Грандиозный Человек-паук Том 1

На следующее утро Питер поплелся в школу с чувством выполненного долга и облегчения от того, что непосредственная угроза Кингпина была предотвращена. Его тело болело от жестокого избиения, которое он получил от Хаммерхеда прошлой ночью, но он преодолел боль, решив сосредоточиться на учебе. Пока Питер шел по коридорам, его мысли вернулись к Гвен, а сердце затрепетало при воспоминании об их ночном разговоре. Он знал, что ему следует сосредоточиться на занятиях и наверстывать упущенное, но все, о чем он мог думать, была красивая блондинка, покорившая его сердце. Питер колебался, раздумывая, стоит ли ему сделать решительный шаг и раскрыть Гвен свою тайну. Он знал, что это большой риск, но мысль о том, чтобы поделиться с ней своим самым сокровенным секретом, была невероятно привлекательной. Он безоговорочно доверял ей и знал, что она никогда не предаст его доверия, но он также знал, что тяжесть его тайны может оказаться для неё тяжелым бременем. Подойдя к их обычному месту встречи у ее шкафчика, Питер глубоко вздохнул, пытаясь собраться с духом для предстоящего разговора. Он знал, что ему придется тщательно подбирать слова и находить подходящий момент, чтобы затронуть эту тему, но он был полон решимости быть честным с ней, какими бы ни были последствия. Питер заметил Гвен в переполненном коридоре, ее светлые волосы сияли в свете ламп дневного света школы. Она подняла глаза и поймала его взгляд, ее лицо расплылось в теплой, приветливой улыбке, от которой у него екнуло сердце. В тот момент Питер понял, что делает правильный выбор, и что бы ни случилось, он хотел, чтобы Гвен была частью этого. «Утречко Гве-» — не успел договорить он, как она схватила меня за щёку и начала тянуть. «Ты блин, болван, мне не давал спать всю ночь со своей «Горячей шоколадной девочкой»» — сказала Гвен. Питер густо покраснел, когда Гвен схватила его за щеку и начала притягивать ближе, ее слова звенели у него в ушах. Он был застигнут врасплох ее игривым обвинением, не ожидая, что она так прямо заговорит об их ночном разговоре. «Гвен, я просто хотел пожелать тебе доброго утра», — пробормотал Питер, и его лицо покраснело еще сильнее, когда он понял, что их одноклассники теперь смотрят на них со смесью замешательства и веселья. В группе воцарилось неловкое молчание, пока до них доходил смысл слов Гвен. Питеру захотелось провалиться сквозь землю, оскорбленному тем, как был истолкован ее дразнящий комментарий. Глаза Гвен расширились, когда она осознала потенциальное недоразумение, и она быстро пошла на попятный. «О боже, нет, я совсем не это имела в виду!» — воскликнула она, и ее собственные щеки порозовели. «Он позвонил мне вчера вечером, и это заставило меня думать об этом. Клянусь, вы, ребята, все такие извращенцы!». Гарри саркастически рассмеялся, недоверчиво качая головой. «Ну, я только начал испытывать немного больше уважения к Паркеру, но, думаю, он все тот же старый ботаник, каким был всегда», — сказал он, и на его губах заиграла ухмылка. «А при чём тут «горячая шоколадная девочка»?» — сказала ЭмДжей, снова повисла тишина. «Это потому что в детстве она говорила, что хочет жить в шоколадном доме» — сказал Питер, с этого всех немного порвало. ЭмДжей расхохоталась, не в силах сдержать изумления от абсурдности ситуации. «Подожди, так это все из-за какой-то глупости, которую она сказала, когда была ребенком?» недоверчиво спросила она. Группа разразилась приступом смеха и дразнящими замечаниями, и Гарри с ухмылкой присоединился к ним. «Ну, я полагаю, теперь мы знаем, какой любимый десерт Паркера, а? Похоже, он по-настоящему пристрастился к сладкому из-за ... достоинств Гвен». Я решил немного побыть дерзким, обнял одной рукой Гвен, прижал её к себе, поцеловал в щёку и сказал: «Завидуй молча, дружочек». Гвен покраснела еще сильнее, когда Питер притянул ее к себе и поцеловал в щеку, ее тело слегка напряглось от удивления публичным проявлением чувств. Она бросила на него взгляд, полный легкого смущения, но не смогла сдержать легкой улыбки, которая тронула уголки ее рта. «Питер!» — прошипела она себе под нос, стараясь говорить тихо, чтобы их не услышали зрители. «Только не на глазах у всех, ты, тупица!». ЭмДжей и Гарри обменялись понимающими взглядами, их улыбки стали шире, когда они наблюдали за общением молодой пары. ЭмДжей наклонилась ближе к Гарри с озорным блеском в глазах. «Похоже, кто-то сегодня чувствует себя немного смелее, да? Может быть, все эти дурацкие прозвища наконец-то окупаются для Паркера». Позже в тот же день, после окончания уроков, Питер и Гвен обнаружили, что идут бок о бок по шумным школьным коридорам, время от времени соприкасаясь плечами по пути к выходу. Когда они вышли на свежий осенний воздух, Питер повернулся к Гвен с застенчивой улыбкой, его сердце затрепетало в груди. «Итак, я тут подумал... не хотела бы ты пойти со мной куда-нибудь сегодня вечером? В смысле, на свидание» — спросил он, пытаясь скрыть нервозность в голосе. Глаза Гвен слегка расширились от удивления, мягкий румянец окрасил ее щеки от неожиданного приглашения. Она на мгновение заколебалась, обдумывая предложение, прежде чем теплая улыбка осветила ее лицо. «Я бы с удовольствием, Питер», — мягко сказала она, беря его под руку. «Но я буду выбирать, куда нам пойти. И больше никаких дурацких прозвищ, ладно?» — поддразнила она, игриво ткнув его в ребра. «На счёт прозвищ ничего не могу обещать» — сказал Питер. Гвен закатила глаза в ответ на дерзкий ответ Питера, но не смогла подавить улыбку, тронувшую ее губы. «Ну, думаю, я не могу винить тебя за попытку», — сказала она, качая головой в притворном раздражении. «Но не думай, что ты можешь просто называть меня «шоколадной девочкой» на людях!». Когда они вместе выходили из школы, все еще держась за руки, прохладный февральский ветерок трепал светлые волосы Гвен. Она заправила выбившуюся прядь за ухо, глядя на Питера с задумчивым выражением лица. «Я подумала, мы могли бы сходить в ту новую художественную галерею в центре города. У них должна быть потрясающая выставка современного искусства. А потом, может быть, поужинаем в бистро по соседству», — предложила она, ее глаза сияли от предвкушения. «Если, конечно, у тебя нет на уме чего-то другого». «Звучит здорово, я зайду за тобой в… 14:00!» — сказал Питер. Гвен кивнула, теплая улыбка расплылась по ее лицу, когда она согласилась с планом. «14:00 - звучит идеально», — сказала она мягким и теплым голосом. «Я буду готова и буду ждать. И не опаздывай, а то мне, возможно, придется тебя искать». — Она снова игриво ткнула его пальцем в грудь, ее глаза озорно блеснули. Когда