Целуй

***

Раннее субботнее утро было тихим и спокойным, по-настоящему выходным. Ольга спала крепко, утонув в подушках, пока резкий звонок домофона не вырвал её из сна. Она вздрогнула. Глаза медленно открылись, пытаясь сфокусироваться на циферблате часов на прикроватной тумбочке. Восемь утра. Ольга сбросила одеяло, села на кровати, опустив ноги на пол, провела рукой по лицу и встала. Не надевая халат, пошла к двери в своих клетчатых пижамных штанах и просторной футболке. — Кто? — прохрипела она в трубку. — Я. — Казанцев? Это шутка? Зачем ты приехал? Восемь утра, ты в своём уме? — Открывай, Оля. Она нажала кнопку, впуская его в подъезд, и повернула ключ в замке. Руки дрожали. Что ему нужно? Почему сейчас? Сердце колотилось где-то в горле, пока она слышала как едет лифт, а потом — его шаги, приближающиеся к двери. Он постучал костяшками пальцев. Ольга открыла. Он стоял на её пороге в простой чёрной куртке и джинсах, его волосы были слегка растрёпаны ветром. Его взгляд с явным удовольствием скользнул по её фигуре, с головы до ног, задерживаясь на её босых ногах, на спутанных сном волосах. — Мило, — протянул он и улыбнулся. Вадим шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Она промолчала, наблюдая, как он снимает куртку и аккуратно вешает её на крючок, затем наклоняется, чтобы разуться. Простая белая футболка обтягивала его торс, выдавая рельеф мышц плеч и груди. — Откуда ты узнал, где я живу? — спросила она, скрестив руки на груди. — Это секрет, — он усмехнулся, делая шаг к ней. — Зачем приехал? — повторила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Соскучился. — Не мог соскучиться к одиннадцати? Или к вечеру? У меня выходной! — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, пытаясь скрыть нарастающую панику и... предательское предвкушение. — Ты вчера ушла. Мы не договорили. — Рабочий день закончился. Я тебе ничего не должна. — «Вечером свободен?» — мягко напомнил он, цитируя её же слова. — Я передумала. — Огрызаешься? — он ухмыльнулся. — Тебе кажется. Ну что, посмотрел на меня? Иди, до понедельника, — она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Вадим не сдвинулся ни на миллиметр. Он лишь смотрел на неё, и эта его улыбка раздражала её ещё сильнее. — И чего ты улыбаешься? — выпалила она. — Оля, хватит уже бегать. От себя и от меня, — он поднял руку и коснулся пальцами её щеки. Затем он заправил непослушную прядь её волос за ухо. — Ты в восемь утра вломился ко мне, чтобы сказать это? Серьёзно? — она отшатнулась от его прикосновения. — Мы не закончили вчера. Не притворяйся, что тебе всё равно. Ты сама начала это. Напомнить, что ты вытворяла на совещании? — Его рука легла на её бедро. Она ударила его по руке, но он не убрал её, а лишь переместил выше, на талию. — Не трогай меня! И это не я начала, это ты! — выкрикнула она, чувствуя, как дрожь от его прикосновения бежит по всему телу. — Поясни, — он сжал её бок, и она непроизвольно вздрогнула. — А то ты не знаешь? — язвительно бросила она. Он рассмеялся. А её злило, что ему смешно. Злило, что он так легко управляет её эмоциями, будто дёргает за невидимые ниточки. — Пошёл вон! — она оттолкнула его, но это было бесполезно. Её слабые попытки лишь раззадорили его. И ему это нравилось. Было ли это странно? Возможно. Но он не мог иначе. Каждый раз, когда она раздражённо бросала взгляд, в котором сверкала искра гнева, он ловил себя на том, что хочет только большего. Её резкость, колкие слова, упрямство — всё это сводило его с ума и, вопреки здравому смыслу, лишь сильнее тянуло к ней. Он хотел её именно такой — живой, горячей, непредсказуемой. — Нет, Олечка. Вчера я тебя отпустил. Больше такого не будет, — его голос стал тихим, но опасным. Он схватил её за запястья, крепко сжал их и прижал Ольгу к стене, подняв руки над её головой. Она тяжело дышала, грудь быстро вздымалась. Его лицо было так близко, что она ощущала на коже его горячее дыхание. Нужно ли было говорить, что она сама этого хотела? Что каждое её едкое замечание, каждый демонстративный взгляд — это был вызов, который она бросала ему сознательно. Она будто проверяла, как далеко может зайти, прежде чем он сорвётся. Намеренно доводила, испытывала его выдержку, наслаждалась этим противостоянием. — Целуй, — прошипела она сквозь зубы, и в её голосе слышалась дерзкая насмешка. — Быстрее. Или только на словах смелый? Вадим улыбнулся, видя её нетерпение. Он стал приближаться, заставляя её ждать, растягивая момент. Они смотрели другу другу в глаза. Ольга не выдержала первой — её взгляд скользнул к его губам, а затем снова встретился с его глазами. Он коснулся её носа своим, и они замерли. Затем они одновременно двинулись