Тебе здесь не место

- Оски, сладкий, тебе пришло приглашение? - заигрывающим тоном ластится к своему напарнику Ландо, повиснув на шее. - Еще не проверял. - кратко отзывается Оскар, бросая через плечо смягченный взгляд, переключая внимание с экрана ноутбука. - Ты же пойдешь со мной, да? - с улыбкой утыкается носом в щеку Норрис, едва касаясь её губами. - А у меня есть выбор? - усмехается Пиастри, поддаваясь навстречу нежности. Он запускает пальцы в короткие черные кудряшки на затылке, немного тянет на себя, заставляя нормально поцеловать. Конечно же, он пойдет на вечеринку, хоть и не любит подобного рода шумные посиделки с размахом. В любом случае там их ждет встреча со спонсорами, но в первую очередь парень банально не хочет оставлять своего слишком активного омегу в неизвестной компании. - Выбор есть всегда. - уверенно подмечает старший пилот подозрительно резко меняя интонацию. Без разрешения садится любимому альфе на коленки, обвив руки вокруг шеи, и устремив свой взгляд с прищуром смотрит ровно перед собой. - Например, ты мог не просить у Шарля прощения, даже если тебя попросили. - Ой, ну не начинай. Это банальная вежливость. - морщится второй пилот Макларен, закатывая глаза. Снова назревает небольшой скандал на ровном месте. - Да ты видел, как он на тебя смотрел?! - тут же ревниво возмущается Ландо, немного повышая тон. - Не видел. И тебе не стоило находится рядом, когда альфы разговаривают. - хладнокровно отзывается младший, нахмурив брови. Он сцепляет руки на груди и равнодушно отводит взгляд в сторону. Видно, как заходили желваки от неприятной темы. - Оски, ты так уверен в том, что Шарль альфа? - надменно хмыкнул гонщик, склонив голову на бок и рассмеялся. - Даже если он пахнет как ты, поверь мне, он совсем не тот, за кого себя выдает. - Пускай так. Но с чего бы тебе устраивать эти сцены ревности? - черные как чистое ночное небо глаза Пиастри вновь устремляются на Ландо. Заметив в них непреклонную серьезность и каменную уверенность, улыбка сама по себе приобретает серый оттенок. - Оскар, - включает свой стервозный тон Норрис, намеренно выдавив из себя последнюю жесткую букву в имени, чего раньше не делал, - не забывай, что ты принадлежишь только мне. И я не позволю никому даже посмотреть в твою сторону. - совершенно по-сучьи с явным британским акцентом чеканит каждое слово первый пилот Макларен, будто вбивая их гвоздями в голову.       В нос тут же попадают приторно сладкие феромоны доминантного омеги. Этот головокружительный запах засахаренной спелой клубники смешанный с тыквенным вареньем пробирает до самого мозга костей. Парализует мозг словно личинки эхинококка и пассивный альфа просто не может противостоять. Этот аромат слишком убийственно действует на нервную систему, заставляя беспрекословно подчиняться. Он бесит, выводит из себя, насильно делает послушным щенком. Оскар берет в руки чужие ягодицы и придвинув ближе к себе с хитрой лисьей улыбкой тянется к губам, оставляя расстояние в пару миллиметров. - Я и не собирался от тебя никуда уходить, мой кенгуренок. - голос инстинктивно начинает хрипеть сам по себе, обретая бархатные нотки. Пальцы сжимают бедра сквозь тонкую ткань коротких шорт, заставляя омегу все же растаять под давлением и подняться выше на пах.

