых глазах читался вопрос. Наконец она кивнула, и в уголках её губ заиграла улыбка. «Хорошо, — сказала она, и её голос смягчился. — Но если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить или если я могу чем-то помочь, просто скажи. Я всегда рядом, Питер. Всегда». Несколько минут мы сидели в неловком молчании, а потом она сказала — «Ну что ж, сегодня мы пойдём на стажировку к доктору Коннорсу?» «А? Да, конечно…» — ответил я. Проходит ещё минута, и она говорит — «Нууу... мы так и не поговорим о том, что было между нами вчера, или...?» Питер почувствовал, как его захлестнула волна нервозности, когда Гвен заговорила об их вчерашней встрече. Он надеялся избежать этого разговора, не желая портить момент или усугублять неловкость между ними. Но теперь, когда она заговорила об этом, он понял, что должен что-то сказать. «Насчет прошлой ночи... — Питер начал, но его голос затих, пока он пытался подобрать нужные слова. — Я... Я не хочу, чтобы между нами что-то было не так, Гвен. Ты очень важна для меня, и я не хочу все испортить». Он сделал паузу и глубоко вдохнул, вглядываясь в её лицо в поисках намёка на то, о чём она могла думать. «То, что у нас было, было... особенным. Действительно особенным. Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я чего-то от тебя жду или что из-за меня у тебя будут проблемы в школе или что-то в этом роде». Питер протянул руку и нежно взял Гвен за руку. Он слегка сжал её, надеясь, что это подчеркнёт искренность его слов. «Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты всегда будешь моим лучшим другом. И если ты не хочешь продолжать, я тебя прекрасно понимаю. Я не хочу на тебя давить или что-то в этом роде». Он замолчал, и его сердце бешено заколотилось в груди в ожидании её ответа. Питер знал, что от слов Гвен может зависеть всё, и он одновременно боялся и с нетерпением ждал её ответа. Гвен нахмурилась, явно недовольная тем, что Питер отнёсся к ней лишь как к «другу». «Питер, ты иногда такой умный…», — сказала она, и в её голосе слышались раздражение и разочарование. Она схватила его за щёку и слегка дёрнула, царапнув ногтями его кожу. «А иногда такой дурак, слов нет!». Питер поморщился от её слов, его лицо покраснело, пока он пытался сформулировать ответ. Он знал, что нужно действовать осторожно, чтобы не сказать что-то не то и не оттолкнуть Гвен. «Я... Прошчи мена, Хвэн, Питер запнулся, и его слова прозвучали немного невнятно. Я нэ хошэл тэфа расстфаифать.» Он протянул руку и осторожно убрал её ладонь со своей щеки, взяв её в свою. — «Я просто... Я не хочу разрушать то, что у нас есть. Ты слишком много для меня значишь, чтобы всё испортить». Он посмотрел в её голубые глаза и увидел в них смятение и растерянность. «Послушай, я знаю, что иногда мне сложно выражать свои мысли,» — сказал Питер, и его голос стал немного более ровным. «Но я хочу, чтобы ты знала: то, что произошло прошлой ночью... это что-то значило для меня. Это было очень важно. И я не хочу на тебя давить или что-то в этом роде, но... я просто хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь, Гвен. И как нечто большее, чем просто друг». Спускаясь с крыши, Гвен не могла сдержать улыбку. При мысли о Питере её сердце наполнилось теплом. Его неуклюжая попытка выразить свои чувства была в каком-то смысле трогательной и напоминала о мальчишеском очаровании, которое она всегда находила таким привлекательным. «Ты такой придурок, Питер», — сказала Гвен, весело качая головой. «Но... именно это мне в тебе и нравится». — пробормотала она себе под нос, еле слышимым шёпотом. Она знала, что ей нужно тщательно проанализировать свои чувства, чтобы понять, чего она хочет от их отношений. Но пока она была готова позволить событиям развиваться естественным образом и посмотреть, к чему приведёт их дружба. После школы я полетел на поиски Шокера. Пролетая мимо одного из кварталов, я увидел Гвен, и тут сработало моё паучье чутьё. Из банка со взрывом вышел Шокер со своими