Целуй

***

— Казанцев, ты совсем обнаглел! — хлопнула дверью Ольга. Вадим не вздрогнул. Он сидел в кресле, откинувшись назад, и на его губах играла наглая, самодовольная улыбка. Он не просто знал, что она придёт. Он считал минуты. И она была великолепна. Гнев делал её ослепительной. Идеально скроенные классические брюки подчёркивали стройность её ног и соблазнительный изгиб бёдер. Тёмно-изумрудная блузка выгодно оттеняла разгорячённую кожу и яростные, ярко-голубые глаза, пылающие негодованием. Волосы мягкой волной спадали на плечи. А на ногах — чёрные лакированные лодочки. — Мы же договорились! — выдохнула она, подходя к столу. — Ты что, специально? Специально подписал это… это безобразие, зная, что я против?! Он молча наслаждался зрелищем. Её гнев был для него лучшим афродизиаком. Она возбуждала его всегда, но в ярости — просто сводила с ума. Дикая, необузданная, ходячий парадокс: проректор по учебной работе, фанатично отстаивающая каждую запятую в учебном плане, и в то же время — женщина, от одного взгляда на которую кровь стучала в висках, а все мысли путались. Пока она выкрикивала обвинения, размахивая руками, он медленно, не сводя с неё хищного взгляда, поднялся с кресла, подошёл к двери и повернул ключ в замке. — …И я не позволю тебе, Казанцев, развалить весь учебный процесс! Понял? Ты скотина бессовестная! ‎Она была так увлечена, что не заметила, как он оказался рядом. Он сел на стул для посетителей, как раз там, где стояла она. Теперь Вадим смотрел на неё снизу вверх... Прежде чем она успела опомниться, его руки обхватили её ноги чуть выше колен, сжимая и поглаживая. Ольга вздрогнула и замолчала, шокированная внезапной фамильярностью. Он же молчал, глядя в её раскрытые от изумления глаза, давая ей возможность выплеснуть остатки эмоций. — Сволочь! — прошипела она и пихнула его в плечо. Удар был чувствительным, но он лишь немного качнулся. А после увидел, как на её глазах выступили предательские слезы. Злость сменилась обидой. — Пусти меня, — прошептала она, пытаясь отойти. Но его хватка была железной. Он встал, не отпуская её, и заключил в объятия. Ольга вырывалась изо всех сил, на которые только была способна. — Пусти! — зашипела она снова, упираясь ладонями в его грудь, но он был крепче, сильнее, неумолимее. — Я тебя ненавижу, слышишь? — голос её надломился, и она наконец перестала сопротивляться, безвольно обмякнув в его объятиях. Слёзы потекли по щекам, оставляя мокрые солёные следы на его пиджаке. Он не говорил ни слова. Просто гладил её по спине плавными, успокаивающими движениями. Потом, почувствовав, что её дыхание выравнивается, он совершил ошибку — ослабил хватку. И Ольга снова дёрнулась. Рука её взметнулась, чтобы ударить его по лицу, но он легко поймал её запястье в воздухе, не дав удару случиться. И тогда он притянул её к себе за талию и прижал свои губы к её губам. Ольга пыталась отстраниться, вырваться, плотно сжимая губы... Он держал её крепко, целуя настойчиво. Постепенно её сопротивление начало слабеть, тело отвечало на его напор едва заметной дрожью — уже не гневной, а иной, тёплой, животной и желанной. И тогда она сдалась. С глухим стоном она ответила на его поцелуй, прижимась ближе. Когда он наконец отпустил её губы, она, недолго думая, со всей силы дала ему ту самую, заслуженную пощёчину. Вадим лишь усмехнулся, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Идиот, — выдохнула Ольга. Он не отпускал её, держа крепко, почти до боли. — Успокоилась? — Нет. — Ты циничный, самовлюблённый, эгоист! — Да, малыш, — тихо и нежно, произнёс он. Она опешила. От этого внезапного, непривычного обращения у неё внутри всё перевернулось. — Ты… — она растерялась, слова застряли в горле, и она замолчала. Он провёл большим пальцем по её влажной, распухшей от поцелуя нижней губе. — Что