Грандиозный Человек-паук Том 1

На следующее утро Питер проснулся с ощущением удивительной бодрости, учитывая, как сильно его тело пострадало накануне. Он посмотрел на свою кожу и поразился тому, как сильно синяки посветлели за ночь, а порезы и неглубокие раны уже начали заживать. Его не переставало удивлять то, что он, будучи Человеком-Пауком, обладал ускоренной регенерацией. «Неплохо, — Питер удовлетворенно кивнул и размял руки, чтобы проверить, как они работают. Похоже, я снова в боевой готовности. Буквально». Встав с кровати, Питер подошёл к окну и посмотрел на снежинки, падающие с серого неба и покрывающие городские улицы свежим белым слоем. Первый снег в этом сезоне всегда вызывал у него смешанное чувство ностальгии и предвкушения: он вспоминал, как в детстве лепил снеговиков и играл в снежки, а впереди его ждал уютный сезон, полный праздников. После сытного завтрака и горячего душа Питер надел свой обычный серо-голубой свитер, а также накинул толстое зимнее пальто и повязал шарф. Он знал, что ему понадобится дополнительная одежда, чтобы не замёрзнуть по дороге в школу, особенно учитывая, что в последнее время ему постоянно было холодно. В последний раз взглянув на себя в зеркало, чтобы убедиться, что он выглядит презентабельно, Питер вышел из своей комнаты и спустился вниз, готовый ко всему, что его ждёт в школе Мидтаун. Он знал, что ему придётся быть начеку рядом с Гвен и найти способ загладить свою вину за вчерашнее отсутствие, не раскрывая при этом свою тайную личность. Но сейчас он был просто обычным подростком, готовым начать новый учебный день и встретиться со своими друзьями. Питер вошёл в свой класс в Старшей школе Мидтауна и сразу почувствовал, что в воздухе витает какая-то странная атмосфера. Одноклассники перешёптывались и бросали на него украдкой взгляды. От ощутимого напряжения у него волосы встали дыбом. Он сел рядом с Гвен, которая уже была на месте. Она скрестила руки на груди и смотрела в стол перед собой. Питер откашлялся, пытаясь поймать её взгляд, но она упорно не смотрела на него, упрямо сжав челюсти. «Эй, мы можем поговорить о...?» Питер начал говорить, пытаясь вспомнить события предыдущего дня. Но прежде чем он успел закончить предложение, вошёл их учитель, мистер Дэвис, и призвал класс к порядку. «Ладно, все успокоились, скоро урок начнётся», — сказал мистер Дэвис, перекрывая шум. Он сделал паузу и перевёл взгляд на Питера и Гвен, словно почувствовав напряжение между ними. Питер почувствовал, как его охватило беспокойство. Он не понимал, что происходит. В этот момент в класс с ухмылкой на лице вошла Салли, главная задира. Она умела привлекать к себе внимание, и сегодня не стала исключением: она продефилировала к своему месту, слишком долго задерживая взгляд на Питере. Питер неловко заёрзал на стуле, чувствуя, что что-то не так. Он снова оглядел класс и заметил, что некоторые одноклассники смотрят на него со смесью жалости и отвращения. У него было дурное предчувствие, что бы ни происходило, это каким-то образом касалось его... и ему это совсем не нравилось. Когда прозвенел звонок на утреннюю перемену, Питер увидел, как Салли с жестокой ухмылкой на губах подошла к парте Гвен. Он заметил, как Гвен напряглась и прищурилась, глядя на их мучительницу. «Ну и ну, — сказала Салли, и в её голосе прозвучала притворная забота. — Ну и повезло же тебе, Гвен, раз пережила встречу с Шокером. Хотя, я слышала, тебе повезло, что твой маленький бойфренд был рядом и спас тебя». При упоминании своего альтер эго у Питера сжалось сердце. Он знал, что должен что-то сделать, чтобы защитить Гвен, даже если для этого придётся раскрыть больше, чем следовало. Встав со своего места, Питер встал между Салли и Гвен, приняв защитную позу. «Оставь её в покое, Салли, — сказал он низким предупреждающим тоном. — Она и так через многое прошла, не стоит усугублять». Ухмылка Салли стала ещё шире, когда Питер вмешался, а её глаза заблестели недобрым светом. «Ну надо же, какой защитник, — проворковала она. — Я и не знала, что вы так близки. Или ты просто пытаешься загладить вину за то, что вчера её бросил?» При упоминании о своём отсутствии Питер почувствовал, как краснеет, но он не позволил Салли вывести себя из себя. Вместо этого он стоял на своём и не сводил глаз с этой стервы. «Это не твоё дело, — сказал Питер напряжённым голосом. — И я не позволю тебе издеваться над ней, так что предлагаю тебе отступить». Гвен подняла глаза на Питера, в её взгляде читались удивление и благодарность. Казалось, что его действия по защите Гвен помогли ей справиться с болью, которую он причинил ей вчера, даже несмотря на то, что он не мог быть рядом с ней лично. Усмешка Салли стала ещё более злобной, когда Питер занял оборонительную позицию. Её явно забавляла его попытка защитить Гвен. Она наклонилась ближе и понизила голос до насмешливого шёпота, который могли слышать только Питер и Гвен. «Ну разве это не мило? — сказала Салли с сарказмом в голосе. Питер Паркер, великий герой, спешит на помощь маленькой невинной принцессе. Жаль, что тебя не было рядом, когда ты был ей по-настоящему нужен, да? Марио?» Питер стиснул зубы и сжал руки в кулаки. Он знал, что Салли просто пытается вывести его из себя, заставить сорваться и дать ей повод для новых неприятностей. Но он также понимал, что должен сохранять спокойствие — ради Гвен, если не ради себя самого. «Я сказал, оставь её в покое.», — Питер произнёс это низким и опасным голосом. «Или я заставлю тебя оставить её в покое. Выбор за тобой, Салли». Салли прищурилась, и на мгновение Питеру показалось, что она действительно может принять его вызов. Но затем, к его удивлению, она запрокинула голову и рассмеялась — резким, скрипучим смехом, от которого у него по коже побежали мурашки. «Ладно, ладно, — сказала она, подняв руки в жесте капитуляции. — Я могу понять намёк. Но не приходи ко мне плакаться, когда она бросит твою жалкую задницу, Паркер. Такой девушке нужен настоящий мужчина, а не слабак, который только притворяется героем». С этими словами Салли развернулась на каблуках и ушла, оставив Питера и Гвен одних в внезапно погрузившемся в тишину классе. Питер медленно выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание. Его плечи слегка опустились, когда напряжение покинуло его тело. «Гвен, всё в порядке?» — спросил я. Она неловко кивнула, и я сел на своё место. Гвен подняла глаза на Питера, в