подельниками. Люди в шоке смотрели на них, среди них была и Гвен. Тут я приземлился и сказал: «Привет, парни, забыли пин-код?» «Ух ты, клёвый прикид, похож на клоуна!», — сказал я провокационным тоном. Монтана и его приспешники повернулись к Человеку-Пауку, и их глаза расширились от удивления при виде героя в маске. Губы Монтаны под маской скривились в усмешке, когда он увидел Человека-Паука, и его взгляд задержался на красно-синем костюме из спандекса. «Ну и ну, ну и ну, — сказал Шокер, и в его голосе прозвучало насмешливое удивление. Да это же знаменитый Человек-Паук. Должен сказать, это довольно... смелое заявление с твоей стороны. Ты как будто напрашиваешься на то, чтобы над тобой посмеялись.» Он сделал шаг вперёд, сжимая руки в кулаки и настороженно глядя на Человека-паука. «Но, боюсь, ты немного опоздал, чтобы остановить нас, Человек-паук. Мы уже разобрались с банком, и теперь нам пора переходить к более масштабным и выгодным делам». Шокер взглянул на Гвен, и на его лице появилась злорадная ухмылка, когда он увидел её потрясённое лицо. «Хотя, должен сказать, мне всегда приятно иметь зрителей. Особенно таких... очаровательных, как ты». Он подмигнул Гвен, на мгновение задержав взгляд на её лице, прежде чем снова повернуться к Человеку-Пауку. «А теперь, если вы нас извините, нам нужно придерживаться графика. И, боюсь, мы не можем позволить вам и дальше вмешиваться в наши планы». С этими словами Шокер поднял кулаки, и преобразователи тока затрещали от угрожающей энергии. Благодаря паучьему чутью я увернулся от выстрела шоковой волной. «Ого, как-то это необычно», — сказал я, увидев, что сделали наручи Шокера. Глаза Монтаны сузились, когда Человек-Паук с лёгкостью уклонился от его атаки ударной волной. На его лице мелькнула досада из-за упущенной возможности. Он взглянул на свои преобразователи ударной волны, отметив лёгкое мерцание энергии, которая всё ещё циркулировала в этой передовой технологии. «Необычно, говоришь? Монтана усмехнулся, и в уголках его губ заиграла жестокая улыбка. Что ж, позволь мне показать тебе, насколько необычными могут быть вещи, если ты связываешься с Шокером.» Он сделал шаг вперёд, подняв кулаки и излучая угрожающую энергию, готовясь нанести ещё один сокрушительный удар по Человеку-Пауку. Толпа зевак вокруг них ахнула и разбежалась, отчаянно пытаясь убраться с дороги надвигающейся схватки. Гвен, однако, стояла как вкопанная, широко раскрыв голубые глаза от страха и беспокойства, и наблюдала за тем, как два сверхмощных существа сражаются друг с другом. Она знала, что Человек-паук здесь, чтобы защитить её и невинных жителей Нью-Йорка, но разрушительная сила Шокера всё равно вызывала у неё глубокий страх. Шокер стрелял в меня шоковыми волнами, но мне удалось увернуться от всех зелёных лучей и подобраться ближе, чтобы нанести удар. Я почувствовал, что костюм Шокера довольно мягкий. «Слушай, Шокер, тебе случайно не жарко в этом костюме?» — спросил я. «Что? Ну, может немного... Монтана зарычал, его лицо исказилось от ярости, но он изо всех сил старался сохранять самообладание. СТОП! НЕ ЗАГОВАРИВАЙ МНЕ ЗУБЫ, ты, мелкий...!» Но прежде чем он успел закончить фразу, Человек-Паук перебил его насмешливым комментарием, задев этим жадного до власти злодея. «О, замечательно, значит, я буду называть тебя не Шокером, а Потным Бомбилой, ха-ха», — съязвил я. «Потный Бомбила? Серьезно?» Монтана сплюнул, и его щеки под маской залились густым румянцем. «Ты думаешь, что ты умный, да, Человек-Паук? Но я не собираюсь поддаваться на твои детские насмешки.» Он отступил на шаг, подняв кулаки в защитном жесте, и посмотрел на Человека-паука взглядом, полным чистой злобы. «Может, в прошлый раз ты и застал меня врасплох, но помяни моё слово — это больше не повторится. В этот раз тебе так не повезёт». «В этот? Мы уже встречались?», — спросил я. «ДА! Ты и в правду не узнаёшь меня?», — разочарованно спросил Шокер. «Нет. А должен?», — спросил я. «Я лидер банды Инфорсеров! Я