***

      Этот вечер Шарль решил провести в компании семьи Мерседес. Он просто не мог отказаться от любезного приглашения Джорджа выпить бокал другой изысканного вина за обсуждениями прошедшего уик-энда. Кими ради приличия посидел со старшими за своей чашкой чая, как полагает дежурные полчаса и, откланявшись, убежал в зал к любимой приставке. - Что у тебя с Максом? - нетерпеливо шепчет Рассел, убедившись, что Андреа точно их не подслушивает. Немного склонившись навстречу к другу, он заерзал на стуле, словно настоящая сплетница высокого ранга ожидая шокирующих новостей. Монегаск потупил взгляд, уставившись куда-то в даль стола. Стиснул зубы, прокручивая в голове события прошлого дня. - Все кончено, Джордж. Он больше никто для меня. - спустя несколько долгих секунд молчания отвечает совершенно равнодушно. Но старший пилот читает его как открытую книгу. Знает, что за маской невозмутимости скрывается боль от такого глупого и очевидного предательства. Подливает в стеклянный бокал алого напитка и заботливо гладит по предплечью. - Все еще думаешь о нем? - спрашивает очень мягко, с беспокойством в голосе, на что получает сдавленное «угу», сказанное с отвращением. Конечно, Ферстаппена сложно просто взять и “забыть”, тем более, когда он является истинным для Шарля. Должны пройти долгие и мучительные годы чтобы хотя бы наполовину избавиться от сильной привязанности. В голову приходит гениальная идея. - Слушай, у нас же вечеринка намечается! Ну, встреча со спонсорами, все такое… - приободрился гонщик, встречаясь с недоуменным взглядом Леклера. Манерно цокает языком и закатывает глаза. - Ребята пьянствовать будут. Это твой шанс! - Какой еще шанс? Я не пойду. - даже не раздумывая отвечает монегаск, хмуро делая глоток вина. - Ты обязан пойти, Шарль, отмазаться не получится. Будут все, включая наше руководство. - разводит руками Рассел, облокачиваясь о спинку стула. Слегка щурится и ехидно улыбается, потирая кончиками пальцев подбородок: - Заодно за Кими присмотришь. - Я тебе что, нянька? Где ты будешь?? - тут же возмущается монегаск, понимая, что в одиночку с бунтарем подростком ему не справиться, тем более в сумбурной обстановке ночного клуба. - Не надо за мной присматривать, я уже не маленький. - из-за угла выглядывает лохматая кудрявая макушка и недовольный взгляд карих глаз. Кажется, кое-кто все-таки подслушал часть разговора. - Маленький, не маленький, а пить не умеешь. И вообще, не спорь с матерью. - хмурится Джордж и приподнимает одну бровь, глядя в упор на сына прячущегося в полумраке. Между ними двумя начинают метаться опасные электрические искры. Ментально они спорят друг с другом, считывая изменения лиц в мимике. Андреа довольно быстро сдается под давлением родителя и выставляет руки перед собой, принимая безоговорочное поражение. В качестве смягчения ситуации старший посылает ему теплый воздушный поцелуй.       Шарль глубоко вздыхает, потирая переносицу. Просто прекрасно. На вопрос ответа можно не ждать. Уже всё решили за него. Видимо должна иметься какая-то особая причина, по которой первый пилот Мерседес имеет возможность так просто “прогулять” это важное по его словам мероприятие. Немного успокаивает лишь то, что Льюис тоже должен быть. А это значит, что в любой момент получится спрятаться за каменной стеной в его лице. Терзают смутные сомнения по поводу этой вечеринки. Монегаск уверен в том, что Макс захочет выйти с ним на контакт, если не подцепит кого-нибудь поинтересней. Того, кто легко доступен и с радостью позволит навешать себе миску лапши на уши. Мерзость.