навстречу друг другу. Её губы коснулись его — сначала осторожно, будто пробуя, можно ли. Она слегка задержала дыхание. Его губы ответили мягко и сдержанно. Поцелуй становился глубже. Он наклонил голову, меняя угол, и их губы заскользили — неторопливо, чувственно, с каждым движением всё ближе, всё теплее. — Отпусти меня, — тихо прошептала она. — Не ударишь? — он усмехнулся прямо в её губы. В ответ она поцеловала его. Ольга кусала его губы, скользила языком, заставляя его тихо стонать. — Сдаёшься? — он оторвался, чтобы перевести дух. — Признай, наконец, что ты хочешь меня так же сильно. — Признать? — она выдохнула, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк сарказма. Её распухшие от поцелуев губы растянулись в ухмылке. — Хорошо. Я признаю... что ты невыносимо самоуверенный идиот, который думает, что ему всё можно. С этими словами она резко дёрнулась, пытаясь вырваться. Но его хватка была сильнее. — Вот ты какая, — прошептал он, его губы оказались у её уха. — Стервочка. Её тело напряглось в новом порыве протеста. Она попыталась вывернуться, оттолкнуть его плечом. Но его руки слишком крепко держали её. Его губы скользнули с уха на шею, оставляя по пути влажный след. Она зажмурилась, пытаясь игнорировать мурашки, бегущие по коже. — Не надо... — вырвалось у неё. Вадим не послушался. Он нашёл её слабое место. Кончик его языка коснулся чувствительной мочки уха, а зубы сжали её. Ольга вздрогнула всем телом. Из горла вырвался сдавленный, стонущий звук, который она тщетно пыталась сдержать. Всё её сопротивление начало таять с катастрофической скоростью. Ноги стали ватными, а в низу живота зажглось знакомое тепло. — Так нечестно... — простонала она. И тогда он выпустил её запястья. Руки, затёкшие и онемевшие, потянулись к нему, обвили его шею. Её поцелуй был ответом — грубым, жадным, отчаянным. Он ответил ей с той же силой. Его руки скользнули под её футболку, ладони впились в её обнажённую спину, прижимая её ближе. Он оторвался от её губ, чтобы снова приникнуть к её шее, оставляя на коже красные отметины. — Ненавижу... — прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи. — Знаю, — усмехнулся он прямо в её кожу, его рука опустилась ниже, сжав её ягодицу через тонкую ткань пижамы, заставляя её вскрикнуть и прижаться ещё сильнее. — Знаю, девочка моя. Продолжай. Она резко оттолкнула его, всего на полшага, ровно настолько, чтобы создать пространство. Её руки схватили край футболки, и одним стремительным движением она сдёрнула её через голову и бросила на пол. Она стояла перед ним с обнажённой грудью, кожа покрытая мурашками от прохлады и возбуждения. Дышала часто, почти рыча, и внимательно следила за его реакцией. Вадим застыл. Его взгляд поплыл. Он смотрел на её грудь, на упругую, совершенную гладь кожи, на тёмные соски, и не мог вымолвить ни слова. Он просто не мог оторвать от неё глаз. — Что, Казанцев? — её голос прозвучал хрипло и насмешливо, нарушая тишину. — Сказать нечего? Это привело его в себя. Он набросился на неё. Его рот захватил её губы в болезненном поцелуе, а руки потянулись к поясу её штанов. Он стянул их вместе с трусиками вниз по её ногам. Теперь она стояла перед ним без одежды, прижатая к стене в своей же прихожей. Но она не отставала. Сняла с него футболку, а затем её руки перешли к ремню. Пряжка расстегнулась, молния джинсов съехала. Она сняла с него всё до конца, включая нижнее бельё. Его руки подхватили её под бёдра, а ноги она инстинктивно обвила вокруг его талии. Он вошёл в неё без предупреждения, полностью заполняя, до самого предела, заставляя вскрикнуть от внезапности и силы ощущений. Ольга запрокинула голову и провела ногтями по его спине. Он остановился, давая ей время привыкнуть. — Можно, — прошептала она, кусая его за губу, её ноги крепче сомкнулись на его пояснице. Он начал двигаться. Глубоко, мощно, прижимая её спиной к холодной стене. Их поцелуй не прерывался — это был хаотичный, влажный обмен дыханием, укусами, стонами. Она отвечала ему, впиваясь пальцами в его спину, встречая каждый его толчок ответным движением бёдер. Его губы перешли к её груди, он захватил сосок, заставляя её громко, без стеснения застонать. В прихожей витал запах чистого, животного секса. — Да, вот так... — выдохнула она. — Сильнее... Он прижал её ещё ближе к стене, движения стали быстрее, теряя всякий ритм, подчиняясь лишь слепой жажде обладания. Её стоны смешались с его тяжёлым, хриплым дыханием. Когда она закричала, тело содрогнулось в мощной, долгой волне оргазма, и он, почувствовав это, последовал за ней... Вадим по-прежнему держал её в своих руках. Она опустила ноги на пол, но не отпускала его шею, пряча лицо в его плече. — Не перестаёшь