они приблизились к месту, где их пути должны были разойтись, Гвен остановилась, глядя на Питера с задумчивым выражением лица. «Я действительно с нетерпением жду сегодняшнего вечера, Питер», — тихо сказала она, ее рука все еще лежала на его руке. «Приятно, что есть кто-то, кто понимает меня, знаешь?». Гвен вошла в тихий, пустой дом, братья были в садике или школе, а мама с папой были ещё на работе. Услышав звук захлопнувшейся за ней входной двери, она направилась к себе в комнату. Она слышала тиканье часов в коридоре - единственный звук, нарушавший тишину раннего вечера. Поднимаясь по лестнице в свою комнату, Гвен обнаружила, что погружена в свои мысли, ее мысли переключились на предстоящее свидание с Питером. Она не могла не почувствовать трепет возбуждения и нервозности в животе, гадая, что принесет ей эта ночь. Гвен сменила свой привычный красно-серый джемпер на удобные спортивные брюки и уютный свитер, желая расслабиться перед приготовлением к свиданию. Она легла на свою кровать, уставившись в потолок и позволив своим мыслям блуждать. Внезапно тихий дом наполнился звуком бьющегося стекла и раскалывающегося дерева, когда дверь в спальню Гвен распахнулась. Массивная фигура Скорпиона в доспехах маячила в дверном проеме, его устрашающий силуэт был обрамлен угасающим дневным светом. Гвен закричала от ужаса, ее сердце подскочило к горлу, когда она отползла назад на кровати, стараясь увеличить расстояние между собой и незваным гостем, насколько это было возможно. Она никогда в жизни не видела этого человека раньше, и одного вида его внушительной бронированной фигуры было достаточно, чтобы у нее кровь застыла в жилах. «К-кто ты? Чего ты хочешь?» — Гвен запиналась, ее голос дрожал от страха. Она схватила ближайший предмет в пределах досягаемости - тяжелый учебник со своей тумбочки - и выставила его перед собой, как жалкий щит, зная, что он бесполезен против вооруженного до зубов противника в доспехах. Скорпион угрожающе шагнул в комнату, его ботинки тяжело застучали по деревянному полу. Он наклонился, так что его голова в шлеме оказалась на одном уровне с испуганным лицом Гвен. «Я здесь ради тебя, малышка», — прорычал он глубоким, искаженным хрипом голосом. «И ты поможешь мне получить то, что я хочу, так или иначе». Гвен закричала и забилась, когда металлический хвост Скорпиона извивался и обвился вокруг ее талии, поднимая ее с кровати и притягивая к себе. Она брыкалась и вырывалась, но его хватка была нерушимой, броня впивалась в ее мягкую плоть. С жестоким смехом Скорпион подхватил ее хвостом, как тряпичную куклу, и, оставив записку, понес к разбитому окну, осколки стекла хрустели под его тяжелыми ботинками. Гвен крепко зажмурилась, в ужасе от того, что он мог с ней сделать. Скорпион выбрался на пожарную лестницу, их окутал прохладный весенний воздух. Гвен поежилась, ее тонкий свитер и спортивные штаны плохо защищали от холода. Он начал карабкаться, его мощные ноги несли их вверх с пугающей скоростью. Когда они достигли крыши, Скорпион не замедлил шаг. Вместо этого он запрыгнул на выступ, крик Гвен эхом разнесся в открытом воздухе. Она почувствовала прилив ужаса, когда он прыгнул, земля уходила у них из-под ног. Городские улицы проносились мимо как в тумане, когда Скорпион перепрыгивал от здания к зданию, унося Гвен все глубже в сердце Нью-Йорка. Гвен закричала во всю силу своих легких, вопреки всякой надежде, что кто-нибудь, кто угодно, услышит ее отчаянные крики о помощи «ПОМОГИТЕ!!!!!!!!!». Мак Гарган, или, скорее, Скорпион, мрачно усмехнулся над ее тщетными криками, зная, что никто не придет ее спасать. «Побереги дыхание, милая», — насмехался он, его голос был жестокой насмешкой над добротой. «Здесь тебя никто не услышит». Он крепче сжал ее талию, притягивая ближе к своему бронированному телу, перепрыгивая с одной крыши на другую. Прохладный февральский ветерок трепал светлые волосы Гвен, разметав их во все стороны, пока она боролась со своим похитителем. «Кто ты и зачем это делаешь.....?» — в отчаянии спросила она. Скорпион раскрыл свой шлем, показывая ей своё, на самом деле симпатичное лицо с небольшим шрамом на щеке. «Мак Гарган, но можешь звать меня Скорпион, дорогуша. Можешь не волноваться, ты мне нужна только как приманка» — сказал Скорпион. «Но приманка для кого?» — спросила Гвен. «Для твоего отца и Человека-паука» — сказал Скорпион. «Зачем ты это делаешь?» — Требовательно спросила Гвен, ее голос дрожал от страха и гнева. «И зачем тебе мой отец и Человек-паук?» Гарган рассмеялся, резким и скрежещущим звуком, от которого у Гвен по спине пробежали мурашки. «О, я думаю, ты знаешь, зачем мне нужен твой дорогой старый папочка», — сказал он с озорным блеском в глазах. «Что на счёт Человека-паука... ну, давай просто скажем, что у нас есть кое-какие незаконченные дела. А вот что касается тебя...» Его пристальный взгляд скользнул по изгибам ее тела, задержавшись на выпуклости грудей и изгибе бедер под тонкой тканью одежды. «Тебе сколько лет? Для школьницы у тебя весьма сочные формы» — сказал Скорпион с ухмылкой на лице, пока Гвен застыла в ужасе. Капитан Стейси ворвался в дом, и его сердце упало, когда он увидел разбитую входную дверь и хаос, который встретил его внутри. Пол был усеян осколками стекла, перевернутая мебель являлась явным признаком борьбы. Его взгляд упал на клочок бумаги, засунутый под разбитую лампу, записку с единственной строкой текста, нацарапанной жирными агрессивными буквами. «Иди к часовой башне. Приходи не один. Никакой полиции. Только Человек-паук». Мысли капитана Стейси лихорадочно метались, когда он схватил свой телефон, его пальцы слегка дрожали, когда он по памяти набирал номер Питера. Он знал, что это не было обычным взломом и что жизнь его дочери висела на волоске. Питер снял трубку после первого гудка, его голос все еще был сонным. «Здорова Кэп. Что случилось?» Капитан Стейси глубоко вздохнул, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. «Человек-паук, это срочно. Кто-то вломился в мой дом и забрал мою дочь Гвен. Они оставили записку, в которой просили встретиться с ними у часовой башни, и что я не могу вызвать полицию. Только тебя». Он помолчал, на сердце у него было тяжело от страха и отчаяния. «Мне нужна твоя помощь, Человек-паук. Мне нужно, чтобы ты спас мою маленькую девочку. Пожалуйста, поторопись». Эти слова резко вывили Питера из себя. «Уже в пути Кэп!» — сказал он, стоя у себя в комнате. Сердце Питера бешено колотилось, когда он поспешно облачался в костюм Человека-паука и надевал веб-шутеры. Ему была невыносима мысль о том, что с Гвен что-то случится. Окончательно поправив маску, Питер выпрыгнул