six months

***

Сознание Наги медленно плыло из царства сна в реальность. Он лежал на ковре в гостиной, уставившись в потолок, и в голове у него была звенящая пустота. Вдруг знакомый щелчок замка вывел парня из ступора. В прихожей послышались шаги, шелест пальто, вешаемого на крючок, и мягкий вздох. — Моё сокровище, я дома! Голос Рео был как тёплое одеяло в холодный день — бархатный, чуть усталый, и такой родной, что у парня защемило в груди. Он лениво перекатился на бок, потом поднялся с пола и, пошатываясь, побрёл в прихожую. Рео снимал туфли. Его фиолетовые волосы были слегка растрёпаны после долгого дня, а на плечах поблёскивали капли дождя. Сиреневые глаза смягчились, когда он увидел Наги. — Что, опять в потолок весь день смотрел? — в его голосе заплясали весёлые искорки. Наги не ответил. Он просто подошёл вплотную, обвил любимого руками и уткнулся лицом в его шею. В место, где пахло дорогим парфюмом, дождём и чем-то неуловимо своим, домашним. Рео замер на секунду. Его руки мягко легли Сейширо на спину, одна — между лопаток, другая — на затылок, сжимая пряди его белых волос. — Соскучился? — прошептал Микаге прямо ему в ухо, и от этого дыхания по коже побежали мурашки. — Нет. — буркнул Наги в его воротник. — Просто ты холодный и мокрый. Рео тихо рассмеялся. Беловолосый почувствовал, как подрагивает его грудь. — Ну, конечно, прости мой дождевой вид. Они стояли так, кажется, целую вечность, пока Наги не начал засыпать прямо на ходу, убаюканный его теплом и дыханием. — Эй, давай я хотя бы переоденусь. — мягко пожаловался Микаге, слегка отстраняясь. — И ты, наверное, голодный. Опять ничего не ел? Сейширо, не отпуская до конца, поплелся за парнем в спальню. Сел на кровать и смотрел, как Рео снимает пиджак и галстук, расстёгивает воротник рубашки. Движения его были такими знакомыми, такими правильными. — Закажу тебе суши с угрём, твои любимые. — сказал тот, уже переодеваясь в мягкий домашний свитер. — И расскажу, как этот идиот Пирс снова пытался всучить мне контракт с грабительскими условиями. Наги кивнул, уткнувшись подбородком в колени. Ему было всё равно на суши и контракты. Важно было только то, что Рео здесь. Дома. И его голос снова наполнял квартиру, разгоняя тишину, которая казалась такой гулкой, пока его не было.

***

Сейширо лежал на диване, уткнувшись носом в спинку. Он не спал. Просто существовал, растворяясь в тишине квартиры. Солнечный зайчик медленно полз по стене, и он следил за ним взглядом. Из кухни донесся знакомый звук — шипение масла на сковороде, затем легкий стук деревянной лопаточки о край. Пахло яичницей. — Наги, не ложись на диван в уличной одежде. — раздался голос Рео, такой же теплый и домашний, как этот запах. — Ты же всю пыль с улицы принес. Сейширо промычал что-то невнятное в ответ, но не сдвинулся с места. Через пару минут послышались приближающиеся шаги. Микаге встал над ним, заслоняя свет. В его руках была тарелка с только что приготовленной яичницей-глазуньей, сверху аккуратно лежали два кусочка идеально прожаренного бекона. — Вставай. Ешь. Наги с неохотой перевернулся на спину и взял тарелку. Он не был голоден, но сделал вид, что ковыряет еду вилкой. Рео сел на край дивана. Чужой вес заставил пружины слегка скрипнуть. — Я сегодня проходил мимо того парка, где мы играли в футбол пару месяцев назад. — начал Рео, глядя куда-то в окно. — Помнишь, как ты тогда чуть не снес забор своим ударом? Наги молча ковырнул желток. Он помнил. Яркое солнце, крик Чигири, смех Рео, который тогда казался ему немного вымученным. — Может, повторим на выходных? — предложил Микаге. Его голос прозвучал чуть тише, почти неуверенно. Сейширо, наконец, поднял взгляд. Рео смотрел на него с мягкой улыбкой, но в сиреневых глазах стояла тень какой-то глубокой, невысказанной печали. Та же тень, что иногда мелькала во взгляде Чигири. — Лень. — буркнул Наги, отодвигая тарелку. Тень в глазах Микаге стала гуще. Он вздохнул, взял тарелку и провел свободной рукой по волосам сокровища. — Как скажешь. Ладно, иди умойся. От тебя несёт улицей. Сейширо послушно поднялся с дивана и побрел в ванную. Он слышал, как на кухне включилась вода, зазвенела посуда. Он знал, что Рео доедает за него яичницу и моет тарелку. Все было как всегда. Совершенно нормально. Он поймал свое отражение в зеркале — бледное, отрешенное лицо. И на секунду ему показалось, что за его спиной в отражении никого нет. Просто пустой дверной проем. Он резко обернулся. Дверь в гостиную была пуста. Но из кухни доносился тихий, почти неслышный свист — та самая мелодия, которую Микаге всегда насвистывал, когда мыл посуду. Наги медленно повернулся обратно к раковине. Он открыл кран, струя воды зашумела, заглушая все остальные звуки. Все было на своих местах. Просто ему показалось.