которых всё ещё стояли непролитые слёзы. Она судорожно кивнула, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, хотя её нижняя губа слегка дрожала. «Д-да, я в порядке, сказала она едва слышным шёпотом. Спасибо, что... заступился за меня. Я имею в виду, с Салли». Питер почувствовал укол вины, услышав нерешительность в её голосе. Он знал, что она всё ещё обижена из-за его вчерашнего отсутствия и что его слова утешения не смогут загладить причинённую им боль. Но он был полон решимости сделать всё возможное, чтобы ей стало легче. «В любое время, Гвен, — тихо сказал он, протягивая руку, чтобы нежно сжать её ладонь. — Я всегда рядом, несмотря ни на что. Даже если кажется, что это не так». Пальцы Гвен дрогнули от его прикосновения, и на мгновение Питеру показалось, что она может отдёрнуть руку. Но затем, к его удивлению, она перевернула руку и сжала его ладонь в ответ. Её ладонь была тёплой и мягкой. «Я знаю, спасибо тебе большое…Я это ценю…» — сказала она, и в уголках её губ появилась лёгкая улыбка. От её слов Питер почувствовал, как в груди разливается тепло. Он знал, что им ещё многое нужно обсудить и проработать в их отношениях. Но сейчас этого короткого мгновения близости было достаточно. Так и должно быть. После школы Питер парил в небе над Нью-Йорком, его мысли были заняты личной жизнью и тем, как её улучшить. Он поймал себя на том, что ему не хватает карманных денег, чтобы пригласить Гвен (и Гарри, конечно) в кино. Может быть, если бы у него были лишние деньги, он смог бы для разнообразия предоставить для «Дейли Бьюгл» несколько чётких фотографий Человека-паука. С этой мыслью он решил позвонить им и договориться о встрече. На следующий день Питер стоял в не самом ухоженном вестибюле штаб-квартиры «Дейли Бьюгл», и его сердце бешено колотилось от волнения и предвкушения. В ожидании вызова на собеседовании, Питер пытался успокоить нервы, делая глубокие вдохи и вспоминая все те потрясающие фотографии, которые он сделал в образе Человека-паука. Несомненно, благодаря своему уникальному видению и таланту он станет ценным сотрудником «Бьюгл». Внезапно его мысли прервал громкий голос. «Паркер! Иди сюда, пацан!» Питер слегка вздрогнул от этого звука и, обернувшись, увидел высокого импозантного мужчину с красным от гнева лицом, который смотрел на него из-за большого стола. Он сразу понял, что это мог быть только один человек — Джей. Джона Джеймсон, печально известный и крайне неприятный главный редактор «Дейли Бьюгл». Собравшись с духом, Питер вошёл в кабинет, готовый к любым испытаниям. Он знал, что работать в «Бьюгле» будет непросто, но был полон решимости проявить себя, чего бы это ни стоило. Он и представить себе не мог, что его жизнь изменится так, как он и представить себе не мог... Джей. Джона Джеймсон откинулся на спинку своего большого кожаного кресла и, прищурив глаза, посмотрел на Питера сверху вниз. Он сделал длинную затяжку сигарой, а затем выпустил густое облако дыма, которое повисло в воздухе между ними. «Ладно, парень, — сказал он низким, хриплым голосом. Я дам тебе шанс произвести на меня впечатление. Мне нужен кто-то, кто будет сообщать мне о последних появлениях Человека-паука. Эксклюзивные новости, парень. Эксклюзивные новости — это то, что мне нужно для продажи газет.» Он сделал паузу и для выразительности постучал сигарой по краю стола. «Мне нужны фотографии, на фоне которых мои конкуренты будут выглядеть дилетантами. Мне нужны новости об этом уроде в маске на первой полосе, всякий раз, когда что-то масштабное происходит. Как думаешь, Паркер, ты справишься с этим?» Взгляд Джеймсона был напряжённым, почти пронзительным, как будто он пытался заглянуть Питеру прямо в душу. Питер с трудом сглотнул, чувствуя, как на его плечи ложится груз ответственности. Он знал, какое давление оказывает на него Джеймсон, и понимал, что одно неверное движение может привести к серьёзным проблемам. Но он также знал, что это та самая возможность, которую он ждал. Шанс проявить себя, показать миру, на что он действительно способен. И, может быть, только может быть, заработать достаточно денег, чтобы пригласить Гвен на свидание, о котором он мечтал. «Да, сэр, — сказал Питер ровным и уверенным голосом. Я справлюсь, мистер Джеймсон. Я вас не подведу.» Он знал, что рискует, но был готов столкнуться с любыми трудностями. В конце концов, он был Человеком-пауком. И он был готов на всё, чтобы оставить свой след в мире. Питер полез в сумку, достал стопку фотографий и протянул их грубоватому редактору. Он нервно наблюдал за тем, как Джеймсон просматривает каждую фотографию, и с каждой секундой его лицо становилось всё более взволнованным. «Дерьмо», — пробормотал Джеймсон, с явным неодобрением бросая первую фотографию на стол. «Дерьмо», — повторил он, выбрасывая вторую. «Полное дерьмо, Паркер. Это лучшее, что ты можешь сделать?» У Питера упало сердце, когда он увидел, как его потенциальный успех рушится на глазах. Но прежде чем он успел что-то сказать в свою защиту, Джеймсон внезапно вскочил со стула и вышел за дверной проём своего кабинета. «РОББИ, А НУ ЖИВО ИДИ СЮДА!» Джеймсон рявкнул так, что его голос эхом разнёсся по офису. Мгновение спустя в комнату вбежал нервный здоровый чернокожий мужчина с блокнотом в руках, его глаза были широко раскрыты от страха. «Да, Джона?» «Помести эти гребаные фотографии на первую полосу, СЕЙЧАС же!» — приказал Джеймсон, тыча стопкой фотографий в грудь Робби. «И напиши мне заголовок, который разойдется по газетам. Что-нибудь вроде... "Последние преступления Человека-паука разоблачены "Бьюглом"!» Он повернулся к Питеру, его лицо всё ещё было красным от гнева. «А ты, Паркер. Иди в бухгалтерию. Мисс Брант выпишет тебе чек за твои... "старания"». Он изобразил пальцами кавычки, его тон сочился сарказмом и презрением. Питер знал, что должен быть благодарен за эти деньги, но не мог избавиться от чувства разочарования и досады, которое навалилось на него тяжёлым одеялом. Он хотел произвести впечатление на Джеймсона, показать ему, что у него есть всё необходимое, чтобы стать настоящим журналистом. Но вместо этого он только разозлил его. Тем не менее он понимал, что лучше не спорить с вспыльчивым редактором. Поэтому он просто кивнул, взял сумку и вышел из кабинета, чтобы забрать свой скудный заработок и попытаться спасти то, что осталось от его рабочего дня. Милая девушка по имени Бетти Брант из бухгалтерии сказала: «Ты впервые в Бьюгле? Не обижайся на мистера Джеймсена, он строгий, но справедливый начальник, к нему просто нужно найти подход и желательно пропускать мимо ушей некоторые его высказывания». Она вручила ему чек на 100 долларов, с улыбкой потрепала его по волосам и добавила: «Надеюсь, ещё увидимся» Питер взял чек у добродушной женщины, которую, как он теперь знал, звали Бетти Брант. Он не смог сдержать ответной улыбки, глядя на её тёплое, дружелюбное выражение лица, которое резко контрастировало с враждебной обстановкой, которую он только что покинул вместе с Джеймсоном. «Спасибо, мисс Брант, — сказал он, аккуратно спрятав чек в карман. — Я вам очень признателен. И не волнуйтесь, я не позволю... уникальному характеру мистера Джеймсона повлиять на меня». Она протянула руку и игриво взъерошила волосы Питера, её прикосновение было нежным и по-матерински заботливым. «У меня такое чувство, что мы ещё не раз увидим тебя здесь, Питер.» Питер почувствовал, как краснеет от её дружелюбного жеста и добрых слов. Он был благодарен за то, что встретил кого-то такого тёплого и гостеприимного в этой пугающей обстановке. «Ещё увидимся, мисс Брант, — сказал он, благодарно улыбнувшись в ответ. — Ещё раз спасибо за всё». С этими словами Питер вышел из бухгалтерии, уже обдумывая, как потратить свой новообретённый доход, чтобы устроить Гвен особенный вечер. Он знал, что ему ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы произвести впечатление на Джеймсона и доказать, что он настоящий журналист, но он был уверен, что проявит немного настойчивости и решимости и добьётся своего. Вскоре Питер и Гвен встретились и пошли в лабораторию доктора Коннорса, желая увидеть, каких успехов он добился в своих новаторских исследованиях. Как только они вошли, у них обоих отвисли челюсти при виде открывшейся картины. Там, в центре комнаты, стоял сам доктор Коннорс. Но что-то было не так. Ужасно не так. У доктора была уже не одна, а две полноценные руки! «Что? Не может быть!» Питер воскликнул, и в его голосе прозвучало потрясённое восхищение, когда он подбежал, чтобы посмотреть поближе. «Доктор Коннорс, вы сделали это?! Вы действительно вырастили новую руку?!?» Доктор Коннорс повернулся к ошеломлённой паре с выражением огромной гордости и удовлетворения на лице. Он поднял свой новый протез и пошевелил пальцами, демонстрируя его полную подвижность. «Действительно, так и есть, — сказал он, и его голос слегка дрогнул от волнения. — После нескольких месяцев упорной работы и самоотверженности я наконец могу сказать, что совершил прорыв, который изменит жизни миллионов людей по всему миру». Гвен шагнула вперёд, широко раскрыв глаза от изумления, и протянула руку, чтобы осторожно коснуться новой руки доктора. «Это невероятно, — выдохнула она. — Точность и контроль, которые потребовались вам, чтобы вырастить целую конечность... это просто невероятно». Питер кивнул в знак согласия, его мысли уже были заняты последствиями этого открытия. «Подумать только, это только начало, — сказал он, и на его лице расплылась улыбка. — Проведя дополнительные исследования и доработки, мы сможем помочь многим людям, потерявшим конечности в результате несчастных случаев или болезней. Это настоящее медицинское чудо!» Доктор Коннорс просиял от похвалы, его грудь гордо вздымалась. «Действительно, мой юный друг. И я бы не справился без поддержки и преданности делу прекрасных людей, работающих здесь, в университете. С их помощью и с помощью таких блестящих умов, как вы, я не сомневаюсь, что мы сможем поднять эту технологию на новую высоту и изменить мир к лучшему». Питер и Гвен обменялись взглядами, полными воодушевления и предвкушения. Они оба хотели стать частью этого революционного исследования и того будущего, которое оно сулило. Они знали, что под руководством доктора Коннорса и совместными усилиями научного сообщества они действительно смогут изменить жизнь многих людей. В этот момент в лабораторию зашёл Эдди Брок, схватил Питера за шею и грубо взъерошил ему волосы. «Эй, док, — сказал он с ухмылкой на лице. — Ты забыл упомянуть, что именно благодаря маленькому Питу тебе удалось совершить это чудо!» Доктор Коннорс усмехнулся, потирая тыльную сторону своей новой руки. «Ах, ты абсолютно прав, Эдди. Прошу прощения, что не воздал тебе должное, Питер. Спасибо тебе за бесценный вклад в это исследование». Питер высвободился из хватки Эдди, пригладил волосы и попытался взять себя в руки. «Эй, ничего страшного, док. Я просто принёс вам портфель с записями моего отца. Если вы собираетесь написать об этом полноценную научную работу, не забудьте упомянуть моего старика.» Гвен закатила глаза, на её губах заиграла игривая улыбка. «О, какая скромность». Доктор Коннорс указал на стопку бумаг на своём столе. «Конечно, Питер. Я бы и не подумал не упомянуть твоего отца в благодарностях. На самом деле я был бы рад показать тебе исследование, которое я провёл на основе его заметок. Иди посмотри». Он протянул Питеру толстую стопку бумаг, и они с Гвен склонились над ней, чтобы полистать страницы. Их глаза расширились, когда они увидели сложные диаграммы, уравнения и подробные объяснения процесса регенерации. Изучая результаты исследования, Питер не мог не испытывать чувства гордости и благодарности к своему отцу. Он знал, что, хотя отца больше нет с ними, его новаторская работа будет и дальше менять жизни людей и расширять границы науки для будущих поколений. Питер пролистал исследовательские работы, нахмурив брови и вчитываясь в сложные детали. Через некоторое время он поднял взгляд на доктора Коннорса, и на его лице отразилась тревога. «Док, — сказал он с тревогой в голосе, — я должен спросить... вы уверены, что сыворотка сработала, как надо? В этих записях есть кое-что, что меня немного беспокоит». Вмешалась Гвен, указывая на конкретный раздел исследования. «Да, похоже, что химический состав сыворотки потенциально может оказывать психотропное воздействие, вызывая зависимость и искажение сознания». Доктор Коннорс вздохнул и посмотрел на свою регенерирующую руку, с которой начали слезать маленькие чешуйки кожи. «Я знаю, Питер. И вы двое правы, что беспокоитесь. Как видишь, действие сыворотки временно. Моя рука уже начинает отслаиваться». Питер и Гвен обеспокоенно переглянулись, а затем снова повернулись к доктору с суровыми лицами. «Доктор, вы должны пообещать нам, что больше не будете испытывать