же говорил, что мы ещё встретимся!», — сказал Шокер. «А… так вот откуда воняло дешёвым одеколоном… », — сказал я. Толпа зевак с благоговением наблюдала за тем, как два сверхмощных существа противостоят друг другу, а их сердца бешено колотились от страха и волнения. Гвен, в частности, очень переживала за безопасность Человека-паука, зная, что он подвергает себя опасности, защищая невинных жителей Нью-Йорка. Монтана перевёл взгляд на Гвен, и на его лице появилась злобная ухмылка: он увидел возможность одержать верх в их битве. Не колеблясь, он замахнулся на неё, и вокруг его кулака затрещала ударная волна, готовясь к удару. Но Человек-Паук был быстрее. В красно-синей вспышке он бросился на Гвен и врезался в неё с силой несущегося на полной скорости поезда. От удара у неё перехватило дыхание, и она рухнула на землю. Когда Гвен упала на тротуар, она с ужасом увидела, как Человек-паук принял на себя всю мощь атаки Шокера. Ударная волна попала ему прямо в грудь, и сила взрыва отбросила его в сторону, как тряпичную куклу. Человек-паук влетел в витрину ближайшего магазина, и осколки стекла и строительный мусор разлетелись во все стороны, когда он проломил витрину, тонкие стены и полки на своём пути. Воздух наполнился звуками трескающегося дерева и осыпающегося гипсокартона, а некогда целая витрина превратилась в груду обломков. Гвен вскочила на ноги. Её сердце бешено колотилось. Она бросилась к разрушенному магазину в отчаянной попытке найти Человека-паука среди всего этого хаоса. Она видела, как из-под обломков здания валит пыль и дым, а едкий запах озона и горелых проводов щекочет ноздри. «Человек-паук!» Гвен вскрикнула, её голос был полон паники и беспокойства. «Пожалуйста, будь в порядке... пожалуйста, будь в порядке...» Она знала, что Человек-паук принял на себя сокрушительный удар, чтобы защитить её, и мысль о том, что она может его потерять, наполняла её глубоким, мучительным страхом. Пробираясь через руины магазина, Гвен мысленно поклялась найти способ помочь герою в маске за его храбрость и самоотверженность. Шокер прицелился в неё и сказал: «Не делай глупостей, девочка, это не твоё дело. Уходи отсюда, пока я не передумал». Гвен сверкнула голубыми глазами, в которых читались вызов и гнев, когда Монтана начал ей угрожать. Она стояла на своём, отказываясь отступать или убегать, как он ей приказал. «Я не уйду, — сказала Гвен дрожащим, но решительным голосом. — Пока не узнаю, что с Человеком-пауком всё в порядке. Он спас мне жизнь, и я не брошу его сейчас». Пока она говорила, то услышала слабое движение среди обломков позади себя. Обернувшись, она увидела, как Человек-Паук медленно поднимается на ноги, его движения были медленными и тяжёлыми. Её охватило облегчение, но оно быстро сменилось страхом, когда Шокер снова обратил внимание на раненого героя. Человек-Паук выстрелил паутиной в руку Монтаны, и липкие нити зацепились за оранжевую пластину его наручей. На мгновение рука Монтаны задрожала и содрогнулась, системы шокового преобразователя перегрузились от внезапной нагрузки. Устройство заискрило и задымилось, корпус треснул и начал разрушаться, обнажая механические внутренности. Монтана зарычал от боли и ярости, его лицо под маской исказилось до неузнаваемости. Он вырвал руку из паутины Человека-паука, и повреждённое устройство с грохотом упало на землю. С рёвом он развернулся к Человеку-пауку, и его оставшийся шоковый преобразователь затрещал от дикой, нестабильной энергии. «Ты за это заплатишь, Человек-Паук!» Монтана закричал, и его голос эхом разнёсся по разрушенному магазину. «Никто не смеет портить моё оборудование и оставаться безнаказанным!» Он обрушил на Человека-паука ещё один шквал ударных волн, и обжигающие энергетические заряды с оглушительным треском пронеслись по воздуху. Человеку-пауку удалось увернуться от первых нескольких выстрелов, его обостренные рефлексы позволили ему едва не попасть под разрушительные взрывы. Но из-за полученных травм