***

Пар застилал стены, превращая ванную комнату в дымчатый кокон. Сейширо лежал в остывающей воде. Его белые волосы раскинулись по краю ванны мокрыми прядями. Сознание медленно уплывало, границы между сном и явью размывались. Вода плеснулась, когда Рео перевернулся на спину, устроившись между его ног. Затылком он уперся в грудь Наги. — Совсем замерз? — голос Микаге прозвучал приглушенно. Сейширо лишь провел ладонью по мокрому плечу в ответ. Пальцы сами нашли знакомые очертания мышц. Рео вздохнул. — Опять целый день пролежал в пустой квартире, я же вижу. Наги закрыл глаза, чувствуя, как слова Микаге оседают где-то глубоко внутри, не требуя ответа. Его рука скользнула ниже, обвивая талию, прижимая к себе. Вода сомкнулась над ними, как пелена. — Ничего не изменилось.. — прошептал Рео, то ли просто констатируя факт, то ли упрекая. Сейширо прижался губами к его мокрому виску. В этом жесте отчётливо проскользнула молчаливая договоренность не замечать того, о чем знали оба. Они лежали так, пока свет за окном не сменился ночной синевой, а вода не стала совсем прохладной. Но расставаться все равно не хотелось.

***

Луна заглядывала в спальню через щель в шторах, отбрасывая на пол серебристую дорожку. Наги ворочался на простынях, не в силах найти удобное положение. Пустота с правой стороны кровати казалась физически ощутимым холодным пятном, вытягивающим из него тепло. Внезапно матрас подался, а пружины тихо заскрипели. По спине Сейширо пробежала знакомая волна тепла. — Опять не спишь? — прошептал Рео. Голос был хриплым от сна. Он устроился по-собачьи, прижавшись спиной к Наги, втиснувшись в оставленное для него пространство. Его лопатки уперлись в ребра Широ, а колени поджались. Парень не ответил. Он просто накрыл его своей рукой, ощущая под ладонью знакомый рельеф ключицы. Другой рукой потянул одеяло, накрывая их обоих. — Всё хорошо. Спи. И странное дело — тяжесть в груди, не дававшая Наги вздохнуть все эти часы, вдруг отпустила. Холодное пятно на кровати исчезло и растворилось в тепле спины, прижатой к его груди. Дыхание Рео стало тихим метрономом, отсчитывающим секунды покоя. Сейширо закрыл глаза и наконец позволил себе уснуть. В комнате, где их было двое, ночь больше не казалась такой бесконечно длинной.