сыворотку на себе!» они сказали это в один голос. Доктор Коннорс на мгновение замялся, а затем торжественно кивнул. «Вы можете положиться на меня, Питер и Гвен. Я обещаю, что больше не буду так рисковать. К сожалению ваши опасения обоснованны, и мне следовало быть осторожнее с самого начала. Я просто благодарен, что вы двое здесь и держите меня в узде». Он вздохнул и устало потёр виски. «Я позволил своему энтузиазму или скорее отчаянию взять верх над здравым смыслом и попал в потенциально опасную ситуацию. Я больше не совершу эту ошибку. Вы оба правы — безопасность и осторожность должны быть моими главными приоритетами в дальнейшем». Спустя полтора часа Питер с Гвен ушли и доктор Коннорс остался один со своими мыслями. «Но ведь сыворотка сработала... Я смог исцелиться... Да и... Я же... в здравом уме, верно? То что я хочу вернуть руку - не зависимость. Это нормальная реакция.». Несмотря на тревожные предупреждения Питера и Гвен, доктор Коннорс снова поддался искушению восстановить утраченную конечность. Всего через несколько дней после их визита, в момент слабости и отчаяния, он тайно ввёл себе ещё одну дозу экспериментальной сыворотки. Когда жидкость попала в его вены, он почувствовал, как по телу разливается тепло и покалывание. Он с благоговением наблюдал, как у него на глазах начинает отрастать рука, как кожа и ткани с поразительной скоростью срастаются. Однако Питер и Гвен не знали, что эта вторая доза станет поворотным моментом. Доктор Коннорс невольно стал зависимым от сыворотки, не в силах устоять перед соблазном вернуть себе все физические способности. Пока что его тайна была в безопасности. Никто не подозревал о растущей одержимости доктора и о том, на какой риск он шёл. Но дни сменялись неделями, а доктор продолжал тайно вводить себе сыворотку, и ситуация становилась всё более опасной. Марта Коннорс тоже начала понимать это, но не могла ничего поделать, видя счастье в глазах мужа. Поначалу изменения в поведении и внешнем виде доктора Коннорса были едва заметными. Лёгкая дрожь в руках, рассеянный взгляд, склонность отстраняться от коллег и близких. Но по мере того, как действие сыворотки накапливалось в его организме, скрывать изменения становилось всё труднее. Питер и Гвен и не подозревали, что их предостережения остались без внимания. Человек, которому они доверяли и которым восхищались, погружался в тёмную и опасную зависимость, которая в конечном счёте угрожала не только его собственной жизни, но и жизням окружающих. Неделю спустя Питер и Гвен вернулись в лабораторию доктора Коннорса, чтобы узнать, как продвигается его работа, и предложить свою помощь. Войдя в лабораторию, они увидели доктора, который склонился над рабочим столом и яростно строчил что-то в блокноте, возясь с различными мензурками и пробирками. Внимательный взгляд Гвен упал на заднюю часть шеи доктора, и она тихо ахнула, заметив мелкие чешуйки, покрывавшие его кожу. «Доктор Коннорс, это?..» — она начала, и её голос затих, когда она указала на явный признак временного эффекта от сыворотки. Доктор быстро обернулся и смущённо прикрыл рукой поражённый участок. «Ах да. Не стоит беспокоиться, — сказал он слегка дрожащим голосом. — Это всего лишь незначительный побочный эффект усовершенствованной сыворотки. Ничего такого, что нельзя было бы исправить с помощью ещё нескольких корректировок». Питер нахмурился, его лоб прорезали глубокие морщины, и он подошёл ближе, чтобы рассмотреть весы. «Док, вы уверены, что это безопасно? Вы обещали нам, что больше не будешь испытывать сыворотку на себе». Доктор Коннорс избегал взгляда Питера, его глаза то и дело возвращались к записям на столе. «Я знаю, что сделал, Питер. Но я не мог упустить возможность усовершенствовать формулу и сделать её ещё более эффективной. Понимаешь, это ради всеобщего блага», — сказал он слегка раздражённо, и в его голосе послышалось отчаяние. Гвен и Питер обеспокоенно переглянулись: оба чувствовали, что с их наставником что-то не так. Они понимали, что им нужно внимательнее следить за доктором Коннорсом и убедиться, что он не подвергает себя ненужному риску ради научного прогресса. С каждым последующим визитом мы с Гвен, Эдди и Мартой Коннорс замечали перемены в докторе Коннорсе. Он становился всё более суетливым, задумчивым и злым. В один роковой день я немного задержался перед приездом в лабораторию из-за работы Человека-паука. Мне позвонила Марта, её голос звучал обеспокоенно. «П-Питер, поторопись, пожалуйста, у нас ЧП, нам очень нужны лишние руки!», — сказала она. Когда Питер ворвался в лабораторию, его взору предстала картина хаоса и отчаяния. Эдди изо всех сил пытался сдержать трансформировавшегося доктора Коннорса, который теперь почти полностью покрылся мерцающей тёмно-зелёной чешуёй. Доктор извивался и рычал, его взгляд был безумным и расфокусированным, он что-то бессвязно бормотал себе под нос. «Пит, слава богу, ты здесь!» Эдди кряхтел, изо всех сил пытаясь удержать брыкающегося доктора. «Я больше не могу его сдерживать. В таком состоянии он невероятно силён!» Гвен и Марта стояли неподалёку, и на их лицах читались страх и беспокойство. Они наблюдали за разворачивающимся перед ними тревожным зрелищем. Питер бросился вперёд и схватил доктора Коннорса за руку, чтобы помочь Эдди удержать его. «Док, это я, Питер!» он позвал его, пытаясь пробиться сквозь туман безумия, который, казалось, окутал его наставника. «Что с вами происходит? Чем мы можем помочь?» Взгляд доктора Коннорса скользнул по лицу Питера, и на мгновение сквозь пелену безумия в его глазах мелькнуло узнавание. «Питер... я... я в в в пор-порядке! Э-это лишь небольшой этап на пути к к к к к-к н-новой ступени эволюции! Мне нужно было больше... мне нужно стать сильнее, р-раздвинуть границы ч-человеческого т-т-тела!» его голос звучал не ровно, хрипло и гортанно, словно змея пытается говорить на человеческом. Пока Питер и Эдди пытались сдержать хаотичные движения доктора, Гвен и Марта быстро схватили плотное армированное одеяло, которое используют пожарные. Работая сообща, они вчетвером смогли крепко завернуть извивающегося и рычащего доктора Коннорса, прижав его руки к бокам и обездвижив его. Когда доктор наконец успокоился, пусть и ненадолго, Марта повернулась к Питеру. Её глаза блестели от непролитых слёз и отчаянной тревоги. «Питер, мне так жаль. Я должна была заметить признаки. Я должна была остановить его, пока он не