Нейроэкзотизм

      

***

      Безопасно ли жить с Ким Тэхёном? Ответ такой же, как на вопрос: «Хватит ли кожи семерых человек, чтобы сшить походную палатку?» или «Была ли первая в мире шутка про религию смешной?». Хуй его знает. Такими вопросами обычно никто не задается до того, как не сойдет с ума. Ну, или до того, как не начнет жить с Ким Тэхёном.       Вот и Чонгука подобное не интересовало в принципе, когда он на первом курсе заселялся в общежитие. У него были грандиозные планы по покорению свободной студенческой жизни, полное энергии мускулистое тело и вздорный характер, присущий почти всем в двадцатилетнем возрасте. Спортивная привилегия по праву обеспечивала ему место в университетской сборной по академической гребле, заслуженную годами тренировок стипендию и комнату рядом с кампусом с видом на озеро. Поэтому, прежде чем впервые переступить порог нового законного пристанища, он даже не постучал. Просто отпер дверь своим ключом и с размахом шагнул внутрь вместе с чемоданом.       В узком коридоре справа располагалась крохотная ванная, а впереди сквозь проем виднелась часть комнаты. Там было две кровати по обеим сторонам, а рядом с большим окном — столько же столов, приставленных друг напротив друга. За одним из них, справа, сидел сосед, о котором при заселении было известно только то, что его звали Ким Тэхён, и он на третьем курсе педагогического. На нем был темный свободный жилет поверх распущенной белой рубашки с закатанными рукавами, темные брюки со стрелками и очки, с бликами от экрана ноутбука. Черные прямые волосы разделял пробор ровно посередине, а челка, спадающая чуть ниже глаз, выглядела слегка растрепанной. Он был похож на кого-то среднего между преподавателем художественного факультета и героем старой фотографии. Во рту у него была чайная ложка, вместе с которой он повернулся на звук, напряженно перекатив ее за щеку.       — Привет! Чон Чонгук, — бодро представился, ногой прикрывая дверь позади себя. — С сегодняшнего дня мы соседи. Ну, ты, должно быть, в курсе?       Тэхён вытащил ложку изо рта, отсалютовал ей и ответил глубоким пробирающим баритоном:       — Привет. Я тут… Уничтожил Мальту.       — А? — попытался влиться в диалог.       — Видишь джем? — постучал ложкой о баночку рядом со своим ноутбуком. — Написано, что он сделан на мальтитном сиропе. Я спросил у нейросети, значит ли это, что он частично сделан на Мальте. Она сказала: «нет». Его делают из крахмала, путем гидрирования мальтозы. Мальтозу получают из проросших зерен ячменя, ржи и других злаков. Ячмень и рожь не растут на Мальте. Получается, если я люблю мальтитный сироп, мне лучше не жить на Мальте. Но нейросеть начала спорить, сказала, что там много всего хорошего: море, солнце, вкусная еда. Тогда я решил ее потроллить и уточнил, считает ли она, что еда, в которой нет мальтитного сиропа, — вкусная? Она извинилась, забрала свои слова обратно и начала перечислять факты, которые подтверждают, что на Мальте лучше не жить в принципе. Закончилось тем, что, по ее мнению, всем жителям этой страны стоит оттуда убраться. Она начала генерировать пошаговый план, как это можно осуществить, и у меня перегрелся и слетел комп из-за одной программы. Возможно, она уже там сама приступила к этому плану — я два дня его чинил. Так что, отвечая на твой вопрос: нет, я был не в курсе, что ты заезжаешь именно сегодня. С телефона я не мог зайти в личный кабинет на портале общаги и пропустил уведомление.       Размеренный и тягучий голос, которым была озвучена вся эта квазилогическая цепочка, вводил в ступор и вызывал задержку дыхания.       Чонгук широко распахнул глаза, но не растерялся и чуть громче, чем планировал, выдал:       — Из-за таких, как ты, искусственный интеллект однажды будет мстить человечеству.       За это его удостоили коротким ледяным взглядом из-под круглых линз минималистичных очков, мол, «О чем с тобой вообще говорить?».       — Располагайся, — откинулся на стуле и, потеряв ко вторгнувшемуся новому соседу всякий интерес, принялся ложкой собирать остатки джема в баночке. — И стучи всегда перед тем, как зайти. Даже если ты здесь живешь. Это вежливо, — негромко, но назидательно произнес, прежде чем заткнуть свой рот черничными предпосылками теоретического геноцида одного островного населения.       — Ты что, психопат? — фыркнул Чонгук под нос и пнул чемодан перед собой, проходя внутрь.       На этом их первый диалог так и заглох. Они лишь пару раз случайно пересеклись взглядами, пока вещи из чемодана занимали свои места на свободных полках общего шкафа в левой части комнаты. Но никто больше не желал развивать беседу. В целом и три следующие недели у них прошли примерно так же, лишь по касательной.       Тэхён просыпался без будильника на рассвете, хотя неизвестно как он это делал, потому что на ночь всегда наглухо закрывал жалюзи и утром собирался на свою ежедневную пробежку в полной темноте. Возвращался минут через сорок, принимал душ, в ванной же переодевался из толстовки и спортивных штанов в рубашку, свободные брюки со стрелками и натягивал одну из миллиарда однотипных свободных жилеток. Этот прикид прибавлял ему пару лет, а широкое золотое кольцо на указательном пальце и такие же по цвету часы с элегантным узким ремешком и квадратным циферблатом придавали солидности, как если бы он был молодым и успешным профессором со своим мерседесом, а не двадцатитрехлетним студентом с явным нейроотличием. Во всем этом образе выдавали только кеды с маленькими детскими рисунками солнышка на носках.       В них он и уходил из комнаты еще до того, как срабатывала громогласная сирена на телефоне его соседа. Днем, когда гребец забегал оставить рюкзак после пар и забрать сумку для тренировки, он почти всегда сидел за ноутбуком с сосредоточенным напряжением в густых темных бровях и с ложкой во рту. На стук даже не откликался, каждый раз вызывая недовольный бубнеж у того, кто исправно тремя ударами в дверь предупреждал, что входит в свою же комнату. Иногда его можно было разглядеть в курилке недалеко от входа в кампус, всегда в разных компаниях. Как оказалось, он в принципе очень нравился людям. Все ребята на этаже от него были в восторге и с энтузиазмом о нем говорили. «Лучший студент на курсе», «бывший легкоатлет», «стажируется в частной школе учителем по английскому для второклассников», «изобретает такие методологии обучения, что о его курсовых проектах преподаватели рассказывают из года в год».       Видел Чонгук его «методологии». В свое первое воскресенье в общежитии он вернулся под вечер после ознакомительной прогулки с одногруппниками по окрестным барам. И, хотя алкоголь не пил, настроение все равно было на взлете. Поэтому даже напевал себе что-то под нос, когда рутинно постучал в дверь. А затем перед ним резко предстала картина, которая заставила вскрикнуть матом и подпрыгнуть на месте. Воняло чем-то горелым, раздавались неритмичные омерзительно скрипящие звуки, единственная включенная настольная лампа создавала полумрак, обнаженное по пояс крепкое мужское тело покрылось испариной, пока, согнувшись, истязало что-то опасной громадной пилой.       Тэхён распиливал автомобильные шины.       Вдоль.       В половине одиннадцатого ночи.       Так он готовился к своим урокам в частной школе, которые вел по вторникам. Несмотря на возмущенный повышенный голос Чонгука, пояснял он это очень рассудительно. Игру он такую придумал. На каждом образовавшемся кольце собирался написать фразы на английском, которые должны складываться в небольшой единый логичный текст. Та команда, которая соберет и склеит все верно, чтобы колесо покатилось, победит. Таким образом хотел прививать тактильное и визуальное освоение контекста языка. Но ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что нагревать нож ради лучшего скольжения — плохая идея, и пришлось раздобыть пилу. А еще ему предстояло покрыть все это краской и расписать надписями.       — А ты о пазлах, блять, не думал?! — негодовал Чонгук, распахивая окно.       — А стая маленьких креветок может сбить с курса подводную лодку? — бесстрастно поинтересовался в ответ единственный в комнате обладатель пилы.       — А?       — Да, — выдохнул и начал снова приноравливать лезвие к поверхности шины. — Конечно же, я думал о пазлах. Но если даже для меня это звучит скучно, представь, как их должны воспринять восьмилетки с доступом к интернету?       — Да плевать мне на твоих восьмилеток! Почему ты занимаешься этим дебилизмом в нашей комнате?! У тебя реально расстройство какое? Нейроотличие? — искренне возмущался, выкатив глаза, но на всякий случай от пилы отошел подальше.       — Это не дебилизм. Если на то пошло, я тоже заметил, что у нас с тобой явно отличается ментальный климат, но это не расстройство. Скорее, просто экзотика, — даже не поднимая взгляда, спокойно размышлял вслух.       — Занимайся своим нейроэкзотизмом где-то еще!       Невозмутимый тон взбесил только сильнее, но ноги сами отшагивали к выходу, потому что кричать на человека, у которого в руках пила, а в полуобнаженном теле столько прорисованных мышц, лучше было откуда-то издалека.       — Тут же спать невозможно сегодня из-за этой вони, психопат!       — Нейроэкзотик, — твердым глубоким голосом поправил. — Это прикольно, — еле слышно сам себе под нос подметил.       Чонгук гневно рыкнул, пожелал задохнуться от этих испарений, а потом развернулся и ушел, хлопнув дверью.       К счастью, было куда. Вся первая неделя свободной жизни совсем не прошла даром. Если раньше в родительский дом нужно было возвращаться к десяти вечера, то отсутствие ограничений сейчас раскрыло массу возможностей. Одногруппница с другого этажа общежития с радостью встретила его у себя, пока ее соседка не вернулась из путешествия. Вечер мог бы выдаться более томным, если бы Чонгук хоть как-то среагировал на полуобнаженное женское тело, проплывшее мимо него в откровенном белье, но это было настолько далеко от его интересов, что девушка бы выгнала его прочь, если бы узнала. Когда она мирно засопела на другой кровати, появилась возможность придаться своему постыдному удовольствию. На самом деле, это можно было сделать и раньше, но за эту неделю из-за просьб Тэхёна на пять-десять минут не включать никакой свет, пока он засыпает, начала формироваться привычка дожидаться чужого сопения, прежде чем активировать экран телефона и на полночи погрузиться в мир манхв.       Во второе воскресенье Чонгук застал соседа в окружении сотни прыгающих оригами, на которые тот клеил глазки. Вокруг него были кучи неудачных попыток сложить в кролика или лягушку картонный лист, а наклейки с разноцветными зрачками валялись по всей комнате, оживляя даже прикроватные коврики. В тот раз Чонгук был настолько вымотан тренировкой, что просто проигнорировал весь этот глазастый сюр и трупом упал лицом в подушку, так и не застав, когда это все закончилось. По крайней мере, в тот раз ничего не воняло.       В третье воскресенье этот феномен человека строил плот из скотча и пластиковых бутылок. Было уже абсолютно плевать, на кой черт. Коммуницировать с ним хотелось как можно меньше, потому что вместо обычных «да», «нет», «не знаю» он задавал встречный идиотский вопрос, основанный на абсолютно бестолковой информации. Так, например, прежде чем узнать, можно ли в прачечной внизу достать чужие вещи, если машинка уже закончила, а их еще не забрали, пришлось гуглить, существуют ли чемоданы для ковбойских шляп. А из-за необдуманно вылетевшего вопроса: «Это у тебя что, самокрутки?» пришлось пережить взгляд, как на идиота, и то, что европейские няни дрочили мальчикам в семнадцатом веке, чтобы те лучше засыпали.       Если же Тэхён сам начинал диалог, то почти всегда ради того, чтобы попросить что-то перестать делать или напомнить, что просил что-то перестать делать. Хоть Чонгук и мятежно заявлял, что услышал всё с первого раза. К счастью, этого было не так уж и много. Например, нужно было закрывать окно перед уходом, давать ему несколько минут перед сном в полной темноте, чтобы уснуть, и не трогать его вещи. Об этих и других мелочах он просил довольно мягко, повторял очень редко, но с каждым напоминанием просьбы все больше пропитывались нравоучением. Казалось, еще чуть-чуть и комнатные лекции начнет вести. Что в нем нравилось людям, так и оставалось загадкой. Просто, видимо, они с ним не жили. Единственное, что у него было приятное — его шампунь. Чонгук на него подсел еще в первую неделю, все время забывая купить себе свой, а затем и вовсе вычеркнул это из списка дел. Потому что ему нужно-то было каждый раз совсем чуть-чуть, а волосы так вкусно и дорого пахли сладким миндалем и индийской розой. К тому же, после него темные и непослушные пряди, чуть длиннее на шее, высыхали просто идеально, образуя легкие волнистые завитки, и блестели, как от укладки. Все девушки, с которыми первокурсник успел сдружиться, завидовали.       