***

Тишина в гостиной была густой, как мёд. Наги лежал на ковре неподвижно. Его белые волосы веером раскинулись по ворсу. Взгляд упирался в потолок, но не видел ни трещин, ни узоров из пятен — только белый шум перед глазами. — Опять в потолок смотришь? Голос Рео прозвучал не из прихожей, а прямо рядом с ним. Он стоял над парнем, заслоняя свет от лампы, отчего силуэт показался размытым. В руках он держал две банки с зелёным чаем, который Наги так любил. — На. — Микаге протянул одну банку и опустился на ковер рядом, скрестив ноги. — Там, наверное, уже целую галактику можно было разглядеть. Нашел новые созвездия? Сейширо медленно приподнялся на локте, взял банку. — Одно. — тихо сказал он, отпивая глоток. Сладкий вкус разлился по языку. — Похоже на корону. Рео фыркнул, откинув голову. — Корону? Скучно. Я бы дал ему имя «Созвездие Упрямого Осла», — он метнул в Сейширо насмешливый взгляд. — Оно всегда на одном месте. Наги ничего не ответил. Он снова лег на спину, но теперь его плечо касалось Микаге. Тепло от чужого тела медленно просачивалось через ткань футболки. — Вот. — Рео указал пальцем куда-то в потолок. — Видишь то пятно? Определенно похоже на того краба, которого ты чуть не угробил в десятом классе. Уголок губ Наги дрогнул. — Это был рак. И он сам сбежал. — В аквариуме дырочку прогрыз, да? — Рео хмыкнул, отпивая из своей банки. — Ладно, верю. Значит, «Созвездие Беглого Рака». Тишина снова обволакивала их, но теперь она была другой — наполненной тихим дыханием, глотками чая и теплом, исходящим от парня рядом. Наги больше не смотрел в потолок. Он смотрел на блик света на фиалковых волосах Микаге, на то, как его пальцы барабанят по жестяной банке. Вот так всегда: Рео приходил и превращал белый шум в тихую мелодию, просто находясь рядом. Заглушая все мысли своим присутствием.

***

Сознание Наги медленно всплывало из глубины сна. Первым ощущением стало тепло на груди — знакомый вес, который он чувствовал каждое утро. Он не открывал глаз, просто углубил дыхание, вжимаясь в подушку. — Опять до полудня спать будешь? — раздался прямо над ухом тихий голос. Рео лежал, обнимая его и упираясь подбородком в грудь Сейширо. Дыхание шевелило белые пряди. — Отстань. — буркнул Наги, зарываясь лицом в подушку. Но Микаге не отставал. Он принялся методично теребить его за волосы, потом перешел к мочке уха, затем начал беззвучно смеяться, отчего его грудь вибрировала у самого виска Сейширо. — Вставай, ленивец. Я есть хочу. — Так сходи и купи что-нибудь.. — проворчал Наги, натягивая одеяло на голову. Наступила тишина. Слишком затянувшаяся. Тепло пропало с груди. Беловолосый приоткрыл один глаз, выхватывая пустую половину кровати. Сердце его на мгновение упало, прежде чем он услышал: — Холодно на улице. Не пойду. Готовь сам. Микаге лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на него с насмешливым ожиданием. — Ненавижу готовить. — заявил Сейширо, глядя в потолок. — Знаю. — легко согласился Рео. — Поэтому мы будем есть то, что в холодильнике. Вчерашнюю пиццу. — Она уже несвежая. — Разогреем. Или ты хочешь, чтобы я умер с голоду? Наги фыркнул, но отбросил одеяло. Воздух в комнате был холодным. Он потянулся за своим толстым свитером, валявшимся на стуле, и натянул на голову. Микаге тем временем устроился поудобнее, развалившись на половине кровати, и уставился в потолок. — Знаешь, а ведь мы могли бы сегодня встретиться с Чигири. — негромко сказал тот, пока Наги копался на кухне, разогревая в микроволновке заветрившуюся пиццу. — Он вчера звонил. Наги замер у столешницы, прислушиваясь. Голос Рео доносился из кровати — четкий и ясный. — Говорил, что соскучился. Но ты, как обычно, не взял трубку. Микроволновка отключилась с тихим щелчком. Сейширо вытащил тарелку. Пахло подогретым сыром. — Не хочу ни с кем встречаться. — громко сказал он в сторону спальни. — Я знаю. — отозвался Рео. — Поэтому мы никуда не идем. Они ели пиццу, сидя друг напротив друга. Вернее, Наги ел, а Микаге сидел, подперев голову рукой, и наблюдал за ним. — Когда ты последний раз выходил из дома? — спросил Рео. Сейширо пожал плечами, прожевывая кусок. — Не помню. — И не выйдешь? — Не выйду. Микаге вздохнул, но не стал спорить. Он просто сидел и смотрел, как Наги ест.