зашёл слишком далеко. Но в последнее время он был таким счастливым, таким воодушевлённым своей работой. Я не осознавала опасность, пока не стало слишком поздно». Питер взял Марту за руку и ободряюще сжал её, пытаясь утешить. «Это не ваша вина, Марта. Вы не могли знать, что он пойдёт на такой безрассудный риск. Но нам нужно помочь ему, пока эта зависимость не поглотила его полностью» «Вы сможете приготовить антидот? Я помогу, чем смогу», — сказал я. Марта кивнула, и в её глазах вспыхнул огонёк надежды. Она повернулась к верстаку и начала перебирать флаконы и мензурки. «Я сделаю всё, что в моих силах, Питер. У меня есть несколько образцов оригинальной сыворотки и записи о формуле. Это будет непросто, но я смогу пойти обратным путём и создать противоядие». Пока Марта занималась делом, Питер снова обратил внимание на связанного доктора Коннорса, который обмяк и затих, словно силы покинули его. Он опустился на колени рядом с доктором и успокаивающе положил руку ему на плечо. «Держись, док. Мы поможем тебе справиться с этим», — тихо сказал Питер. «Я знаю, вам больно, но вы не можешь сдаться сейчас. У вас есть семья, которая вас любит, и много людей, которым вы нужны. Мы вместе найдём способ победить эту зависимость». Эдди, по-прежнему крепко державший доктора, закутанного в одеяло, мрачно посмотрел на Питера. «Я останусь здесь и присмотрю за ним. Посмотрю, чтобы он не выкинул ничего странного, пока Марта работает над противоядием». Гвен кивнула и решительно закатала рукава. «Я помогу Марте. Вместе мы найдём способ обратить действие сыворотки вспять и окажем доктору Коннорсу необходимую помощь». Пока Питер и Эдди пытались удержать бьющегося в конвульсиях доктора, завёрнутого в одеяло, их взору предстала ужасающая картина: голова доктора начала менять форму. Его череп расширился и вытянулся, приобретя более рептилоидный, почти динозавроподобный вид. Из челюстей показались острые как бритва клыки, язык удлинился и высунулся, чтобы попробовать воздух на вкус. Глаза доктора остекленели и приобрели пронзительный, хищнический жёлтый оттенок, а зрачки сузились до жестоких, рептилоидных щёлочек. Внезапно нахлынувшая волна силы вырвала трансформированного доктора из-под одеяла, и Питер с Эдди покатились по полу лаборатории. Когда ткань сползла, под ней оказалось чудовищное существо, в котором уже нельзя было узнать человека, которого они когда-то знали. Ящер восстал. Существо поднялось на ноги. Теперь его тело было покрыто толстой чешуёй болотно-зелёного цвета. За ним волочился длинный сегментированный хвост. С его крупного мускулистого тела свисали рваные остатки одежды доктора, разорванной острыми как бритва плавниками, торчащими из спины. Питер с трудом поднялся на ноги. Его сердце бешено колотилось, пока он смотрел на ужасного зверя, который когда-то был его наставником и другом. Он знал, что должен действовать быстро, пока чудовище не причинило ещё больше вреда и не погубило ещё больше жизней. «Берегись!» — Гвен закричала и прыгнула перед Мартой, чтобы защитить её от щелкающих челюстей и разящего хвоста Ящера. Питер бросился вперёд и схватил тяжёлую металлическую трубу, упавшую с разрушенного верстака. Он изо всех сил замахнулся и с оглушительным лязгом ударил существо прямо в челюсть. Ящер взревел от боли и ярости, его голова откинулась назад от удара. Эдди присоединился к Питеру, вооружившись ещё одним отрезком трубы, и вместе они попытались усмирить разъярённую рептилию. Но Ящер был невероятно силён и быстр, его чешуя отражала многие удары, а сам он наносил удары зубами и когтями. Питер знал, что они не смогут продолжать в том же духе вечно. Им нужно было найти способ договориться с этим существом, достучаться до человека внутри него и вернуть его с грани безумия и чудовищности. Но пока они могли только пытаться сдерживать зверя и молиться, чтобы Марта и Гвен нашли способ обратить процесс вспять. Когда мощный хвост Ящера отбросил Питера в сторону, он успел сообразить, что подсобка в конце коридора — это его лучший шанс перегруппироваться и переодеться в Человека-паука. Он сильно ударился о землю, и от силы удара у него перехватило дыхание, но он заставил себя встать и, спотыкаясь, направился к подсобке, отчаянно желая переодеться в костюм. Сердце Питера сжалось, когда он натянул на себя знакомый спандекс, чувствуя тяжесть от того, что бросил своих друзей и наставника в трудную минуту. Он знал, как это выглядит в их глазах — будто он сбежал, как трус, оставив их наедине с чудовищной угрозой. Но он также знал, что в образе Человека-паука у него больше шансов остановить Ящера и спасти всех от дальнейшего вреда. Как только маска встала на место, Питер услышал крики и грохот, доносившиеся из лаборатории. Ящер всё ещё бушевал, и его друзья были в серьёзной опасности. Ему нужно было действовать быстро. Собравшись с духом, Питер выскочил из подсобки, готовый встретиться с существом лицом к лицу. Он увидел, что в лаборатории царит хаос: на полу валялись разбитые мензурки и опрокинутые столы, а Гвен и Марта прятались за укреплённым металлическим шкафом, пытаясь укрыться от яростных атак Ящера. Эдди лежал на земле неподалёку, постанывая от боли и хватаясь за рёбра. Питер бросился к нему и помог подняться. «Ты можешь идти? Нам нужно доставить тебя и девушек в безопасное место», — торопливо сказал Питер. Эдди кивнул, его лицо было бледным, но решительным. «Я справлюсь. Но как насчёт... него?» Он мотнул головой в сторону Ящера, который теперь пытался процарапать когтями дыру в стене, явно намереваясь сбежать из лаборатории и устроить в городе ещё больший хаос. Питер решительно сжал челюсти. «Не волнуйся. Я с ним разберусь. Я не позволю ему причинить вред кому-то ещё, — сказал он, многозначительно взглянув на Эдди. — Уведи их отсюда и найди безопасное место, где они будут ждать меня. Я вернусь, как только смогу». С этими словами Питер бросился на Ящера, намереваясь обездвижить его и отнести в лабораторию, чтобы Марта и Гвен могли попытаться обратить изменения вспять. Он попытался уйти, но я сказал: «А ну стой, страшила!» — и выстрелил в него паутиной. Гвен, Марта и Эдди вышли на улицу. Они стояли на тротуаре перед лабораторией и в ужасе наблюдали через панорамное окно за ожесточённой схваткой Человека-паука и Ящера. Они видели, как существо схватило Человека-паука за паутину и с невероятной силой притянуло его к себе, прежде чем он успел