из окна своей спальни и взмыл в вечернее небо к часовой башне. Городские огни расплывались под ним, когда он доводил свои веб-шутеры до предела, его разум был поглощен беспокойством и решимостью. Приблизившись к возвышающемуся сооружению, Питер разглядел силуэт большой фигуры в доспехах на вершине часовой башни с маленьким сопротивляющимся существом, зажатым в металлических руках. Его сердце сжалось в груди, когда он понял, что это была Гвен, ее светлые волосы развевались на ветру. Питер приземлился на краю башни с часами, его глаза сузились, когда он увидел злодея, посмевшего угрожать девушке, которая была ему небезразлична. «Отпусти ее, ублюдок», — прорычал Питер, его голос сочился ядом. «Человек-паук? А ты быстрый, хвалю.» — сказал Скорпион. «Я СКАЗАЛ ОТПУСТИ ЕЁ КОЗЁЛ!» — выкрикнул Питер и бросился на него, он лишь увернулся. «А НУ НЕ ДЁРГАЙСЯ, ИНАЧЕ Я БЛЯТЬ ЗАКОЛЮ ЭТУ СУЧКУ! Питер остановился. Вот так... герой... Я не знаю убьёт ли тебя мой нейротоксин, но такую малышку убьёт точно.» — сначала прокричал, затем нагло, но спокойно сказал Скорпион. «Что тебе нужно?» — сказал Питер пытаясь успокоиться. «Мой босс желает твоей смерти и смерти Капитана Джорджа Стейси.» — сказал Скорпион. Гвен захныкала от страха, когда две мощные фигуры столкнулись на вершине часовой башни, а ночной ветер хлестал вокруг них. Она чувствовала, как холодный, твердый металл доспехов Скорпиона вдавливается ей в спину, неподатливая поверхность резко контрастировала с изгибом ее позвоночника. Сердце Питера бешено колотилось, когда он изо всех сил старался сохранить самообладание, зная, что жизнь Гвен висит на волоске. Он не мог ослабить бдительность, когда на карту была поставлена ее безопасность. Скорпион ухмыльнулся жестокой и насмешливой ухмылкой под гротескным ликом своего шлема. «Твой босс хочет моей смерти...», — сказал Питер, его голос был напряжен от едва сдерживаемой ярости. «...И капитана Стейси тоже. Но я не позволю тебе победить!». Он подошел на шаг ближе, его руки по бокам сжались в кулаки. «Отпусти Гвен, и мы сможем решить это по-мужски. Только ты и я, никакого оружия, никаких заложников. Если ты думаешь, что сможешь победить меня». «ПХАХАХАХАХ ТЫ ЧТО ПРАВДА ДУМАЛ, ЧТО Я БУДУ ДРАТЬСЯ БЕЗ ПРЕИМУЩЕСТВА? НУ УЖ НЕТ МАЛЕНЬКИЙ ПИДОРАС! КОГДА КАПИТАН СТЕЙСИ ПРИЕДЕТ МЫ СПУСТИМСЯ. И ТОГДА Я ОБОИМ ВАМ ВКОЛЮ НЕЙРОТОКСИН. И тогда ВОЗМОЖНО я отпущу девку или сначала я с ней... порезвлюсь, там у же по настроению.» — сказал Скорпион. У Питера кровь застыла в жилах от жестокого, издевательского смеха Скорпиона и отвратительного подтекста его слов. Он сжал кулаки, борясь с желанием броситься на злодея и избить его до бесчувствия, зная, что это только подвергнет жизнь Гвен еще большей опасности. Гвен снова захныкала, ее тело затряслось, когда она прижалась спиной к неподатливому металлу брони Скорпиона, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между собой и сумасшедшим садистом, держащим ее в заложниках. «Ты чудовище», — прорычал Питер, его голос сочился презрением и отвращением. «Но я не позволю тебе причинить ей боль. Я найду способ остановить тебя, чего бы это ни стоило». Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и логически обдумать ситуацию. Он знал, что ему нужно выждать подходящий момент, чтобы нанести удар, и при этом сохранить Гвен в безопасности. Башня с часами была высокой, и падение с такой высоты стало бы фатальным для любого. «Хорошо...», — сказал Питер, поднимая руки в жесте капитуляции. «...Мы сделаем по-твоему. Но знай - если ты тронешь ее хоть пальцем, я заставлю тебя заплатить так, как ты даже не можешь себе представить». Он отступил назад, давая Скорпиону требуемое пространство, его глаза не отрывались от гротескной маски злодея. В уме он уже разрабатывал план, выискивая любую слабость, которую мог бы использовать, чтобы поменяться ролями с их похитителем и спасти Гвен, пока не стало слишком поздно. С прибытием капитана Стейси напряженная атмосфера на часовой башне стала еще более напряженной. Скорпион насмехался над капитаном полиции, без малейшей сдержанности осыпая его грубыми оскорблениями. В этот момент рассеянности капитан Стейси сделал свой ход. Он выхватил пистолет и произвел единственный выстрел, пуля с оглушительным лязгом попала в бронированную руку Скорпиона. Скорпион отпрянул, скорее пораженный выстрелом, чем раненый. Пуля не пробила его усиленную броню, но внезапная боль и удивление заставили его на мгновение ослабить хватку на Гвен. Почувствовав брешь, Питер начал действовать. Он запустил паутиной в Гвен, липкие нити обвились вокруг ее талии, и он быстрым рывком притянули ее к себе. Она вскрикнула от удивления, когда ее вырвали из рук Скорпиона и она полетела по воздуху к Питеру. Питер подхватил ее на руки, заключая в защитные объятия, и взмыл вверх, унося обратно в относительную безопасность, на самую высокую точку часовой башни. Он осторожно опустил ее на каменную поверхность, его руки не покидали ее тела, защищая от любого возможного ответного удара. «Ты в порядке?» — спросил Питер. Гвен кивнула, ее светлые волосы разметались по лицу, когда она прильнула к Питеру, ее тело дрожало рядом с его. Она посмотрела на него широко раскрытыми, испуганными глазами, по ее щекам текли слезы. «Я-я думаю, да», — пробормотала она дрожащим тонким голосом. «С-спасибо, что спас меня. Я думала... Я думала, что он собирался...» Она замолчала, не в силах закончить ужасающую мысль, и уткнулась лицом в грудь Питера, тихо всхлипывая. Питер прижал ее к себе, успокаивающе поглаживая одной рукой ее волосы и обозревая сцену внизу. Капитан Стейси и Скорпион сцепились в жарком споре, голос злодея повысился от ярости из-за того, что у него отняли его ценного заложника. «Шшш, все в порядке», — пробормотал Питер, нежно укачивая Гвен на руках. «Теперь ты в безопасности. Я не позволю ему причинить тебе боль, обещаю». Наблюдая за разворачивающейся внизу сценой, Питер увидел, как Скорпион в ярости бросился на капитана Стейси, неистово размахивая металлическими кулаками злодея. Капитану Стейси удалось увернуться от первых нескольких ударов, но он не мог сравниться с возросшей силой и скоростью закованного в доспехи безумца. Осознав, что его напарник в серьезной опасности, Питер принял решение за долю секунды. Он мягко, но твердо убрал дрожащие руки Гвен со своей груди, ободряюще сжав ее. «Я должен помочь ему», — тихо сказал он. «Оставайся здесь и не высовывайся, ладно? Я скоро вернусь». Гвен кивнула, ее глаза расширились от страха, но она верила в способности Человека-паука. Она присела на крыше башни с часами, когда Питер спрыгнул с края и полетел