***

Хрустальный осенний воздух был наполнен ароматом опавшей листвы. Они сидели на старой пáрковой скамейке, глядя на уток, скользящих по прозрачной воде пруда. Наги ссутулился, руки глубоко в карманах куртки, а белые пряди выбивались из-под капюшона. — Все равно не понимаю, зачем ты вытащил меня из дома. — пробормотал Сейширо, следя взглядом за падающим листом. Рео, сидевший рядом в своем элегантном темном пальто, не ответил сразу. Вместо этого он подвинулся ближе к Наги, а затем осторожно опустил голову на его плечо. Тепло разлилось по телу. — Чтобы ты не врос в тот ковер с корнями.. — тихо сказал Микаге. Голос был слегка приглушен. — И чтобы ты помнил, как пахнет осень. Всю весну и лето ведь в доме просидел. Сейширо замер, ощущая вес головы Рео, легкое касание волос о свою щеку. Он медленно расслабил плечи. — Осень пахнет мокрым картоном и гниющими листьями.. — буркнул он, но в голосе не было раздражения. Микаге тихо рассмеялся. — Воодушевляет, как всегда. — он помолчал, наблюдая, как ветер гонит по воде отражения облаков. — Смотри, вон тот рыжий клен. Прямо как тот, что рос у нас во дворе в школе. Сейширо проследил за его взглядом. Да, тот самый оттенок пламени. Тот самый. Он медленно, почти нерешительно, высвободил руку из кармана и опустил ее на скамейку, касаясь тыльной стороной ладони пальто Рео. Так они и сидели — плечо к плечу, голова к голове, под тихий шепот осеннего парка. И для Наги в этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только прохладный воздух, тепло на плече и тихий покой, растекающийся по уставшим костям. Тишина между ними была не неловкой, а скорее умиротворяющей, наполненной лишь шепотом ветра в голых ветвях и далекими криками уток. — Знаешь.. — вдруг тихо проговорил Рео, не меняя положения. — Иногда мне кажется, будто я уже давно не здесь. Слова повисли в морозном воздухе, легкие, как паутина. Сейширо не шелохнулся, но его пальцы на скамейке непроизвольно сжались. — Что? — его собственный голос прозвучал хрипло. Микаге мягко выдохнул, и его дыхание рассеялось в свете низкого осеннего солнца. — Просто.. странное чувство. Будто я смотрю на все это сквозь толстое стекло. Будто я уже.. ушел. Он произнес это так просто, так безразлично, как будто говорил о погоде. Как будто это не разрывало привычную реальность Наги на тысячи мелких осколков. Сейширо резко повернул голову. Его плечо дёрнулось, сбрасывая вес. Он уставился на Рео, но тот смотрел куда-то вдаль, через пруд. Его лицо было спокойным и отстраненным. — Что ты несешь? — голос Наги дрогнул, выдавая страх, который он так тщательно хоронил. Микаге медленно перевел на него взгляд. В сиреневых глазах не было ни боли, ни печали — лишь тихая, бездонная ясность. — Ничего. — он мягко улыбнулся, и в этой улыбке была бесконечная нежность. — Забудь. Просто.. осенняя хандра. Но слова уже прозвучали. И тишина, что опустилась между ними снова, была уже совсем другой — хрупкой, звенящей, наполненной отголоском той пустоты, что Сейширо так отчаянно пытался игнорировать. Он снова почувствовал холод, пробирающийся под кожу.

***

Поздний вечер опустился над гостиной, оставляя комнату в освещении только от экрана телевизора. Наги устроился на диване, зарывшись в груду одеял. Рядом, вплотную к нему, сидел Рео. Их ноги были переплетены под мягким пледом — привычка, сохранившаяся с тех времен, когда они могли так сидеть часами. На экране Клементина стирала Джоэла из своей памяти. Тихий голос с пленки наполнял комнату, смешиваясь с их дыханием. — Жестоко. — тихо произнес Микаге. Его плечо тепло касалось плеча Сейширо. — Что? — не отрывая взгляда от экрана, пробормотал Наги. — Стирать человека вот так. Целую жизнь. — он повернул голову. Чужое дыхание коснулось щеки беловолосого. — Лучше уж помнить, даже если больно. Не думаешь? Наги ничего не ответил. Он смотрел, как Джоэл бежит за исчезающей Клементиной, и чувствовал, как в его собственной груди что-то сжимается в тугой комок. — А если бы у тебя был такой выбор? — спросил Рео. Его голос был ровным, но в нем читалась какая-то странная напряженность. — Стереть все. Все воспоминания. Чтобы больше ничего не болело. Парень резко дернул головой. — Нет. — Почему? — настаивал тот. — Потому что.. — голос Наги сорвался. Он сжал край одеяла в кулак. — Потому что тогда не останется ничего настоящего. На экране Джоэл слушал, как на пленке смеющаяся Клементина говорит ему: «Со мной все в порядке». Микаге медленно улыбнулся — печальной, понимающей улыбкой. — Вот и я о том же. — он прошептал. — Лучше боль, чем пустота. Он снова повернулся к экрану, а Сейширо почувствовал, как под одеялом его ступня коснулась ноги Рео. Когда-то ступни его любимого всегда были удивительно теплыми, даже в самые холодные вечера. Теперь они были холоднее, чем его собственные. Но Наги привык. Он просто сильнее прижался к парню, позволяя знакомому весу и близости заполнить ту пустоту, что всегда таилась на краю его сознания.