***

      Складывается такое ощущение, будто в элитном клубе собралась вся Италия. Громкая музыка в темноте, бесконечное количество самых разных людей и еще вдвойне больше запахов. От них моментально тянет блевать за километр. Какой идиот придумал подобного рода места? Только перешагнув порог реально дорогого заведения, Шарль сразу же пожалел об этом. К тому же, он не видит ни одного хотя бы немного знакомого лица. Заметив такую резко негативную реакцию, Кими заботливо приобнимает друга за плечи. - Не переживай, Шарль! Я думаю, мы здесь надолго не задержимся. - склонившись над ухом старается перекричать общий шум Антонелли и хотя бы немного поуспокоить рвение развернуться и уйти прямо сейчас. Леклер лишь молча кивает. И правда, уходить так сразу было бы глупо, даже не появившись на глазах у своего руководства и спонсоров. Глубоко вздохнув, он старается “отфильтровать” ужасно смешанные запахи, но выходит не очень хорошо и закашливается от попавших в горло отвратительных феромонов. Невольно прижимается к младшему, чувствуя в нем кровные частички Джорджа, которые выравнивают эмоционально нестабильный фон и идет с ним в толпу. Конечно же, пелотон собрался в самом центре тусовки. Монегаск не горит желанием к ним присоединяться и останавливается в стороне, давая знак Андреа, мол, иди веселись, а я буду здесь. Тот лишь пожимает плечами и бежит к уже хорошо знакомым людям, но специально далеко не отходит по ранее сказанному наставлению родителя, чтобы находиться в поле зрения члена Скудерии.       Шарль хмуро оглядывается по сторонам, щурясь от попадающего в глаза яркого света прожекторов. Странно, что он не видит Макса. А собственно говоря, почему его должно волновать то, где и с кем находится альфа? Плевать. Из всей толпы выделяется Льюис и гонщик с натянутой улыбкой машет ему рукой. Напарник жестами зовет к себе, поднимая вокруг внимание к нему, чем все-таки заставляет подойти. - Шарль, приве-ет! - радостно тянет Хэмельтон, прижимая свободной рукой товарища по команде к себе и треплет по волосам. - А где Джордж? - не видя родные сердцу большие голубые глаза, широкая улыбка становится менее искренней. - Его не будет сегодня, чем-то занят. - прекрасно понимая резко изменившееся эмоциональное состояние собеседника, интонацией выражает свое сочувствие второй пилот. Ему тоже не хватало присутствия старшего мерседесовца. - Он никогда не приходит на подобного рода мероприятия. Я надеялся, что хотя бы с тобой захочет. - будто бы равнодушно пожимает плечами Льюис, делая глоток слабо алкогольного напитка. Но только Шарль понимает, что он на самом деле чувствует. Рассел ведь неспроста игнорирует приглашения на вечеринки. За диджейскую стойку прыгает Ландо, привлекая к себе внимание всего клуба. Он переворачивает яркую неоновую кепку козырьком на затылок, искусно крутит кнопки на аппаратуре, явно зная свое дело. Делает достаточно неплохой мешап двух популярных песен, поднимает руку в жесте "козы" вверх и высовывает язык, заметно поднимая настроение у публики. Кажется, Норрис один из первых кто уже напился. Леклер даже в какой-то степени находит это безбашенное поведение комичным.       Держась рядом с Льюисом и Кими, монегаск постепенно начинает привыкать к подобной обстановке. Тысячи запахов смешались в один и окрасились в серый цвет, не привлекая к себе внимания. Это немного сбивало с толку и под небольшим градусом Шарль не особо понимал, с кем находится в одном квадратном метре. Барабанные перепонки привыкли к громкой музыке, да и разноцветный свет стал менее раздражающим. Сидя за барной стойкой, шестнадцатый номер внимательно наблюдал за обстановкой. Антонелли во всю разошелся на танцполе с Хаджаром в компании, Хэмельтон маячил где-то вдалеке и о чем-то беседовал с Алонсо. Вокруг не происходило ничего особо интересного, все как в обычных клубах развлекались как могли и просто проводили время. Главное, что его самого никто не трогал.       