ты хочешь? — прошептала она. — Тебя. Ты даже представить не можешь, как ты прекрасна, когда злишься. Моя дикая кошечка. — Значит, ты признаёшь, что специально это провернул? Подписал приказ, зная, что я буду против? — Честно? Да. — И тебе не стыдно? — Ни капли. Я считал минуты до твоего прихода, — сказал он, прижимая её к себе так, что она не могла не ощутить его возбуждение. — Я ждал этого. Ждал, когда ты ворвёшься ко мне... — Ты… ты ненормальный, — произнесла Ольга, не пытаясь отстраниться. — Возможно. И знаешь, о чём я думаю, пока ты кричишь на меня? — он наклонился к её уху, его дыхание обожгло кожу, губы почти коснулись мочки. — Я думаю о том, как бы хотел снять с тебя эти брюки. Как бы хотел положить тебя на этот стол... и заставить забыть собственное имя. Я думаю о том, как же ты можешь кричать, только не от гнева, а от чего-то совсем другого. Я думаю об этом с того самого дня, как впервые увидел тебя в этом проклятом коридоре четыре месяца назад. Ольга стояла в полном ступоре, её щёки пылали румянцем стыда и возбуждения. Его слова были настолько откровенными, что перехватывало дыхание. Он говорил ей в глаза о своих фантазиях, не скрывая своего желания. — Ну ты и… — она снова не нашла слов, судорожно глотая воздух. И вдруг, воспользовавшись мгновением его расслабленности, она снова ударила его по его щеке. Убрала его руки со своего тела и, не оглядываясь, направилась к выходу. Дверь была заперта, но Ольга быстро повернула ключ, бросила на него взгляд через плечо и вышла из кабинета, так громко хлопнув дверью, что кружка на столе подпрыгнула. — Вот это характер, — произнёс он с улыбкой, проводя ладонью по горящей скуле и облизывая губы, ощущая вкус её помады. Спустя четыре часа в кабинете ректора едва помещались все присутствующие. Сотрудники, преподаватели Политеха теснились за большим столом и стояли вдоль стен. Вадим прислонился к книжному шкафу, скрестив руки на груди. Когда дверь открылась и вошла Ольга, свободных мест уже не было. Она задержалась у порога, её взгляд скользнул по комнате и остановился на Вадиме. На её губах играла ухмылка. Не спеша, она прошла и встала прямо перед ним, так близко, что он почувствовал аромат её духов. Ректор, Евгений Валентинович, начал совещание с обсуждения нового учебного плана. Он говорил что-то важное и скучное про балльно-рейтинговую систему и оптимизацию нагрузки, но Вадим не слушал. Всё его внимание было приковано к женщине, стоящей в паре сантиметров от него. Ольга медленно, будто нечаянно, отступила на шаг назад. Она коснулась его бёдер своими ягодицами, прижалась и замерла. Он невольно вздрогнул от неожиданности. Тогда она провела ими по нему и улыбнулась, чувствуя, как его тело напряглось. — Ты что творишь? — прошептал он ей в затылок. Она не ответила. Вадим положил руку на её пояс, прямо на пряжку брюк. Он не давал ей отойти, но она и не собиралась. Он смотрел на её плечи, на спину, и был восхищён. Всего несколько часов назад она кричала на него в ярости и оставляла пощёчины, а теперь… теперь она вела эту опасную игру прямо под у носом ректора. — Вечером свободен? — прошептала она, слегка повернув к нему голову так, чтобы он увидел её профиль. — Ты меня убиваешь, Москвина, — сдавленно выдохнул он, сжимая её талию. Ольга тихо, довольно рассмеялась. В этот момент ректор обратил на них внимание. — Вадим Юрьевич, как вы оцениваете предложение по организации студенческих проектов? Вы курируете работу с молодёжью. Вадим заставил себя сосредоточиться и начал отвечать. А Ольга в это время снова, уже наглее, потёрлась о него. Он почувствовал, как кровь ударила в голову, по лицу выступил пот. Ему стало душно и невыносимо жарко. — Вам плохо, Вадим Юрьевич? — нахмурился ректор, заметив его состояние. — Всё хорошо, Евгений Валентинович, вам