***

Наги сидел, сгорбившись перед телевизором, и безучастно нажимал кнопки на геймпаде. Его гоночный автомобиль на экране вяло плелся в хвосте. — Опять проигрываешь. — раздался спокойный голос с дивана. Рео лежал, уткнувшись в телефон, но явно следил за игрой. — Даже не пытаешься обогнать. Сейширо ничего не ответил. Просто позволил машине съехать с трассы. Яркое «GAME OVER» отразилось в его стеклянном взгляде. — Чигири пишет. — продолжил Рео, откладывая телефон. — Предлагает встретиться на набережной. Погулять. Пальцы Наги замерли на контроллере. Он смотрел на проигрышный экран, но не видел его. Его поражала сама эта ситуация. Раньше.. До этого, Микаге никогда бы не стал спрашивать. Он бы уже надевал пальто, бросив через плечо: «Встречаемся с Чигири и остальными. Пошли». И Сейширо, ворча, всегда шел за ним, как привязанный. Теперь же Рео лежал здесь, в их тихой квартире, и предлагал. Спрашивал. Как будто у него не было других дел. Как будто весь его мир теперь заключался в этих четырех стенах. — Не хочу. — буркнул он. Микаге вздохнул и поднялся с дивана. Он подошел к окну, отодвинул занавеску. — Сейширо, скоро зима. Листья почти все облетели. — он говорил тихо, почти задумчиво. — Помнишь, в прошлом году мы с тобой и Хëмой ходили в гору, чтобы посмотреть на первый снег? Наги молчал. — Иногда кажется, словно я держусь здесь лишь на одной ниточке, — продолжил Рео, не оборачиваясь. — И она становится все тоньше. Скоро.. скоро мне, наверное, придется уйти. Сейширо резко поднял на него взгляд. В груди что-то упало и разбилось. — Куда? — его голос прозвучал хрипло. — Ты же.. ты же всегда здесь. Микаге наконец обернулся. Он улыбался, но глаза его были печальными. — Я всегда буду с тобой. Но.. не всегда вот так. В какой-то момент тебе придется выйти на улицу одному. И поговорить с Чигири. И жить. Он подошел к дивану и взял куртку Сейширо. — Так что давай сходим. Пока я еще могу пойти с тобой. Наги медленно встал, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он позволил Рео накинуть на себя куртку, не сводя с него глаз. — Ты.. не исчезнешь? — тихо спросил он. В голосе прозвучала несвойственная ему уязвимость. Микаге поправил воротник на его куртке. — Я обещаю, что буду с тобой ровно столько, сколько ты будешь нуждаться во мне. Но однажды.. ты перестанешь. И это будет правильно. Раньше Рео торопил его, теперь же терпеливо ждал, застегивая своё пальто. Раньше его ждал шумный город, полный людей и дел, теперь — лишь тихая прогулка с одним-единственным человеком. — Готов? — спросил Микаге, положив руку на дверную ручку. Наги кивнул.