Пока обстановка не менялась, Леклер решил выйти на улицу подышать свежим воздухом. Протискиваясь через кучу людей, он вежливо извинялся за случайно потревоженное чужое личное пространство и сбившись с курса случайно оказался в самом эпицентре событий. «Твою ж мать.» - думал про себя гонщик, вставая на цыпочки чтобы разглядеть выход. Как на зло, его не нарочно толкают в бок, отчего на мгновение теряется управление над своим телом и пилот Феррари вот-вот норовит упасть. Кто-то сильной крепкой рукой вовремя подхватывает под лопатки и тянет наверх. Перед лицом тут же появляются изумительно красивые глаза. Большие, черные как ночное небо и блестящие как Млечный Путь. Орлиный нос, четкие как у греческого бога скулы и восхитительная улыбка, которая с каждой секундой становится шире. Сердце невольно пропускает удар. - Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер? - словно кот мурлычет красивым испанским акцентом Карлос, рассматривая черты своего соперника. - Ага… - только и смог выдавить из себя монегаск, нервно сглатывая подступивший ком к горлу. Он никак не ожидал услышать полное обращение по имени. Как будто пронзили стрелой в самое сердце. - Будь осторожнее. - приятная теплая интонация ласково гладит саму душу, цепляя коготками её хрупкие струны. Пилот Феррари чувствует пробившийся сквозь фон запах доминантного альфы. Он терпкий, горький как острый перец чили, но в то же время мягкий как горячее топленое молоко. Этот бешеный диссонанс сводит с ума. Просто не представляется возможным ему противиться. - Позволишь мне пригласить тебя на танец? - обворожительно улыбается Сайнс элегантно протягивая руку практически сразу же, как только заиграла спокойная музыка. - Но я не умею. - робко, с непривычной запинкой в голосе отзывается Шарль, видя, как присутствующие вокруг разбились по парам. Пользуясь моментом, Карлос бережно притягивает младшего за талию ближе к себе и сплетает их пальцы в замочек у груди. - Я тоже.       И Леклер в мгновение тает как пломбир под палящим июльским солнцем. От сложившейся обстановки бегут мурашки по коже, а на душе, как ни странно, спокойно. Будто все так и должно быть. Сквозь рубашку чувствуется по-настоящему горячая рука испанца. Она заставляет почувствовать себя в полной безопасности и легко абстрагироваться от внешнего мира. Чтобы снова не утонуть в бесконечности по-истине великолепных черных глаз, гонщик смотрит по сторонам из-за чужого плеча. В поле зрения тут же попадает диджейский пьедестал, на котором Ландо, словно пчела на мед, прилип к Оскару. Тут же вспоминаются слова Макса о том, что между двумя пилотами Макларен что-то да есть. И не успевает Шарль мысленно согласиться с этой фразой, как Норрис жарко, страстно и пылко утягивает Пиастри во французский поцелуй. Жмется к нему бедрами, изгибаясь в пояснице под его ладонями. Свет удачно для них не попадает в эту зону и парни дают себе волю не скрывать своих чувств в тени переполненного клуба. Теперь понятно, почему четвертый номер неподдельной агрессией одарил гонщика красных пару дней назад.       Но стоит лишь немного повернуть голову в сторону, как глаза мгновенно и надолго сцепляются с другими. С теми, в которых вечно холодный и глубокий океан, в котором царствуют неумолимые глыбы льда. С теми самыми, которые некогда молчаливо говорили слова любви, глядя из-под светлых ресниц. Зря монегаск вспомнил Ферстаппена. Он стоял у стены абсолютно неподвижно, пожирая взглядом и Карлоса, и Шарля. Крепко сжимая в руке рокс с виски казалось, что плотное стекло бокала вот-вот лопнет и разлетится на мелкие осколки. Все чувства отключились на несколько секунд. Все звуки пропали, силуэты размылись в непонятные фигуры. Мир значительно замедлился, потерял свои краски, став черно-белым. В расстоянии между гонщиками появилась яркая алая нить. Она не путалась, не виляла между серой массой. Наперекор всему, она тянулась ровной прочной веревкой, концами прячась в грудной клетке. Связаны.       Моргнув несколько раз, все быстро вернулось на свои места. Чувство безопасности и тепла развеялось как туман. Все стало казаться не правильным. Все совсем не так, как должно быть.