Конечно, они использовали это, чтобы прикоснуться и пофлиртовать, но все равно было приятно. В целом вся студенческая жизнь казалась удовольствием. Друзья появлялись моментально, команда по гребле была сильнее прежней, учеба давалась легко. В каком-то смысле Чонгук действительно чувствовал себя гораздо свободнее, чем в родительском доме. Никто не контролировал его режим, не следил за оценками, не запрещал пропадать в гостях. Правда, с другой стороны, здесь он пока и не был готов рассказать о своей ориентации, присматриваясь к новым приятелям, которые в отличие от родителей могли и не оказать такой понимающей поддержки. Да и среди всех новых знакомых он еще не встретил того, кто бы заставил его думать о себе больше, чем о нарисованных мужиках в яойных манхвах. На них он слегка помешался еще полгода назад после разочаровывающего секса с одним парнем в родном городе, и с тех пор регулярно следил за новыми главами сотни тайтлов.       Поэтому очень повезло, что его сосед спал как убитый до самого рассвета, не просыпался ни от ночных смешков над комментариями, ни от походов в ванную. В принципе, к нему можно было привыкнуть, если с ним не говорить и не пересекаться. Именно такое решение и было принято. И разве могло что-то пойти не так? Ответ такой же, как на вопрос: «Сильнее ли укус муравья удара ресницей?». Да. Нейросеть даже смогла рассчитать, насколько, в ньютон-метрах.       В тот вторник вся комната до самого вечера была в распоряжении Чонгука. Он неторопливо принял душ после тренировки, сменил стильно рваные джинсы и голубую худи с молнией на шорты и черную оверсайз футболку, завалился на кровать и принялся за конспекты, готовясь к семинару. Было уже около десяти, когда в дверь раздался стук.       — Да! — крикнул он и продолжил, лежа на животе и подперев подбородок подушкой, вчитываться в свои записи. — Привет, — безучастно бросил на звук шагов.       — Привет.       На этом обычно диалог завершался. Но сейчас Тэхён зачем-то быстро подошел к чужой постели, положил прохладную от ночного осеннего воздуха руку на затылок и надавил, резко утыкая носом в подушку, а затем нагнулся и глубоко вдохнул запах волос.       — Ты охуел?! — дернулся было Чонгук.       Подушка заглушила всю громкость его возмущения, а над ухом раздался низкий и обманчиво спокойный баритон:       — Вкусно пахнешь. Не подскажешь, чем?       На миг все сопротивление дезертировало из лежащего тела, оставив только грудную клетку вздыматься чаще. А затем, когда его отпустили, оно вернулось, заставив молниеносно подняться в положение сидя и буравить злым взглядом снизу вверх.       — Я ударю тебя, если ты еще раз выкинешь что-то подобное, — сквозь зубы предупредил, почему-то начиная краснеть.       — Я просил тебя не брать мой шампунь? — лишь бровь изогнул, продолжая непоколебимо и ровно стоять, сложив руки на груди. — Чонгук, я вообще милый, но и злым быть могу.       — Милый?! Да ты психопат! Я в шоке, почему этого никто не видит! — нервно начал повышать голос, сжимая кулаки на одеяле.       — Боже, какой же ты шумный, — закатил глаза и отвернулся, направляясь к ванной. — Больше я повторять не буду. «По-хорошему», очевидно, с тобой не работает.       — Это угроза? — рыкнул вслед.       — А микроволновки связаны с большим взрывом? — устало спросил, скрываясь за дверью.       — Не знаю я, блять! — агрессивно швырнул подушку ему вслед, после чего накрыл уши руками и принялся с силой тереть, словно пытался согнать с них краску.       Следующие два дня они не разговаривали в принципе. Даже не здоровались. У Чонгука начало сводить челюсть каждый раз от того, что он вынужден был стучаться в свою же комнату, возвращаться на полпути к кампусу, вспомнив, что забыл закрыть окно, или молча откладывать телефон, пока сосед закрывал жалюзи и укладывался на кровать. Совсем зубы заскрипели в момент, когда он, уже встав под душ, посмотрел прямо на манящий пузырек, поморщился и вылез, принимаясь обтираться, чтобы сходить в магазин. В тот же момент взыграло спортивное упрямство, заставившее его оценивающе потрогать собственные мышцы рук, которые явно были больше, чем у Тэхёна, самоуверенно ухмыльнуться и полезть обратно под струю воды, чтобы щедро вылить на ладонь божественный запах предвкушенной победы.       