вниз, на улицу. Скорпион прижал капитана Стейси к стене, прижав один металлический кулак к горлу капитана полиции, другой рукой схватив его за руку. Пистолет Стейси с грохотом упал на землю, когда он слабо вырывался из крепкой хватки Скорпиона. Как только кулак Скорпиона начал сжиматься, Питер бросился на злодея, его кулак с оглушительным лязгом врезался в боковую часть шлема Скорпиона. Сила удара отбросила Скорпиона назад, заставив его пошатнуться и предоставив капитану Стейси возможность вырваться на свободу. Капитан Стейси хватал ртом воздух, потирая рукой воспаленное горло, и, пошатываясь, отходил от Скорпиона. Питер встал перед ним, защищая, его тело изогнулось, готовое нанести новый удар, если потребуется. «Ты в порядке, Кэп?» — спросил он, оглядываясь через плечо на него. Скорпион попытался уколоть Питера ядовитым жалом, но Питер едва увернулся, острие рассекло воздух всего в нескольких дюймах от его лица. Невозмутимый, он обрушил шквал ударов руками и ногами, его улучшенные рефлексы и боевые навыки позволили ему нанести несколько сильных ударов по бронированной поверхности злодея. Однако победить Скорпиона было не так-то легко. Яростно зарычав, он ударил своим мощным хвостом, отчего Питер рухнул на землю в нескольких футах от него. Прежде чем Питер успел подняться на ноги, Скорпион уже запрыгнул на стену часовой башни, его металлические когти впились в камень. Питер вскочил на ноги, его сердце бешено заколотилось в груди, когда он увидел, как хвост Скорпиона поднялся, а зловеще острое жало было занесено для удара. Внезапно из наконечника брызнула струя яда, которая с шипением ударилась о землю и разъела бетон, как кислота. Питер нырнул в сторону, едва избежав едких брызг, и укрылся за осыпающейся каменной колонной. Кислота шипела и плевалась, разъедая каменную кладку, осыпая его кусками камня и пылью. Взглянув на капитана Стейси, Питер прокричал сквозь хаос: «Кэп, возвращайся! Найди безопасное место и не высовывайся!» Он знал, что им нужно было быстро закончить эту драку, пока Скорпион не причинил еще больше разрушений или невинные прохожие не попали под перекрестный огонь. Но Капитан Стейси стоял на своем. «Я тебя не брошу парень!» — сказал он и его пистолет сверкал, когда он выпускал выстрел за выстрелом в уязвимые суставы Скорпиона. Пули отрикошетили от бронированного экзоскелета злодея, разбрасывая искры, но сумели на мгновение отвлечь его. Почувствовав брешь, Питер бросился вперед с яростным боевым кличем. Он бросился на Скорпиона, его кулаки и ноги двигались размытым пятном, когда он начал безжалостную атаку на закованного в доспехи безумца. Скорпион рычал и ругался, его металлические когти полосовали, а ядовитый хвост хлестал, когда он обменивался ударами с безжалостным героем. Башня с часами дрожала и стены частично рушилась вокруг них, когда они сталкивались, древняя каменная кладка не могла сравниться с их титанической борьбой. Несмотря на боль от каждого удара, Питер отказывался сдаваться. Он подумал о Гвен, испуганной и одинокой на вершине часовой башни, и о капитане Стейси, рискующим своей жизнью, чтобы помочь ему спасти ее. Он не мог позволить Скорпиону победить, чего бы это ни стоило. Скорпион и Человек-паук смотрели друг на друга тяжело дыша, он выставил хвост в положение, готовясь вновь нанести удар. Питер уже готовился к удару, но паучье-чутьё ничего не почувствовало. Сердце Питера остановилось, когда он в ужасе наблюдал за происходящим, его глаза расширились от шока и недоверия. Он увидел, как хвост Скорпиона с ослепительной скоростью рассек воздух, острое, как бритва, жало вонзилось в живот капитана Стейси и вышло из его спины с фонтаном крови. «НЕЕЕЕТ!» — Питер закричал, его голос был полон боли и ярости. Он бросился вперед, но было слишком поздно - ущерб был нанесен. Капитан Стейси пошатнулся, его лицо побледнело, когда он посмотрел на зияющую рану в животе, его руки слабо сжимали кровь, льющуюся из прокола. Питер подхватил его, когда он падал, и осторожно опустил капитана полиции на землю. Дыхание Стейси стало прерывистым, болезненным, его жизненные силы убывали с каждой секундой. «НЕТ! НЕТ НЕТ НЕТ...КЭП, пожалуйста, останься со мной», — взмолился Питер, прижимая руку к ране, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. Слезы навернулись ему на глаза, когда он посмотрел на Скорпиона, его голос дрожал от ярости и горя. «Ты ублюдок! Я убью тебя за это!» Тогда он попытался уколоть и Питера. Скорпион зарычал от боли, когда кулак Питера врезался в его бронированный торс с силой товарного поезда. От удара он рухнул назад, его металлическое тело с оглушительным лязгом врезалось в стену часовой башни. На его нагруднике осталась глубокая вмятина, свидетельствующая о невероятной силе удара Питера. Скорпион пошатнулся, на мгновение оглушенный сокрушительным ударом. Питер воспользовался своей временной нетрудоспособностью, его мозг лихорадочно соображал, как спасти жизнь капитана Стейси. Он знал, что должен действовать быстро, пока не стало слишком поздно. «Прости, Кэп...», — настойчиво сказал Питер дрожащим голосом, прижимая руку к ране, пытаясь остановить кровотечение. «Мне нужно, чтобы ты держался, хорошо? Я собираюсь отвезти тебя в больницу, и ты справишься с этим. Но сначала мне нужно закончить работу». Питер атаковал со свирепостью дикого животного, его кулаки колотили по броне Скорпиона, как безжалостный отбойный молоток. Он вкладывал всю свою ярость, страх и отчаяние в каждый удар, полный решимости заставить злодея заплатить за свои преступления. Передовые материалы костюма Скорпиона заскрипели и застонали под натиском, металл начал прогибаться и деформироваться от чистой силы нападения Питера. Искусственный интеллект костюма заревел предупреждающими сигналами, приказывая Скорпиону отступать, информируя о повреждениях — [ВНИМАНИЕ, Центральный модуль повреждён на 75%. Обнаружено возгорание внутренних систем, выполняется тушение. ВНИМАНИЕ, Периферический модуль повреждён на 90%. Обнаружены помехи в оптической связи.] Но Питер зашел слишком далеко в своей ярости, с последним могучим ревом он вскочил и со всей силы ударил кулаком по шлему Скорпиона. От удара металл смялся, как фольга, и вокруг места соприкосновения образовалась глубокая вмятина. Схватив разбитый шлем обеими руками, Питер изо всех сил дернул его. Армированные полимеры и сплавы протестующе взвизгнули, но в конце концов уступили. Последним, яростным рывком Питер начисто сорвал разбитые остатки шлема Скорпиона, подставив лицо злодея ночному воздуху. Скорпион взвыл от боли и ярости, его черты исказились в гротескной маске ярости. Но Питер не дал ему