Воздух становится ужасно наэлектризованным: настолько сильно, будто с минуты на минуту все взорвется. Даже не дождавшись конца медленного танца, Леклер вырывается из объятий Сайнса и интуитивно бежит в сторону выхода. Оказавшись на улице, он сгибается пополам. Опираясь ладонями на колени, парень тяжело и хрипло дышит. Легкие не слушаются, не хотят раскрываться в полной мере и вбирать в себя свежий прохладный воздух. Сердце отдает мучительной пульсацией в висках, перед глазами словно поставили черную рамку, сужающуюся к центру. - Шарль, ты в порядке? - Карлос достаточно быстро оказывается рядом, обеспокоено поглаживая по спине. Но до этого момента казалось, что прошла целая вечность. - Да. - уверенно кивает головой монегаск, выпрямляясь. - Да, все в полном… - не успевает договорить, как перед глазами моментально появляется Макс. Бесцеремонно хватает пилота Вильямс за грудки и задавливает своей пугающе убийственной аурой. В нос ударили до тошноты яркие феромоны. Они никогда ранее не имели такой окрас. - Не приближайся к нему. - не своим голосом рычит сквозь зубы Ферстаппен, норовя при малейшем телодвижении оппонента в миг задушить. - Макс! - почувствовав в себе новый прилив сил вмешивается Леклер, грубо вцепившись пальцами в напряженные предплечья. За долю секунды в него впивается кровавый взгляд. Он полон ненависти, отвратительной и мерзкой агрессивной энергией, которую никто никогда раньше не видел. Через призму этих глаз будто смотрит сам дьявол. По спине прошелся леденящий душу холод, заставивший ослабить хватку. Младший гонщик чувствует, как его ноги в миг стали ватными от такого нечеловеческого давления.       Нет. Нельзя давать слабину. Если сейчас отступить, с Карлосом может произойти нечто ужасное. Силой воли глотая животный страх и затаптывая его куда-то глубоко в себя, Шарль пробуждает свою мощную доминантную сущность. Хватается второй рукой за воротник и рывком отрывает голландца от Сайнса на целый метр. Грозно и уверенно встает между ними, сжимая руки в крепкие кулаки. Глаза наливаются красным оттенком и будто бы даже светятся в полумраке. - Отойди. - скалится Макс, расправляя плечи. Конечно, он гораздо больше и сильнее, но что-то его останавливает от порыва без лишних разговоров разорвать все на куски. - Успокойся. - ответно шипит Леклер, недвижимой скалой оставаясь на месте. Испанец позади искренне не понимает, что происходит. Ему самому становится дурно от двух столкнувшихся между собой доминантов, хоть и сам таким является. Он делает шаг назад, пока не решаясь вмешиваться в эту борьбу раньше времени, но держит руку на пульсе. - Между нами все кончено. Хватит вести себя так, будто я твоя собственность. - монегаск перестает скрывать их связи. Ему важно не просто защитить Карлоса, но и избавиться от ненавистной крепкой связи навсегда. Ферстаппен не мельтеша приближается к нему, останавливаясь на непозволительно мизерном расстоянии. Смотрит свысока, будто пытаясь раздавить своей натурой. Подчинить своей власти. - Ты изначально принадлежал только мне. Разве ты не видишь нашу истинность? - щурится пилот Редбулл. В этот момент они оба ощущают слишком сильную связь между собой. Она ощутимо горит в груди, сжигая ребра в пепел. Рвется наружу сквозь ненависть, желая вновь зажечься пламенем любви. Леклер холоден как никогда. - Мне глубоко плевать на это. Пусть я умру в одиночестве, чем буду до конца жизни с таким человеком, как ты. - колко бросает ядовитое высказывание, задевая эго и самолюбие соперника синей команды. Заметно, как от этих слов кровавый цвет в чужих глазах побледнел. Это безоговорочная победа. - Просто выслушай меня, Шарль. Я сказал это необдуманно, чтобы позлить Льюиса. Тогда я просто не понимал, что ты можешь стать кем-то особенным в моей жизни. - тон значительно смягчается, пытаясь выровняться в прямую четкую линию. Агрессивный настрой испарился, будто его и не было вовсе.       