попадание одного из выстрелов было лишь вопросом времени. «Значит, для распространения шоковой волны обязательно нужен открытый воздух?» — сказал я, после чего, как раз в тот момент, когда Шокер хотел выстрелить, я выстрелил и обмотал его наручи паутиной. Шоковая волна из-за препятствия в виде паутины не может распространиться и создать луч, поэтому она остаётся и распространяется уже внутри наручей и тела самого Шокера. Глаза Монтаны расширились от шока, когда паутина Человека-паука обвилась вокруг его наруча. Липкие нити натянулись и заключили его руку в кокон из паутины. На мгновение он замешкался, всё ещё сжимая палец на спусковом крючке и пытаясь выстрелить ещё раз. Но когда паутина затянулась, Монтана почувствовала, как в повреждённом устройстве нарастает энергия. Оранжевая пластина засияла ослепительно белым светом, металлический корпус прогнулся и скрутился, когда ударная волна достигла предела. Монтана закричала, пытаясь выпустить устройство, но было слишком поздно. Ударная волна взорвалась ослепительной вспышкой света, взрывная сила энергии отразилась и разорвала устройство. Монтану отбросило назад, и он полетел по воздуху, как тряпичная кукла. Он с тошнотворным хрустом врезался в дальнюю стену на другой стороне улицы, и от места удара во все стороны разбежались трещины. Монтана рухнул на землю, его тело билось в конвульсиях, пока по нему распространялась остаточная энергия от сработавшей обратной ударной волны. Из разбитой перчатки повалил дым, некогда передовая технология превратилась в искорёженный расплавленный металл. Злодей лежал в оцепенении, его дыхание было прерывистым и болезненным, он пытался прийти в себя. Гвен бросилась к Человеку-Пауку. Её сердце бешено колотилось, когда она помогала ему подняться на ноги. Она видела как ему больно, видела, как он старался не задевать раненую сторону, пытаясь встать прямо. «Ты в порядке?» — Гвен спросила, и её голос задрожал от беспокойства, пока она осматривала Человека-паука в поисках повреждений. «Это было... это было так опасно. Тебя могли убить!» Она взглянула на лежащего без сознания Шокера, и на её лице отразилась смесь страха и отвращения. Как бы ей ни было невероятно это признавать, Человек-паук только что спас ей жизнь... «Уф... Он меня немного потрепал, но я выживу... А с вами всё в порядке?» хруст костяшек «Ай, спасибо за помощь, мисс, но мне нужно идти», — сказал я. Гвен кивнула, почувствовав облегчение, когда Человек-Паук заверил её, что он всё ещё жив, хоть и не совсем невредим. Она смотрела, как он выпрямляется, напрягая мышцы и стараясь не обращать внимания на боль, пронизывающую его израненное тело. «Я в порядке», — сказала она всё ещё дрожащим, но полным благодарности голосом. «Спасибо тебе. Но ты уверен, что тебе стоит идти? Ты выглядишь так, будто тебе нужен врач...» Она замолчала, когда Человек-Паук начал удаляться, широкими шагами направляясь к зияющей дыре на месте витрины магазина. В воздухе раздавался вой сирен: полиция и экстренные службы, вероятно, были вызваны шумом битвы. Гвен вздохнула, глядя, как Человек-паук растворяется в угасающем свете дня. Она знала, что у него есть свои способы справиться с ранами и что он, скорее всего, не хочет, чтобы его увидели власти. И всё же мысль о том, что он может навредить себе ещё больше, сильно её беспокоила. Обернувшись к месту преступления, Гвен увидела, что начинают прибывать полицейские и парамедики. Красные и синие огни их машин окрасили улицу в головокружительную палитру цветов. Она знала, что ей придётся дать показания, объяснить, что произошло и как Человек-паук спас ей жизнь. Когда подъехала полиция, Гвен глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему испытанию. Она знала, что это будет непросто, но она была в долгу перед Человеком-пауком и должна была сказать правду: что он был героем и сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить невинных жителей Нью-Йорка. Когда на место происшествия прибыла полиция, капитан