среагировать. Марта ахнула, отвернулась и продолжила работать над антидотом, не в силах смотреть, как Ящер сжимает челюстями живот Человека-паука, а его клыки впиваются в его бока. Человек-паук руками разжал челюсти Ящера и отпрыгнул на стену, после чего прыгнул на него с кулаками, но Ящер схватил его своими невероятно сильными руками так, что казалось будто у героя в маске вот-вот треснут рёбра. Ящер попытался откусить Человеку-пауку голову, но он схватил его челюсти своими руками отодвигая их себе во вред, так как клыки впивались в его кисти. Гвен уставилась на происходящее перед ней. Она видела, как Человек-паук борется со зверем, обхватив его челюсти руками в отчаянной попытке не дать существу прокусить его голову. Проявив невероятную ловкость, Человек-паук перевернулся и изо всех сил ударил Ящера ногой в челюсть. Ящер взревел от боли и ярости и, продемонстрировав ужасающую силу, схватил Человека-паука за ногу и начал швырять его об землю, как тряпичную куклу. Гвен в ужасе наблюдала, как героя бьют снова и снова, как его тело с отвратительным стуком отскакивает от бетона. Нападение прекратилось так же внезапно, как и началось. Ящер схватил обмякшее тело Человека-паука и вышвырнул его в окно, направив в сторону потрясённой группы на тротуаре и разбив его в процессе. После этого зверь побежал к ближайшему канализационному люку, вырвав его своими когтями он исчез во тьме подземки. Эдди удалось поймать падающее тело Человека-паука и аккуратно опустить его на землю, а Гвен и Марта бросились к нему. Марта проверила его пульс и дыхание, на её лице отразилось беспокойство. «Он жив, но серьёзно ранен. Нам нужно срочно доставить его в больницу», — быстро сказала она. Эдди кивнул и поднял безвольное тело Человека-паука. «Я заберу его. Вы двое оставайтесь здесь и ждите полицию. Не позволяйте никому прикасаться к нему, пока не приедет полиция», — сказал он. «Н-нет, мне нужно пойти за ним, пока никто не п-пострадал», — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. «Да ты стебёшься, у тебя на ощупь сломано 14 костей! 14!» — сказал Эдди. «Э-это значит, что ещё 192 кости целы. Приготовьте противоядие, а я... пока посижу минутку, отдышусь», — сказал я, стиснув зубы. Ко мне подошла Гвен с пакетом со льдом и набором пластырей. «Может, ты и герой, но тебя нужно подлатать», — сказала она, задирая верхнюю часть моего костюма, чтобы перебинтовать торс. «С-спасибо, леди...но я справлюсь… всё в порядке» — пробормотал я. Гвен кивнула и осторожно приподняла разорванную ткань костюма Человека-паука, обнажив его израненную кожу. Она увидела уже образовавшиеся глубокие синяки и рваные раны и, поморщившись, аккуратно приложила пакет со льдом к его рёбрам, пытаясь унять боль. «Не за что», — тихо пробормотала она, ловко наматывая бинты на его торс и крепко фиксируя их, чтобы пакет со льдом оставался на месте. «Я знаю, что тебе больно, и ты не можешь идти за Ящером в таком состоянии. Тебе нужно восстановиться, пусть даже ненадолго.» Марта посмотрела на часы, её лоб нахмурился от беспокойства. «Пять минут. У тебя есть ещё пять минут, чтобы отдохнуть, Человек-Паук. А потом тебе нужно будет идти дальше, пока Курт не натворил ещё бед.» Эдди нервно расхаживал рядом, скрестив руки на груди. «Я всё ещё считаю, что это ужасная идея. Ты не в том состоянии, чтобы сражаться, не говоря уже о том, чтобы преследовать разъярённую рептилию. Но если ты настаиваешь на том, чтобы пойти, то будь осторожен. И, ради всего святого, поторопись. Нам нужно как можно скорее вылечить его». Питер стиснул зубы, пытаясь не обращать внимания на боль, пронзавшую его израненное тело, пока Гвен заканчивала перевязывать его раны. Он знал, что они правы и что ему нужно время, чтобы прийти в себя, но он также знал, что не может больше позволять Ящеру бесчинствовать. На кону были жизни людей, и только он мог это остановить. С кряхтением Человек-Паук с трудом поднялся на ноги, проверяя, выдержат ли его травмированные конечности вес его тела. Он слегка покачнулся, но сумел устоять, не утратив решимости. «Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. И я приведу с собой Ящера, чтобы ты мог поработать над обратным изменением. Я обещаю». Гвен прикусила губу и с тревогой посмотрела на героя в маске. «Будь осторожен, Человек-Паук. Пожалуйста, возвращайся целым и невредимым». Марта ахнула, когда Человек-Паук выстрелил паутиной, выхватил из её рук пузырёк с противоядием и с привычной лёгкостью закрепил его на поясе. Она с благоговением и тревогой наблюдала, как он прыгнул в зияющую пасть ливневой канализации и исчез в сырых глубинах городской канализации. Гвен прерывисто вздохнула и повернулась к Эдди и Марте со смесью страха и решимости в глазах. «Он ушёл. Теперь нам нужно ждать... Пойдёмте, нам нужно вернуться в лабораторию и подготовиться. Если Человек-Паук сможет вернуть Курта, мы должны быть готовы». Эдди мрачно кивнул и зашагал рядом с Гвен и Мартой, которые спешили обратно в разгромленную лабораторию. Вдалеке завыли полицейские сирены, и по мере приближения к месту сражения их звук становился всё громче. Минуты тянулись мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью, пока трое друзей работали и ждали, а их надежды и страхи переплетались. Они могли только молиться, чтобы Человек-паук вернулся целым и невредимым и чтобы противоядия, в которое они вложили всю душу, хватило, чтобы спасти не только доктора Коннорса, но и весь город от Ящера. Гвен нахмурилась от беспокойства и замешательства, пытаясь осмыслить внезапный побег Питера. Она не могла понять, почему Питер так их бросил, особенно в трудную минуту. Это было совсем не похоже на того отзывчивого и самоотверженного Питера, которого она знала. «Я не понимаю. Где может быть Питер? Как ты думаешь, он просто... ушёл? Бросил нас?» — спросила Гвен, и в её голосе прозвучали нотки грусти и недоверия. Она покачала головой, пытаясь разобраться в ситуации. «Я не могу поверить, что он оказался таким эгоистом после всего, через что мы прошли вместе...» Эдди нахмурился, его гнев и разочарование были ощутимы. «В этом я должен согласиться с Гвен. Этот парень похоже — просто трус. Он был нам нужен, а он просто... исчез. Типичный Паркер, вечно убегающий от своих проблем», — пробормотал он с презрением в голосе. Марта вздохнула, пытаясь взглянуть на ситуацию глазами Питера, хотя в душе у неё всё ещё было неспокойно. «Ну-ну, не будем так