показалось, — он сглотнул и постарался закончить свою мысль. Когда он замолчал, ректор присмотрелся к нему внимательнее. — А это что у вас на щеке? Ольга тут же вмешалась в разговор, её голос звучал сладким и едким сарказмом: — Наверное, от стыда, Евгений Валентинович. Наши с Вадимом Юрьевичем рабочие дискуссии иногда бывают настолько... горячими, что некоторые краснеют. Ректор покосился на невозмутимое, но напряжённое лицо Вадима, а затем вернулся к теме обсуждения: — Итак, коллеги, переходим к следующему вопросу... — Ты пожалеешь, — прошипел Вадим ей на ухо. — Ой, как страшно, — усмехнулась она. Вадим провёл указательным пальцем по её спине вдоль позвоночника. Ольга невольно выгнулась и тихо промурлыкала что-то в ответ. Затем снова медленно подвигала бёдрами. — Оля, пожалуйста, перестань, — его голос звучал хрипло. — Как скажешь, — согласилась она и, словно ничего не произошло, отошла от него, прислонившись к соседнему шкафу. Она была невероятно довольна собой. А Вадим… Вадим остался стоять, пытаясь скрыть последствия её игры и ловя воздух, будто только что пробежал стометровку. Его тело пылало, напряжение росло с каждой секундой, и он ощущал, как желание к ней разгорается сильнее. — Ольга Сергеевна, что-то случилось? — спросил ректор, заметив её перемещение. — Нет. Всё в порядке, Евгений Валентинович. Мы с Вадимом Юрьевичем как раз... обсуждали один сложный вопрос. Решили, что нам нужно больше личного пространства для продуктивной работы, — она бросила на Вадима невинный взгляд, от которого у него снова застучало в висках. — Абсолютно верно, — парировал Вадим. — Ольга Сергеевна так увлечённо отстаивала свою точку зрения, что я едва не лишился не только слуха, но и пары зубов. Определённо, нам требуется отдельный кабинет. Желательно, звукоизолированный. Ректор смотрел на них с лёгким недоумением, чувствуя подвох, но не в силах его ухватить. — Что ж… — он с некоторой растерянностью провёл рукой по голове. — Рад, что вы наконец-то нашли… общий язык. Евгений Валентинович постучал пальцами по столу. — На сегодня, коллеги, всё. Благодарю за присутствие. Ольга ловко выскользнула из кабинета первой, сразу растворившись в толпе сотрудников. Вадим поспешил за ней и догнал только в коридоре, удерживая за локоть. Он аккуратно, но решительно развернул её к себе. — Что ты там про вечер говорила? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Я передумала, — ответила она с преувеличенной ехидностью. — Оля... — Это месть, Казанцев. Нечего было меня выводить из себя, понял? — Ты явно не думаешь о последствиях, — он засунул руки в карманы, чтобы не схватить её тут же. — Да что ты такое говоришь, — она сложила руки на груди и сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. Они замерли, смотря друг другу в глаза. Между ними висело невысказанное напряжение. Оба прекрасно знали, к чему всё идёт, но это противостояние было слишком увлекательным. — Поиграть, значит, хочешь... — взгляд Вадима скользнул вниз по её фигуре и вернулся к лицу. — Хочу, — она медленно облизнула губы. — Боишься? Он не выдержал. Вытащил руку из кармана и резко притянул её к себе. — Ты, я смотрю, вообще бесстрашная. В ответ Ольга закусила губу, сдерживая улыбку. — Я очень заинтересована, Казанцев, как быстро ты потеряешь контроль, — она приблизила губы к его уху, прикусила мочку и оставила поцелуй на его красной от пощёчины щеке. — И прости... сильно больно? — Если ты меня пожалеешь, станет лучше. Она не успела ничего ответить. Прозвенел звонок, означавший конец пары, и из аудиторий начали выходить студенты. Ольга ловко выскользнула из его объятий, улыбнулась и, виляя бёдрами, направилась к своему кабинету, зная, что он следит за каждым её движением. Вадим остался стоять посреди оживлённого коридора, провожая её взглядом и улыбаясь.