Джордж Стейси, более известный как капитан Стейси из полиции Нью-Йорка, протолкался сквозь толпу. Его взгляд сразу упал на свою дочь Гвен, и он бросился к ней с выражением глубокой тревоги на лице. «Гвен, милая, ты в порядке?» — сказал Капитан Стейси, крепко обнимая свою дочь. Он оглядел её с ног до головы, проводя руками по её рукам и плечам, словно проверяя, нет ли у неё скрытых повреждений. «Я приехал, как только услышал сигнал. Что здесь произошло?» Гвен прижалась к отцу, уткнулась лицом ему в грудь и сдерживала слёзы. Адреналин, который бурлил в её крови, начал уступать место слабости и эмоциональному истощению. «Папа, я... Человек-паук... он спас мне жизнь», — сказала Гвен, её голос был приглушён отцовской формой. Она слегка отстранилась и посмотрела на него со слезами на глазах. «Шокер собирался... причинить мне вред, но Человек-паук остановил его. Он принял на себя основной удар, чтобы защитить меня». Выражение лица капитана Стейси помрачнело, когда он выслушал рассказ дочери о произошедшем. У него всегда были непростые отношения с Человеком-пауком: он знал, что методы героя часто вызывают споры, но при этом признавал, что тот делает много хорошего для города. Но когда он услышал, что его собственная дочь была в такой опасности, эти противоречия стали ещё более очевидными. Человек-Паук тихо проскользнул в свой дом через открытое окно своей спальни. Его мышцы болели и протестовали при каждом движении. Он быстро сбросил с себя ободранный костюм, поморщившись, когда увидел многочисленные порезы и синяки на своей коже. Питер с привычной сноровкой принялся обрабатывать свои раны. Он использовал пинцет, чтобы аккуратно извлечь осколки стекла, застрявшие в его коже, и шипел от боли при каждом извлечении. Очистив раны от мусора, он приложил к ним большое количество льда, чтобы унять боль и уменьшить отек. Пока лёд действовал, Питер осматривал повреждения на своём костюме. Каким-то чудом на ткани появилось всего несколько прорех и разрывов, в основном в тех местах, куда пришёлся основной удар. Глубоко вздохнув, Питер вдел нитку в иголку и начал аккуратно зашивать прорехи. Его пальцы двигались ловко и точно, несмотря на юный возраст. Он знал, что ещё несколько дней будет чувствовать боль, но он также знал, что поступил правильно — защитил невинную жизнь, и это стоило любой временной боли или дискомфорта. «Привет Питер… думаю встреча у доктора Коннорса сегодня отменяется… Я только что попала под перекрёстный огонь между Шокером и Человеком-пауком. В общем… Я хочу с кем-нибудь посидеть… Можешь ко мне зайти?», — сказала Гвен. «Прости, я сейчас не могу, у меня дела, но если хочешь, давай поговорим» — сказал я. Она отказалась и повесила трубку. Она была сильно разочарована, ей сейчас нужна была близость с кем-то из знакомых, но её друг просто отвернулся от неё. Питер вздохнул, в ушах у него всё ещё звучал расстроенный и разочарованный голос Гвен. Он знал, что она пережила травмирующий опыт, и ему была ненавистна мысль о том, что ему придётся оставить её наедине с этим. Но из-за того, что его раны выдали бы его альтер эго, и его ждала гора домашней работы, он просто не мог позволить себе бросить всё и быть рядом с ней прямо сейчас. Отмахнувшись от чувства вины, Питер вернулся к работе. Его игла пролетела сквозь усиленную ткань костюма. Он знал, что Гвен больно, но он также знал, что у неё есть друзья, которые могут поддержать её так, как он не может сделать прямо сейчас. А если ей нужно с кем-то поговорить, что ж... он ведь только что предложил ей это, не так ли? Гвен уже звонила второму члену их команды неудачников, Гарри Озборну. После нескольких гудков звонок был принят, и в трубке раздался весёлый голос Гарри. «Привет, Гвен, как дела?» — спросил Гарри это весёлым и дружелюбным тоном. Но когда Гвен начала рассказывать о событиях этого дня, её голос задрожал от волнения, а лицо Гарри стало серьёзным. «Я сейчас буду, — сказал он, хватая ключи и направляясь к