суровы к мальчику. Он ещё молод, и я уверена, что у него были причины для столь внезапного ухода. Возможно, он просто был напуган ситуацией. Это не значит, что он трус или эгоист». Но даже произнося эти слова, Марта не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Раньше Питер был рядом, без колебаний и оговорок. Его внезапное исчезновение было нехарактерным и тревожным, оно оставило горький привкус во рту и тяжесть на сердце. Ползя по сырым, зловонным туннелям в недрах города, Человек-Паук не мог удержаться от того, чтобы не пробормотать что-то себе под нос, сморщив его от ядовитых испарений, которые обострили его органы чувств. «Фу, какая вонь... Герои прошлого не бродили по канализациям, да и злодеи тоже, не читал про таких. Одних только мутантов сюда заносит». Он медленно продвигался вперёд, напрягая все свои паучьи чувства в поисках Ящера. Следы существа было легко заметить по разрушениям, которые оно оставило за собой: разбитые трубы, перевернутые обломки и безошибочно узнаваемый запах рептилий. Пока Человек-Паук пробирался по извилистым коридорам, он мысленно представлял обеспокоенные лица своих друзей и наставников. Он знал, что они волнуются за него и, возможно, даже злятся из-за его внезапного исчезновения. Ему было невыносимо оставлять их в таком состоянии, но он понимал, что не может стоять в стороне и позволять Ящеру бесчинствовать. И всё же какая-то часть его сознания задавалась вопросом, не стоило ли ему остаться и столкнуться лицом к лицу с последствиями своих действий. Но он быстро отогнал эту мысль и сосредоточился на текущей задаче. Он вернёт Ящера, а потом разберётся с последствиями, которые ждут его в лаборатории. По одному делу за раз. Паучье чутьё Человека-паука предупреждающе взвыло, опасность приближалась, но он не мог понять откуда. Внезапно из воды резко вылезли острые как бритва когти Ящера сомкнулись на его руке, сбив его с ног и утащив под грязную бурлящую воду. Он бился и сопротивлялся, отчаянно пытаясь вырваться из железной хватки существа, но течение было слишком сильным. Вода заполнила его рот и нос, когда его затянуло глубже. Мутная жидкость обжигала лёгкие и щипала глаза. Он брыкался и царапал руку Ящера, пытаясь ухватиться за его чешуйчатую шкуру, но его пальцы соскальзывали с гладкой поверхности. Его охватила паника, когда он почувствовал, что его лёгкие требуют воздуха, а потребность дышать становится всепоглощающей. Как раз в тот момент, когда тьма бессознательности начала окутывать его, Человек-Паук почувствовал, как его вырывают из цепких объятий воды. Он хватал ртом воздух, вбирая полные лёгкие драгоценного кислорода, пока они с Ящером падали на грязный бетон просторного подземного помещения. Ящер навис над ним, его глаза горели диким, безумным огнём, и он замахнулся когтистой рукой. Человек-Паук откатился в сторону, едва избежав сокрушительного удара, и поднялся на ноги. Ему нужно было поскорее закончить этот бой, пока существо не набралось сил и не стало сеять ещё больше разрушений. «Ладно, ты, геккон-переросток, давай потанцуем», — поддразнил Человека-паука, принимая боевую стойку. Он знал, что ему предстоит битва не на жизнь, а на смерть, но он также знал, что не может ослабить бдительность ни на секунду. Ящер с головокружительной скоростью набросился на Человека-паука, рассекая воздух когтями, словно бритвенно-острыми лезвиями. Человеку-пауку удалось уклониться от первых нескольких ударов, но следующий выпад застал его врасплох: острые как бритва когти разорвали ткань его костюма и полоснули по груди. Человек-Паук закричал от боли, почувствовав жгучие раны от глубоких порезов. Кровь уже начала просачиваться сквозь порванный костюм. Раны выглядели так, будто их нанес медведь гризли: плоть была разорвана и покрыта кровавыми полосами. Он пошатнулся, схватился за грудь и попытался устоять на ногах. Боль была невыносимой, и на мгновение ему показалось, что он может потерять сознание от шока и потери крови. Но он не мог позволить себе отключиться, ведь Ящер всё ещё нависал над ним, и в его глазах читалось жестокое веселье от того, в каком затруднительном положении он оказался. «БЛЯ-Я-Я-ТЬ... как же больно», — Человек-Паук застонал сквозь стиснутые зубы, пытаясь не обращать внимания на то, как у него мутнеет в глазах и кружится голова. Он понимал, что попал в серьёзную передрягу, но также знал, что должен продолжать, должен найти способ обезвредить существо, пока не стало слишком поздно. Полный решимости, Человек-Паук набросился на Ящера, нанося шквал ударов. Ему нужно было поскорее закончить этот бой, пока он не потерял слишком много крови и пока Ящер не взял верх. Пока Человек-Паук боролся с Ящером, пытаясь отразить его безжалостные атаки, ему удалось поймать существо в паутину и обездвижить его. Но Ящер был слишком силён и разъярён, чтобы его можно было долго удерживать. С яростным рёвом он вырвался из паутины и набросился на Человека-Паука, широко раскрыв пасть, чтобы разорвать ему горло. Недолго думая, Человек-Паук засунул кулак, в котором всё ещё был зажат флакон с противоядием, глубоко в раскрытую пасть Ящера. Существо отпрянуло, захрипев и закашлявшись, пытаясь выплюнуть посторонний предмет. Флакон разбился о его зубы, и на мгновение Человек-Паук подумал, что его отчаянный план провалился. Но затем он увидел, как Ящер начал биться в конвульсиях, корчась от боли, пока противоядие распространялось по его организму. Пока Человек-Паук с благоговением и облегчением наблюдал за происходящим, облик Ящера начал меняться: чешуя и когти исчезали, словно таяли. Воздух наполнился криками боли, а затем, содрогнувшись в последний раз, существо рухнуло на землю, превратившись в просто потрёпанного доктора Курта Коннорса. Не обращая внимания на жгучую боль в груди, Человек-Паук взвалил потерявшего сознание учёного на плечо и начал долгий и трудный путь обратно на поверхность. Каждый шаг был мучением, каждый вдох давался с трудом, но он заставлял себя идти дальше, движимый желанием оказать доктору Коннорсу медицинскую помощь, в которой тот отчаянно нуждался. Когда они выбрались из туннелей канализации, Человек-паук оказался в центре хаоса: полицейские, парамедики и его друзья Гвен, Эдди и Марта бросились к нему со смесью беспокойства и облегчения на лицах. Издав стон от боли, Человек-Паук рухнул на колени и опустил безвольное тело доктора Коннорса на землю рядом с собой. Он