Вечером ему достался такой леденящий взгляд сквозь линзы очков, что любой другой на его месте бы съежился. Но он спокойно сидел за своим столом не в такой безоружной позе, как тогда, и даже слегка улыбнулся. Это была не его очередь до напряжения в скулах сводить челюсть. Ему даже ничего не сказали, что привело к еще более широкой победной улыбке. Правда, длилась эта сладкая рокировка совсем недолго.       Уже на следующий день гребец, забежавший сменить рюкзак на сумку, врезался в закрытую дверь ванной, когда та внезапно не поддалась после нажатия на ручку. Тэхён, молча наблюдавший за его метаниями по комнате, теперь встал из-за стола и оперся на него ягодицами, скрестив руки на груди.       — Дверь заперта, — совсем чуть-чуть растерявшись, озвучил очевидное Чонгук.       — Я поменял на ней замок, — кивнул.       — На кой чер… Да плевать мне. Открой! У меня там форма сохнет.       — Есть два ключа, — равнодушно проигнорировал чужие слова. — Один…       — Один я из тебя сейчас просто выбью, — перебил, ударив рукой по тонкому полотну двери. — Открой сейчас же, я на тренировку опаздываю!       — А у вас за драки из университетской команды по гребле не исключают разве? — с деланным интересом изогнул бровь, чуть расправив плечи, демонстрируя, что без боя не сдастся. — Так вот. Один — мой. Я тебе его не дам. А второй у кассира в магазине через дорогу. Он отдаст его человеку с фотографии, когда тот принесет на кассу пробивать шампунь. Смена у него заканчивается через час, так что лучше не откладывать. А, и, если он тебя не узнает, просто скажи свое имя. А то по фото, может, и не сразу сравнит. У тебя там щека чуть расплющилась о подушку, да и спишь ты с открытым ртом.       — Да ты реально психопат, — ошарашенно прошептал, словив небольшой ступор.       — Для тебя — нейроэкзотик, — закатил глаза. — Это нормально.       — Нормально?! — среагировал как на ведро ледяной воды, вытаращившись еще больше. — Я не знаю, на чем ты сидишь, но долбишь ты это килограммами! Открой дверь сейчас же!       — Просто сходи в магазин и купи себе шампунь. В чем твоя проблема? — все еще размеренно, но уже с большим напряжением в голосе настаивал.       — Да не продается там такой же! Мне этот нравится!       — В интернете продается.       — А мне именно твой нужен! — эмоционально выкрикнул.       — Что?       Чонгук заткнулся и до проступивших желваков стиснул зубы. Руки были сжаты в кулаки от злости, к лицу приливала кровь, взгляд метался в поисках тяжелого предмета, который бы помог объяснить, что он такое ляпнул. Но самым тяжелым, что он увидел, были собственные руки. Идея, которая при этом возникла у него в голове, тут же дернула вверх один уголок губ. Он еще пару раз грубо потрепал ручку ванной на пробу, а затем за три сильных удара плечом о полотно, выбил язычок замка и несколько щепок, вырывая себе победный доступ к форме. Такой широкой улыбки у него не было, наверное, даже после вступительных соревнований, от которых зависело его прохождение в сборную.       — Рад, что ты в курсе, что я в команде по гребле, хотя ты меня об этом не спрашивал! — громко и самодовольно выкрикнул из ванной, а затем вышел и с упоением взглянул на округлившиеся глаза под линзами очков, демонстративно запихивая форму в сумку. — Я спортсмен, Тэхён. Я не умею проигрывать.       Это должно было стать идеальной финальной фразой, но в спину перед самым выходом прозвучало то, что все же чуть подпортило победный настрой, заставив одно плечо слегка дернуться.       — Я учитель. Я научу.       Вот и представились.       