двери, не раздумывая ни секунды. Мы можем поговорить об этом. Я здесь ради тебя, Гвен. Всегда». Верный своему слову, Гарри вскоре подъехал к дому Гвен. Он внимательно слушал, как она изливала душу, как её страхи и разочарования вырывались наружу потоком слов. Пока она говорила, Гарри обнимал её, защитно прижимая к себе, и дарил ей утешение и поддержку, в которых она так отчаянно нуждалась. Затем она посмотрела на него и сказала со слезами на глазах: «Гарри... Ну почему ты не Пит... Это он должен был меня успокаивать... Почему он не пришёл...» «Прости, наверное это жестоко по отношению к тебе… Я очень ценю твою помощь, правда, просто… Я хотела бы, что бы он был сейчас на твоём месте…» — добавила Гвен. Гарри слушал полные слёз слова Гвен, и его сердце сжималось от тоски и разочарования в её голосе. Он знал, что ей очень больно и что его присутствие — жалкая замена тому утешению и поддержке, которых она по-настоящему ждала от Питера. «Не извиняйся. Я знаю, ты расстроена, Гвен, — тихо сказал Гарри, нежно поглаживая её по спине, пока она плакала. — Но, пожалуйста, не будь слишком сурова с Питером. Я уверен, что у него есть причины, по которым он сейчас не здесь. Ему многое приходится переживать, и иногда... ну, иногда у него есть обязанности, которые он не может просто игнорировать». Гарри замолчал и нахмурился, пытаясь подобрать нужные слова. Он знал, что Питер что-то от них скрывает, что-то, чем он не может с ними поделиться. Но он также знал, что, что бы это ни было, это сильно тяготит его лучшего друга и что он изо всех сил старается справиться с этим. «Я думаю, он просто не подумал, что тебе нужен кто-то, кому можно выговориться лично, Гвен, — продолжил Гарри, и в его голосе звучала уверенность. —Но иногда даже тем, кто сильно о нас заботится, делают что-то, что отдаляет их от нас. Это не значит, что они не хотят быть здесь или что они тебя не любят. Надеюсь ты это понимаешь…». Конечно, Гарри понятия не имел, что на самом деле Питер не мог прийти, потому что был занят восстановлением после травм, полученных в образе Человека-паука. Но даже не зная этого, Гарри изо всех сил старался защитить Питера, убедить Гвен, что его отсутствие не говорит о его чувствах к ней. И пока он обнимал её, позволяя выплакаться у себя на груди, он мысленно поклялся, что поговорит с Питером при первой же возможности — выяснит, что происходит на самом деле, и убедит его быть более открытым и честным с Гвен. Питер лежал на кровати, его израненное тело болело после битвы с Шокером. Он изо всех сил старался скрыть самые серьёзные травмы, но многочисленные синяки и повязки, покрывавшие его кожу, всё равно были заметны. Вид собственного тела был суровым напоминанием об ответственности, с которой он сталкивался, будучи Человеком-Пауком, и о том, как это сказывалось на его организме. Услышав, как тётя Мэй возвращается домой после затяжной смены в больнице, Питер быстро завернулся в одеяло, стараясь сделать вид, что он просто спит. Он знал, что она забеспокоится, если увидит его в таком состоянии, и хотел избежать необходимости лгать ей ещё больше, чем уже пришлось. Тётя Мэй тихо вошла в его комнату, её шаги по ковру были мягкими и осторожными. Она остановилась у его кровати и посмотрела на него сверху вниз со смесью любви и беспокойства на стареющем лице. Она долго стояла так, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудь, пока он медленно и ровно дышит. «Сладких снов, дорогой, — прошептала тётя Мэй мягким и успокаивающим голосом в темноте его комнаты. — Надеюсь, ты хорошо выспишься». С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Питер медленно выдохнул, он слегка расслабился, слушая, как её шаги затихают в коридоре. Питер знал, что в будущем ему придётся быть осторожнее и найти способ лучше скрывать от любящей тёти доказательства своей двойной жизни. Но сейчас он был просто благодарен ей за доверие и веру в его невиновность, даже если эта вера была основана на лжи и полуправде.