удивлять... — тихо сказал Вадим. Она не ответила, лишь сильнее вцепилась пальцами в его волосы. Мелкая дрожь всё ещё бегала по её спине, и он чувствовал её каждое вздрагивание. Он нежно провёл ладонью по её спине, от лопаток до талии. — Отпустишь? — наконец выдохнула она. Он нехотя ослабил хватку. Она пошатнулась, ноги подкосились, и он тут же снова подхватил её, не давая упасть. — Осторожно, — его голос был хриплым. Ольга откинула голову, чтобы взглянуть на него. Её волосы ещё сильнее растрепались, губы распухли от поцелуев. На шее и груди проступали красные следы — отметины его страсти. Она заметила то же самое и на нём: царапины на плечах и спине, оставленные её ногтями. — Доволен? — спросила она, и в уголках её губ играла усталая, но довольная улыбка. — Ты задаёшь глупые вопросы, Москвина. — Ты испортил мне утро, — вдруг заявила она. — А по-моему, приукрасил, — он наклонился и прикоснулся губами к её лбу. — Или нет? — А ты можешь не быть таким самовлюблённым козлом? — Она отстранилась, нагнулась и подняла с пола свою одежду. — У меня болит спина от этой стены. — Жалуешься? — он ухмыльнулся. — Констатирую факт, Казанцев. — Она повернулась и, нарочито медленно, виляя бёдрами, глядя на него через плечо, направилась в ванную. — Если хочешь кофе, заслужи. Душем для начала. Она исчезла в дверном проёме, оставив его одного в прихожей. Вадим провёл рукой по лицу, смахивая капли пота, улыбнулся и последовал за ней... Горячая вода смывала с них усталость и напряжение, стирая остатки формальностей и сопротивления. Их тела расслабленно соприкасались друг с другом. Он мылил ей спину, растирая гель для душа по её плечам. Она положила руки на его бока и прижалась ближе. Затем взяла из его рук гель, оставила пару капель на груди и плечах и начала мягко водить ладонями, глядя в его глаза. Её пальцы скользили по его коже, повторяя линии мышц. Он в ответ проводил руками по её талии, по спине. Вода стекала с них, смешиваясь с пеной, а их движения становились синхронными. Она положила руки на его плечи, осторожно касаясь шеи и груди, а он проводил руками по её телу, удерживая близость. Иногда пальцы случайно переплетались, и они останавливались, ловя друг друга взглядом, наслаждаясь моментом... Покинув душевую кабину, они вытерлись и обернулись в полотенца. Вадим завязал своё на бёдрах, а Ольга обернула своё вокруг тела, закрепив на груди. Она подошла к зеркалу и принялась наносить на лицо увлажняющий крем. Движения её были привычными, автоматическими. Вадим стоял сзади и просто смотрел на неё. Он наблюдал, как её пальцы плавно скользят по коже, как она вбивает крем в виски, в лоб, вдоль линии шеи. Поймав его взгляд в отражении, Ольга улыбнулась. — Женщина в первые секунды знакомства с мужчиной понимает, будет у них что-то или нет, — произнесла она. — Это как внутренний щелчок, который нельзя проигнорировать. Он не ответил сразу, лишь скрестил руки на груди, заставляя мышцы груди играть под кожей. — И когда у нас был этот «щелчок»? — наконец спросил он. — На том самом совещании, когда ты с порога начала оспаривать каждый мой слайд? Ольга повернулась к нему, облокотившись о раковину. — Раньше. В коридоре. Ты тогда разговаривал по телефону, но на секунду наши взгляды встретились. И ты... поднял бровь. Вот тогда. — Поднял бровь? — он усмехнулся. — Не просто так. Ты как будто просканировал меня. Оценил и... одобрил. Я это почувствовала. — А я думал, это я такой проницательный, — Вадим сделал шаг к ней. — Для меня «щелчок» прозвучал, когда ты, споря со мной, не опустила глаза, а наоборот, подошла ближе. И твои зрачки были расширены. Не от страха. От азарта. Я понял, что с тобой либо всё, либо ничего. — Да... — она встала на цыпочки и укусила его за кончик носа. — Пойдём, я тебя завтраком накормлю. Она отошла от него и направилась к выходу из ванной. Вадим шагнул следом и шлёпнул её по мягкому месту, обёрнутому полотенцем. — Ай! — фыркнула Ольга, оборачиваясь с напущенной суровостью. — Это ещё за что? — За укус, — усмехнулся он. — Раз ты такой вредный, будем печь вафли. Если, конечно, у тебя хватит терпения дождаться. Он приподнял бровь, явно заинтересованный. — Вафли? А у тебя есть специальная вафельница, Москвина? — А кто тебе сказал, что я собираюсь использовать вафельницу? — она бросила на него вызывающий взгляд, развернулась и вышла из ванной. — Может, я планировала испечь их на твоей наглости. — Ладно, — сказал он, следуя за ней по коридору. — Но учти: если твои вафли будут хоть чуть-чуть хуже, чем ты сама, я потребую немедленного повторения всего процесса. — Мечтать не вредно, Казанцев. Сначала ты будешь мыть посуду, — хитро ответила она, улыбаясь через плечо.