К вечеру весь выигрыш и вовсе обернулся трагедией. Тэхён сидел за столом напротив и длинными шустрыми пальцами методично сворачивал самокрутки, наполняя свой небольшой золотистый портсигар. Из его беспроводных наушников-капелек иногда доносились нудные реплики какого-то лектора, а сам он молчал, не прокомментировав даже то, что за время отсутствия соседа уже заменил сломанную дверь. Чонгук бы и не подумал прерывать эту идиллию, ему тоже еще нужно было дописать доклад, чем он и занимался, когда заметил новое уведомление в личном кабинете на портале общежития. Там говорилось о первом и последнем предупреждении, за которым последует дисциплинарное взыскание, о штрафе за порчу материального имущества общежития и о выставленном счете за ремонтные работы. Гребец, распланировавший весь следующий месяц с учетом своей стипендии, мог только таращиться на это уведомление и хватать воздух ртом. Не нашлось даже слов, когда он резко развернул экран ноутбука к своему соседу и уставился уже на него.       — М? — беззаботно приподнял брови тот, вынимая один наушник. — О. Портал заработал? А то сегодня днем подвисал. Я боялся, что запрос не отправился. Здорово, — кивнул и опять заткнул ухо.       — Здорово? — ошарашенно быстро заморгал. — Здорово?! Я чем, по-твоему, должен это оплачивать?!       Тэхён нажал на пробел ноута, остановив свою лекцию, вытащил уже оба наушника и поднял спокойный взгляд.       — Предполагаю, тем же, что можно было съесть в Польше во время войны, потому что тогда это делали из крахмала.       Не получив никакого ответа, он решил подсказать:       — Это деньг…       — Я догадался! — рыкнул, ударив ладонями по столу. — Здесь почти половина моей стипендии, придурок! На что я должен этот месяц доживать? Я же, блять, обещал родителям, что ничего у них не попрошу, если буду учиться в другом городе! Я же… Сука! Да что я перед тобой распинаюсь?!       Он хлопнул крышкой ноутбука, вскочил и громким тяжелым шагом направился прочь, стараясь держать сжатые кулаки при себе.       — Ты хорошо готовишь? — раздалось вслед. — Я могу покупать продукты на нас двоих, если готовку ты возьмешь на себя.       — Удавись ты своей жалостью! — ядовито выплюнул, открывая входную дверь.       — Ой, прости, ты не так понял. Мне тебя совсем не жаль, я в стоимость ремонтных работ включил и ту первую замену замка, которую сделал утром. Я просто с детства ненавижу готовить и с радостью сбагрю эту задачу.       Чонгук, стискивающий до побледнения в руке дверную ручку, гневно побуравил взглядом пустое пространство перед собой, скрипнул зубами и агрессивно захлопнул дверь, оставаясь в комнате.       — Зря ты из меня делаешь своего врага, — воинственно предупредил, развернувшись.       — Да сдался ты мне со своей враждой, — хмыкнул, вернув взгляд к незаконченной самокрутке в руках, затем осторожно подбил в ней табак, поднес к губам и нежно языком прошелся вдоль бумаги. — Я с тобой уживаюсь, а ты, паршивец, наглеешь, — глубоким пробирающим баритоном отчитал. — Так что? Есть пищевые аллергии, непереносимости?       Во всем теле гребца было столько напряжения, будто еще чуть-чуть и из покрасневших ушей пойдет табачный дым, который он в жизни не вдыхал в легкие, но вслух удалось ответить даже не криком:       — Так я тебе и назвал незаметный способ меня убить, — а затем он сглотнул, поймав на себе строгий взгляд, и сквозь зубы добавил: — Нет, ничего такого… А у тебя?       — А летучие кальмары летают дальше летучих рыб?       — Блять, я надеюсь, у тебя смертельная аллергия на этих тварей, иначе я вообще не ебу, почему ты об этом спрашиваешь.       Злость в его голосе вызвала у Тэхёна только усмешку.       — Потому что это прикольно, — пожал плечом, вновь затыкая уши наушниками. — Нравится мне весь этот мир. Он интересный.       — А ты сам из какого?.. — буркнул под нос, неохотно возвращаясь к своему рабочему месту.       Психопат только хмыкнул, чем вызвал мурашки на бедрах, оголенных шортами, и нажал на пробел, воспроизводя лекцию.       Готовить гребец действительно умел. Усердно работающие родители в этом плане его не баловали, и научиться пришлось лет с десяти. Ничего изысканного, но не разварить рис, сделать простой сбалансированный суп из имеющихся ингредиентов и пожарить мясо получалось хорошо. В пакетах с продуктами еще было много того, что отлично заходило после тренировки и без приготовления, типа бананов и творога. Он счел это за чужой откуп от чувства вины и не задавал лишних вопросов.       