опомниться. Кулаки Питера летали с ослепительной скоростью и безжалостной яростью, превращая открытое лицо Скорпиона в кровавое месиво. Злодей ревел в агонии, когда каждый удар рассекал кожу и ломал кости, его крики эхом разносились в ночи. В отчаянии Скорпион взмахнул своим ядовитым хвостом, и жало рассекло воздух, направляясь к спине Питера. Но Питер был слишком быстр, его рефлексы усилились из-за прилива адреналина, бурлившего в нем. Он откинулся назад, и жало просвистело на волосок от его бока. Воспользовавшись случаем, Питер схватил вытянутый хвост обеими руками. Диким движением и кряхтя от усилия, он вырвал жало из бронированного сустава Скорпиона, металл заскрипел и хрустнул, когда оно оторвалось. Прежде чем Скорпион успел среагировать, Питер бросился вперед и вонзил отрубленное жало в плечо злодея, погрузив его по самую рукоять. Скорпион закричал - звук чистой, неподдельной агонии, который пронзил ночь и вызвал мурашки по спине у любого, кто его услышал. Питер стоял над своим поверженным врагом, грудь его вздымалась, кулаки все еще были сжаты, в глазах горел первобытный, мстительный огонек. Он знал, что должен покончить с этим, должен был убедиться, что Скорпион никогда больше не сможет угрожать тем, кого он любит. Он уже хотел закончить начатое и добить Скорпиона, но на секунду он вспомнил слова дяди Бена, что слегка его успокоило. Издав последний могучий рык напряжения, Питер схватил Скорпиона сзади за шею и мощным апперкотом изо всех оставшихся сил ударил кулаком в окровавленное, избитое лицо злодея. Голова Скорпиона откинулась назад, его шея дернулась, как у тряпичной куклы, когда он был отброшен назад силой удара. Изломанное тело Скорпиона рухнуло на землю скомканной, дергающейся кучей. Питер стоял возвышаясь, тяжело дыша и дрожа от смеси изнеможения, ярости и мрачного удовлетворения. Он знал, что Скорпион все еще жив - его грудь поднималась и опускалась от неглубоких, затрудненных вдохов, и время от времени болезненный стон срывался с его искалеченных губ. Питер повернулся туда, где лежал капитан Стейси, и с тяжелым от страха сердцем бросился к нему. Он знал, что должен действовать быстро, должен оказать раненому капитану полиции медицинскую помощь, в которой тот отчаянно нуждался. «Держись, Кэп!», — убеждал он, прижимая руку к ране, пытаясь остановить кровотечение. «Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Просто держись, ладно?». Питер пытался сдержать его рану, но капитан положил руку ему на плечо и сказал: «Мне уже конец малыш... Я потерял слишком много крови». Питер начал плакать под маской. «Нет, кэп, не говори так, всё будет в порядке, ты слышишь?», — убеждал его Питер. «Сними свою маску... Хочу узнать с кем я работал последние месяцы...». Питер с тяжёлым сердцем снял маску перед ним. «Питер?... Кто бы мог подумать...» На мгновение между ними повисло напряжённое молчание. «Слушай... Это прозвучит эгоистично или лицемерно, но я хочу чтобы ты мне пообещал... Кое что» — сказал он. «Да, конечно, что?» — сказал Питер. «У тебя будут враги Питер... Они причинят много боли... Прошу тебя... Не надо... Гвен... В это впутывать...» — сказал Капитан Стейси, закрывая глаза. «КЭП, НЕТ ПРОШУ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, НЕ ПОСТУПАЙ ТАК СО МНОЙ... нет... ты не можешь...» — прокричал Питер охрипшим от горя голосом, пока пульс капитана Стейси… останавливался. Питер сидел ошеломленный, предсмертные слова капитана Стейси эхом отдавались в его голове. Он не мог поверить в то, что слышал – отец его девушки просил его бросить ее, вычеркнуть из своей опасной жизни Человека-паука. Осознание того, что ему придется выбирать между своим долгом героя и растущими чувствами к ней, вонзило ему в сердце нож. Пока Питер боролся с этими тяжелыми мыслями, он услышал звук приближающихся шагов. Он быстро вытер слезы и снова натянул маску на лицо, не желая раскрывать свою личность. Именно в этот момент Гвен выбежала из дверей часовой башни, ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела эту сцен. Она увидела Человека-паука, сидящего на коленях над телом ее отца, его голова в маске была опущена, а плечи сотрясались от беззвучных рыданий. «Папа!» — Гвен закричала, бросаясь к отцу. Она упала на колени рядом с Питером, прижав руки к пропитанной кровью ране на животе отца, не зная, как ему помочь. Слезы текли по ее лицу, когда она баюкала его голову у себя на коленях, отчаянно поглаживая его волосы. «Папа, пожалуйста... Пожалуйста, не оставляй меня...» — умоляла она, ее голос срывался на мучительные рыдания. Сердце Питера разбилось вдребезги, когда он слушал мучительные рыдания Гвен, чувствуя ее боль так, словно она была его собственной. Слезы текли по его закрытым маской щекам, пока он изо всех сил старался сохранить самообладание. Он знал, что капитана Стейси больше нет, что он больше ничего не может сделать, чтобы спасти его, но он должен был оставаться сильным ради Гвен. Протянув руку, Питер мягко положил её на плечо Гвен, успокаивающе сжимая его. Он пытался найти нужные слова, чтобы утешить ее, но что он мог сказать? Ее отец, человек, которого она любила больше всего на свете, был мертв. И все это из-за того, что Питер решил стать мстителем в маске. «Мне так жаль, Гвен», — тихо сказал Питер, его голос был приглушен маской, но все еще переполнен эмоциями. «Я знаю, это ужасно для тебя. Но, пожалуйста, не теряй надежды. Мы должны увести тебя отсюда в безопасное место». Гвен была безутешна, ее слезы текли ручьем, когда она прижималась к безжизненному телу своего отца. Она яростно замотала головой, прижимаясь лицом к его груди, словно пытаясь услышать биение сердца, которого там больше не было. «Нет, нет, нет... Я не могу оставить его. Я не буду!» — закричала она, ее голос был полон горя и отчаяния. «Он не может оставить меня ...!». Сердце Питера сжалось, когда он нежно, но твердо обнял Гвен за талию, поднимая ее с земли. Она боролась с ним, ее горе сменилось гневом и отчаянием, когда она попыталась вырваться из его объятий. «Нет! Отпусти меня!» — Гвен кричала, колотя своими маленькими кулачками по груди и плечам Человека-паука. «Я не могу оставить его, пожалуйста! Я нужна ему!». Питер крепко держал Гвен, зная, что должен отвести ее в безопасное место, как бы сильно она ни сопротивлялась. С тяжелым сердцем он взмыл в ночное небо, унося ее прочь от мрачной сцены у часовой башни. Пока они парили в воздухе, Гвен продолжала рыдать и умолять, ее слезы струились по ветру. Питер ничего так не хотел, как утешить ее, прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо. Но он знал, что не может этого сделать, не раскрыв ей