Шарль чувствует чужую боль. Видит, как Макс принимает свое поражение, смиряется с тем, насколько низко он пал. Тянущаяся нить между ними дребезжит как последний осиновый лист на ветке голого дерева. Монегаск не может сложить пазл в своей голове. Все слишком сложно, слишком тяжело для того, чтобы принять решение и сказать что-то сейчас. В очередной раз, как во время двухнедельного перерыва, ощущается то самое нечто хрупкое, нежное и чуткое. Сердцем понимает, нет, даже знает, что глубоко неравнодушен. Умом признавать не хочет. Если эта глупая фраза была сказана сгоряча - значит она сидела на подсознании уже довольно давно. Нет гарантии того, что эти слова могут не иметь скрытого подтекста. - Я не могу тебе доверять, Макс. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Докажи, что ты действительно чего-то стоишь. - совершенно хладнокровно отвечает пилот Феррари, отступая назад.       Ферстаппен лишь молча смотрит на то, как с каждой секундой Шарль отдаляется. Смотрит, как его руки касаются ладоней Карлоса, как взгляд теплеет глядя в глубину черных глаз. Как появляется легкая улыбка на губах, которая не должна принадлежать Сайнсу. Видит, как Шарль в ответ на свои действия получает совершенно ласковые и трепетные эмоции. Это натурально выводит из себя. Вновь вскипает кровь в жилах, от злости набухают вены на висках и шее, заметно пульсируя. Но весь негатив гасится, стоит лишь гонщику красных обернуться и одарить голландца совершенно невозмутимым и холодным выражением лица. Макс понимает, что бороться просто нет смысла. У его милого Персиваля слишком мощная, взрывоопасная энергетика. Даже если и физически слабее, он морально расплющит как букашку, не позволив творить все, что взбредет в голову.       Не успевают гонщики войти обратно в клуб, как из него вылетает Кими. Весь взъерошенный, с наполовину расстегнутой рубашкой и закатанными рукавами. - Ша-арль, вот ты где! - пьяно растягивает имя подросток, повиснув на шее. - Я тебя потерял! Ты так незаметно пропал, мне показалось, что ты уехал… - тут же стих радостный голос, сменяясь на наивное детское нытье. Леклер тут же жалеет о том, что понадеялся на благоразумие Антонелли и оставил его один на один с алкоголем на несколько минут. - Кими, как тебе не стыдно! Что я Джорджу скажу? - возмущаясь, быстро подхватывает пошатывающегося парнишку под плечи, который находясь в смутно пьяном эффекте утыкается лицом ему в щеку. - А мы ему ничего не скажем. - хитро ухмыляется Андреа, прикладывая палец к губам. - Я просто переночую у тебя. Представляешь, мне никто не понравился! Почему все омеги такие…А вот ты тако-о-ой красивый… - кажется, младший пилот Мерседес уже совсем не соображает, что говорит. Возможно, он сильно пожалеет о своих словах и будет долго извиняться, если вообще вспомнит.       Карлос с недоумением смотрит на них обоих, не веря своим ушам. Шарль - омега? Так еще и успел с Максом закрутить роман. Вот так новость! Но это даже не так главно сейчас. Если это действительно правда, то возможно удастся ухватить себе этого безумно красивого пилота Скудерии. Не смотря на легкий шок, он всем своим видом хочет помочь, тянет руки чтобы перехватить мерседесовца, но Леклер лишь грубым жестом отказывается. Это уже его ума забота. Вызывая такси, гонщик старается удержать своего подопечного на ногах и поддержать диалог в плюс минус адекватном рассудке. Вечер окончен.       Макс остался один. Он смотрел в след уже давно уехавшей машины, которая скрылась за поворотом где-то в конце трассы. В ту холодную и пустую темноту, в которой давно погасли красные фары. Осенняя сырость на улице пробирала до самого мозга костей. Мелкий, почти незаметный дождь лип к остывшей коже и стекал за воротник, обжигая ледяными каплями. Пылкое сердце “быка” снова растерзали на куски. Жестоко, безжалостно, голыми руками. Чертов омега режет его по живому без ножа. Рубит на части топором как мясник. Внутри борются между собой разрушительные стихии отверженности, страха и безнадеги. Они вспыхивают, тут же сгорают дотла и как феникс возрождаются вновь. Но где-то среди них, в самой глубине груди, под горстью пепла, поселился маленький огонек надежды. Если вовремя опровергнуть свои слова, доказать, что достоин даже крохи внимания - Леклер может дать шанс. На этот раз - последний.