чувствовал, как его силы иссякают, а зрение затуманивается, потому что адреналин, который поддерживал его, наконец начал рассеиваться. Но он сделал это — он остановил Ящера и спас доктора Коннорса. Теперь ему оставалось только продержаться до тех пор, пока ему не окажут медицинскую помощь, в которой он так отчаянно нуждался. Парамедики и Гвен бросились к Человеку-Пауку. На их лицах отразилась тревога, когда они увидели израненного героя. Врач попытался снять с Человека-Паука маску, чтобы как следует оценить его травмы, но Гвен крепко схватила его за руку. «Прошу, не снимайте маску, — тихо сказала Гвен, её голос дрожал от волнения. — У него... у него есть причины её не снимать. Пожалуйста, помогите ему. Он спас нам всем жизнь, и меньшее, что мы можем сделать, — это спасти его». «Спа... Си... Бо...» — прошептал я и отключился. Доктор кивнул, поняв невысказанный смысл слов Гвен. Он и его команда быстро принялись за работу, аккуратно срезая изорванные остатки костюма Человека-паука и обнажая ужасные раны, которые скрывались под ним. Откинув разорванную ткань, они ахнули от ужаса при виде окровавленной груди Человека-паука с отметинами от когтей. Глубокие рваные раны пересекали его торс, некоторые были настолько глубокими, что через них можно разглядеть мышцы и кости. Врач недоверчиво покачал головой, удивляясь тому, что Человек-паук ещё жив. «Не могу поверить, что он выжил... Посмотрите на эти раны, они ужасны. Он потерял огромное количество крови, — пробормотал врач, и в его голосе слышались благоговение и страх. — Нам нужно немедленно доставить его в больницу. Если ему не окажут надлежащую медицинскую помощь, я не знаю, выживет ли он...» Гвен слушала слова доктора, и её сердце сжималось от осознания тяжести состояния Человека-паука. Она знала, на какой риск он шёл, какими жертвами жертвовал ради других. И теперь он довёл себя до предела, возможно, до точки невозврата. С тяжёлым сердцем и безмолвной молитвой Гвен помогла парамедикам уложить Человека-паука на носилки и наблюдала за тем, как они пытаются стабилизировать его жизненные показатели и остановить кровотечение из-за его тяжёлых ранений. Она не могла потерять его сейчас, после всего, что он сделал, после всего, что он для неё значил. Когда они понесли Человека-паука к ожидающей его машине скорой помощи, Гвен повернулась к доктору. Её глаза блестели от непролитых слёз и были полны решимости. «Пожалуйста, спасите его. Сделайте всё возможное. Он — наша единственная надежда, и он уже отдал за нас всё. Он не может умереть так». Спустя 3 часа после доставки меня в больницу, врач вышел из операционной с выражением облегчения и удивления на лице и направился к ожидавшим его друзьям и близким. «Что ж, похоже, наш пациент в стабильном состоянии, учитывая все обстоятельства. Он пришёл в себя, так что вы можете его увидеть, но, пожалуйста, постарайтесь не слишком его утомлять. Ему нужен полноценный отдых, чтобы как следует восстановиться». Сердце Гвен радостно забилось от слов доктора, и волна эмоций едва не захлестнула её. Она так волновалась, так боялась потерять Человека-паука навсегда. Но он выжил, несмотря ни на что. Ей не терпелось увидеть его и как следует поблагодарить за всё, что он сделал. Следуя за доктором, Гвен и остальные вошли в больничную палату, желая увидеть своего героя-друга. Но, открыв дверь и войдя внутрь, они увидели пустую кровать, простыни на которой были смяты и испачканы кровью. Смятение и нарастающий страх охватили Гвен, когда она оглядела комнату. Её взгляд упал на открытое окно и лёгкие занавески, колышущиеся на ветру. А потом она увидела его — одинокий лист бумаги, лежащий на подушке пустой кровати. Дрожащими пальцами Гвен протянула руку и схватила записку. Её глаза расширились, когда она прочитала нацарапанное сообщение: «Отправьте счёт по этому адресу: Oscorp Tower, Manhattan, 76. Ваш дружелюбный сосед Человек-паук! :)» Сердце Гвен сжалось, когда осознание этого ударило её под дых. Он ушёл, растворился в ночи, как призрак. Но, по крайней мере, он был жив, и это было самым важным. Она знала, что у него были причины уйти вот так, не желая, чтобы его видели в таком уязвимом состоянии. И она уважала его желание, даже если ей было больно от того, что она оставалась в неведении. Тяжело вздохнув, Гвен сложила записку и аккуратно положила её в карман. В уголках её губ играла лёгкая улыбка. Человек-паук был где-то там, приходил в себя и присматривал за городом, как мог только он. И этого было достаточно, чтобы вселить в неё надежду и благодарность, несмотря ни на что. С усталым вздохом облегчения Питер подтянулся и влез в окно своей спальни. Прохладный ночной воздух успокаивающе обволакивал его израненную кожу. Было уже поздно, далеко за полночь, и на улицах внизу было тихо и пустынно, что позволило ему проскользнуть внутрь незамеченным. Он вышел из больницы в одной маске и старых поношенных трусах, а остальную часть его костюма врачи срезали, торопясь обработать его раны. Но благодаря позднему часу и пустынным улицам ему удалось избежать унижения, связанного с тем, что его увидели в таком виде. Тихонько охнув от боли, Питер опустился на пол, добрёл до кровати и рухнул на неё. Его тело болело и было измотано после испытаний последних нескольких дней. Он знал, что должен быть благодарен за то, что остался жив, и был благодарен, но боль всё ещё была сильной, а осознание того, что он был так близок к смерти, только усиливало эмоциональное потрясение. Лежа там и глядя в потолок, Питер не мог не вспоминать события, которые привели его к этому моменту. Битва с Ящером, спасение доктора Коннерса, долгий и трудный путь обратно на поверхность... всё это дорого ему обошлось как физически, так и морально. Но он сделал это, он спас город, и это чего-то да стоило. Вздохнув, Питер закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон. Он знал, что у него есть все выходные, чтобы восстановиться, отдохнуть, набраться сил и прийти в себя. И он собирался провести их с пользой, зная, что в понедельник утром город всё ещё будет нуждаться в нём. Однако сейчас он мог спокойно отдыхать, зная, что выполнил свою работу, сдержал обещание, данное самому себе. Он был дружелюбным соседом Человеком-Пауком, и он всегда будет рядом, чтобы защищать, чего бы это ни стоило. С этой мыслью Питер Паркер погрузился в сон, готовый встретить любые испытания, которые преподнесёт ему новая неделя.