свою тайну. Добравшись до границы полицейского периметра, Питер осторожно опустил Гвен на тротуар. Она споткнулась, ее ноги подкашивались от горя и внезапной смены высоты. Он поддержал ее, взяв за локоть рукой, и его сердце разбилось, когда он посмотрел в ее красные, опухшие глаза. «Гвен, пожалуйста», — мягко сказал Питер, его приглушенный голос все еще был полон эмоций. «Я знаю, тебе сейчас больно, но ты должна быть сильной. Полиция позаботится о твоем отце. Тебе нужно быть в безопасном месте, с людьми, которые могут поддержать тебя в этом». Питер пояснил полицейским, что случилось, и они пошли брать Скорпиона под стражу. Медики стали осматривать тело капитана Стейси, а Питер просто улетел. Вернувшись домой Питер стал ждать звонка Гвен. Позвонила она только утром, пока он собирался в школу, она сказала, что не придёт, и попросила его прийти. Питер согласился и повесил трубку, с тяжелым сердцем положил ее на кухонную стойку. Он знал, что Гвен глубоко страдает, и не мог винить ее за то, что она захотела взять выходной в школе. У него самого тоже не было желания заниматься, его разум все еще не оправился от трагических событий прошлой ночи. Приняв решение пропустить школу, Питер схватил свой рюкзак и направился к дому Стейси. Дом выглядел тихим и приглушенным, мрачная атмосфера висела над ним, как саван. Он мог только представить боль и мучения, которые Гвен и её семья, должно быть, чувствуют внутри. Позвонив в дверь, Питер нервно ждал, его желудок скрутило в узел. Когда дверь открылась, его приветствовал вид Гвен, ее глаза были красными и опухшими от слез, кожа бледной. Она выглядела как призрак самой себя прежней, жизнерадостность покинула ее. «Входи...», — тихо сказала Гвен, ее голос был хриплым и слабым. Она повернулась и вошла обратно в дом, оставив дверь открытой, чтобы Питер мог последовать за ней. Войдя внутрь, он увидел, что гостиная была занята различными членами семьи и друзьями, их голоса были тихими и приглушенными, когда они выражали соболезнования Гвен и ее матери. Гвен повела Питера наверх, в свою разрушенную Скорпионом спальню, закрыв за ними дверь для уединения. Когда она повернулась к нему лицом, новые слезы навернулись у нее на глаза и потекли по щекам. «Спасибо, что... пришел...», — прошептала она, ее нижняя губа дрожала. «Я просто... Я... не смогла бы... пойти сегодня в школу. Не без...» Она замолчала, не в силах закончить мысль, голос застрял у нее в горле. «Отца? Да, я слышал...» — сказал Питер, делая вид, что почти ничего не знает про вчерашний вечер. Гвен кивнула, новый всхлип сорвался с ее губ при упоминании отца. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, пытаясь успокоиться. «Я просто не могу поверить, что его... больше нет...», — захныкала она срывающимся голосом. «Я продолжаю ожидать, что он войдет в дверь, что я услышу его смех, что снова почувствую его руки на своих плечах... Но он ведь не вернется, не так ли?». Снизу доносились приглушенные голоса матери Гвен и работников похоронного бюро, обсуждавших организацию поминальной службы по капитану Стейси. Мрачный тон их разговора только подчеркивал тяжесть момента. Гвен отвернулась от Питера, подошла к своей кровати и присела на ее край. Она казалась маленькой и хрупкой, как потерявшаяся маленькая девочка, а не та сильная и энергичная молодая девушка, какой он ее знал. «Я не знаю, как справляться со всем без него», — тихо призналась она, сцепив руки на коленях. «Он всегда был рядом со мной, несмотря ни на что. А сейчас... его нет, и у меня всё ещё есть мама и братья, есть ты в конце концов, но... я чувствую... словно осталась совсем одна». Она посмотрела на Питера, ее глаза изучали его лицо, словно надеясь найти там ответы. В тот момент он мог видеть страх и неуверенность, которые таились под поверхностью, ужас перед лицом будущего без путеводного света ее отца. «Что мне делать, Питер?» — спросила она, ее голос был едва громче шепота. Гвен обняла Питера, уткнувшись лицом ему в грудь, и из ее горла вырвался вопль боли. Ее слезы пропитали ткань его свитера, когда она прильнула к нему, ее тело сотрясалось от силы ее горя. Питер чувствовал, как горячие, влажные слезы текут по его коже, когда Гвен изливала свою душевную боль в его объятиях. «Я...Я не знаю», — тихо пробормотал Питер, обнимая Гвен и прижимая ее к себе. «Моего дядю Бена тоже убили и... не буду врать, эта боль наверное не исчезнет никогда, но... со временем станет легче... жизнь продолжается, как бы цинично и безвкусно это не звучало...». Он нежно гладил Гвен по волосам, позволяя ей плакать у него на груди, пока он медленно укачивал ее. Сердце Питера болело за нее, ему хотелось, чтобы он мог избавить ее от боли и страданий, которые она перенесла. Но он слишком хорошо знал, что иногда единственное, что ты можешь сделать, - это быть рядом, чтобы обнять кого-то во тьме и поддержать его, когда он найдет свой путь обратно к свету. «Я здесь ради тебя, Гвен», — прошептал Питер, нежно целуя ее в макушку. Питер крепко прижимал Гвен к себе, пока она плакала, а в голове у него вертелось тяжелое обещание, которое он дал капитану Стейси в ночь его смерти. Умирающий капитан полиции попросил Питера держаться подальше от Гвен, уберечь ее от опасностей, которые неизбежно следовали за Человеком-пауком. Часть его знала, что он должен выполнить это последнее желание, что он должен положить конец их цветущим отношениям, прежде чем они смогут зайти дальше. Но, стоя там, чувствуя, как слезы Гвен впитываются в его свитер, и слыша ее мучительные рыдания, Питер понял, что не сможет заставить себя бросить ее в трудную минуту. Сейчас она нуждалась в нем больше, чем когда-либо, и ему была невыносима мысль о том, что он оставит ее одну переживать эту трагедию без своей поддержки и утешения. «Шшш, все в порядке...», — успокаивал Питер, поглаживая спину Гвен медленными круговыми движениями, прижимая ее к себе. «Я держу тебя. Я никуда не уйду, обещаю». Он знал, что в конце концов ему придется принять трудное решение, сдержать свое обещание. Но сейчас все, что имело значение, - это быть рядом с Гвен, помогая ей справиться с болезненным процессом оплакивания потери ее отца. Сердце Питера болело, когда он обнимал ее, желая, чтобы он мог забрать всю ее боль и страдание. Но сейчас все, что он мог сделать, это быть ее опорой, ее поддержкой, пока она училась жить с ужасной потерей своего любимого отца. Шли недели, похороны и поминки капитана Стейси прошли, и Гвен в конце концов нашла в себе силы вернуться к своей повседневной жизни. Это была борьба, и она знала, что это будет продолжаться еще долго, но она была полна решимости почтить