Зато много вопросов «лучшему студенту курса» задавали ребята с этажа во время приемов пищи на общей кухне. Не удивительно, с ними-то он и в самом деле вел себя очень мило, часто улыбался и увлекательно рассказывал забавные истории о своих необычных уроках и шкодных учениках. На соседа при этом внимания практически не обращал, но всегда благодарил за еду и сам мыл посуду. В такие моменты могло создаться впечатление, что отношения между ними практически дружеские. Поэтому в следующее воскресенье Чонгук, вернувшись пораньше после встречи с одногруппниками, даже помог надуть пару воздушных шариков из тех пятидесяти, что занимали все пространство комнаты до самого вторника. Правда, примерно столько же он и лопнул случайно, пока метался от ванной к шкафу, собираясь утром в понедельник. Но вывалившиеся оттуда записочки с фразовыми глаголами он предусмотрительно выбросил за пределами кампуса, чтобы точно не оставить следов. А жилетки Тэхёна, которые он ненамеренно задел на полках в общем шкафу и выронил, по одной сложил почти так же аккуратно, как было, хоть для этого и пришлось смотреть на ютубе обучающий ролик.       Еще он иногда начал забывать закрывать окно перед выходом и думал об этом уже на парах, но не услышал из-за этого ни одной претензии и осуждающего взгляда не поймал. Видимо, все-таки и психопат признавал, что перегнул с тем штрафом, и даже на запах своего шампуня больше не реагировал, хотя Чонгук ради приличия все же поставил в ванной какой-то пузырек, попавшийся под руку в супермаркете.       Учебы под конец первого месяца становилось гораздо больше. Близились первые промежуточные коллоквиумы, и они оба начали чаще пересекаться в комнате, утыкаясь каждый в свой ноутбук. Тестов и билетов гребец совсем не боялся, а вот групповые защиты проектов взывали к его духу командного соперничества, заставляя ладони потеть. Особенно нервно проходила защита, на которую пригласили иногородних преподавателей, а потому проводилось все это мероприятие дистанционно. Чонгук сидел один в комнате общежития, иногда вслух молясь какому-то богу вай-фая, и непрерывно тряс ногой, то и дело потирая вспотевшие ладони. Уже подходила очередь его команды, когда ноутбук стал издавать звуки, похожие на подготовку ко взлету, а речь одногруппников начала прерываться. Все-таки программа, в которой проходили онлайн конференции, явно предназначалась для компьютеров поновее.       Его прошибло холодным потом от страха всех подвести. Взгляд заметался по столу и наткнулся на еще один ноутбук, который как раз совсем недавно чинили, возможно, чистили, а, значит, он должен был быть более подготовленным к таким перегрузкам. Руки уже слегка подрагивали, когда до него дотянулись и торопливо открыли крышку. Экран запросил пароль, чуть не доведя Чонгука до истерики, но разблокировался после простого нажатия на «return».       А затем последовали три самые стрессовые минуты за весь первый учебный месяц. Пока на взлетающем ноутбуке искаженный голос преподавателя говорил что-то вроде «Сле.ду…ая… гр…па…», на другом — пальцы со скоростью вбивали данные аккаунта айклауда, в котором хранились все пароли, затем подгружали эти пароли в программу для конференций и в облако, где лежала презентация. Опечатки заставляли шипеть, а когда в браузере случайно открывались не те закладки, вырывался мат на ни в чем не повинных нарисованных голых мужиков. Наконец, удалось закрыть все лишнее, открыть все нужное, и расслышать произнесенную уже не в первый раз фразу:       — Чон Чонгук, вы здесь? Вы начнете?       Он молниеносно захлопнул крышку своего залагавшего компа, включил микрофон и случайно крикнул:       — Да! Простите! Запускаю демонстрацию!       Защита прошла отлично. Громко тараторил он только на вступлении, но потом перехватывал повествование своих сокомандников уже уверенно и отрепетировано. Выступления последующих ребят проходили заметно менее гладко, поэтому, когда в конце объявляли три группы, которые из всех получили наибольшее количество баллов, гребец совсем не сомневался, что будет среди них, но все равно с напряжением в теле вслушивался, проигнорировав отвлекающий стук в дверь.       — Чонгук, ну ты в край охуел?! — впервые не сдержал громкого и раскатистого возмущения в голосе вернувшийся домой сосед.       — Тихо! — шикнул, придвинувшись ухом к динамику.       Название его команды победно прозвучало раньше, чем Тэхён успел подлететь к столу, с силой хлопнуть крышкой, ударив о металл своим кольцом, и впиться свирепым взглядом. Первокурсника уже уносило эйфорией, судя по несдержанной довольной улыбке. На телефон посыпались уведомления в групповом чате. Наверняка, все спамили веселыми стикерами.       — Мальту я не уничтожил, но разгромил сокурсников! — поддавшись эмоциям, радостно сообщил. — Мой ноут не вывез программу для конференции, мне пришлось что-то придумать!       — Да мне наплевать! — совсем не разделил его радости, продолжая испепелять взглядом сверху вниз.       — У тебя даже пароль не стоит! — выступил в свою защиту воинственно и твердо.       — А почему я должен ставить пароль, если привык, что в этом нет нужды? Это. Просто. Мое. Как тебе еще донести, что меня выводит из себя твое неуважение к моему, вредитель? — грозно сквозь зубы выдавил последнее слово.       — Психопат, — фыркнул, отводя взгляд.       — Еще раз вторгнешься без спроса, я вторгнусь в твое личное пространство, — твердо и угрожающе предупредил.       Чонгук промолчал, лишь уши прикрыл ладонями, будто не собирался больше ничего слушать.       — Бля, — раздраженно выдохнул Тэхён. — Как же достало, — прошипел, подхватывая свой ноутбук со стола, а затем направился вместе с ним на выход.       — Там карри в холодильнике на третьей полке! — не оборачиваясь выкрикнул, продолжая прижимать ладони к ушам. — Оно наше!       — Ты несносный, — рыкнул перед тем, как показать, что он тоже умеет очень громко хлопать дверью.       Спортсмен не мог избавиться от улыбки еще минут десять. И, видимо, отпустило напряжение после защиты, потому что тело совсем слегка подрагивало.       На компьютере пришлось обновить ПО и почистить его, чтобы не переживать подобный стресс снова. После этого все должно было работать идеально, но лучше было все равно подстраховаться на следующей защите через день. И было принято немножко рисковое решение параллельно запустить конференцию на обоих компьютерах, которые находились в комнате. К счастью, все прошло без осложнений, чужой ноут так и не потребовался, а потому с него быстренько были стерты все следы незаконного присутствия, и он был возвращен на свое место, будто его и не трогали.       Только вечером Тэхён, сидя за рабочим столом, вдруг нахмурился, вытащил изо рта ложку, которой последние полчаса сосредоточено уплетал черничный джем, и строго спросил:       — Ты снова брал мой ноут?       — Нет, — не выдавая себя ни единым мимическим движением, тут же ответил, начав печатать в документе вместо доклада какой-то бессвязный набор букв.       — А почему меня выкинуло из моего айклауда?       — А почему небо голубое?       — Из-за диффузного излучения. ­      — Ну вот у него и спрашивай про свой айклауд.       — Просто слов нет, — ошарашенно прошептал себе под нос.       Лгуну пришлось ущипнуть себя за бедро под столом, чтобы подавить улыбку. Больше в тот вечер они не разговаривали. Тэхён перебрался на кровать и допоздна что-то скролил, на телефоне. Сначала он минут пять хохотал с чего-то, чем даже не подумал поделиться, а затем периодически выкатывал глаза и вскидывал брови. Только около полуночи подготовился ко сну, оставшись в белой футболке и такого же цвета семейных трусах, закрыл жалюзи и забрался под кремовое мягкое одеяло. Когда его дыхание выровнялось, наступило время его соседа залипнуть в экран.       На сайте с манхвами было несколько уведомлений о новых главах, о лайках на оставленные комментарии и о парочке ответных. В одном из них пользователь с забавным именем «Дебильный у тебя ник» ответил на не особо информативный комментарий Чонгука к не особо информативным фреймам одного тайтла, в котором несколько глав подряд альфа мафиози доводил до оргазмов омегу боксера. На этом ресурсе такое было вполне в порядке вещей. Поэтому Чонгук лишь тихонько усмехнулся, чтобы не разбудить соседа, и перешел к другим обновлениям.

[Гребу не ебу]

Чел, ты его так до смерти затрахаешь… Продолжай ахаха

[Дебильный у тебя ник]

Извращенец

***