***

Холодный ветер с моря рвал дыхание, гнал по небу низкие серые тучи. Сейширо стоял на набережной, втянув голову в плечи, и чувствовал, как ледяная влага проникает даже сквозь толстый свитер. Справа, плечом к плечу с ним, стоял Рео — не шелохнувшись, смотря в туманную даль. — Чигири идет. — тихо сказал Микаге. Из предрассветной мглы действительно возникла знакомая высокая фигура в яркой куртке. Хëма подошел почти вплотную. Его лицо было бледным и напряженным. Он смотрел только на Наги, упорно избегая смотреть направо. — Привет. — глухо проговорил Чигири. — Рео говорит, что рад тебя видеть. — тут же, как эхо, отозвался Сейширо. Хëма вздрогнул, будто его ударили. Пальцы сжались в кулаки. — Что? — вырвалось у него хрипло. Наги нахмурился. Что-то было не так. Явно не так. — Вы что, поссорились? — спросил он, глядя то на Рео, то на Чигири. — Он говорит, что рад тебя видеть, а ты.. а ты даже не смотришь на него. Да и.. Вы так давно не выбирались куда-то вместе. Хëма замер. Глаза его наполнились таким ужасом и болью, что в моральном плане Сейширо стало ещё хуже. Он обернулся к Микаге — тот стоял, как стоял, но в его глазах плескалось что-то новое, незнакомое. Тоска. — Наги.. — голос Чигири сорвался. — Мы не ссорились. Мы.. — он сглотнул, его горло сжалось. — Мы не виделись полгода. С тех самых пор.. Он не договорил. Не смог. Но Сейширо вдруг все понял. Понял, почему Чигири не смотрит направо. Понял, почему в его голосе такая боль. Понял, что «полгода» — это не просто цифра. Это срок. Срок, который отделял «до» от «после». Он снова посмотрел на Рео. На его лицо, которое было таким живым и настоящим. На его руки, которые Наги чувствовал каждую ночь, обнимающие его во сне. На его улыбку, которая больше не могла согревать никого, кроме него. И впервые за все это время в его сознании, затуманенном болью и безумием, мелькнула страшная, невыносимая догадка. Что, возможно, он все это время разговаривал не с вечно улыбчивым парнем, а с собственной тоской. С памятью. С призраком, который он сам и создал, чтобы не сойти с ума окончательно. Ветер внезапно стих. В наступившей тишине Чигири тихо, почти беззвучно, проговорил: — Его нет, Наги. Уже полгода как нет. — Хëма не поднимал глаз на парня. Боялся, что если посмотрит, то его сдержанность окончательно рухнет. И в этот миг Сейширо впервые не просто услышал эти слова. Он почувствовал их. Всей своей истерзанной душой. Ветер с моря гудел в ушах, завывая в такт нарастающей боли в груди. Наги стоял, вцепившись пальцами в холодные перила набережной, и смотрел на Чигири. Смотрел, как тот бессильно опустил голову, как слёзы, наконец, прорвавшись, оставляют влажные следы на его щеках. — Его.. нет? — тихо переспросил Сейширо. Собственный голос показался ему чужим, доносящимся из-под толщи ледяной воды. Хëма лишь молча покачал головой, сжимая виски пальцами, будто пытаясь выдавить из себя невыносимую правду. И тогда она обрушилась на Наги. Не внезапно, нет. Медленно, неумолимо, как прилив, затапливая каждый уголок его сознания. Он посмотрел туда, где только что стоял его Рео. Но теперь там не было никого. Только пустое пространство, пронизанное ветром. Только память о тепле, которого на самом деле давно не было. — Но.. он только что.. — Сейширо бессмысленно потянулся рукой к пустоте. — Он говорил.. что рад тебя видеть.. Голос его предательски сломался на полуслове. В горле встал горячий, тугой ком, мешающий дышать. И вдруг он вспомнил всё, что так тщательно вычёркивал из памяти все эти месяцы. Телефонный звонок. Голос Чигири, сдавленный от слёз. Гроб. Бледное лицо на белой простыни. Свои собственные пальцы, впившиеся в край гроба так, что кости хрустели. Своё же горло, разрывающееся от крика. Он помнил. Всё это время помнил. Просто.. не позволял себе знать. Ноги вдруг подкосились. Он осел на мокрый бетон, не в силах удержать тяжесть, что рухнула на него. Слёзы хлынули сами — беззвучные, горькие, обжигающие кожу. Наги не рыдал. Он просто плакал, тихо и беспомощно, как плачут дети, когда понимают, что потеряли что-то самое главное, и вернуть — невозможно. Хëма опустился рядом, обхватил его за плечи, прижал к себе. Его собственное тело сотрясала дрожь. — Прости.. — шептал Чигири срывающимся голосом, снова и снова. — Прости, что заставил тебя вспомнить. Но я не мог больше смотреть, как ты умираешь заживо в том доме.. один.. Сейширо не отвечал. Он просто плакал, уткнувшись лицом в мокрую ткань куртки Хëмы, впервые за полгода позволяя себе чувствовать всю бездонную, разрывающую грудь боль от той дыры, что зияла в его сердце. Боль от того, что Рео больше нет. Нигде. И никогда больше не будет.