память своего отца, живя полной жизнью. В день после трагического события Питер с тревогой ждал у входных дверей старшей школы Мидтауна, его сердце переполняли самые разные эмоции. Он был полон печали из-за боли, которую все еще испытывала Гвен, но также и с чувством облегчения и благодарности за то, что она нашла в себе мужество вернуться, хотя бы для того, чтобы ненадолго отвлечься от своего горя. Когда прозвенел звонок и ученики начали собираться в школе, Питер заметил Гвен, медленно идущую к нему, опустив голову и крепко прижимая книги к груди. Она выглядела похудевшей, бледнее, и ее глаза все еще были покрасневшими и усталыми, но она была рядом. Вокруг них их одноклассники бормотали соболезнования и слова сочувствия, протягивая руки, чтобы нежно похлопать Гвен по плечу или сжать ее руку в знак поддержки. Некогда оживленные и шумные залы старшей школы Мидтауна стали приглушенными и мрачными после кончины капитана Стейси. Питер шагнул вперед, чтобы идти рядом с Гвен, когда они направлялись на первый урок, его сердце болело от желания взять ее за руку и прижать к себе. Но он сдержался, вспомнив свое обещание ее отцу и тяжесть тайны, которую он хранил. «Привет», — тихо сказал Питер, понизив голос. «Как ты держишься?». Он знал, что это глупый вопрос, но чувствовал необходимость сказать что-нибудь, что угодно, чтобы нарушить тяжелое молчание, повисшее между ними. Гвен взглянула на Питера, их взгляды встретились на краткий, болезненный миг, прежде чем она снова отвела взгляд. «Я... Я в порядке», — пробормотала она, ее голос был едва громче шепота. «Это тяжело, понимаешь? Просыпаться каждое утро и снова вспоминать, что его нет. Что он никогда не вернется». Она судорожно вздохнула, сморгнув новые слезы, которые грозили потечь по ее щекам. «Но я должна продолжать. Ради себя и ради него. Я знаю, что этого он бы хотел от меня». Когда Питер и Гвен вошли в класс, над их одноклассниками повисла тишина. Обычная болтовня и смех, наполнявшие комнату каждое утро, заметно исчезли, сменившись мрачным и уважительным молчанием. Их учитель, мистер Томпсон, поднял глаза от своего стола и серьезно кивнул Гвен, на лице его отразилось сочувствие. Гвен прошла к своему обычному месту рядом с Питером, двигаясь так, словно была в оцепенении. Она с тихим стуком положила книги на стол и опустилась в кресло, опустив плечи и глаза. Питер сел рядом с ней, его сердце болело от желания протянуть руку и взять ее за руку, предложить ей хоть немного утешения перед лицом ее невообразимой потери. Когда начался урок и мистер Томпсон начал писать уравнения на доске, Питер наклонился и тихо прошептал Гвен: «Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь, только скажи», — пробормотал он, понизив голос, чтобы слышала только она. Гвен взглянула на него, их глаза встретились на краткий, болезненный миг. В это мгновение Питер смог увидеть глубину ее горя, то, как оно окутывало ее подобно савану и затемняло ярко-голубые глаза. Но он также мог разглядеть проблеск благодарности, маленькую искорку тепла среди ледяного холода ее горя. «Спасибо тебе, Питер», — прошептала она в ответ хриплым и тихим голосом. «Это много для меня значит». Она протянула руку и коротко сжала его ладонь, мимолетное прикосновение, от которого по коже Питера пробежал электрический разряд, прежде чем снова отстранилась, когда их учитель подошел к их столу. На протяжении всего урока Питер изо всех сил пытался сосредоточиться на уравнениях и формулах на доске, его мысли постоянно возвращались к сломленной девушке, сидящей рядом с ним. Он знал, что скоро ему придется принять трудное решение, которое навсегда изменит ход их отношений. Но сейчас все, что он мог сделать, это быть рядом с ней, постоянным присутствием и источником поддержки перед лицом ее невообразимой боли. По мере того, как урок продолжался, разум Питера начал блуждать, его мысли возвращались к бесчисленным испытаниям, с которыми он сталкивался в качестве Грандиозного Человека-паука. Он смотрел смерти в лицо больше раз, чем мог сосчитать, ежедневно сражаясь с суперзлодеями и спасая невинные жизни. И все же, несмотря на все опасности и лишения, которые ему пришлось пережить, Питер знал, что ничто из этого не может сравниться с болью потери того, кого он любил. Он подумал о своем дяде Бене, человеке, который вырастил его после смерти родителей и который стал для него отцом во всех отношениях. Дядю Бена забрали у него, его жизнь оборвалась от пули вора, которую Питер мог бы предотвратить, если бы только не был слишком гордым. Эта трагедия стала катализатором того, что Питер стал Человеком-пауком, поклявшись защищать невинных и бороться за справедливость в память о своем дяде. Питер взглянул на Гвен, и его сердце защемило, когда он увидел, как она изо всех сил пытается сосредоточиться на уроке, ее взгляд был отстраненным, а выражение лица затравленным. Он знал, что она думает о своем собственном отце, человеке, который вырастил ее и любил безоговорочно, так же, как дядя Бен любил Питера. И теперь, как и Питеру, Гвен пришлось научиться ориентироваться в мире без этого путеводного света, этого постоянного источника любви и поддержки. Но сейчас все, что он мог сделать, это быть рядом с Гвен любым доступным ему способом, даже если это было просто молча сидеть рядом с ней и давать ей понять, что она не одинока в своем горе. Питер слишком хорошо знал боль потери любимого человека, и он был полон решимости стать скалой, на которую Гвен нужно было опереться, когда она училась жить со своей невообразимой потерей. Спустя ещё неделю, Гвен казалось смогла оправиться. Она снова могла улыбаться, пусть и всё ещё была печальна, тогда Питер позвал Гвен сходить в кафе после уроков, сославшись, что нужно поговорить. После занятий, Питер с Гвен сидели в кафе. «Так... Веснушка, ты о чём-то хотел поговорить?» — спросила она всё ещё немного печальная. «Гвен... в общем... нам надо расстаться» — сказал Питер нерешительно. Гвен посмотрела на Питера, ее голубые глаза расширились от удивления и проблеска страха. Она ожидала, что он что-нибудь скажет, но, конечно, не это. Тяжесть смерти отца все еще давила ей на плечи, и мысль о том, что она может потерять и Питера, была почти невыносима. «Что ты имеешь в виду, Питер?» — спросила она слегка дрожащим голосом, вглядываясь в его лицо в поисках подсказки относительно его истинных намерений. «Почему ты говоришь это?». Она знала, что в последнее время Питер отдалился и что после смерти ее отца между ними что-то изменилось. Но она надеялась, что они смогут пережить эту бурю вместе, что их любовь достаточно сильна, чтобы пережить даже самые мрачные времена. «Я думала... Я думала, мы становимся ближе», — тихо сказала Гвен, нотки замешательства и боли прокрались в ее голос. «Я знаю, что было тяжело, с моим отцом и все такое... но я думала, что именно это сделало нас сильнее, а не слабее». Она протянула руку и коснулась руки Питера, ее пальцы коснулись его кожи с робкой, почти отчаянной нежностью. «Питер, пожалуйста ... Скажи мне, что происходит на самом деле», — умоляла она, ее глаза блестели от непролитых слез. «Это из-за того, что случилось с моим отцом? Или есть что-то еще, о чем ты мне не договариваешь?». В голове Гвен проносились тысячи вариантов, каждый из которых был ужаснее предыдущего. Неужели она сделала что-то не так? Неужели Питер разлюбил ее? Или это было как-то связано с мрачной тайной, которую, как она чувствовала, он скрывал от нее? «Просто... я люблю другую... я хотел признаться раньше, но то что случилось с твоим отцом... я... не мог просто оставить тебя в таком состоянии, а раз тебе стало лучше...» — соврал Питер. «Будет лучше если она меня возненавидит, это убережёт её от меня и ненависть ко мне поможет справиться с болью» — подумал Питер. Гвен отшатнулась, как будто слова Питера нанесли ей физический удар, ее глаза расширились от шока и предательства. Мгновение она просто смотрела на него, ее рот безмолвно открывался и закрывался, пока она пыталась переварить это сокрушительное открытие. «Ты... ты влюблен в кого-то другого?» — она задохнулась, ее голос дрогнул от эмоций. «Как ты мог, Питер? Как ты мог так поступить со мной? С нами?». Сердце Гвен разлетелось на миллион осколков, боль от потери отца смешалась с агонией от слов Питера. Она вложила свое сердце и душу в их отношения, а теперь ей казалось, что все это у нее отняли, оставив пустой и разбитой. «Я не могу в это поверить», — выдавила Гвен, недоверчиво качая головой. «Я думала... Я думала, у нас было что-то особенное, Питер. Я думала, ты любишь меня». С криком боли Гвен сильно ударила Питера по лицу, звук удара эхом разнесся по кафе. Слезы снова текли по ее лицу, когда она повернулась и убежала. Питер стоял ошеломленный, его щеку жгло от силы пощечины Гвен. Он знал, что заслужил это, знал, что только что разбил ее сердце на миллион осколков. Но он также знал, что это к лучшему, что оттолкнуть ее сейчас было бы единственным способом уберечь ее от опасностей, которые, казалось, всегда преследовали его. Наблюдая, как Гвен выбегает из кафе, ее рыдания эхом отдавались в его ушах, Питер почувствовал укол вины и сожаления. Но он также испытывал чувство мрачной решимости, зная, что сделал правильный выбор, даже если это означало потерять человека, которого он любил больше всего на свете. Питер шёл по улице погружаясь в свои мысли: «Ну... по крайней мере... теперь я, как Человеко-паук буду немного лучше работать... никакие девушки теперь меня не будут отвлекать... Я же сделал правильный выбор, верно?... Но почему тогда... так больно?». Наконец добравшись домой, Питер тяжело и медлительно поднялся по лестнице в свою комнату. Он рухнул на кровать, уставившись в потолок, пока события прошедшего дня снова и снова прокручивались в его голове. Вот тогда-то слезы наконец-то и потекли, горячие и быстрые, по его лицу, когда он сдавленно всхлипнул. Он так старался быть сильным, поступать правильно, но теперь, когда он был один, он не мог сдержать тоску, которая угрожала поглотить его. «Почему это так больно?» Прошептал Питер в пустоту комнаты, его голос сорвался на особенно болезненный всхлип. «Я же поступил правильно... Я знаю, что сделал. Так почему же у меня такое чувство, будто мое сердце вырывают из груди?». Он знал, что только что разбил сердце девушки, которую любил больше всего на свете. И даже при том, что он сделал это, чтобы обезопасить ее, защитить от опасностей, которые, казалось, всегда преследовали его, это не облегчило боль от потери. Вернувшись в свой собственный дом, Гвен была совершенно безутешна, ее эмоции дико метались из одной крайности в другую. Только что она выкрикивала проклятия в адрес Питера, ее голос охрип от ярости и предательства, когда она произнесла в его сторону все известные ей нецензурные слова. «Ты гребаный мудак!» — закричала она, с болезненным стуком ударив кулаком по стене. «Как ты мог так поступить со мной, чертов ублюдок? Я любила тебя, ты, кусок дерьма!». В следующее мгновение она свернулась калачиком на своей кровати, истерически рыдая в подушку и оглашая воплями пустую комнату. «Но почему, Питер... Почему ты так поступил со мной? Что я сделала не так? Я же так сильно любила тебя...». Ее слезы пропитали подушку под ней, когда она раскачивалась взад-вперед, ее сердце разбилось на миллион зазубренных осколков. Она не могла понять, как мальчик, которому она отдала свое сердце, мог быть таким жестоким, таким бессердечным, чтобы вот так ее оттолкнуть. «Я думала, у нас было что-то особенное…», — всхлипнула она, ее голос сорвался на особенно болезненное рыдание. «Я думала, ты тоже любишь меня. Я думала... Я думала...». Но она не могла заставить себя закончить эту мысль, не могла вынести признания ужасающей правды о том, что Питер бросил ее, что он был влюблен в кого-то другого. Боль была слишком острой, слишком свежей, слишком невыносимой, чтобы ее можно было осознать. Разум Гвен лихорадочно работал, пока она пыталась разобраться во всем этом, понять, что она сделала не так. Разве она не была достаточно хорошенькой, достаточно умной, достаточно забавной для него? Или она ему просто наскучила, надоели их отношения? От этой мысли ей захотелось кричать и рыдать одновременно.

Эпилог.

«Жизнь Человека-паука, никогда не была простой. Мои способности никогда не были привилегией, они были даром, который должен служить на благо других людей. Но также они были проклятьем - бесконечные травмы, враньё, вынужденное предательство. А теперь такая жизнь забрала у меня и напарника…Капитана Джорджа Стейси, отца моей уже бывшей девушки. И пусть косвенно, но такая жизнь отняла и мою девушку – Гвен Стейси. Я не знаю, что ждёт меня впереди... Вероятно, только больше боли, ведь зло в городе никогда не спит, и кто-то должен его останавливать...» — подумал Питер стоя на краю здания держа в руке маску. Лёгкий ветер ранней весны обдувал его лицо, заставляя колыхаться его растрёпанные волосы. Услышав вдалеке рёв полицейских сирен, он повернулся в ту сторону. «Лишь мудрые слова дяди Бена не дают мне опустить руки. Именно благодаря им, я всё ещё остаюсь… вашим дружелюбным соседом… Человеком-пауком». Питер надел маску и спрыгнул со здания, выпуская паутину вдаль. «Чем больше сила…

…Тем больше и ответственность.»